"Знаки" "Жнец"

Алексей сжал чек в кармане и почувствовал, как по телу пробегает холод. Сто миллионов, которые должны были принести свободу, теперь висели на шее гирей. Он больше не был бедным фрилансером, который боится кредиток. Он был человеком, за которым охотятся. И это знание леденило кровь сильнее, чем любая опасность.

Глава 14.

Тень на хвосте

Дешёвая гостиница на окраине встретила их запахом старого ковролина и хлорки. Стойка регистрации — узкий проход, затянутый пыльной шторой, за которой дремал пожилой мужчина. Глеб подошёл, достал наличные — несколько купюр, аккуратно сложенных — и назвал фамилию, которую они придумали на ходу. Никаких документов, никаких вопросов. Просто ключ от номера на третьем этаже, где обои пузырились от сырости, а окна выходили на глухую стену соседнего здания.

Внутри было тесно: две узкие кровати, застеленные синтетическими покрывалами, тумбочка с продавленным матрасом, старый телевизор, который не включался. Алексей сел на край кровати, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. Глеб сразу подошёл к окну, задернул занавески, проверил замок на двери и задвинул щеколду — жест, который стал привычным за последние дни.

— Они не могли нас отследить, — сказал Глеб, садясь напротив. — Мы сменили три машины, прошли через торговый центр, вышли через чёрный ход. Если бы за нами был хвост, мы бы заметили. Но это не значит, что мы в безопасности.

Алексей посмотрел на свои руки. На правой, под рукавом, татуировка лежала спокойно, без свечения, без движения. Но внутри, в груди, всё дрожало — не от страха, а от осознания того, что они перешли черту. Сто миллионов в кармане, погоня, преследователи, которые знали о них больше, чем они могли предположить.

— Я не понимаю, — сказал он, поднимая глаза на Глеба. — Кто они? Откуда они узнали, что мы будем в том клубе?

— Не знаю, — ответил Глеб, открывая ноутбук, который они успели захватить из машины. — Но я собираюсь выяснить. У меня есть доступ к камерам в том районе. Если получится, я смогу увидеть, кто именно нас отслеживал.

Он начал быстро стучать по клавиатуре, и его лицо в свете экрана выглядело сосредоточенным, почти хищным. Иногда он останавливался, вглядывался в изображение на мониторе, что-то записывал в блокнот. Алексей встал, подошёл к окну и осторожно отодвинул край занавески. Внизу, на пустынной улице, горел одинокий фонарь, освещая мокрый асфальт и лужи. Ни одной машины, ни одного прохожего. Но внутри всё равно жило ощущение, что за ними наблюдают — не глазами, а присутствием, которое нельзя объяснить логикой.

— Мы не можем оставаться здесь, — сказал он, отходя от окна. — Они найдут нас.

— Я знаю, — Глеб не поднял головы, продолжая работать. — Но нам нужно перевести деньги, спрятать их, чтобы никто не мог заблокировать счета. У меня есть несколько адресов в криптовалюте — мы можем перевести часть туда. Остальное — наличными, мелкими суммами, чтобы не привлекать внимания.

Алексей кивнул, хотя внутри всё кипело от тревоги. Он снова посмотрел на свои руки, вспоминая тот вечер в клубе, запах дорогого табака и тихий звон фишек. Победа, которая должна была стать концом всех проблем, превратилась в начало новых, более опасных. И теперь он не знал, где враг и как ему противостоять.

— Глеб, — сказал он, садясь напротив друга. — Ты думаешь, это связано с тем сайтом? С теми символами? Может быть, тот «Собиратель», о котором ты писал, — он существует на самом деле?

Глеб поднял голову от ноутбука, и в его глазах мелькнуло понимание.

— Возможно. Если есть люди, которые знают о таких знаках, они могут искать тех, кто их носит. А ты, выиграв сто миллионов, привлёк внимание. Для них это не просто деньги — это сигнал, что перед ними носитель способности.

— Но как они узнали, что я использую способность? Они не могли видеть мои видения.

— Твоя победная серия была слишком идеальной, — ответил Глеб, откидываясь на спинку стула. — Любой, кто знает о таких вещах, заподозрил бы неладное. Десять побед подряд в турнире, где играют лучшие игроки страны? Это невозможно без вмешательства. Даже самый опытный профессионал не может выигрывать так долго. Они могли заметить закономерность.

Алексей замолчал, переваривая услышанное. Всё это время он думал, что скрывается за маской обычного везунчика, а на самом деле его способность была видна тем, кто знал, куда смотреть. Как свет маяка в ночи — невидимый для случайных прохожих, но заметный для тех, кто ищет именно этот свет.

— Что будем делать? — спросил он, чувствуя, как холод пробегает по спине.

— Сначала — спрятаться, — твёрдо сказал Глеб. — Я знаю одно место за городом, старый дом, который принадлежит моему знакомому. Там нас не найдут. Потом — решать, что делать дальше. Нам нужно узнать, кто они и чего хотят.

Глеб закрыл ноутбук и начал собирать вещи. Алексей подошёл к двери, прислушался. В коридоре было тихо, только где-то далеко гудел лифт, и доносился приглушённый голос телевизора из соседнего номера. Повернулся к Глебу, чувствуя, как внутри поднимается холодная решимость.

— Мы не можем бегать вечно, — сказал он. — Если они знают, кто я, они будут искать меня до тех пор, пока не найдут.

— Поэтому нам нужно узнать, кто они, — ответил Глеб, застёгивая рюкзак. — И понять, чего они хотят. Мы найдём этот ответ, Лёша. Я обещаю.

Они вышли из номера через чёрный ход, спустились по пожарной лестнице и нырнули в тень пустого переулка. Через двадцать минут уже сидели в другой машине — старой, неприметной, которую Глеб заранее арендовал на другое имя. Город за окнами мелькал огнями, и Алексей смотрел на них, чувствуя, как его жизнь окончательно разделилась на две части: до турнира — и после. Сто миллионов не принесли свободы. Они принесли врагов. И теперь ему предстояло узнать, как с этим жить.

Глава 15.

Убежище

Дорога за город заняла около часа. Старая машина, которую Глеб арендовал на другое имя, шла по пустынному шоссе, и фары выхватывали из темноты мокрый асфальт, редкие столбы и бесконечные поля по обе стороны. Алексей сидел на пассажирском сиденье, глядя в окно, и чувствовал, как напряжение постепенно отпускает мышцы, оставляя после себя тягучую усталость. Москва осталась позади — её огни тускнели в зеркале заднего вида, превращаясь в далёкое зарево на горизонте, которое таяло с каждым километром.

Глеб вёл молча, иногда поглядывая в зеркала. Его лицо в свете приборной панели выглядело усталым, но в глазах всё ещё горел тот холодный огонь, который зажигался в критические моменты. Он не спрашивал, как Алексей себя чувствует, не пытался подбодрить — просто вёл машину, зная, что слова сейчас бесполезны.

Свернули с шоссе на грунтовую дорогу, и машина начала подпрыгивать на ухабах. Кусты и деревья смыкались вокруг, скрывая их от внешнего мира. Через несколько минут в свете фар показался старый деревянный дом — двухэтажный, с облупившейся краской и покосившимся крыльцом. Он стоял в глубине лесополосы, окружённый высокими соснами, которые шелестели на ветру, создавая ощущение полной изоляции.

Глеб заглушил двигатель, и тишина накрыла их, как одеяло. Только ветер шумел в кронах да где-то вдалеке кричала ночная птица. Алексей вышел из машины, и в нос ударил запах сырости, прелой листвы и старого дерева. Ноги утопали в мокрой траве, и он сделал несколько шагов к дому, разглядывая его в тусклом свете луны, которая пробивалась сквозь облака.

Глеб достал ключи из-под гнилого крыльца — старый железный ключ, который, казалось, не открывал эту дверь десятилетиями. Замок щёлкнул, и дверь со скрипом отворилась, открывая тёмный проём. Внутри пахло запустением — пылью, сухими травами и чем-то сладковатым, возможно, старым мёдом или воском.

— Здесь никто не найдёт нас, — сказал Глеб, переступая порог и включая фонарик на телефоне. — Хозяин уехал за границу год назад и не собирается возвращаться. Я оставил ему деньги за пользование, так что мы в безопасности.

Алексей вошёл следом. Луч фонарика выхватывал из темноты мебель, накрытую полиэтиленом, старый диван с продавленными подушками, большой стол с выдвижными ящиками и печь-буржуйку в углу. На стенах висели пожелтевшие фотографии в деревянных рамках — лица, которые уже никто не помнил. Всё здесь дышало прошлым, как будто время остановилось и ждало, когда его снова запустят.

Алексей сел на стул, снял пиджак и положил его на спинку. Рубашка прилипла к спине от пота, и он откинулся назад, чувствуя, как усталость наваливается на плечи тяжёлым грузом. В голове пульсировала тупая боль — следствие перенапряжения, которое он игнорировал последние несколько часов. Посмотрел на свою руку, на татуировку, и впервые почувствовал к ней что-то похожее на отвращение. Из-за неё они оказались здесь. Из-за неё за ними охотились. Из-за неё он больше не мог просто жить, как раньше.

— Мы должны понять, кто они, — сказал, поднимая глаза на Глеба, который уже открывал ноутбук и подключал мобильный модем. — Ты можешь найти информацию?

— Я уже начал, — ответил Глеб, не отрываясь от экрана. — Я прогнал номера машин через базы. Один из «Мерседесов» числится за частным охранным агентством, которое работает на крупные структуры. Проверил их сайт — они предоставляют услуги сопровождения и безопасности, но заказчики не указаны. Анонимность — часть их бизнеса.

— Значит, кто-то нанял их. Кто-то, кто знает о моей способности.

— Или они сами охотятся за тобой, — ответил Глеб, поворачиваясь к другу. — На форумах, где я искал информацию о символах, я встречал упоминания о «Собирателях». Это не просто название — это организация. Они ищут носителей знаков, чтобы забрать их способности. Я думаю, это они.

Алексей почувствовал, как по спине пробегает холод. Встал, подошёл к окну, раздвинул тяжёлые шторы. За стеклом была только тьма — лес, который скрывал их от мира. Но даже здесь, в этой глуши, он чувствовал, что за ними наблюдают. Не глазами, а присутствием, которое нельзя объяснить логикой.

— Что им нужно? — спросил, не оборачиваясь.

— Не знаю, — честно ответил Глеб. — Может быть, они хотят использовать способности носителей. Или уничтожить тех, кто ими обладает. Информации очень мало. Но одно я понял точно: они не остановятся. Они будут искать тебя, пока не найдут.

Алексей повернулся к другу. Внутри боролись страх и решимость, но одно он знал точно: не собирался сдаваться. Теперь, когда у него была способность видеть будущее, он должен был научиться использовать её не только для выигрышей, но и для выживания.

— Мы не можем прятаться вечно, — сказал, возвращаясь к столу. — Мне нужно понять, что делать дальше. Если «Собиратели» действительно охотятся за носителями знаков, значит, есть и другие люди, которые знают об этом. Может быть, кто-то может помочь нам.

Глеб кивнул, закрывая ноутбук. Его лицо было напряжённым, но в глазах горела та же решимость.

— Я попробую найти их, — сказал он. — У меня есть время и ресурсы. Но тебе нужно быть готовым к тому, что ответы будут не теми, которые ты хочешь услышать. Ты должен быть готов к войне, Лёша. Не на словах, а на деле.

Алексей посмотрел на свои руки. Внутри закипала холодная ясность — та, что приходила в самые тяжёлые моменты. Он знал, что должен научиться защищать себя. И он был готов начать.

— Начнём завтра, — сказал он, поднимаясь. — Сейчас — отдых. Завтра — план.

Глеб кивнул и отвернулся к ноутбуку, продолжая работать. Алексей прошёл в соседнюю комнату, нашёл старый диван, накрытый полиэтиленом, снял покрывало и лёг, чувствуя, как тело проваливается в тяжелую дремоту. Завтра начнётся новая глава. Но сегодня он мог позволить себе просто дышать в тишине старого дома, среди запахов пыли и дерева, зная, что хотя бы на одну ночь они в безопасности.

Глава 16.

Первый контакт

Три дня в лесном убежище превратились в бесконечную череду серых часов, где время текло вязко и неохотно. Дождь за окнами то начинался, то затихал, оставляя после себя мокрые стёкла и запах влажной земли, проникающий сквозь щели в старых рамах. Алексей просыпался с рассветом, пил чай из жестяной кружки, которую нашёл в кухонном шкафу, и бродил по комнатам, пытаясь найти занятие, чтобы не сойти с ума от бездействия.

Пытался заниматься физическими упражнениями — отжимался от пола, делал приседания, растягивал затёкшие мышцы. Но мысли всё равно возвращались к одному и тому же: кто они и что им нужно. Вопросы висели в воздухе, как тяжёлые шторы, которые невозможно раздвинуть. Он чувствовал себя зверем в клетке — не в опасности, но и не на свободе. Каждый шорох за стеной заставлял напрягаться, каждый скрип половиц под ногами Глеба — вздрагивать.