Константинополь. Хроники IV Крестового похода

93. Послы сели на коней и ехали до тех пор, пока не нашли Михаила, расположившегося в одном аббатстве. Они сошли с коней, приветствовали его от имени императора и передали письмо, как им было приказано. В письме говорилось, что обоим послам следует верить во всём, что они скажут от имени императора.

94. Михаил приказал прочитать письмо; когда его прочли, он велел послам изложить свою волю. Конон де Бетюн и Пьер де Дуэ начали говорить красивыми и учтивыми словами, столь умеренно изложили дело своего государя и столь сдержанно защищали свою сторону в ответах, что их противники были поражены; при этом они вовсе не относились к ним с презрением, но приводили столько хороших доводов и столько прекрасных оснований права, что все люди Михаила и сам Михаил начали желать мира. Что вам сказать? Послы настолько учтиво изложили волю императора и ответили на всё, что сердце Михаила несколько смягчилось, и он с улыбкой сказал им: «Сеньоры, у меня есть дочь, а у императора есть брат по имени Эсташ; если бы мы могли соединить их браком, мир между нами сразу стало бы легко заключить. Я дал бы Эсташу вместе с дочерью треть всей своей земли. И хочу, чтобы вы знали: я могу служить императору на море и на суше лучше любого человека во всей Романии».

95. Когда Конон де Бетюн услышал эти слова, он понял, что из этого может произойти великое благо. Он сказал Михаилу, что сообщит дело императору, легко получит его согласие и даст ответ как можно скорее.

96. Послы покинули Михаила и вернулись к императору. Они рассказали обо всём, что нашли, и о предложенном браке Эсташа с дочерью Михаила: «Он даст вашему брату Эсташу вместе с дочерью треть всей своей земли как фьеф и отныне будет держать от вас все свои владения».

КОНЕЦ МЕМУАРОВ АНРИ ДЕ ВАЛАНСЬЕННА.

МЕМУАРЫ СИРА ДЕ ЖУАНВИЛЯ.

ИСТОРИЯ СВЯТОГО ЛЮДОВИКА.

ПРЕДУВЕДОМЛЕНИЕ О ЖУАНВИЛЕ.

Жан, сир де Жуанвиль, родился в 1224 году в замке Жуанвиль в Шампани; он происходил из древнего и знатного рода, представители которого с давних времён занимали должность сенешаля Шампани. Его отец Симон де Жуанвиль сопровождал графа Шампани в Святую землю и участвовал в войнах своего времени; после его смерти Тибо дал молодому Жану должность сенешаля Шампани, которую занимал его отец.

Поскольку отношения Жуанвиля с Людовиком IX составляют самую интересную сторону его жизни, мы прежде всего хотели узнать, когда могли начаться эти отношения. Сенешаль рассказывает в своей истории, что присутствовал при большом дворе, который король Людовик держал в Сомюре; на этом празднике он служил при столе перед королём Наварры, своим государем, но тогда ещё не носил хауберта и поэтому едва ли мог обратить на себя внимание Людовика IX. Следует думать, что Жуанвиль не раз сопровождал Тибо ко двору Франции; возможно также, ему поручали различные послания к Людовику, который мог оценить его характер и ум. Жаль, что мемуары молчат об этом и ничего не говорят о начале той благородной дружбы, которую время не ослабило и которая словно продолжает жить для потомства: для нас имена доброго сенешаля и святого короля неразделимы, и невозможно вспомнить святого Людовика, не вспомнив одновременно сира де Жуанвиля.

Когда Людовик IX, приняв крест, призвал французское дворянство, рыцарство Шампани и Бургундии не могло не собраться под его знамёнами. В то время среди знати этих двух провинций было великое соперничество в отношении заморских походов; Грецией, Мореей и несколькими областями Греческой империи тогда управляли бургундские и шампанские сеньоры. Хотя Жуанвиль уже четыре или пять лет был женат и ещё не получил отцовского наследства, остававшегося в руках его матери, он без колебаний взялся за оружие; скромность его владений его не остановила, и, возможно, она даже стала дополнительным побуждением, потому что надежда разбогатеть иногда заставляла рыцарей становиться под знамёна креста. Жуанвиль заложил всё своё имущество, чтобы иметь возможность отправиться в путь, и сам говорит, что у него оставалось лишь тысяча двести ливров ренты; он вёл с собой десять рыцарей, из которых трое носили знамёна. Эти расходы превосходили его возможности, но, как мы только что сказали, Восток тогда считался землёй, полной сокровищ, ожидавших новых хозяев. В таких далёких войнах при разделе добычи и завоёванных земель каждый начальник получал долю, соответствовавшую числу солдат и рыцарей, которых он привёл с собой; поэтому сир де Жуанвиль, как и многие другие, разорялся в надежде приобрести за морем хорошее княжество. Следует добавить, что добрый сенешаль думал, будто поступает так угодно королю Франции и что благочестивый монарх во время бедствий крестового похода станет второй провидением для тех, кто последовал за ним и посвятил тело и имущество его службе и службе Иисуса Христа.

Нет ничего более трогательного, чем рассказ Жуанвиля о приготовлениях к отъезду. У него только что родился сын, которого он назвал Жаном; около Вербного воскресенья все вассалы пришли поздравить его. Несколько дней он провёл в празднествах и пирах со своим братом Вокулёром и всеми знатными людьми страны. Они по очереди пели весёлые песни, и, конечно, будущие завоевания на Востоке не были забыты в этих песнях. Празднества начались в пасхальный понедельник; когда наступила пятница, Жуанвиль заговорил об отъезде и сказал всем присутствовавшим, что если кто-нибудь понёс ущерб по его вине, пусть скажет об этом, потому что он не хочет уезжать, неправедно удержав хоть один денье. Вероятно, никто не предъявил требований: обычно мало кто требует больших возмещений от тех, кто сам так идёт навстречу всякой жалобе и столь заботится о причинённом вреде. Несколько дней спустя сир де Жуанвиль исповедался аббату Шеминона, который повязал ему перевязь и дал посох паломника; затем он босой и в одной рубахе совершил паломничество в Блекур, Сен-Юрбен и другие святые места поблизости. Когда он снова прошёл перед замком Жуанвиль, где оставались его жена и дети, он не осмелился повернуть лицо к замку, опасаясь, что сердце его смягчится при мысли о том, что он оставляет детей и свой замок.

Жуанвиль не отправился вместе со святым Людовиком; через Лион он прибыл в Марсель, где нанял корабль для себя и своих рыцарей. Вид бурного моря и мысль обо всех опасностях, ожидавших его на волнах, должны были сильно волновать его. Входя на тесный корабль, которому предстояло стать его жилищем, и видя, как за ним закрывается дверь каюты, он не мог скрыть страха и не понимал, как человек может отдавать себя на волю моря и ветров в такой хрупкой лодке, особенно находясь в состоянии смертного греха. Когда пропели Veni Creator и подняли якорь, его мысли едва ли стали веселее, потому что вскоре он испытал все страдания морской болезни. Ветры сначала отнесли корабль к берегам Берберии, и первой увиденной землёй была большая гора, вероятно остров Пантеллерия. Больше всего рыцарей удивляло, что гора всё оставалась перед ними: после целого дня и ночи плавания они всё ещё видели её. Они очень боялись, что сарацины Африки нападут на них, а невозможность удалиться от горы казалась им почти колдовством. Один достойный человек, декан Марху, предложил устроить на палубе процессию, чтобы испросить Божью защиту; бедный Жуанвиль, хотя был болен, участвовал в ней, поддерживаемый под руки. После процессии корабль наконец смог удалиться от проклятой горы. На Кипр они прибыли 20 сентября 1249 года; вот почти всё, что Жуанвиль говорит о переходе.

Король Франции уже несколько недель находился на острове вместе с армией крестового похода. Сенешаль присоединился к нему в Никосии. После месяца пребывания у Жуанвиля осталось лишь двести сорок турских ливров; рыцари, которым он больше не мог платить, угрожали его покинуть. Сам он говорит, что уже почти потерял мужество, когда Людовик IX пришёл ему на помощь и дал восемьсот ливров — сумму, превышавшую его нужды; за это сенешаль благодарил Бога и короля от всего сердца. Он провёл на Кипре зиму 1249–1250 годов. Можно сожалеть, что он не объехал остров и ничего не сказал о впечатлениях от страны, столь богатой воспоминаниями; но такова была неосведомлённость или благочестивая сосредоточенность крестоносцев, что прекраснейшие страны Востока едва привлекали их внимание: послушные советам пап, они шли к Иерусалиму, почти не глядя ни вправо, ни влево.

Когда пришла весна и море стало более доступным для плавания, христианская армия погрузилась на флот, состоявший более чем из полутора тысяч судов. После сильной бури в понедельник после Пасхи они подошли к берегу Дамиетты, где крестоносцы увидели большое войско, ожидавшее их на берегу, и всю силу султана, людей весьма красивых на вид. Сир де Жуанвиль был одним из первых, кто высадился. Вместе со своими рыцарями, графом Яффы и Балдуином Реймсским он остановился перед многочисленным отрядом сарацин; они вонзили копья в песок остриём к неприятелю, и тот не решился приблизиться.

Я посетил место высадки, расположенное примерно в одном малом лье от устья Нила, в пяти четвертях часа пути от старой Дамиетты и в четырёх или пяти лье от озера Бурлос. Я прошёл по песчаной равнине, где сначала стоял лагерь святого Людовика и где Жуанвиль с товарищами строились к бою; вид берега убедил меня, что при спокойной погоде высадка была сравнительно лёгкой, однако при северном ветре весь флот мог разбиться о берег. Известно, что святой Людовик созвал совет, чтобы решить, следует ли высаживаться до прибытия кораблей, разнесённых ветром; история сообщает многие доводы, приводившиеся против промедления. Настоящей причиной, объединившей мнения, вероятно, был страх, что ветер переменится и станет противным. Песок на этой части побережья настолько зыбок, что коннице было трудно маневрировать, и всё преимущество было у пехоты, сохранявшей строй и прикрывавшейся оружием. К тому же войско султана долго не получало приказов, и уныние овладело воинами и начальниками. Вследствие беспорядка в сарацинской армии вся равнина и сама Дамиетта были оставлены, и сир де Жуанвиль не переставал удивляться благодати, которую Господь оказал крестоносцам, отдав им большой город без опасности для их тел.

Армия крестоносцев провела несколько месяцев в Дамиетте, и всё это время Жуанвиль почти не отходил от святого Людовика, стоявшего лагерем на левом берегу Нила. Ему, как и другим рыцарям, приходилось прежде всего защищаться от постоянных налётов бедуинов; они проникали даже в христианские палатки, убивали встреченных и затем уезжали к султану, предъявляя отрубленные головы. Следует думать, что добрый сенешаль во время этого пребывания, как и на Кипре, мало интересовался памятниками и воспоминаниями древнего Египта. Единственное чудо страны, действительно занявшее его, — Нил. Он считал, что эта удивительная река вытекает из земного рая и что на её берегах растут корица и другие пряности, которые ветер сбивает с деревьев и вода уносит течением. Такое мнение Жуанвиля разделяли бароны, рыцари и даже епископы и клирики, следовавшие под знамёнами креста. Зато сенешаль довольно верно понял нравы и характер бедуинов, о которых говорит в мемуарах, и мы сами нашли их во многих чертах такими, какими он их описывает.

Когда позднее христианская армия встала у канала Ашмун, называвшегося крестоносцами рекой Рикси или Танис, Жуанвиль участвовал в нескольких боях. Однажды, в день Рождества, турки перешли канал и напали на христианский лагерь. Многие паломники разошлись по полям; сенешаль обедал со своими людьми, но ему пришлось немедленно пришпорить коня и броситься на сарацин. После отражения атаки граф Анжуйский и Людовик IX взяли на себя охрану лагеря со стороны Мансуры; защиту со стороны Дамиетты поручили графу Пуатье и храброму сенешалю. Турки ещё несколько раз возвращались к нападению, но, уверяет наивный историк похода, их всякий раз хорошо принимали и хорошо обслуживали.

Ашмун, или Рикси крестоносцев, перед которым остановилась христианская армия, едва шире Марны, однако русло его очень глубоко, а берега круты. Инженеры Людовика IX пытались построить дамбу, но течение уносило её по мере сооружения. Поскольку рабочие подвергались ударам камней и копий турок с противоположного берега, для их защиты построили деревянные укрепления, или «замки». Жуанвиль был среди тех, кто охранял эти сооружения, и Бог знает, какой ужас внушал ему греческий огонь, который сарацины бросали днём и ночью. Ему едва хватает слов, чтобы описать этот огонь: он был толщиной с бочку, длиной в пол-локтя и казался то молнией, падающей с неба, то драконом, летящим по воздуху. Как только огонь приближался, Жуанвиль и рыцари падали на колени, упираясь локтями в землю, и взывали к Господу, в Котором вся сила. Их положение было тем тяжелее, что, оставив пост, они покрыли бы себя бесчестьем, а оставаясь внутри деревянных укреплений, могли сгореть заживо.

Когда нашли брод, всё внимание обратилось на переход канала. Чтобы следовать рассказу Жуанвиля, полезно описать местность такой, какой мы её видели. Канал Ашмун, или Рикси, впадает в Нил недалеко от Мансуры и течёт с юго-запада на северо-восток; Мансура построена на восточном берегу Нила и господствует над равниной, уходящей за горизонт. Брод, найденный крестоносцами, находится примерно в полутора милях от города. Пространство, где стояла мусульманская армия и где произошло столько кровопролитных боёв, представляет плоскую равнину, пересечённую небольшими каналами. Я проходил по этой равнине в тот же сезон года, когда пришли крестоносцы, то есть при низком Ниле; местность имела тот же общий вид. Я смог определить место переправы, положение сарацин перед Мансурой, путь дерзкого графа Артуа и место подвигов святого Людовика. Я останавливался в той части равнины, где Жуанвиль, укрывшись среди развалин, рубил сарацин мечом и в самой гуще боя призывал монсеньора святого Иакова на помощь. Я узнал маленький мост, или мостик, который храбрый сенешаль весь день защищал от множества врагов, и вспомнил, как граф Суассонский, его двоюродный брат, сказал ему там: «Пусть эта сволочь ревёт; клянусь Божьим убором, мы ещё будем рассказывать об этом дне в покоях перед дамами».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Г-н Пти-то указывает 1180 год; свидетельство ученого Дюканжа позволяет нам принять противоположное мнение: акты, которые он видел, начинают именовать Жоффруа маршалом лишь с 1191 года, при графе Генрихе II.

2

Фруасси, местечко, расположенное в 4 лье к северо-востоку от Бове (Уаза).

3

Деревня Кенси находится в 2 1/2 лье от Провена (Сена и Марна). Есть другое место под названием Кенси, в 1 1/2 лье от Мо, но здесь речь идет не о нем.

4

До сих пор существует деревня Шассере в 8 лье от Труа.

5

Две деревни под названием Лонгвиль находятся… …в окрестностях Труа, одна в 3 лье от Арси, в 7 лье от Труа; другая в 3 1/2 лье от Эрви, в 4 малых лье от Труа.

6

Брандонвилье, в 10 лье от Шалон-сюр-Марн.

7

Том III, стр. 168.

8

Эта хроника, составленная франко-греческими стихами, впервые опубликована г-ном Бюшоном.

9

Письмо Иннокентия III к Фульку, датированное 1198 годом, входит в собрание писем этого папы, напечатанное в сборнике Барония.

10

Пьер де Капуа, кардинал-легат папы Иннокентия III, в рукописях Виллардуэна именуется Перроном де Шаппом, Пьером де Шаппом, а в латинских хрониках и письмах Иннокентия — Petrus de Capua, Petrus Capuanus.

11

Экри, на реке Эна, близ Шато-Порсьена или Порсьена.

12

Жоффруа и Робер де Жуанвиль были дядьями сира де Жуанвиля, друга, спутника и историка святого Людовика.

13

Виньори, ныне местечко Виньори на реке Марна, в 4 лье к югу от Жуанвиля и в 4 лье к северу от Шомона (Верхняя Марна).

14

Конфлан. Он так назван потому, что этот замок стоял у слияния двух небольших рек, впадающих в Мозель между Мецем и Тионвилем.

15

Шатель: Шатонёф-ан-Тимере (Эр и Луар), в 5 1/4 лье к северо-западу от Шартра.

16

Или Монтрёй: Монтрёй-Белле (Мен и Луара), на реке Туэ, в 3 1/2 лье к юго-западу от Сомюра.

17

Бретёй; это имя искажено в различных рукописях Виллардуэна и в письмах пап; здесь речь идет о Пьере де Бретёе. Город Бретёй расположен в округе Эврё (Эр).

18

Кормеруа. Дом Бриаль полагает, что это Кормери в Турени; мы скорее считаем, что это Кормере, в 3 лье от Блуа, поскольку сеньор Гюг принял крест вместе с графом Блуаским.

19

Бовуар. Во Франции имеется двенадцать или тринадцать городов под названием Бовуар; город, о котором здесь идет речь, вероятно, Бовуар, в 3 лье от Буржа (Шер).

20

Фруавиль: Вильнёв-Фрувиль, в 5 лье от Блуа.

21

Крессонсар: Крессонсак, в 7 лье от Бове (Уаза).

22

Бов или Бу: Бов, в 1 1/2 лье от Амьена (Сомма).

23

До сих пор существует деревня под названием Трит близ Валансьена.

24

Коминь: местечко Гомминьи, в 10 лье от Дуэ.

25

Бёрен. Существует город Бёрен в 3 1/2 лье от Бар-сюр-Орнен (Мёз).

26

Марш. Деревня Марк в Остреване, в 3 1/2 лье от Дуэ.

27

Самбрюк. Мы не находим этого места в современной географии Франции. Самбрюк, должно быть, находился недалеко от Дуэ.

28

Колиньи: Колиньи, в 2 1/2 лье от Меца (Мозель).

29

Бузьер: Бузи, в 10 лье от Дуэ.

30

Стомб. Местоположение этого места нам неизвестно.

31

Сомергем. Сомергем — город в 3 лье от Гента (Шельда).

32

Кантелё. Во Франции существует пять небольших городов под названием Кантелё; место, о котором здесь идет речь, вероятно, Гран-Кантелё, в 8 лье от Амьена.

33

Одэн: Уден, в 11 лье от Дуэ.

34

Монфор-ле-Ротру, в 3 1/2 лье от Ле-Мана (Сарта).

35

Лаваль (Майен), в 16 лье от Ле-Мана.

36

Вероятно, Виллеро (Нор), в 9 1/2 лье от Дуэ.

37

Каир.

38

Jadres — Зара. Слово Jadres, которым Виллардуэн обозначает Зару, очевидно происходит от Jadera — древнего названия этого города Далмации.

39

Историки не согласны относительно того, каким образом Энрико Дандоло потерял зрение: одни говорят, что от раны в сражении, другие утверждают, что он ослеп вследствие жестокой вероломности греческого императора Мануила, к которому был отправлен послом.

40

Виллардуэн употребляет слово «Романия» для обозначения Востока. Модон, древняя Метона, — приморская крепость Мореи, в 2 лье к юго-западу от Наварина.

41

Корфу, самый значительный из Ионических островов.

42

Дураццо, на Адриатическом заливе. …императорского сына в гавань, можно было видеть, как множество добрых рыцарей и добрых сержантов вышло ему навстречу и как вели множество прекрасных боевых коней. Так его приняли с великой радостью и великой честью. Он велел поставить свой шатёр посреди войска, а маркиз Монферратский — свой рядом с ним, ибо король Филипп поручил принца его попечению, поскольку был женат на сестре маркиза.

43

Бриндизи — приморская крепость, принадлежавшая Неаполитанскому королевству.

44

Мыс Малея, называемый также мысом Матапан («убийца людей»), принадлежит побережью маниотов и обращён к острову Чериго, древней Киферой.

45

Негропонт — древняя Эвбея, называемая турками Эгрибоз.

46

Остров Андрос, называемый турками Андра, ныне даёт верных слуг франкам, живущим в Смирне и Константинополе.

47

Древний Абидос, ныне совершенно разрушенный, на небольшом расстоянии от Дарданелл.

48

Геллеспонт и даже Пропонтида назывались авторами Средневековья «рукавом Святого Георгия» из-за монастыря этого имени, построенного Константином Мономахом на месте, где ныне находится сераль константинопольских султанов.

49

Ныне деревня Сан-Стефано. …их высокие стены, богатые башни, окружавшие город со всех сторон, богатые дворцы и высокие церкви, которых было столько, что никто не поверил бы этому, не увидев своими глазами, а также длину и ширину города, превосходившего все прочие. И знайте, не было там человека настолько смелого, чтобы сердце его не дрогнуло; и неудивительно, ибо с сотворения мира столь великое дело никогда не предпринималось столь малым числом людей.

50

Киоск, принадлежащий султану Махмуду, заменил церковь — тот самый «монастырь», о котором говорит здесь Виллардуэн. С берега Святого Стефана виден Константинополь.

51

Энрико Дандоло ездил в Константинополь в качестве посла к императору Мануилу, как мы сказали выше.

52

Это Принцевы острова, числом девять; важнейший из них называется Принкипо.

53

Древний Халкидон уступил место турецкой деревне Кадыкёй («деревня судей»).

54

Скутари, на азиатском берегу Пропонтиды, насчитывает более 30 000 мусульманских и христианских жителей. Крестоносцы расположились на равнине, где ныне простирается кладбище Скутари.

55

Благодаря учёным изысканиям г-на Полена Пари нам известны несколько весьма замечательных песен Конона де Бетюна, опубликованных в любопытном сборнике под названием «Французский романсеро».

56

Высадка произошла на берегу, простирающемся между предместьем Бешикташ и мысом Топхане. См. нашу «Переписку с Востока», том 3, письмо LVIII.

57

Башня Галаты, служившая туркам наблюдательным пунктом за пожарами, сгорела при пожаре 1830 года.

58

Пьер Жиль установил место, где заканчивалась цепь, закрывавшая гавань Константинополя; в его время это место называлось Porta Catena; городские ворота, к которым была прикреплена цепь, существуют и ныне под названием Баб-ук-Базар, ворота рыбного рынка.

59

Еврейский квартал и ныне соседствует с предместьем Галаты. …жители башни Галаты и те, кто шёл им на помощь из Константинополя на лодках. Наши люди бросились к оружию. Первым вступил в бой Жак д’Авен со своими людьми пешим. И знайте, на него сильно насели, и он был поражён копьём в лицо и оказался в смертельной опасности. Один из его рыцарей по имени Никола де Жолен сел на коня и очень хорошо пришёл на помощь своему сеньору и сделал это столь хорошо, что заслужил большую славу. В войске поднялся крик, и наши люди прибежали со всех сторон и очень жестоко загнали врагов назад, так что многие были убиты и взяты в плен; некоторые не повернули к башне, а побежали к лодкам, на которых пришли, и многие там утонули; некоторым удалось спастись. Тех же, кто повернул к башне, люди войска преследовали так близко, что они не смогли закрыть ворота. У ворот снова произошёл большой бой; наши силой отняли ворота, ворвались внутрь и захватили находившихся там. Многие были убиты и взяты в плен.