Финальная оптимизация. Фантастическая антиутопия

Финальная оптимизация

Фантастическая антиутопия

Дмитрий Герасимов

© Дмитрий Герасимов, 2026

ISBN 978-5-0069-3255-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. Великая Трансмиссия

Воздух в Сингаме-7 в это утро мягко наполнял пространство города, насыщенный ионами и сложным ароматом, который «Городская Атмосферная Служба» определяла как «Букет Цивилизованного Утра». В нём сочетались запах озонованного кислорода, лёгкие ноты белого чая, выдержанного в кедре, и тончайший оттенок цветущего лотоса – аромат, традиционно связанный с чистотой и духовным восхождением. Этот воздух принимали с благодарностью. Он плавно наполнял лёгкие, даря каждой клетке ощущение свежести и ясности.

Ян Вернер находился на гранитной платформе Смотровой Террасы, возвышавшейся над кварталами Центрального Сектора. Перед ним расстилался Сингам, освещённый первым светом орбитальных зеркал. Свет был инженерным, идеально откалиброванным, струящимся бело-золотым потоком, который падал под рассчитанным углом, заставляя каждую грань стекла и каждую хромированную поверхность излучать мягкое внутреннее сияние. Город пробуждался плавно, как драгоценный камень, поворачиваемый рукой мастера. Внизу, на улицах-каньонах, начиналось размеренное движение автоматизированных платформ, но их звук не достигал террасы. Здесь царила торжественная тишина, сопровождаемая лишь симфоническим гулом ветра в аэродинамических спиралях башен.

Сегодняшний день был обозначен в календаре золотым шрифтом: «День Великой Трансмиссии». Весь городской ландшафт участвовал в этом событии. Между башнями парили грандиозные голографические полотнища, на которых переливались водопады данных: текущие показатели участия, графики распределения ресурсов, лица граждан, уже получившие свои Ключи, с выражениями глубокого удовлетворения. Эти образы излучали спокойствие и ясность, вызывая чувство сопричастности.

Сердцем действа была Преображённая Площадь. Историческое ядро города теперь представляло собой идеальный амфитеатр из полированного голубого камня. В центре возвышался Храм Данных – ажурная конструкция из света и звука, сотканная лазерами и акустическими полями. Из его купола била вверх колонна чистого, белого сияния – видимый символ Пожизненного Ключа, соединяющего землю и небо. Ритм, исходивший от Храма, представлял собой низкую, вибрационную пульсацию, входившую в резонанс с биением сердца, создавая состояние сосредоточенности и единения. Это был звук гармонии.

Ян медленно спускался по Лестнице Единения, широкому маршу из молочного кварцита. Под его ногами, в толще камня, мерцали световые волокна, создавая иллюзию ходьбы по застывшему сиянию. Каждая ступень издавала тихий, мелодичный звук – разная нота для левой и правой ноги, складывающаяся в медитативную мелодию. По краям лестницы, в нишах, располагались живые скульптуры – люди в струящихся серебристых одеждах, их движения, замедленные и ритуальные, воплощали акт передачи и принятия. Их дыхание было частью общей симфонии площади.

Люди на площади занимали свои места спокойно и упорядоченно. В своих церемониальных плащах они располагались на концентрических каменных скамьях или стояли небольшими, сдержанными группами. В атмосфере царило настроение глубокой, осознанной готовности, подобное тому, что возникает в пространствах для созерцания перед значительным событием. Разговоры были тихими, голоса – ровными, наполненными ожиданием предстоящего. В воздухе, помимо основного аромата, витали тонкие ноты ладана и зелёного чая – благовоние, используемое для церемоний, способствующее чувству лёгкости и сосредоточенности.

Ян занял место у края амфитеатра, откуда открывался вид и на Храм Данных, и на процессию. Его плащ, глубокого синего цвета, обозначающего ранг эмоционального архитектора, мягко колыхался в такт ритмичным вибрациям площади. Он закрыл глаза, позволив ощущениям омыть себя. Вибрация проходила сквозь подошвы, растворяясь в теле, рождая чувство глубокой включённости в происходящее. Этот город, эта церемония были воплощением высокого искусства создания гармоничных состояний. И он, Ян Вернер, был частью этого созидания. Мысль наполняла его спокойным удовлетворением.

– Архитектор Вернер. Я предполагал встретить вас здесь.

Голос прозвучал рядом, тёплый и узнаваемый. Ян открыл глаза. Рядом стоял Валентин, его сосед. Он был облачён в струящийся плащ цвета слоновой кости, с вышитым на груди знаком Вечного Арендатора – стилизованным ключом, вписанным в круг. Лицо Валентина было спокойным. Его глаза смотрели с тем пониманием, которое приходит с завершением значительного этапа пути.

– Валентин. Вы выглядите сосредоточенным.

– Я чувствую готовность, дорогой Ян. Сегодня – день моего перехода к новой фазе.

Валентин сделал плавный жест рукой, обводя площадь, Храм, собравшихся людей.

– Посмотрите на это. Века человечество развивало представления об обладании и ответственности. Сегодня мы участвуем в эволюции этих представлений. Мы признаём ценность иного подхода: быть бережными и благодарными гостями в этом мире. Нашим истинным домом становится состояние внутреннего покоя. Сингам, «Аладдин», Эйдосы предоставляют возможность обрести этот дом. Мы передаём заботу о материальном, получая взамен возможность сосредоточиться на развитии духа. Это значительный шаг.

Ян слушал, наблюдая за лицами вокруг. Молодая женщина держала в руках небольшой кристаллический контейнер – в нём, вероятно, содержались данные о её прежнем жилище. Её лицо было обращено к Храму Данных, на щеке блестела слеза, выражавшая глубокое чувство. Рядом пожилая пара сидела, взявшись за руки. Их пальцы были переплетены. Они молча смотрели вперед, и в их позе читалось общее, спокойное согласие.

– А воспоминания? – спросил Ян, его голос прозвучал тихо, с интересом. – Они же связаны с местами, с вещами.

Валентин улыбнулся.

– Воспоминания – это энергия чувства. Они живут здесь. – Он приложил ладонь к своей груди. – А предметы служат напоминанием. «Ноосфера» позволяет воссоздать суть этих воспоминаний, очищенную от случайных, преходящих деталей. Я смогу посещать образ дома моей молодости – дом, в котором сохранилась сама суть тех чувств, светлых и значимых. Это большая возможность.

В его словах была ясная логика. Логика сохранения сути. Ян размышлял над этим, ощущая, как эта идея находит в нём отклик.

В это время ритм площади изменился. Низкая пульсация сменилась нарастающим, волнообразным гудением. Световой луч Храма Данных заиграл новыми оттенками. Началась церемония.

С противоположного конца площади двинулась процессия. Это были первые из сегодняшних получателей Ключей. Они шли медленно, парами, облачённые в платья цвета слоновой кости. Их шаги были синхронизированы, лица выражали сосредоточенность. За ними плыли аэростаты с голографическими проекциями – над каждой парой возникал образ того, что они передавали: модель дома, схема квартиры. Эти образы, законченные и ясные, на мгновение парили в воздухе, а затем начинали плавно растворяться в сиянии Храма, символизируя переход в область данных, в вечную память.

Тишина на площади стала более глубокой. Ян чувствовал, как его собственное сердце бьётся в такт общему ритму.

Первая пара достигла платформы перед Храмом. Мужчина и женщина, средних лет. Они остановились, повернулись лицом к амфитеатру. На их лицах была спокойная уверенность. Голографический интерфейс возник перед ними, мерцая лёгким золотистым светом. Они одновременно протянули руки, и их ладони коснулись проекции. На секунду всё замерло. Затем из купола Храма на них опустился луч света, окутавший их с головы до ног. Внутри луча сформировалось физическое воплощение Ключа – кристалл прозрачного материала, внутри которого пульсировал мягкий, живой свет. Мужчина принял его. Он поднял кристалл, и луч от Храма преломился в нём, рассыпавшись по площади короткой, красивой радугой.

И тогда толпа выдохнула. Единый, тёплый звук – глубокий вздох признательности и завершения. Звук, в котором соединились многие личные моменты в одно коллективное переживание. Воздух наполнился новым запахом – запахом озона и свежести. Это был запах нового этапа.

Ян наблюдал, и его охватывало чувство значимости происходящего. Перед ним разворачивалось масштабное и красивое действо. Люди совершали осознанный выбор, обретая новое качество жизни. Они передавали заботу о материальном, сосредотачиваясь на развитии внутреннего мира. В этом был глубокий смысл.

Процессия продолжалась. Лучи опускались, кристаллы вспыхивали в протянутых руках, тихие вздохи прокатывались по рядам амфитеатра. Валентин стоял рядом, его лицо было обращено к Храму, и на нём читалось терпеливое ожидание своего часа.

– Вы пойдёте? – спросил Ян.

– Моя очередь в следующей группе, – кивнул Валентин. – После подготовительной медитации. Я хочу подойти с ясным и сосредоточенным умом, чтобы полностью воспринять этот момент.

Он посмотрел на Яна.

– Вы проектируете миры, Ян. Миры для чувств. А эта возможность даёт инструмент для построения мира внутри. Ключ – это не только доступ. Это способ открыть для себя состояние внутреннего покоя.

Он мягко коснулся руки архитектора.

– Подумайте об этом. Вы, как творец, можете оценить стремление к гармоничной форме.

Валентин сделал лёгкий поклон, плавный и полный достоинства, и медленно направился к зоне подготовки, сливаясь с потоком других ожидающих.

Ян остался один среди людей, чувствуя себя частью этого большого, единого организма. Он смотрел, как лучи опускаются и поднимаются, как лица озаряются внутренним светом. Он вдыхал воздух, напоённый свежестью. Он слушал гул площади – теперь это был осязаемый, окружающий его звук.

Мысль о деталях прежней жизни, о предметах, связанных с воспоминаниями, не исчезла. Но она присутствовала на фоне мощной и ясной реальности происходящего. Реальности нового этапа, который строился здесь и сейчас, на его глазах. Этапа, где гармония и покой становились доступным состоянием.

Он поднял лицо к свету Храма Данных, чувствуя, как тёплые лучи орбитальных зеркал освещают его. В кармане его плаща беззвучно вибрировало устройство, напоминая о его собственном, предстоящем решении, о его квартире-студии, о коробке с инструментами отца, которую предстояло передать согласно графику. Этот сигнал был частью процесса, шагом в общем порядке.

Он был архитектором. Он понимал красоту и ценность продуманного замысла. А замысел, разворачивавшийся перед ним, был масштабен, точен и гармоничен. Как храм. Как симфония. Как кристалл, рождённый в луче чистого света.

Глава 2. Игра в ESG

Воздух в его личной капсуле был обогащён лёгкими ноотропами для концентрации и имел тонкий аромат зелёного бамбука – символом продуктивности и гибкости. Он циркулировал в помещении, выполняя функцию оптимальной среды для работы.

Ян Вернер находился в кресле-коконе, его тело было соединено с сенсорными нитями интерфейса. Перед глазами, на экране-куполе, отображалось приглашение: «Сессия 11.47. Готовность к погружению: 100%. Цель: Проектный кластер „Эмпатия-Дельта“. Рекомендованный маршрут активности: ESG-марафон „Зелёная Нить“. Приоритет: Высокий».

Высокий приоритет в системе корпоративных задач «Эйдоса» определял последовательность действий и распределение внимания. Следование рекомендациям поддерживало гармоничное взаимодействие с рабочими процессами.

Ян закрыл глаза, сделал глубокий вдох и произнёс: «Погружение. Принять участие в марафоне „Зелёная Нить“».

Мир плавно сменился. Виртуальный офис «Эйдоса» представлял собой ландшафт. Бесконечное, парящее в мягкой пустоте пространство было разделено на «острова» и «потоки». Острова – это проектные зоны, принимавшие различные архитектурные формы. Потоки – это реки данных, визуализированные как движущиеся ленты из символов и графиков, по которым перемещались аватары сотрудников. Пространство наполняли звуки – тихий гул активности, щелчки интерфейсов, сигналы завершённых задач. Перемещение здесь осуществлялось направлением внимания. Мысленный импульс – и пользователь переносился к нужному острову, его аватар материализовывался из частиц.

Аватар Яна был лаконичным отражением его реального облика. Он носил лёгкий, сияющий скелетон из линий энергии синего цвета – обозначение эмоционального архитектора.

Его личный «остров» проектирования был окаймлён зелёным контуром. Над ним парила голограмма – стилизованный росток, обвитый цифрами. «ESG-марафон. Ваш персональный вклад в устойчивость: 127/1000 баллов. Рейтинг вовлечённости: 74%. Рекомендация: Активность ниже среднего по кластеру. Компенсируйте для оптимальной гармонии».

Марафон «Зелёная Нить» представлял собой серию заданий, моделирующих деятельность в сферах экологии, социальной ответственности и управления. Требовалось «посадить» цифровое дерево, проверив отчёты коллег на соответствие стандартам виртуального офиса. «Очистить» океан данных от устаревших файлов. Провести «социальный аудит» ленты общих чатов, отметив сообщения, соответствующие духу взаимной поддержки. Каждое действие приносило баллы, которые повышали рейтинг вовлечённости.

Ян вызвал первое задание: «Оптимизация энергопотребления виртуального сервера-сада». Необходимо было с помощью интерфейса «переподключить» солнечные панели на модели сервера к накопителям. Задание было частью общего процесса демонстрации осознанного подхода к ресурсам.

Он приступил к работе. Его цифровые руки перемещали кабели, активировали переключатели. На экране прогресса двигалась зелёная полоса. В углу зрения отображался таймер. Параллельно в его реальном проекте требовалась настройка эмоционального паттерна для нового жилого кластера – задача, связанная с передачей жителям чувства покоя и лёгкого воодушевления.

Зелёная полоса достигла 100%. Появилось уведомление: «Энерго-садовод! +30 баллов. Следующая цель: Социальный опрос „Микроклимат кластера“. Пройдите опрос из 50 пунктов».

– Занимаешься марафоном?

Голос прозвучал сзади. Ян мысленно развернул аватар.

Рядом материзовался Лев. Его аватар имел элементы стилизации – неоновые всполохи вокруг плеч, знак «Быстрого стратега» 5-го уровня. Лев работал в отделе оптимизации виртуальных пространств.

– Да, выделил на это время, – отозвался Ян, отвечая на вопрос опроса.

– Это важная часть процесса, – заметил Лев, его аватар принял непринуждённую позу. – «Эйдос» ориентирован на создание комплексного ощущения безопасности и принадлежности к прогрессивному сообществу. ESG-активности формируют этот общий контекст. Каждый балл в марафоне – это вклад в создание корпоративной культуры ответственности. Это основа доверия клиентов.

– В текущем проекте также требуется внимание, – отметил Ян, продолжая отвечать на вопросы.

– Конечно, – сказал Лев. – Твой эмоциональный паттерн для кластера «Дельта» – это значимая работа. Марафон же поддерживает общую экосистему, в которой эта работа имеет ценность. Система учитывает разные виды вовлечённости. Активность в марафоне показывает степень участия в жизни корпоративного сообщества.

Ян продолжал заполнять опрос, вопросы которого касались «уровня психологической безопасности в межличностных взаимодействиях». Он размышлял о взаимосвязи разных аспектов работы.

– Значит, участие в таких активностях важно?

– Важно демонстрировать вовлечённость, – пояснил Лев. – Система анализирует паттерны поведения. Стабильно высокая активность и позитивный настрой интерпретируются как глубокая вовлечённость в общие ценности. Это, в свою очередь, может открывать доступ к определённым проектным задачам, так как свидетельствует о понимании корпоративного контекста.

Лев приблизился.

– Твой текущий рейтинг 74%. Рекомендуется повысить его для поддержания оптимального взаимодействия с системой. Можно интенсивно поработать над марафоном, чтобы набрать баллы, а затем полностью сосредоточиться на основном проекте.

Ян посмотрел на зелёный контур своего острова. На цифру «127». Он взглянул на проект «Эмпатия-Дельта», ожидающий продолжения работы. Внутри его интерфейса медленно вращался прототип идеализированного парка.

Он вернулся к опросу.

– Хорошо, уделю этому время, – сказал он.

Его поза стала более собранной. Он продолжил отвечать на вопросы опроса, выбирая варианты, отражающие высокую степень согласия и удовлетворённости. «Чувствуете ли вы искреннюю поддержку коллег?» – максимальный балл. «Воспринимаете ли корпоративные ценности как личные?» – максимальный балл. «Испытываете ли удовлетворение от вклада в общее устойчивое будущее?» – максимальный балл.

С каждым ответом зелёная полоса марафона продвигалась. Баллы увеличивались. Он завершил опрос и перешёл к следующему заданию – «Сортировка мусора в историческом архиве цифровых встреч». Теперь он выполнял действия сфокусированно, перемещая виртуальные файлы в соответствующие категории: «Биоразлагаемые метаданные», «Перерабатываемые логи».

Лев наблюдал.

– Видишь, как увеличивается прогресс? Система фиксирует твою активность.

Ян продолжил выполнение заданий. Он участвовал в виртуальных активностях: «поливал» цифровой лес, реагируя на сообщения коллег, «строил» ветряные мельницы в симуляции, поддерживая инициативы отдела. Его сознание было сосредоточено на процессе.

Зелёная полоса марафона продолжала рост. 300… 500… 700 баллов. Рейтинг вовлечённости поднялся до 89%. Контур вокруг его острова сменился на ровный зелёный свет. В чате появилось автоматическое сообщение от куратора: «Заметен прогресс! Ваша активность соответствует целям кластера. Продолжайте в том же духе!»

Он приступил к последнему заданию – «Эмоциональный компост». Требовалось просмотреть выборку из старых отзывов клиентов и сопоставить их с позитивными аффирмациями, отражающими извлечённый опыт. Ян работал последовательно. «Запах сырости в ванной после Трансмиссии» – «Этот опыт способствовал усовершенствованию систем микроклимата». «Ощущение потери связи с прошлым» – «Этот переход создал пространство для нового этапа самопознания».

Он отмечал пункты, его действия были чёткими.

Щелчок.

Зелёная полоса достигла конца.

«Поздравляем! Марафон „Зелёная Нить“ завершён. Ваш вклад: 1000/1000 баллов. Рейтинг вовлечённости: 94%. Статус: Активный и осознанный участник. Доступ к проектным ресурсам открыт. Ваш ESG-профиль обновлён».

Триумфальный звуковой сигнал прозвучал в виртуальном пространстве. Над его островом появилась голографическая визуализация завершения.

– Отлично! – Лев обратился к нему. – Видишь? Теперь твой профиль активностей приведён в соответствие. Можно спокойно работать над основным проектом в течение предстоящего периода.

Ян медленно откинулся в своём реальном кресле, сенсорные нити интерфейса отсоединились. Виртуальный офис начал исчезать, сменяясь светом выхода.

– Спасибо, Лев, – сказал он.

– Всегда рад помочь. Участие в подобных активностях – часть нашей корпоративной практики.

Аватар Льва растворился.

Ян снял интерфейсный шлем. Воздух капсулы ощущался привычно. Перед ним был физический экран. Проект «Эмпатия-Дельта» был доступен для продолжения работы. Доступ к ресурсам был открыт.

Он ощущал усталость, характерную для периода интенсивной сосредоточенной деятельности. Его внимание было сфокусировано на предстоящей задаче.

Он поднял руки и посмотрел на них. Они были спокойны. Предстоящая работа требовала концентрации.

Он должен был проектировать эмоциональные паттерны. Чувство лёгкого воодушевления и покоя. Теперь он мог полностью посвятить себя этой задаче.

Он глубоко вдохнул, наполняя лёгкие воздухом капсулы. Активировал проект. На экране отобразился интерфейс идеализированного парка. Гармоничная и продуманная модель.

Он обратился к интерфейсу настройки, чтобы начать работу. Его пальцы, привыкшие к точным действиям в виртуальной среде, были готовы к тонкой настройке параметров.

В углу экрана, ровным зелёным светом, отображалась цифра: «94%». Рейтинг вовлечённости. Показатель соответствия корпоративным активностям.

Ян Вернер нажал первую клавишу, и его пальцы начали вводить параметры, выстраивая запланированный эмоциональный паттерн.

Глава 3. Слепая зона «Аладдина»

Воздух за пределами Сингама обладал иными характеристиками. Он был насыщен иным сочетанием элементов. В нём присутствовали запахи, отличные от сингамского «букета», – это были ароматы стальной пыли, окисленной меди и влажного камня. Это был воздух, сохранивший свой естественный состав. Ян Вернер вышел из капсулы гиперпоезда на сохранившуюся платформу старого Берлинского вокзала, и этот воздух окружил его, представляя собой иную атмосферную среду.

Поездка сюда была частью его профессиональных обязанностей. «Эйдос», в рамках работы над эмоциональными паттернами для европейских кластеров, периодически направлял архитекторов в «Музеи Устаревших Форм» – специально сохраняемые зоны для изучения исторических артефактов. Цель визита: собрать образцы для проекта «Аутентик-Рефлекс», направленного на изучение и каталогизацию различных типов воспоминаний.

Музей находился в бывшем энергоблоке, крупном сооружении из бетона и стекла, расположенном в «Зоне Тишины» – районе с автономными системами. Здесь репутационные рейтинги функционировали в ином режиме, данные синхронизировались пакетами через музейные терминалы. Это создавало особенности в работе цифровых систем.

Здание музея представляло собой пример индустриальной архитектуры прошлого. Стены сохранили следы времени в виде граффити и естественного износа материалов. Вместо современных синтетических покрытий здесь наблюдались натуральные фактуры и патина возраста. Воздух внутри имел запах, характерный для подобных пространств, – сочетание пыли, металла и строительных материалов.

Ян прошёл через массивные двери внутрь. Пространство открылось большим залом. Под потолком находились сохранившиеся конструкции промышленного оборудования. Вдоль стен располагались витрины, освещённые мягким светом. В них были выставлены артефакты: книги, пластиковые карты, клавиатуры, смартфоны – предметы, вышедшие из повседневного использования.

Акустика в зале была особенной. Звук шагов по бетонному полу распространялся с характерным эхом, свойственным большим помещениям с твёрдыми поверхностями.

Его чип проецировал навигационные указатели к секции «Средства Коммуникации и Личные Артефакты XX – XXI вв.». Он направился в указанном направлении.

Между витриной с радиоприёмниками и стендом, посвящённым социальным сетям, он увидел Смотрителя.

Человек сидел на складном стуле рядом с бетонной колонной. Он был одет в комбинезон серого цвета с надписью «Тех. персонал». Его лицо носило следы возраста. Руки были с характерными особенностями, свойственными ручному труду. Это были руки, привыкшие к физическому взаимодействию с объектами.

Ян собирался пройти, но Смотритель поднял голову. Их взгляды встретились.

– Архитектор, – сказал человек. Его голос имел низкий тембр. – Из центра.

Ян подтвердил это кивком.

– Я здесь для работы, – сказал он. – Для сбора информации.

– Понимаю, – сказал Смотритель, медленно поднимаясь. – Изучаете старые формы.

Он представился: Григорий. Рассказал, что работает в музее смотрителем. Поделился информацией о своей внучке, Алисе, которая год назад переехала в Сингам по образовательной программе. Упомянул, что с тех пор связь с ней осуществляется через официальные каналы, что является стандартной практикой для участников подобных программ.

Григорий говорил о том, что сохранил некоторые цифровые материалы Алисы – её рисунки и записи – на физическом носителе. Также он показал предмет, принадлежавший ранее члену его семьи, – зажигалку с гравировкой, имеющую историческую ценность.

– Я хотел бы передать эти материалы для архивации, – сказал Григорий, вкладывая предметы в руку Яна. – Они представляют интерес как исторические артефакты.

Ян принял предметы. Флешка и зажигалка имели вес и фактуру, отличную от современных цифровых носителей.

– Почему вы передаёте это мне? – спросил Ян.

– Вы занимаетесь изучением и сохранением таких материалов, – ответил Григорий. – В вашей работе это может представлять ценность.

Он вернулся к своему месту, завершив разговор.