Хозяин

– Откуда… Кхм… – прохрипел он. – Откуда он взялся?

– Я всю жизнь по командировкам сын, в том числе в горячие “местечки”, в милиции опером был, по злачным местам и тюрьмам бегал… вот где-то и подцепил. Но это не активная форма, а какая-то там… “этакая”, скрытая. Сказали, правда, что в любой момент “он” может перейти в наступление…

– И ты… – трясся голос Ильи, – весь вечер… так легко говорил со мной?

– Да. Потому что я хотел успокоится, и тебя сразу не огорошить.

Илья кивнул, чувствуя, что не может удерживать дрожь.

– Что ж… у тебя есть деньги на…

– Моей пенсии хватит на лекарства, сын. Я тебя позвал не для того, чтоб попрошайничать…

Илья снова кивнул.

– Тогда… если ты не против… Мне нужно переварить… Звони в любой момент…

Он встал и пошел к входной двери.

Когда она захлопнулась, Владимир Бродский сидел на своём месте и смотрел в пустой коридор.

Вдруг ему послышался болезненный хрип. Он испугался, решив, что слышит последний вздох умирающей жены.

Но нет. Глубоко вздохнув, он понял, что хрип принадлежит ему…

Глава 7

Око за око

Дмитрий Хватов подмигнул своему отражению в зеркале. Выключил свет и открыл входную дверь.

Как вдруг ему позвонили.

Не на телефон, а в домофон.

Хватов вернулся в квартиру, оставив дверь открытой. Полоска света облизала пол и скрылась в глубине гостиной. Дмитрий снял трубку.

– Да, я и без вас верю в Яхве, хвала ему!

Но вместо навязчивой речи “сатанистов” он услышал сиплое дыхание.

– Кто бы это ни был, для начала проспись!

Хватов почти опустил трубку обратно, как вдруг услышал громкое:

– Око за око!

– Что?

Снова сопение. На сей раз Дмитрий ничего не говорил.

– Ты… убил моего племянника.

Связь оборвалась.

Не думая, Хватов рванул к панорамным окнам и посмотрел вниз.

Возле подъезда стоял бесцветный “жигули”. В него села блестящая точка серебряного цвета, и машина рванула вон со стоянки.

Хватов открыл окно и плюнул ей вслед.

Через полчаса Дмитрий гнал по заснеженным улицам и не думал сбавлять скорость. Он чувствовал, что летит, что его жизнь начинается снова. Хватов не боялся, что его остановят. На крыше стояла мигалка и она, чёрт возьми, мигала и пока она мигает, он в домике. Дмитрий знал, куда едет. Край города. Новый жилкомплекс, где жила очередная дура, мечтавшая о прекрасной жизни, мечтавшая о подарках и о тысячах роз. Очередная дура, которая хвастается подаренным айфоном перед подругами, новая крупица пыли, которую Хватов вдохнёт, как кокаин. Это была его жизнь, его импульс, и никто не помешает ему в эту ночь. И в последующие сотни ночей тоже.

На заднем сидении лежала чёрная папка, а в ней – компромат на большую часть всех дилеров города. Скоро, буквально через несколько дней, эта папка окажется на столе у Замятина, а ещё позже Хватову дадут место в управлении, карьера пойдёт в гору, и он, наконец, забудет о конкуренции с Бродским, забудет о выполнении приказов и начнёт отдавать приказы сам. Но это в будущем, а пока…

Не пропустить поворот!

Дмитрий повернул руль круто вправо. Увидел мчащиеся на него фары, увернулся. Машину понесло, но Дмитрий крутанул руль и выправил ход БМВ. Впереди виднелись высотки новостроек.

Он проехал по широкой четырёхполосной дороге, повернул и оказался в спальном районе. Не сбавляя хода, он ехал между плотными рядами машин. Рёв двигателя и мигалка взбудоражили весь район, но Хватову было всё равно – он заметил нужный дом. Перед ним он развернул БМВ, чудом не поцарапав бамперы других машин и повернулся к подъезду.

Она была там. Стояла внутри стеклянного куба, огораживающего дверь подъезда и внешний мир. Она была в пушистой белой шубе, с маленькой сумочкой на цепочке, без головного убора и в чёрных колготках. Дмитрий вышел и, оставив дверь открытой, направился к ней, размахивая руками словно плетями.

Он открыл дверь и улыбнулся.

– Ты офигел что ли опаздывать?! – лепетала она. – Стою тут, как дура!

Хватов ухмыльнулся.

– Почему… “как”? – путался его язык.

Девушка сжала свои надутые губки, фыркнула и направилась к машине. Села в неё и закрыла дверь.

Вернувшись, Хватов увидел подозревающий взгляд девушки и вдруг понял, что забыл её имя.

– Слушай… А как тебя…

– С тобой вообще всё нормально? – спросила она. – Ты что, обдолбался?

Её писклявая речь походила на скрип мела о доску.

– Нет, со мной всё нор-мально, – еле выговорил он.

Дмитрий переключил передачу.

– Нет! – воскликнула девушка, но было поздно.

БМВ помчалась по ночным венам тихого района к его вечно бьющемуся сердцу.

Глава 8

Тяжелый день

Понедельник в Полицейском управлении Омска был неприятным днём. Не только по той причине, что многие сотрудники болели после веселых выходных. И не лень, что кажется в кровати тяжелее гири, нет. Понедельник в управлении был командирским днём. Потому что капитан Андрей Замятин был родом из армии, командовал ротой и перенёс большую часть армейских традиций на гражданскую службу.

И Дмитрий Хватов прекрасно знал, что понедельник – день очень тяжелый. Именно поэтому он потерял всякое самообладание и орал на стоявшего впереди идиота, который никак не мог повернуть в нужный переулок в те несколько секунд, когда появлялось окно.

– Дегенерат тупорылый! – орал Хватов, вдавливая клаксон в руль. – Да я тебя в обезьяннике сгною, козёл!

Горел красный, но Дмитрия это мало беспокоило, равно как и восклицательный знак в желтом квадрате, приклеенный к заднему окну неуверенного водителя. Самое обидное, что Хватов, несмотря на все воскресные приключения (куда входили три клуба, и десять литров виски на двоих), встал сегодня вовремя, вовремя выехал с парковки, удачно проехал полгорода и вдруг стоит в километре пути от управления по вине какого-то…

– …мудака! – Дмитрий вновь нажал клаксон и водитель, наконец, тронулся.

Дмитрий переключил передачу и, превышая скорость, помчался на работу.

– …и если ты, чёрт поганый, ещё раз будешь мне такое заявлять, я из тебя колбасу сделаю! А в качестве оболочки пойдут твои кишки! – Замятин разошелся на славу.

Илья Бродский сидел в углу кабинета, ничего не слышал и никого не видел. Он не выспался и по-прежнему, после вчерашних новостей, находился в апатии. В эти минуты капитан “общался” с криминалистом, которого Илья не знал. Последний сказал, что среди отпечатков, обнаруженных на месте убийства дилера Царевича найдены отпечатки Хватова. Криминалист осмелился заявить, что Дмитрий мог их оставить именно в этом месте только по одной причине.

Потому что он – убийца.

В ответ Замятин поднял бурю. Его мускулистая шея раздулась, стала красной, изо рта летели брызги, глаза повыскакивали из орбит. Он не мог допустить, чтоб подобное обвинение выносилось всерьез и напоказ. Потому что, прокричал он криминалисту, Хватов был на месте преступления позднее и был без перчаток. Только и всего.

– Садись! – прозвучал последний аккорд.

Криминалист, молодой аспирант, вернулся на своё место, хлопая глазами. Это был его первый брифинг и первый командирский день. Но несмотря на опалу, он мог оказаться Илье полезным… В печальном сознании полицейского всплыла идея, сумевшая отвлечь его от тревоги. Она казалась смелой и вполне реализуемой.

– Но хорошо, что сказал. – Замятин вытащил из кармана пиджака платок и протер лицо. – Ему хорошо прилетит за всё. И за отпечатки и за опоздание.

Илья тихо усмехнулся. Вот только радоваться было нечему. Если бы мог, Илья сдал бы Хватова не задумываясь. Голос неопытного эксперта без хороших доказательств ничего не значит, а вот слово Ильи уже имело бы вес.

Но если он заговорит, вылетит из управления вместе с Хватовым. Да, последний поедет по этапу на нары, а Илья куда?

Илья не знал. Тем более без зарплаты он не сможет помогать отцу в случае, если…

– Ты что-то обронил?

Илья поднял голову и подтянулся.

– Никак нет, товарищ капитан. – Он смотрел в яростные глаза Замятина, ожидая криков и брызг слюны, но последовал стук в дверь.

Сейчас будет самое веселье, – подумал Илья.

– Входи! – рявкнул Замятин.

Дверь открылась, и в кабинет вошел Дмитрий Хватов. Он держал в руке чёрную папку и был, в кой-то веке, в форме. В ужасно мятой форме, контрастирующей с выглаженной тёмно-синей формой Замятина. Хватов встал, вытянувшись, словно на плацу. Капитан посмотрел на него снизу до верху и усмехнулся.

– Ты из какой помойки вылез, лейтенант?

– Виноват, не успел…

– Меня не торкают твои оправдания, дуболом, – Замятин пока что был спокоен. – Лучше скажи, когда ты думал?

Дмитрий, всё это время смотревший в потолок, на секунду глянул в глаза начальника.

– Думал о чём?

– Да в принципе, думал.

Илья заметил, как по лицам побежали улыбки. Всегда приятно слушать, как отчитывают других. Настолько же противно эти отчёты получать…

– Ну… только что.

– Ага, значит перед начальником ты думаешь, а на месте преступления у тебя извилины что, отмирают?

– В каком смысле?

– Вот и подумай, раз умеешь о том, что ты сделал в клубе!

Дмитрий переступал с ноги на ногу и молчал. А Илья смотрел на него, размышляя, о чём мог думать Хватов. И понял, что он лишь делает вид, что думает. У такого хитрого лисёнка, как у Дмитрия всегда есть заготовки под любые повороты судьбы.

– Наверно… Отпечатки оставил?

Замятин захлопал в ладоши перед лицом лейтенанта.

– Гений! Браво! – и приблизился к нему так близко, что Дмитрий мог ощутить запах мяты. – Теперь будешь стоять здесь. До тех пор, пока не вспомнишь ещё один свой косяк. Понял меня?

Хватов моргнул.

– Так точно.

– Вот и славно.

Замятин развернулся, прошелся до своего стула, хлопнул по нему и обратился ко всем присутствующим.

– Ну, на чём я остановился?

Сидевшие вдоль стен сотрудники уставились в пол и молчали. Молчал и Хватов – он стоял по стойке “смирно” и смотрел в потолок.

– Ах да! – Замятин хрустнул пальцами.

На сей раз он перешел на новенького следователя, который занимался поиском украденных вещей. Илья глубоко вздохнул, поглядел в окно, освещённое приветливым зимним солнцем, и понял, как сильно он хотел бы оказаться на улице. Даже с тем условием, что столбик термометра, согласно прогнозу, неуклонно полз к минус тридцати.

Прошел час.

Андрей Замятин отчитывал конвоира за то, что тот не открыл стрельбу по убегающему убийце. Конвоир разводил руками, потому что не мог ответить. Потому что месяц назад этого конвоира Замятин отчитывал за прямо противоположное событие – за то, что конвоир выстрелил в другого преступника слишком метко и чуть не угробил его. К этому моменту капитан Замятин уже отпустил половину присутствовавших, но продолжал орать так, что Илья боялся за связки начальника и его линзу, наверняка готовую либо треснуть, либо вылететь из глаза.

Подходил к концу второй час. Дмитрий стоял и не думал о том, почему он стоит. Не имело смысла. В таких мозгах как у Замятина могло вертеться что угодно и признаться в чем бы то ни было не имело смысла. Тем более, у него было с чем сравнивать (и Замятин, по убеждению Дмитрия точно об этом знал), потому что за год службы в разведке Хватов простоял без движения не меньше четырёхсот часов, а может и больше. Ещё он знал, что за косяки могут выдумать и куда более изощренное наказание…

Когда часы пробили два, Замятин распустил всех людей по своим местам. Всех, но не Хватова.

Илья вышел последним. Дверь закрылась, и Замятин подошел к Дмитрию.

– Ты так и не понял, почему стоял?

– Никак нет.

Капитан, усмехнувшись, мотнул головой.

– Ладно. Всё равно не догадался бы. Ты, похоже, забыл, что должен не только удостоверение на облавы носить, но и оружие.

Хватов поднял брови.

– Да-да. А ты думал, что это не косяк? Когда стрельбу сдашь, олух?

– Пойду сразу же.

– Куда? Сегодня никто его не примет.

– Буду тренироваться до зачёта.

Замятин поднял палец и ткнул его в грудь лейтенанта.

– Смотри у меня, золотая молодёжь. Не сдашь с первого раза – выгоню с волчьим билетом.

– Понял.

– Ну и молодец.

Замятин опустил взгляд на чёрную папку, которая всё это время лежала в подмышке Хватова.

– Чего притащил?

Дмитрий взял и протянул её.

– Итоги оперативно-розыскной работы и опроса свидетелей по делу Царевича.

Замятин взял папку, открыл её.

– Здесь информация о главных наркодилерах города и про рынки сбыта.

Зашелестели страницы.

– Благо, их у нас не так много, – продолжал Хватов. – Больше писанины, чем подозреваемых.

Начальник остановился на последней странице и пригляделся.

– Господи, откуда у тебя это всё?

– Не сидел сложа руки, товарищ капитан, – улыбка возникла на лице Дмитрия, но он её сразу убрал. Чтобы Замятин не видел. – Много работал, много искал.

Папка упала на стол.

– Чтоб о ней… – Замятин прищурился. – …никто не узнал. Понял?

– Так точно, понял.

– Ну теперь беги вприпрыжку.

Хватов развернулся и вышел из кабинета.

За окном уже темнело. Илья смотрел на вереницу машин, что стояла на парковке под окном, и ждал. Дверь кабинета открылась. Илья обернулся и встретился с Хватовым.

– Что, поэт?.. – улыбнулся Дмитрий. – Думал он меня уволит?

– Нет. – Илья прислонился к подоконнику. – Интересно было, за что он тебя так.

– Это наказание – разминка на детском утреннике. – Хватов улыбнулся. Широко, во все белоснежные зубы. – Но тебе-то не понять.

Илья кивал с лёгкой амплитудой. Будто подпрыгивающий мяч. Кивал и молчал.

– Ну да. – Хватов погладил одну из множества складок на кителе, подмигнул Илье и направился по своим делам. Илья не хотел знать, по каким именно.

Рабочий день мог выдаться не слишком событийным, и Бродский был этому только рад. Он пошел вниз, в столовую, где собирался взять любимую гречку с маслом, три кружки чая и минут на сорок забыться воспоминаниями и мечтами в самом дальнем углу помещения.

Выстрел. Пуля вошла почти в центр. Новый выстрел. Чуть левее, но тоже неплохо. Инструктор, старик с волосатой бородавкой на носу, присвистнул.

– Неплохо, парень, молодец. В прошлый раз никакой был, а сейчас, ну прямо ворошиловский стрелок.

Потому что в прошлый раз я был без линз, папаша.

Хватов снял наушники и положил их на стол.

– Потому что в прошлый раз у меня похмелье было, отец.

Они стояли в холодном помещении тира. Вдоль потолка шли белыми полосами люминесцентные лампы. Словно дорожная разметка на асфальте.

– Ты извини, стрелок, пока начальника нет, экзамена не будет, – старый полицейский потёр колени.

– Ничего. – Хватов махом разобрал пистолет. – Дождусь зачёта.

Он посмотрел старику в глаза.

– Ты зачем здесь, отец?

– М?

– Тебе на пенсию давно пора, чего сидишь с сержантскими погонами? Шел бы домой и с внуками возился, а не это вот всё.

Старый полицейский прищурился, плотно сжал губы и ничего не сказал.

Илья просидел в столовой весь обеденный перерыв и шел по знакомому коридору к лестнице. Его кабинет, который он делил вместе с Хватовым, находился на третьем этаже. Прямо под кабинетом Замятина. Илья хотел думать, что это хороший знак.

У выхода из участка была дежурка, где сидели неизменные “два толстяка”. Парочка толстых полицейских, которая, казалось, ни с кем не менялась. Мужики сидели в тесном пыльном помещении сутками. Илья не знал их имён, но каждый раз приближаясь к окну дежурки, он улыбался, потому что гигантские дежурные были славными добряками.

Илья заглянул в окно, прошел мимо, как вдруг остановился.

Этого не может быть.

Но неужели взгляд подвёл его? Нет, не мог. Пусть он увидел её мимолётно, он её узнал. Илья ощутил, как по телу бежит ток, как ускоряется сердце, как проступает сквозь кожу пот.

Это была она. Девушка из его прошлого. Прошлое из его снов.

Илья развернулся и заглянул в окно.

За столом дежурного сидела и писала заявление черноволосая женщина. С её голубых глаз, вдоль прямого приподнятого носа, бежали слёзы. Они падали на край бумаги, оставляя заметные кляксы. Половину её лица прикрывала прядь волос, достававших по плечи, но Илья уже понял, что ошибся. Понял, потому что знал – Маргарита никогда в жизни не надела бы рыжего свободного платья, стянутого чёрным поясом, никогда бы не заплакала в присутствии мужчин и никогда не написала бы заявление. Она всё бы решила более прагматичными методами.

Но всё же эта женщина была похожа на неё. Даже слишком похожа.

– Тебе чего, Илья?

Вдруг окошко заполонила фигура дежурного.

– А? Да ничего. Показалось.

– Ага, бывает.

Илья не двигался и смотрел в пустоту.

– С тобой всё нормально?

– М? – Илья поднял голову. – Да, конечно.

И он ушел, окутанный воспоминаниями о прошлом, будто саваном. Воспоминаниями о девушке, которую он любил запретной любовью.

День был категорически испорчен.

Глава 9

Зима началась

Над снежной пустыней разыгралась метель. Вой ветра заполонил тишину бескрайних пространств. Но вскоре, из глубины метели, появился новый звук – в нём смешались треск и грохот старого двигателя.

Буран ехал по замёрзшему озеру, держась ближе к лесу. Водитель хорошо знал эти места, да и путь был близкий, но в такую непогоду всё равно боялся потерять курс.

Михаил Рязанов был участковым в ближайшей деревне, откуда и начинали свой путь лесорубы. Какой-то гений бородатых времён назвал эту деревню Южной. На чём основывался этот поступок Михаил не знал, да и не думал никогда. Когда-то давно, на излёте советских времён, его отправили в эту деревню по распределению. Позднее, уже в новой стране, он бы вернуться домой – в Омск, но не захотел. Причина была проста – он не любил городскую жизнь. Ему было лучше здесь, в метели и в одиночестве ехать по пустующим пространствам вдаль и знать, что где-то там, вдалеке, его ждут люди, которые надеются на него.

К бурану были прицеплены сани. Внутри лежала копчёная рыба, килограммов пять картошки и, конечно, самогон. Добро было накрыто двойным слоем одеял и прижато ко дну тяжелыми ломами. Рязанов ехал сквозь чащу и знал, что вернётся домой только тогда, когда закончится метель. А до тех пор он будет распивать самогон в уютном вагончике посреди непроходимого леса.

Через полчаса буран выехал на голый пустырь и остановился. Фары погасли. Михаил поднял очки, чтобы присмотреться. Потому что впереди, за толщей метели, должен быть лагерь лесорубов, обильно освещённый огнём фонарей. Но света не было.

У них закончился бензин или я, идиот, заблудился?

Михаил обернулся к дороге, откуда приехал. Да, эта та самая дорога, те самые знакомые сосны. Он не ошибся. Снегоход ускорился, включился дальний свет фар. Михаил поехал к лагерю, опасаясь, что мужики могли замёрзнуть или заплутать в снежной темноте.

Свет выхватил силуэты тракторов и валочных машин с длинными ковшами-клешнями. Среди них Михаил увидел и длинный короб жилого вагончика. Буран остановился у ржавого эскалатора. Рязанов заглушил двигатель и по колено опустился в снег. Достал из кармана фонарь и включил его. Голубоватый круг света показал ему странную, пугающую картину.

Метровый снег покрывал лагерь, хотя раньше мужики расчищали тропинки к машинам и сараям; не гудел двигатель, не горели фонари; дверь вагончика была нараспашку открыта. Следов людей не было. Они как будто в панике покинули лагерь. Рязанов направился к вагончику, не зная на что надеяться и к чему готовиться. Ружья он с собой не взял. Зачем ружьё, когда медведи в спячке? Но бывало, пусть редко, но бывало, что звери выходили на охоту и зимой…

Переступая через снег, Михаил ощутил твёрдую поверхность замерзшего настила из досок. Это был своеобразный фундамент для лестницы, на которую он ступил. Он поднялся направил свет фонаря в темноту.

Всё было вверх-дном. Валялся стол и стулья, были взъерошены кровати, лежали бутылки и посуда. Рязанов присмотрелся. Увидел на полу разряженную двустволку. Рядом лежали две гильзы. Дуло было направлено к стене, в проём между кроватями. Он направил туда свет и обнаружил на металлической обшивке вагона круглые вмятины, а под ними маленькие шарики картечи. Луч побежал по полу и остановился. Рядом с кроватями блестела ледяная лужа крови. Михаил сделал шаг назад и поскользнулся. Он полетел в сугроб и на лету попытался ухватиться за дверь. Но ему удалось лишь толкнуть её. Секунду Михаил пролежал в темноте, прислушиваясь. Ничего не услышал. Рязанов достал из снега фонарик и направил его на дверь.

И если две секунды назад Михаил ещё сомневался, что увидел на полу кровь, то сейчас осознал, что ошибки не было.

На двери отпечатались кровавые следы ладоней.

Глава 10

Спойлеры

Илья стоял посреди морга и смотрел в раскрытые глаза судмедэксперта, на которого в начале недели орал Замятин. Его мозг переваривал идею Ильи, проговорённую как бы невзначай, но идею настолько важную, что было очевидно – Илья рассказал о ней не просто так.

И это было правдой.

– Вы… серьёзно так думаете?

– Почему нет? – пожал плечами Илья. – И я говорил тебе: обращайся ко мне на “ты”.

Павел Чириков кивнул.

– Но… отпечатки могли не сохраниться.

– Ты главное проверь, а там посмотрим.

Речь шла об отпечатках, которые убийца мог оставить на куртке погибшего охранника из клуба. Орудие убийства не было найдено, но по характеру отверстия в глазе судмедэксперт верно установил, что смертельный удар был нанесен обычным остро заточенным карандашом. А значит, убийца не мог не дотронуться до куртки погибшего.

А значит, он оставил не ней отпечатки.

– Хорошо, – кивнул аспирант.

– Сделаешь рапорт и отдашь мне его лично. Окей?

– Да, но где мне вас найти?

Илья поднял брови. Всё равно говорил на “вы”. Такие люди, как этот судмедэксперт, чтобы сберечь себя, стараются одновременно отгородиться от людей и одновременно проявить к ним максимально уважение даже если перед ними их сверстники, не имеющие особых достижений. Бродский хлопнул Павла по плечу.

– На третьем этаже, сорок четвёртый.

Судмедэксперт кивнул, пробурчал под нос прощание и удалился в свою каморку.

Выйдя на улицу, Илья прищурился. Только что поднялось солнце. На небе не было ни единого облачка, так что первый день декабря обещался быть тёплым и приятным. Прогноз утверждал, что первый день зимы пройдёт под знаком выше нуля…

От двухэтажного здания судебно-медицинской экспертизы сталинских времён, Илья зашагал в сторону Полицейского управления, где должны были продолжать подготовку к новой облаве ОМОН и Дмитрий Хватов, как тут без такого любителя кого-нибудь позахватывать. Идея о том, что Дмитрий мог забыть о куртке убитого охранника настигла Илью сразу после совещания в понедельник. Особенно ему понравилась мысль не только найти эти отпечатки, но и донести информацию о результатах не напрямую, а через судмедэксперта. Тогда Хватов будет думать, что Илья не при делах и не будет стучать на него. Если всё пройдёт как задумал Илья, то жизнь в управлении станет куда проще. Бродскому причём казалось, что избавься он от Хватова, от этого нечестного конкурента, он получит повышение и точно сможет помогать отцу в битве с его болезнью.

Прокатившись на автобусе, Илья оказался у дверей управления. Там он взлетел по лестнице наверх, в кабинет Замятина, который должен был дать корректировки сегодняшнего плана. Мигом преодолев три лестничных площадки, Илья оказался на этаже начальства. Через минуту он стоял перед его дверью.

Он постучался.

– Входи! – голос капитана звучал мягче обычного.

Странно.

Илья вошел и первым делом увидел довольную рожу Хватова. Он сидел за столом на местах посетителей и глядел на Илью.

– Чего так запыхался, Бродский?

– Спешил…

…из спальни твоей девки, – сказал бы Илья в другом месте.

– Спешил, – повторил он после заминки.

Замятин сидел за столом и постукивал по чёрной папке.

– Сегодня облавы не будет, – сказал он. – Благодаря твоему коллеге мы знаем, где прячутся основные дилеры города…

Илья усмехнулся и посмотрел Хватову в глаза. В ответ наглый, презрительный взгляд.

– Тебе что, весело? – повысил тон Замятин. Илья сразу выпрямился.

– Никак нет.

– Тогда что это была за ухмылка?

Он бы сказал Замятину, сказал ему всё, что было у Хватова за спиной, но молчал. Молчал, иначе утонет вместе с Хватовым. А может получится так, что они всё-таки продолжат работать. Дело замнут, Дмитрия выставят невиновным, но он на всю жизнь запомнит, как Илья сдал его. Запомнит и отомстит. Бродский прикусил язык.