Хозяин

Дмитрий Македонов

Хозяин

Когда исчезает отец – исчезает Бог.

Когда исчезает Бог – появляется Дьявол.

Глава 1

Пешня

Серая пелена окутала всё вокруг.

Метель разыгралась не на шутку.

Но мурашки по его телу бежали не от холода и не от мысли о непроглядной вьюге. И не от мысли, что он в любом случае не вернётся домой и замёрзнет насмерть. Нет, всё это было не так важно. Был важен Он.

Хозяин, хозяин, – всё ещё звучал хриплый голос в голове.

Почему ему позволили сбежать? Что он вообще помнил из ушедших вглубь времени дней? Всплывали какие-то фрагменты. Куча бутылок на столе, ещё полных; закуска, запах горелой конопли, луна за окном… Вообще, он, то есть Виктор Крылов и его тесть варили самогон на продажу, но кто-то из них решил снова попробовать “товар”. Так, последним его воспоминанием стала третья бутылка самогона.

Раньше он помнил всё, что оставалось до четвертой “полторашки”.

Старею, – горько усмехнулся ещё совсем молодой человек.

Снег заполонил его дырявую куртку. В ушах скопились льдинки замёрзших капель воды. Он бежал в одних дырявых носках, проваливаясь под метровый снег, каждый раз ощущая внизу прочный слой льда. Он бежал по замерзшему озеру неведомо куда.

Ну и пусть, – подумал он, заботясь лишь о том, чтоб не закончить, как остальные там, в проруби.

Он вздрогнул, подумав о ней. Раньше ему казались обычными слова “прорубь”, “жерлица”, “пешня”. Но теперь от этих слов по телу бежали мурашки…

И от осознания, что Он совсем неподалёку.

Впереди мелькнула тень. Он точно её заметил, он не мог ошибиться. Виктору пришлось остановится. Тень проскользнула бесшумно, что в такой ветер не удивительно. Тенью могло быть что угодно, да и зрение было ни к чёрту… Крылов понял, что начал себя успокаивать. Конечно, важно себя успокоить. Мозг сам тянулся к побегу от гнетущих мыслей. Но сейчас нельзя себя успокаивать. Нужно включить голову. Как Он оказался впереди? Должен ведь идти по следам? Виктор оглянулся и разглядел в метре от себя пару глубоких следов.

Может заметёт? – тоже бред. Такие следы метель даже подобной силы будет мести несколько часов.

Отбросив сомнения, он вновь побежал вперёд. Однако ноги уже не послушались. Снег становился всё глубже. В глазах потемнело. Ноги потяжелели.

Смерть пришла за ним.

Виктор упал на колени, ощущая, как медленно стучит его сердце. Он вгляделся в непроницаемую стену снега, вспоминая, как шел с отцом в такую же метель в далёкий домик посреди его родной деревни. Последнее воспоминание. Последний вздох. Он улыбнулся и подумал, что эта смерть не самая плохая. Он благодарил Бога, что не станет наживкой для рыб. Наживкой, как другие.

Когда он ощутил, как тело плавно опускается к снегу, когда только прикрыл глаза, ощутив приближение блажи, его пронзил мощный удар в спину. Он раскрыл от глаза и посмотрел вниз.

Из его груди торчало лезвие пешни. На снегу лежала красной сеткой кровь.

Виктор понял: его поймали. Не от боли, но от ужаса он закричал.

Но его протяжный крик проглотила метель.

Глава 2

Засечная черта

Овчарка приближалась к беглому преступнику. Над головой, среди крон мёртвых деревьев и луны летел вертолёт, отчаянно пытаясь выследить убийцу прожектором. Оперативники бежали за преступником, но уже прилично отстали, поэтому от Мухтара зависело всё – поимка убийцы и жизнь тех пропавших женщин, которых он запер в своём лесном домике.

Вдруг убийца свернул с тропы и побежал прямо сквозь деревья, но собака не растерялась и быстро юркнула в кромешную тьму за ним. Опера остановились, не увидев овчарку впереди, но пилот вертолёта сообщил им по рации, куда следует бежать.

– Он свернул направо. Извините ребят, там плотная посадка, мне ничего не видно.

Вертолёт завис над лесом, а напарники помчались дальше, размахивая фонариками. Они бежали, стараясь не оступиться и глядя под ноги. Но след пропал. Оперативники остановились, прислушались… Сначала расслышали шелест сухой травы, а затем жалобный скулёж. Один из них, высокий, с короткой стрижкой, медленно перевёл фонарик на собаку. Он был уверен, что та овчарка, которую он воспитывал с щенячьих первых шагов, умрёт прямо на его глазах, но нет. Он обездвиженного преступника. Мухтар сжимал шею убийцы и скулил видимо потому, что не хватало сил рычать.

Оперативники подлетели к псу. Хозяин схватил его за ошейник, оттащил от кровоточащей шеи убийцы и, со слезами на глазах, принялся трепать овчарку за пушистые уши.

– Молодец, Мухтар, молодец!

Этот “Мухтар” не отличался от всех, которых майор Александр Соколов видел в других сериалах о доблестной полиции. Майор сидел в скрипучем прохудившемся кресле, перебирая в левой руке фисташку, а в правой – тёплое пиво. Наполовину полное. Он вновь задумался, глядя, как полицейская овчарка опрокидывает нового преступника, который неудачно сдал краденный телефон злопамятному узбеку.

Как же его звали… а, не важно.

В общем барыга вспомнил, как выглядел преступник, и с радостью описал все его приметы главным героям. Имена героев Соколов выучил наизусть и теперь старался запоминать имена всех второстепенных персонажей. Кто-то в его возрасте учил новые языки, кто-то разгадывал кроссворды, ну а кто-то как он смотрели подобные сериалы и запоминали всех персонажей, пытались предугадать исход, вычислить убийцу раньше главных героев. Соколов предугадывал финал на первых десяти минутах каждой серии, поэтому дальше он смотрел только ради смеха – всегда весело смотреть на то, как ряженные клоуны имитируют настоящую работу полицейского. Хотя, майор понимал, что иначе никто бы эту лабуду не смотрел – кому интересно наблюдать за тем, как день ото дня полицейские бегают по неблагополучным семьям и составляют гору отчётов? Конечно, в Полицейском управлении работа повеселее, но бумажек не меньше.

Серия завершилась, а за ней началась реклама. Громкая, навязчивая реклама всякой дряни. Соколов взял пульт и выключил звук. Так-то лучше. Он кинул в рот фисташку, вспоминая пионерские годы, когда он попробовал эти дефицитные орехи впервые. Затем он приложил губы к горлышку пива, но только сейчас понял, что “Жигулевское” давно потеплело. Соколов коротко выругался, понимая, что новую бутылку придется брать уже в магазине через дорогу. Пиво он, кстати, тоже попробовал будучи пионером…

Чёрт, шел две тысячи тринадцатый, прошло полвека с его пионерских скамей, а он ещё так хорошо их помнил.

Помнил лучше, чем вчерашний день.

В коридоре он посмотрел в зеркало. Для своих пятидесяти пяти он, пожалуй, сохранился плохо. Грубая кожа, глубокие морщины, плотная седая щетина и усы накидывали ему ещё лет десять сверху. Скоро, если он продолжит выпивать пиво больше, чем раз в неделю, то разжиреет во все стороны как его отец. Отец… ему было шестьдесят, когда старуха в чёрной рясе забрала его с собой, в те края, откуда нет обратного пути. Соколов понимал, что скоро переступит порог и войдёт в период жизни, где каждый неудачный шаг может стать последним. Подвернул лодыжку и упал? – минус год жизни; оступился и кубарем полетел по лестнице? – считай покойник. Но почему-то майору казалось, что до шестидесяти ему ничего подобного не грозит, будто по смерти отца прошла та черта, к которой Соколов неумолимо приближался.

Он накинул чёрную куртку, с которой кусками сыпалась кожа, и взялся за круглую дверную ручку, как вдруг на домашний телефон позвонили. Утром. В воскресенье. Такие звонки Соколов терпеть не мог.

– Да? – раздался в пустынной квартире его хриплый голос.

– Привет, Сан Саныч, как твоё ничего? – спросил бодрый мужчина на конце провода.

– Хорошо. Чего тебе?

– Ээээ… Ничего важного, Сан Саныч, ты просто скажи, завтра на работу сможешь выйти?

– Выйду, раз надо.

– Хорошо. Будет важное дело. Ты говорил, что в отпуске скучаешь, вот тебе активный отдых подвернулся. Недельная командировка.

Уже интереснее. Соколов и правда скучал в отпуске, до конца которого оставались ещё две недели, и хотел “размяться”.

– Что за командировка? Куда?

– Всё завтра – зайдёшь ко мне в кабинет в пол второго?

– Ага. Это всё?

– Да, разуме… – но Соколов уже поставил телефон обратно. Слушать болтовню молодого заместителя хуже, чем терпеть болтовню тёщи. Майор усмехнулся. Тёщу ему было не жаль, в отличии от жены. Хотя, у всего находились плюсы – три года назад умерла жена, и три года как он, вдовец, пьёт не просыхая. Поэтому последний год он частенько брал отпуск, оставляя Полицейское управление на заместителя. Когда он, наконец, полноценно выйдет на пенсию, он будет пить постоянно. Но чуть позже, после “засечной” черты в шестьдесят.

Шмыгнув, он распахнул входную дверь.

Глава 3

Будни

Он слушал гул мотора и тихий скрежет играющей музыки. Илья Бродский открыл глаза. Он сидел в дальнем углу автозака. На других местах расположилась группа захвата. Десять человек с автоматами и уже в масках. Готовые к облаве. Илья без труда нашел своего коллегу – Дмитрия Хватова. Именно он, глядя в окно, слушал музыку в белых наушниках- “каплях” и дёргался в такт ритму. Хватов был его условным напарником, но на деле – соперником на звание оперуполномоченного. Пока они оба были стажерами, но стажировка подходила к концу…

На последней планёрке заместитель начальника Полицейского управления Омска Андрей Валерьевич Замятин, полунамёками объяснил, что штат “разросся” и кому-то придётся уходить на другие ставки в районных участках. Это означает как понижение в статусе, так и понижение зарплат. Поэтому последнюю неделю Хватов был на взводе. На работе появлялся всегда раньше Ильи, задавал много вопросов начальству, всячески показывая свою заинтересованность делами, а когда узнал о планирующейся облаве на клуб, который по слухам превратился в наркопритон, у Дмитрия словно переключилась коробка передач. Он нарыл столько информации о клубе “Пегас” и его владельцах, что даже получил похвальное рукопожатие от Замятина на последнем совещании. В совокупности, Илья пришел к том, что многое проиграл Хватову, этому неприятному жилистому пацану, всего на год его старше, который смотрел на вывеску клуба и вздрагивал в такт музыке.

Сегодняшняя облава может стать для него последней ступенью к доверительным отношениям с начальством, а для Ильи – последней ступенькой перед ссылкой в местечковое отделение полиции.

Высшая и низшая лига. Ставки высоки.

Илья присмотрелся к Хватову. Они были чем-то похожи. Считай одногодки, двадцать пять и двадцать четыре года, оба заканчивали московский университет при МВД, только Илья на бюджете, а Хватов на платной основе. Илья не знал историю, из-за которой Хватов был сослан в Омск, но точно знал, как тот хотел вернуться в столицу. Черноволосый красавчик с треугольным лицом, гладкими щеками и высокими скулами, он имел успех у слабого пола и постоянно кичился этим. У Ильи были золотисто-русые волосы, высокие скулы и треугольное лицо, но вот главным его недостатком были рытвины на щеках. Он провёл ладонью по неровной поверхности щеки, вспоминая, какой ужасный у него был рассадник прыщей в четырнадцать лет. Несмотря на то, что акне он поборол, после угрей остались следы, которые уже нечем было исправлять. Тут могла помочь только пластическая хирургия, которую молодой, год назад закончивший обучение в ВУЗе младший лейтенант не мог себе позволить.

Хватов стучал по спинке переднего кресла и смотрел на людей, столпившихся у входа в клуб. Группа захвата ждала, когда в клубе заиграет музыка, чтобы появится в самом начале, когда толпа ещё не будет разогрета, но достаточно расслаблена, чтобы распаковать пару грамм наркоты и не успеть опомниться, чтоб сбежать. Илья подумал почему они с Хватовым вообще оказались здесь.

В их обязанности поимка наркоманов не входила. Они помогали в расследовании грабежей, пропаж людей и убийств, а не занимались беготнёй за торчками. История была такова, что их вдвоём проверяли, кто и где быстрее адаптируется, кто лучше занимается тем или иным делом. Специализация, к которой каждый из них был больше расположен, никого не интересовала. Илья сразу собирался заняться убийствами, но, чтобы ими заниматься, нужно доказать, что ты не дурак и доказать это на практике. Здесь они с Хватовым были похожи. Дмитрий тоже хотел расследовать убийства, искать пропавших…

Он часто рассказывал Илье и другим, как много он изучил дел маньяков и как много он посмотрел материала о них. Илья думал подчас, что, если в Омске не заведётся какой-нибудь убийца, Хватов самолично освободит любого подходящего сумасшедшего из дурки, даст ему в руки нож, укажет на беззащитного человека и отпустит дурака с цепи. Лишь бы потом раскрыть убийство. Лишь бы стать в один ряд с сыщиками, о которых столько смотрел и читал.

Толпа у дверей клуба рассосалась. Заиграла музыка, которую Илья расслышал здесь, на противоположной стороне улицы в глубине переулка. Ритм гулко бил по стенам и проникал на улицу, перекрывая музыку в наушниках Хватова. Счёт пошел на секунды. Командир группы захвата, что сидел на переднем сидении автозака, отдаст лаконичный знак – поднимет руку, что будет значить “внимание”, затем направит её на вход, что будет значить “захват”. Вдруг Илья услышал скулёж. Опустил взгляд и увидел влажные глаза овчарки. Чёрная, породистая собака смотрела на Илью так, словно у него была еда. Кинолог, как и все оперативники, уже в маске, увидел, что собака заинтересовалась Ильёй. Посмотрел на него и прищурился, потому что улыбался.

– Она всегда так смотрит на новых людей, – сказал кинолог. Голос его был чуть приглушен из-за плотной маски.

– И на тех, кто пахнет веселящим порошком?

Кинолог усмехнулся.

– Нет, друг, на таких людей у неё другая реакция. Если почует чего, то всё, связки от лая надорвёт.

– И всегда работает?

– Ага. Хоть и животинка, но надёжная, как часы.

Вдруг шепот и разговоры прекратились. Илья поднял взгляд, а кинолог повернул голову к старшему оперативнику. Он сидел, подняв кулак. Илья ощутил, как тяжелеет грудь, как замедляется дыхание. Словно перед поездкой на американских горках. Знаешь, что тебе ничего не грозит, но боишься, словно перед прыжком в пропасть с минимальной страховкой. Но у Ильи был повод бояться. Могло случиться так, что часть своих задач он не решит и вскоре поедет “земским” полицейским искать потерянные велосипеды деревенской гопоты. А Хватов наоборот, возьмёт от облавы всё, что только сможет взять. И продвинется дальше.

Ладонь выпрямилась и опустилась в сторону клуба. Моторы завелись. Горячая кровь разогналась по венам. Первый из группы захвата открыл дверь газели, выпрыгнул, за ним последовали остальные. Дмитрий Хватов оказался пред-, а Илья последним из группы. Оперативники перебежали через двухполосную пустующую дорогу мимо автомобилей посетителей клуба и остановились у дверей. Подождали, пока вторая группа захвата отзовётся по рации и даст знать, что чёрный ход заблокирован.

Илья смотрел на себя в тонированных стёклах чёрной двери клуба и думал, насколько же надо быть тупым, чтобы сделать двухстороннюю тонировку и не видеть, что происходит на улице. Там, за дверьми, стояли два охранника в плотных чёрных футболках. Стояли и не подозревали, что их ждёт. Над дверьми не было никакой вывески, ничего не говорило о том, что здесь есть клуб. Ничего кроме неонового контура пегаса с двумя крыльями и долбящей сквозь стены музыки. Илья посмотрел по сторонам.

Клуб располагался в подвале старинного каменного здания, верхние этажи которого занимали новомодные фитнес-клуб и коворкинг. На параллельных улицах стояли жилые дома советской постройки. Именно из одного такого дома и поступил сигнал, что с посетителями клуба что-то не так. Неудивительно – если видишь из своего окна людей под наркотой, всегда доложишь об этом в полицию. История началась месяц назад и вот её закономерный результат. Старший оперативник услышал хриплый голос по рации, что чёрный вход заблокирован. Это был сигнал к штурму.

Оперативники ворвались в длинный коридор с криком “лежать!” Первый охранник, лысый мужик в татуировках, сразу улёгся на ковролин. Второй охранник развернулся к стене и застыл. Оперативники накинули на обоих наручники и направились дальше по длинному коридору. Кинологи – за ними. За кинологами – Бродский и Хватов, которые, словно привидения, не видели друг друга. Дмитрий шел чуть впереди, держа руку на поясе под чёрной курткой. Илья знал, что там пистолет Макарова и знал, насколько сильно Хватов хотел его применить. И надеялся, что сегодня ему снова не повезёт.

Будучи метр девяноста в высоту, Илья видел над головами оперативников просторный высокий зал клуба и видел, как его коллеги вошли в толпу, словно горящий клинок в воду. Толпа расступилась. Музыка заглохла. Свет включился. Крики нарастали:

– Разошлись все!

– В кучу собрались!

– На месте стой!

– Куда собрался!

Хватов, как и овчарки, будто бы почуял добычу и ускорился, обогнал всех оперативников и влетел в зал. Илья не торопился и был последним в строю. К балагану звуков присоединился лай собак.

Переступив границу зала, Илья посмотрел по сторонам. Клуб оказался куда больше, чем Илья мог предположить – его площадь была больше здания, в котором находился вход, а потолки высокими. Илья предположил, что клуб занимал и первый этаж. Впереди, на трибуне, висел экран на всю площадь стены и стоял диджей, смотревший на происходящее, как на нечто обыденное. На разукрашенных стенах висели колонки, светодиодные ленты, разноцветные лампы. Толпы было немерено. Оперативники строились посреди зала, рассекая людей пополам.

Собаки лаяли на нескольких человек в первых рядах. Илья прошел вдоль спин омоновцев, не сводя с Хватова взгляда: тут уже стоял напротив девушки, на которую лаяла собака. Девушка была с сумочкой и в полупрозрачном чёрном платье. Она не двигалась и боялась не собаки, а Хватова.

– Чего зенки вылупила, наркоша? Сейчас разбираться будем! – Дмитрий перевёл взгляд на других оперативников и увидел, как они забирают народ из толпы и уводят. Причём не к выходу, а в глубь помещения.

Хватов тут же с цепи сорвался. Схватил девушку за руку и потянул на себя. Оперативники расступились, девушка завизжала и к ней на выручку тут же ринулся какой-то парень в красной футболке. Он проскользнул мимо омоновцев и, выкрикивая маты, схватил руку девушки.

– Куда ты её ведёшь, мусор поганый!? – ревел он на весь зал.

Илья, оказавшись близко, подался вперёд, чтобы остановить парня, но Хватов был ловчее и злее. Он бросил девушку в “объятия” оперативников, а сам толкнул парня к толпе. В глазах горела ярость.

– Ты что, дурак, с ума сошел, ты хоть знаешь, что творишь!? – Хватов вытащил удостоверение. Показал его. – На зону хочешь, или что?!

– Тебе эта корочка, что, борзеть позволяет?! – молодой человек говорил уже не так уверенно.

Хватов не церемонился: он заломил руку парня, тот с криком нагнулся, и Дмитрий повёл его вслед за теми, на кого лаяли собаки.

Илье так пока и не нашлось работы…

Бродский опустил взгляд на собаку, которая вновь глядела на него. Он подмигнул ей, нагнулся и почесал за ухом. Хорошая собака.

Но он должен был пройти вслед за Хватовым. Суть их задачи сводилась к грамотному составлению протоколов, но никто не лишал их права задерживать людей, не попавших в поле зрения силовиков или их собак. Более того, за удачное задержание их бы поощрили. И сейчас Илья понимал, что именно такого “удачного” задержания Хватов и искал.

Бродский видел заходящих в подсобное помещение силовиков. Он последовал за ними и оказалось, что это не подсобка, а подножие лестницы на второй этаж. Она оказалась узкой, крутой и неосвещенной. Взобравшись наполовину, Илья увидел силовика, который собирался спуститься.

– Погоди! – крикнул ему Илья. – Сейчас я поднимусь!

– А ты кто вообще?

Оперативник его просто не видел в темноте.

– Илья Бродский!

– А, поэт! Понял! – он отступил от лестницы.

До чего же оригинально, брат… – подумал Илья.

Илья прошел мимо него и оказался в коридоре, через раз освещённым зеленоватыми лампами. Увидел, как подозреваемых заводят в помещение на другом конце коридора и направился туда.

Это была гримёрка для танцовщиц. Вдоль вытянутой комнаты стояли столы с зеркалами, вешалки с верхней женской одеждой, пару закрытых шкафов и море разбросанных вдоль комнаты туфель. Самих женщин Илья не заметил. Либо их выгнали, либо сегодня был “не танцевальный” день. Трое силовиков, включая огромного амбала, начальника отряда, стояли напротив пятерых задержанных: страшно перепуганных людей. Четверо парней и одна дама, за которую вступился парень в красном: из всех задержанных он был единственным, кто не волновался и смотрел на Хватова дерзким, уверенным взглядом. Дмитрий проводил обыск. Осматривал кошелёк бородатого мужчины лет тридцати пяти. Илья подошел к силовикам и принялся, как и они, следить за действиями Хватова.

– Что, дебил, думал не унюхают?! – Дмитрий вытащил из кошелька пакетик с белым порошком и кинул его в лицо мужчине. Тот стоял и дрожал, словно ребёнок, впервые оказавшийся в углу. – Теперь подними!

Мужчина поднял пакетик и протянул его Хватову. Тот взял его и передал ближайшему силовику.

– Хана тебе, хипстер… На зоне будешь лакомым куском… – Тут он повернулся к человеку, которого Илья в начале не заметил. – Вырежешь потом.

Оказалось, силовиков было четверо. Четвёртый, скрытый темнотой, снимал происходящее на камеру и не шевелился.

Хватов прошел мимо девушки, с которой, судя по всему, ему всё было ясно и оказался перед задержанным пацаном. Посмотрел ему в глаза и ухмыльнулся. Потому что парень тоже улыбался. И весьма нахально.

– Чего ты лыбу давишь, смельчак? – спросил Хватов.

– Потому что тебе, мент, предъявить мне нечего. – Парень сунул руки в задние карманы, лишний раз демонстрируя свою открытость. Но его что-то смутило. Уголки рта чуть опустились, а затем лицо его переменилось. Он раскрыл глаза, в ужасе уставившись на Хватова.

– Опа… Кажется у тебя в кармашке есть что-то интересное?

– Нет… Не может быть… – говорил подозреваемый.

– Ну-ка развернулся!

Парень замотал головой.

– Ладно… – Хватов резким движением повернул парня сам. Тот по-прежнему держал руки в карманах, но Дмитрия это не волновало. Он засунул руку в карман. – Я так и думал!

Он вытащил пакетик, плотно забитый белым порошком. В нём было не меньше пятидесяти грамм. Крупный размер, за который дают особо крупный срок. Илья наклонился к ближайшему оперативнику и заговорил так, чтоб Хватов не слышал.

– Администратора мне сюда или охрану, бегом!

Оперативник кивнул и выбежал из комнаты.

– Э, мужики вы чего!? – Парень аж подпрыгнул. Взгляд его метнулся по маскам оперативников и остановился на Илье. – Это не моё! Это не может быть моим!

– И как же героиныч оказался в твоём кармашке? – спросил Хватов.

– Да не знаю я! – всё подпрыгивал парень, разведя руки. – Подкинули! – раскрылись его глаза. – Точняк подкинули!

– Да ты, похоже ещё и по ложному пойдёшь! – ржал Хватов.

– Сволочь! – схватился парень за голову.

– Это ты мне? – острил Хватов.

– Попал… Попал… Попал… – парень сжал волосы и потянул так, что Илья услышал их треск.

– Ну всё короче ясно с вами, наркошами! – обратился ко всем задержанным Хватов. – Уводите их к чёрту с глаз моих!

Он махнул рукой в сторону входа, как вдруг оттуда появился оперативник с администратором.

– Предлагаю нашим друзьям из ОМОНа подождать! – сказал Илья, глядя на Хватова.

Дмитрий посмотрел на Бродского, словно увидел того, о ком забыл и не хотел вспоминать.

– Но нафига их задерживать? – спросил Хватов. – М? Коллега?

– Ты, герой, – обратился Илья к парню в красной футболке. Тот всё ещё держался за волосы, – я к тебе обращаюсь!

Парень поднял взгляд. Обречённый и напуганный взгляд.

– Говоришь, подкинул кто-то?

– Да, да, конечно! – кивал парень.

– Кого ты слушаешь, поэт?..

– Товарищ администратор… – Илья обернулся к девушке. Глаза её тоже были испуганы, – …скажите, когда вы обновляли камеры в последний раз?

– Где-то полгода назад, – затараторила она, – мы их меняли летом, я даже могу вам документы показать с точными датами и…

– Спокойно, спокойно. – Илья махнул рукой, отметая её быстрые слова, как назойливую мошкару. – Значит, у этих камер хороший зум и хорошее качество зума?

– Ну… Да, да.

– Я предлагаю посмотрел по камерам, забросил ли кто наркотик нашему задержанному или нет. – Илья перевёл взгляд на Хватова.