Галактический путь: Одиссей

– Другие говорят, что святыня – это хорошо, но жизнь лучше.

– Третьи предлагают закопать ее поглубже, но кто-то возражает – Голодные все равно найдут.

– А теперь самый старый, вон тот, с тремя глазами (четвертый вытек от старости), говорит, что надо уничтожить метку. Расплавить. Разобрать. Чтобы сигнал исчез.

– Не выйдет, – вмешался Жебровский, повышая голос. – Простите, что лезу не в свое дело, но уничтожить этот куб нельзя. Мы пробовали. Сверла, лазеры, кислота – ничего не берет. Это не просто камень, это технология, которую мы пока не понимаем.

Совет загудел.

– «Что же делать?» – спросила Королева.

Жебровский посмотрел на Макса. Макс кивнул.

– Мы предлагаем не уничтожать, – сказал академик. – А вывезти. Подальше. В другую систему, если получится. Чтобы сигнал ушел из нашего сектора и Голодные искали там, где нас нет.

– «Но у нас нет кораблей для межзвездных перелетов», – возразил кто-то из Совета.

– Зато у нас есть, – вступил Макс. – И мы как раз собираемся путешествовать. У нас есть карта маяков. Мы хотим предупредить всех, у кого они есть. Объединиться. Найти друзей.

– «Друзей?» – не поняла Королева. – «Зачем вам друзья?»

– Чтобы вместе бороться, – просто сказал Макс. – В одиночку нас съедят. Вместе – может, отобьемся.

Совет замолчал. Потом самый старый Мирмекс – тот, с тремя глазами – поднялся и медленно, с трудом, проковылял к людям. Он поднял верхнюю конечность и коснулся плеча Макса.

– «Я видел гибель Братьев Света, – перевела Лика дрожащим голосом. – Я был там разведчиком. Я видел, как они умирали. И я говорю вам: если есть шанс спасти других – мы должны помочь. Мы, Мирмекс, выжили потому, что спрятались. Но это не жизнь – прятаться вечно. Надо… драться. Хотя бы попробовать».

Совет загудел громче. Потом Королева издала вибрацию, которая всех остановила.

– «Мы приняли решение. Мы дадим вам воинов. Лучших. Тех, кто готов покинуть улей и отправиться с вами. Они будут вашими братьями, вашими союзниками, вашей совестью. А вы – их. И если вы погибнете – мы будем помнить. Как помним Братьев Света».

– Мы не погибнем, – твердо сказал Макс. – Мы вернемся. И не одни.

9. Прощание с ульем

Прощание было долгим. Мирмекс – существа эмоциональные, хоть и скрывают это за хитиновыми панцирями. Пятьдесят воинов, отобранных для полета, прощались с родными. Матери (если это можно так назвать) гладили своих детенышей верхними конечностями и издавали тихие вибрации – что-то вроде колыбельных, только наоборот, напутственных.

– Трогательно, – сказала Камилла, утирая слезу. – Прямо как у людей.

– У людей все сложнее, – буркнул Гэн. – У людей еще кредиты ипотеку платить надо.

– Не будь циником.

– Я не циник, я инженер. Инженеры не циники, они реалисты.

Камилла закатила глаза, но спорить не стала.

Жебровский подошел к Королеве – та лежала на своем возвышении, и ее огромные глаза были влажными. Если у насекомых вообще бывают слезы.

– Ну что, матушка, – сказал он, кланяясь по-стариковски. – Прощайте. Или до свидания. Мы постараемся вернуться. И не одни, а с подарками.

– «С какими подарками?» – удивилась Королева.

– С победой, – просто сказал Жебровский. – Лучший подарок для тех, кто выжил, – это знать, что враг больше не придет.

Королева помолчала. Потом издала вибрацию – очень тихую, очень теплую.

– «Вы странный, Семен Семеныч. В вас много… противоречий. Вы боитесь, но идете. Вы сомневаетесь, но верите. Вы старый, но как молодой. Я буду ждать вестей».

– Дождетесь, – пообещал Жебровский. – А пока… вот, держите на память.

Он протянул Королеве свою электронную трубку.

– Курите здесь, когда грустно. Только не увлекайтесь, здоровье дороже.

Королева осторожно взяла трубку двумя конечностями, поднесла к глазам, понюхала.

– «Что это?»

– Лекарство от страха, – усмехнулся Жебровский. – Ну, и от скуки тоже.

Он развернулся и пошел к выходу, не оглядываясь. А то, знаете ли, если оглянешься – можно и разреветься. А он старый академик, ему не положено.

«Одиссей» отстыковался от орбитальной станции Мирмекс, к которой пришвартовался для погрузки. За ним следовали три корвета – изящные, похожие на гигантских жуков, с переливающимися панелями и острыми носами. Внутри каждого – по двадцать воинов, готовых к любым неожиданностям.

На борту «Одиссея» было тесно. Пятьдесят Мирмекс разместились в специально оборудованном отсеке – благо атмосфера подходила идеально, даже температура была комфортной. Они быстро освоились, организовали дежурства, наладили связь с Ликой через виброплатформы и вообще вели себя как идеальные соседи.

– Не шумят, не сорят, не спорят, – перечислял Эрик. – Спят по расписанию, едят по расписанию, даже дышат по расписанию. Шайсэ, я начинаю комплексовать.

– А чего комплексовать? – удивился Гэн. – Люди тоже могут быть организованными.

– Могут, – согласился Эрик. – Но не хотят.

Камилла подошла к иллюминатору и посмотрела на удаляющуюся планету. Зелено-голубой шар медленно таял в черноте.

– Красиво, – сказала она. – Надеюсь, мы их не подведем.

– Не подведем, – уверенно ответил Макс, вставая рядом. – У нас теперь есть цель. И друзья. А с друзьями, знаешь, даже космос не страшен.

– Страшен, – поправил Жебровский, подходя сзади. – Но с друзьями – не так страшно. Печально, но факт.

Он достал новую электронную трубку (запасная, конечно, у старого академика всегда есть запасная) и затянулся.

– Ну что, девочки и мальчики, – сказал он, глядя на звезды. – Курс – следующая артимаячка. Посмотрим, кто там выжил. И кому нужна наша помощь.

– А если там враги? – спросил Билл.

– Значит, будем знакомиться, – пожал плечами Жебровский. – Враги – они тоже, знаете ли, бывшие друзья, которые обиделись. Может, договоримся.

– Оптимист вы наш, – хмыкнул доктор Вон.

– Нет, – серьезно ответил Жебровский. – Я просто старый дурак, который уже ничего не боится. А это, знаете ли, лучше любой смелости.

«Одиссей» ушел в прыжок. Три корвета Мирмекс синхронно нырнули следом.

Позади осталась планета, где впервые за тысячелетия кто-то рискнул не просто спрятаться, а протянуть руку помощи. Или лапку. Или конечность. Неважно.

Важно, что теперь они были не одни.