Хозяин

– Мы ничего не увидим, – сказал Хватов. – Там ведь толпа была.

– И всё-таки я настаиваю… – Илья продолжал выдерживать взгляд коллеги.

Глаза Хватова метнулись и снова остановились на Илье. Он что-то придумал. Понял, как выкрутиться из ситуации.

– Не нужно нам париться, – сказал он. – Просто позовите кинолога. Вдруг, наркотик – вовсе не наркотик?

Все, кто стоял в комнате, и оперативники, и задержанные, и администратор, посмотрели на Илью. Будто он вот-вот скажет священную истину. Или запустит новый виток нарастающего конфликта.

– Согласен, – сказал Илья, – приведите кинолога, пожалуйста, – обратился он к ближайшему оперативнику.

– А вы можете идти, – добавил Хватов, обратившись к администратору.

Девушка кивнула и спешно ретировалась. Хватов усмехнулся и принялся ходить взад-вперед перед задержанными. Он смотрел в пол и мотал головой, как маятник. То ли считал шаги, то ли выдумывал план мести.

Не прошло и минуты мучительной тишины, как Илья услышал топот ног. Он повернулся к открытой двери, но вместо людей первой в комнату забежала собака. Следом за ней вошел кинолог, с которым говорил Илья.

– Хорошо, что вы так быстро! – воскликнул Хватов, имитируя доброжелательность. – Попросите нашего мохнатого коллегу проверить вот этот пакетик.

Он протянул его перед собой. Овчарка понюхала его, но Илья уже знал, что будет дальше. Никакого лая не последует, потому что в пакете не наркотик. Овчарка заскулила и отвернулась. Хватов демонстративно открыл пакетик и принюхался. Вдруг улыбнулся и посмотрел на задержанного.

– Ах ты дурачок, а? Любишь приколы да? Розыгрыши?

– Чего?.. – спросил парень

– В пакете не героин, а стиральный порошок. Я даже запах расчухал. – Он обращался ко всем в комнате. – Арбуз-дыня. Отпускаем идиота! Но порошок оставим себе.

Он положил руку на плечи парня и посмотрел на Илью.

– А тебе повезло, пацан, что у нас есть такой внимательный опер. – Дмитрий улыбнулся, но Илья дал бы другое определение.

Он оскалился, как пёс.

Спустя двадцать минут Илья сидел в служебной машине, белой “ладе приоре” и заполнял рапорт о проделанной работе. Хватов бегал среди оперативников, что-то говорил им, доказывал. Будто без него они справится не могли.

Илья сидел под потолочной слабой лампочкой, заполнял рапорт и думал, что будет делать сегодня вечером. Была пятница, а значит он сможет посмотреть ещё пару серий “Во все тяжкие”. Он остановился в конце четвёртого сезона и гадал, что будет дальше. Он был рад, что до сих пор ему удавалось избегать каких-либо сведений о дальнейших событиях, но при этом знал, что Хватов его полностью просмотрел и в любой момент, назло, мог рассказать обо всём. Илья только надеялся, что Хватов не воспользуется свои преимуществом. Боковым зрением он увидел движение слева. Повернул голову. Хватов направлялся к водительскому сидению. Как всегда, вспомни беса он и появится.

Дмитрий уселся в кресло, потирая руки, будто на улице был мороз и включил радио.

– Чего, Бродский, рапорт пишешь? – спросил он, глядя на бумагу.

– Да. Ты, кстати, тоже должен.

– Сделаю. Будет время мягкую точку приземлить.

Он осматривался из стороны в сторону, будто хищник. Илья посмотрел на него.

– Нервничаешь?

– С фига?

– С того, что у тебя не хилый такой проступок, например. – Илья положил рапорт на колени.

Хватов задержал взгляд на Илье. Повисло молчание. Из магнитолы лирично пел Агутин. Дмитрий подбирал нужные мысли. Как увильнуть, как выставить себя в лучшем свете. Вдруг он засмеялся и хлопнул по рулю. Словно Илья сказал нечто забавное.

– Ты что, на понт меня берешь? – спросил он улыбаясь.

– А если нет?

Хватов убрал улыбку с лица.

– Хочешь стукнуть на меня?

– Ты носишь с собой порошок, который подкидываешь людям под видом наркоты, а потом делаешь фальшивый анализ, который подтверждает, что у человека якобы был героин или нечто подобное. Конечно, я хочу стукануть на тебя. Тем более, что это будет правильно.

– Ну ты реально мусор. Типичный… – Хватов помотал головой, но продолжил говорить без запинки. – Как догадался, что в пакетике не наркота?

– У собак не было никакой реакции. А они работают как часы, хоть и животные.

– Ладно, Бродский. Стучи. Но только знай, что тогда и тебе лучше не будет, поверь.

– Почему же?

– Как минимум, расскажу концовку “Во всех тяжких”. – Дмитрий глянул на Бродского, но, увидев его холодный взгляд, понял, что шутками не отделается. – Если же хочешь по-взрослому, то у Замятина может всплыть история с твоей бывшей… И её скользкая история.

Бродский поднял брови. Хватов знал про самую его большую ошибку из всех, что у него были. Но откуда? Откуда мерзкий скользкий тип об этом знает? Может потому-то он действительно был мерзким и скользким человеком?

– Попал, да? – усмехнулся он. – Вижу, что попал.

Илья не хотел знать, откуда у Хватова эти сведения. Хотелось только оправдаться и не потерять лица.

– Она не такая, как ты думаешь.

– А что, бабы лёгкого поведения пользуются в нашем обществе авторитетом?

– Она не такая как ты дума… – говорил Илья сквозь зубы.

– А-а-а-а! – протянул Хватов. – Я понял. Это всё потому, что она считала тебя принцем, который забрал её с глубокой ямы с перспективами выйти оттуда только с сифилисом. Ты ей приглянулся или она тебе?

Илья молчал. Но дыхание его участилось.

– Приглянулись друг дружке и начали встречаться… И сколько вы? Год, два?

Илья молчал. “Не утонуть в помоях, не утонуть в…”

– Ну слушай, не будет ничего страшного, если кто-нибудь узнает про твою шалость. Ошибки молодости. Сколько тебе было? Двадцать или двадцать один? А… Вспомнил, это было на твой день рождения. Этот “праздник”… – Хватов жестом показал кавычки, – …организовали тебе друзья, и ты согласился. Мало бы кто не согласился провести пару часов с прости…

– Замолчи уже, Хватов! – Илья ударил по бардачку и отбросил рапорт на заднее сиденье. Хватов смеялся.

– Вот ты и попался.

– Козёл ты…

– Я знаю.

– Я пошел туда из любопытства… Я хотел просто попробовать, а там… Была девушка, она так была похожа на… – Илья посмотрел на Хватова. Дмитрий закуривал сигарету, параллельно крутя ручку стеклоподъёмника. Ну уж нет, нельзя ему проговариваться. Только не об этом.

Илья замолчал, и Хватов подумал, что коллега закончил на полуслове. Он молча затянулся и пустил дым по воздуху.

– Знаю, Бродский, я и сам любопытен. Но Замятина волновать не будет ни твой интерес, ни твоё отношение к той барышне, ничего. Последнее скорее наоборот, сыграет против тебя. Завести отношения с такой… – Хватов подбирал слово, но ничего не нашел, – …ну ты понял. Он человек традиционных ценностей и не поймёт тебя. Никто больше не знает о твоей истории, можешь не волноваться. Но если ты хочешь настучать на меня, то поверь, вторую щеку я не подставлю.

– У всех есть свои грехи… – прошептал Илья скорее для себя.

– Вот поэтому мы будем о них молчать, Бродский. Усёк?

Илья смотрел в окно и молчал.

– Славно. Пойду с пацанами перетру. – Хватов вышел, но дверь не захлопнул. Илья повернулся к нему. Дмитрий стоял, положив руку на дверь и улыбался. – Чего нос повесил, поэт? Бери свой рапорт и работай!

Добил. Он захлопнул дверь и направился к автозаку. Илья глядел ему вслед, понимая, что к рапорту уже не прикоснется. Он глубже погрузился в кресло. Вспоминая те два года, которые он провел, словно в опьянении.

И Агутин всё пел, что будет с кем-то на берегу земли, на глубине воды…

Что позволено в молодости – в зрелости уже непростительно. Но так получалось, что, работая на государство в полиции или в где-нибудь в школе, тебе вообще ничего не позволено. Илья думал об этом, сидя в такси. Служебная машина должна была остаться в участке, так же, как и рапорт. Он всё-таки его заполнил, но дважды чуть не ошибся.

Илья не мог понять, откуда Хватов мог знать о его делах ещё на первом курсе полицейской академии. Он сразу вспомнил, что хотел отчисляться. После первого же курса… И на то он имел свои резоны… О которых вспоминать не хотелось. Илья думал, что сможет сбежать, выбрать другой путь, но на втором курсе, как говорят оправдывающиеся наркоманы, “втянулся” и закончил учёбу с отличием. Не без помощи отца, поддержавший сына словом и делом.

Он выпустился, но с тёмным пятном, о котором, как он думал, никто не узнает. Теперь о его грехе знал не только он, но и его враг. Илья, конечно, подумал, что кто-то сдал его, но поверить в не мог. Хватов всё выяснил сам, но вот случайно или нет – другой вопрос.

Плевать. Не важно. Он едет в такси домой и понимает, что лучше смириться с этим фактом и думать, как действовать дальше. Нужно составить какой-никакой план. И первым его пунктом станет сон в ночь с пятницы на субботу. Полезный и долгий. Часов восемь, а может и девять. Почти наверняка в ночь с субботы на воскресенье Илья не будет спать. Потому что он всегда приходил в один и тот же бар и искал ту, которая могла бы хоть близко быть похожей на девушку, которую он искренне любил, но быть с которой не имел никакого права.

Потому как есть вещи непозволительные не только в молодости и не только полицейским.

На которых табу лежит вечно.

Пока Илья ехал в такси и думал о своей далёкой несбыточной мечте, Дмитрий Хватов ехал в собственной машине, в БМВ седьмой серии девяносто четвертого года и думал о порошке, что лежал в кармане куртки. Наверное, хорошо сложилось так, что порошок остался при нём. Иногда приторная честность Бродского служила делу. Сегодня будет именно такой случай. Потому что у Хватова было дело, к которому он шел весь год, проведённый в Омске.

Но пока что он ехал по пустынной дороге, воображая себя героем бандитских фильмов. БМВ постоянно ускорялась, удачно проскакивая на желтый свет. Хватов спешил. Ночь подходила к концу. В салоне пахло куревом, на поворотах стучал пистолет в бардачке.

Машина развернулась, заскрипели шины, и она въехала в арочный проём старого дома. Фары осветили убогого виды стены и грязный двор. Хватов остановился в углу двора. Выключил фары. Двигатель, словно спящий зверь, прохрипел и затих. Хватов оказался в тишине. Выходящие во двор окна были пусты. У некоторых не было стёкол. Всё говорило о том, что район заброшен. Этого-то владелец дома и добивался. Чтобы никто ничего не замечал. Хватов открыл бардачок и взял пистолет. Сунув его в карман, Дмитрий вышел. Дверь закрыл почти бесшумно.

На другой стороне двора, под окном был вход в подвал, а рядом с ним стоял и курил высокий лысый мужчина в бомбере. Он смотрел на Дмитрия и не двигался. Хватов закрыл машину, сунул руки в карманы и направился к человеку.

– Узнал? – спросил Хватов, как только разглядел маячки его глаз.

– Да, – прозвучал бас. – Хорошо, что приехал. Пахан ждёт тебя.

– Прямо ждёт? Прям меня?

– Ты тупой или да?!

Плохой знак. Очень плохой.

– Ладно. – Хватов отвёл взгляд. – Могу идти?

Охранник пробурчал что-то на утвердительном. Дмитрий открыл дверь, услышав позади:

– Он здесь.

Только сейчас, оказавшись на лестнице в подвал, Хватов различил приглушенные басы дабстепа. Вдоль потолка светила красным светодиодная лента, а внизу, у поворота направо сидел ещё один охранник. Лысый и в очках, с ухоженной бородой и в чёрной футболке.

– А, это ты, мент, – сказал он, когда Хватов оказался рядом. – Правила знаешь.

– У меня ничего нет.

– Не уверен.

Хватов посмотрел на охранника и понял, что правила изменились. Но почему?

– Он больше мне не верит?

– Меня его мысли не заботят. Оружие на базу. Иначе сам отберу.

Не всё оказалось так просто. Ну что ж, не страшно. Дмитрий сунул руку в карман и протёр пистолет об подкладку куртки. Затем протянул его охраннику – он открыл сейф, вмонтированный в стену, и положил пистолет туда.

– Как выйдешь – заберёшь. Если есть с собой что-то ещё, лучше отдай.

Хватов усмехнулся.

– Откуда? Я всего лишь бедный полицейский.

Охранник промолчал.

– Приколов ты точно не понимаешь. – Дмитрий почесал затылок и направился вниз по лестнице.

Пройдя мимо гардероба, Дмитрий оказался в царстве цвета, тьмы и музыки.

Помещение было вытянуто слева направо. Оглушительная музыка била по ушам, свет ламп бил по глазам, а стены, даже несмотря на то, что были покрыты акустическими панелями, вибрировали от топота десятков ног. Клуб был забит до отказа. Хватов спустился в зал. Пробираясь сквозь людей, он чувствовал острый запах пота, дешёвых духов и фруктовый запах табачного дыма. Он смотрел на противоположную стену и видел небольшую лестницу, ведущую к тёмной двери. У её подножия стояли два широких негра. Один толстый, другой – мускулистый. Оба в тёмных очках. Дмитрий подошел к ним. Охранники повернули головы, две секунды посмотрели на него и отошли в сторону. Хватов поднялся и открыл дверь.

Длинный тёмный коридор. Вот он, миг, который он видел во снах.

Вдалеке на полу лежала полоска света. Хватов направился к ней. С каждым шагом музыка становилась всё тише, всё дальше. И вот, оказавшись перед чёрной тканью, Хватов уже слышал не музыку, а речь.

– Он сейчас будет… – говорил прокуренный голос.

– Советую с ним не церемониться, – тут же отозвался женский властный тон.

– Сам решу, – пробурчал третий, сиплый голос старика.

Дмитрий вошел в маленькую комнату, разделённую словно наполовину. Противоположная её часть была погружена во мрак, а передняя была освещена двумя белыми люминесцентными лампами. Граница света пролегала по чёрному дивану, на котором сидели двое – блондинка со вздутыми губами и бежевом платье и мужчина в чёрной куртке в укороченных зауженных штанах. На его голове была кепка с волчьими ушами, а на подбородке кудрявая чёрная борода по грудь. Слева у стены стоял лысый мужчина в футболке охранника. Все они пристально смотрели на Дмитрия. После секундного молчания, человек в кепке улыбнулся.

– Проходи, Дмитрий, – сказал он сиплым голосом. – Присаживайся.

Он указал на кресло, что стояло напротив дивана. Хватов сел. Между диваном и креслом стоял низкий стеклянный стол. Дмитрий утоп в мягкой обивке, положив руки на подлокотники и казался уверенным в себе. Что было заблуждением. Ещё никогда Хватов не был так напряжен, как сейчас.

– Ну, Царевич, – Хватов пытался контролировать речь, не выдавать дрожь, – с какого рожна твои охранники обыскивают меня, как торчка?

– Извини, брат, – развёл руками Царевич. – Я узнал, что ты был сегодня на нашей точке. В клубе “Пегас”.

– И что с того?

– Ну, брат, не строй из себя дурака. – Царевич улыбался во весь рот. – Там были наши люди. И одного дилера ты забрал себе.

– Вопрос не изменился.

Царевич усмехнулся, мотнул головой и постучал пальцами по колену.

– Ты знал, что там будет мой дилер и мои покупатели и взял их нарочно.

– Ты понял всё правильно. Но именно в этом и заключалась наша договорённость.

– В чём? – улыбка пропала с лица пахана. – Что ты будешь отбирать мою прибыль и товар?

Попал в точку, гад.

– О защите. Но я не могу защищать тебя и твой бизнес, если буду крышевать всех подряд. Чем-то приходится жертвовать. Да, они взяли твоего дилера, но и что с того? Благодаря моим стараниям по тебе это нисколько не ударит, – Хватов всё придумывал на ходу, но говорил складно.

На самом деле он, работая на Царевича, топил его.

И сегодня он закончит дело.

Дмитрий мельком глянул на охранника, который не сводил с него взгляда, и увидел за поясом пистолет. Либо его убьют из него, либо он убьет их всех.

– Ну что ж, – Царевич хлопнул себя по коленям. – Твои хитрые схемы меня не заботят, а потерянные деньги – так, пылинка.

Царевич сел к краю дивана, нависнув над столом.

– Малыш, ты… – встряла блондинка.

– Сиди и молчи! – рявкнул Царевич.

Девушка отпрянула, отвернулась и достала свежий айфон.

– А теперь, Дмитрий, – говорил пахан. – Сядь нормально.

Хватов тоже сел на край кресла и наклонился к столу.

– Сколько при тебе?

– Достаточно для пятидесяти грамм.

Царевич кивнул, повернулся к девушке и приказал принести им товар. Та кинула телефон и ушла в темноту.

– Будешь проверять? – сипел пахан.

– Ещё бы, – усмехнулся Хватов. – Ждал дозу всю неделю.

Царевич поднял брови.

– Ты бы сбавил обороты. А не то клиентов станет ещё меньше.

– Я и так сбавляю темпы. Хочу перейти на ЗОЖ. Знаешь, что это такое? – Дмитрий говорил, а сам глядел в темноту, слушая, как работает механизм сейфа.

Наконец, блондинка вернулась с плотным круглым мешочком. Она положила его на стол и снова взялась за айфон. Дмитрий глядел на белый порошок и вспоминал, когда всё это началось. И вспомнил, и снова убедился, что его последний шаг будет верным.

– Товар перед тобой. Теперь деньги.

Хватов сунул руку в карман джинсов, отсчитал десять пятитысячных купюр. Сложил их, оставил в руке и посмотрел пахану в глаза.

– Теперь и деньги тут. Но я хочу попробовать товар.

– Зачем? – раскрыл глаза Царевич.

– Ты, как талантливый продавец, конечно, меня поймёшь. Не отдавай деньги за то, в чём не уверен.

– Не доверяешь значит?

– Доверяй, но проверяй. Ты, как русский человек, эту поговорку знаешь.

Царевич усмехнулся, выпрямился, как гордый гусар и снова лёг на диван.

– Дело твоё, – сказал он, мельком глянув на лысого охранника у стены.

Ну значит точно, подстава. Наконец-то.

Дмитрий был готов. Потому что знал, как действует Царевич с теми, из-за кого он потерял деньги, пусть даже смешные деньги. Дмитрий вложил руку во внутренний карман и медленно вытащил карандаш. Не слишком медленно, чтобы не вызвать подозрений. Крепко сжал его и аккуратно ткнул в мешочек. Карандаш пробил его. На стекло упало несколько белых гранул. Хватов собрал их мизинцем и положил на язык. Между тем лысый охранник оказался прямо у его кресла. И Дмитрий знал почему. В упаковке был не кокаин, а героин. Вдохнуть его через нос тоже самое, что прыснуть в мозг яд. Таким же образом погибла та, за которую он вот-вот отомстит.

Хватов поднял взгляд. Увидел наглые глаза Царевича.

– Знаешь, – сказал Хватов, – я понимаю тебя. Хотел всучить дрянь, как ты делал это с другими. Но ты забыл главное, Царевич. Отобрав у меня пистолет, ты забыл, что у меня осталось самое главное…

Улыбка Царевича становилась всё шире.

– Ты забыл, что моё тело тоже оружие.

– Ну всё, Колокол, убери его, – махнул Царевич.

Лысый схватил Дмитрия за плечо, и тут же получил карандаш в глаз. Охранник закричал, Хватов же заломил ему руку, всем телом навалился на него и уронил лицом в стол. Стекло треснуло, но не разбилось. Карандаш вонзился охраннику ещё глубже, и тело его поникло. Блондинка запищала, а Хватов, вытащив из-за пояса охранника пистолет, направил его на Царевича.

– Что, теперь не так весело, козёл?

Пахан по-прежнему улыбался, но его глаза заполонила ярость.

– Ты что творишь, Дмитрий? – процедил он.

– Всё очень просто. Помнишь, год назад ты таким же образом убил девушку? А? её звали Лиза Воронина. Помнишь, козёл?

Царевич не шевельнулся.

– И что? Ты работал на меня, чтобы отомстить? А как же закон? Как же ментовские методы работы?

Хватов усмехнулся и положил палец на спуск.

– Клал я на эти правила.

Выстрел был тихим. Будто шарик лопнул. Голова Царевича откинулась на спинку, а тело осталось неподвижным. Блондинка, увидевшее уже второе убийство, закричала, но тут Хватов перевёл на неё оружие, не убирая палец с крючка.

– Посмотри на меня! – заорал он.

Девушка перевела взгляд с дилера на полицейского. Она была в ужасе.

– Знаешь, что произойдёт, если ты кому-то расскажешь о нашей встрече?

Блондинка кивала усердно, будто тем больше она качнёт головой, тем больше шанс на спасение.

– Иначе ты знаешь, что будет, – Хватов нажал на спусковой крючок, но вместо выстрела прозвучал лаконичный щелчок. Девушка вздрогнула и через секунду разрыдалась с новой силой.

Дмитрий знал, что убил только одну голову гидры и проблем теперь не оберется. Но он знал, где находятся другие головы. Сегодня начиналась новая жизнь и был уверен, что не так уж дорого за неё заплатил. Уничтожая одни мосты, мы строим новые.

Хватов достал порошок, который он подкинул пацану из клуба, и кинул его на труп Царевича. Всё будет выглядеть так, будто здесь был какой-то покупатель, оставшийся недовольным подставой. Дмитрий знал, что никто из охраны не знает его имени, поэтому факт того, что он мент не имеет значения. Кроме того, он и о внешности позаботиться.

Дмитрий взял охранника за воротник, приподнял его и вытащил из глаза карандаш. Опустил воротник. Труп упал, стекло затрещало, но снова не лопнуло. Сунув пистолет за спину, Хватов направился к запасному выходу, набирая чей-то номер. Открыл дверь на лестницу. Хватов поднимался, слушал гудки. Затем уставший голос дежурного. Когда Хватов открыл дверь во двор, он знал, что группа быстрого реагирования уже выехала. Но имени стукача они не знали. Звонок был анонимным.

Ещё через четверть часа Хватов ехал на своей БМВ и думал, что его план реализовался как нельзя удачно. Сим-карту, с которой он звонил, Дмитрий разгрыз и выкинул на первом же повороте, а орудия убийства забрал с собой.

Но Хватов забыл о главном.

Гонимый адреналином, он забыл, что кожаная обивка кресла предательски впитала в себя его отпечатки.

И не только она.

Глава 4

Дальний угол

Он включил свет едва успел войти. Холодный белый свет, который почти что не отличался от света в морозильнике главного криминалиста Полицейского управления. Илья стянул кроссовки, сделал шаг и тут же покинул квадратный коридор, оказавшись в прямоугольной квартире-студии. Эта была типичная квартирка в огромном спальном районе на отшибе. Когда Илья её искал, то видел точно такую же по планировке квартиру в другом районе. Ещё более отдалённом и неудобном. Илья решил, увидев эту квартиру впервые, что лучше накинет сверху несколько тысяч за неё, нежели сэкономит и будет кататься через весь город на работу. Отсюда до управления путь тоже был неблизким, но ехать нужно было только полгорода. Разница весомая.

На офисный стул упали куртка, чёрные джинсы, синяя рубашка. Илья пошел в душ, а вернувшись, выключил свет и в темноте упал на покатый диван. Левая его часть, обращённая к гарнитуру, шкафам и телевизору, тянулась к полу и спать на ней было невозможно. Илья всегда лежал на правой стороне. Вот и сейчас он прислонился к стене, взял пульт и включил телевизор. Матч Лиги Чемпионов двадцать второго розыгрыша. Игроки были ему неизвестны. Наверняка, кто-то из второстепенных персонажей. Любовь к футболу у Ильи закончилась в две тысячи десятом, три года назад, когда он потерял на ставках чуть ли не все накопления, собранные за время учёбы. И если бы не отец, вовремя успевший дать ему оплеуху, Илья бы потерял вообще все деньги. С тех пор влечение к ставкам и любому азарту в целом приутихло. Следующий канал. События в мире – они волновали Илью меньше футбола. И вот наконец-то его любимый кулинарный канал. Илья застыл и смотрел, как повара создают из груды продуктов что-то осмысленное, завершённое. Он сразу вспомнил о матери, которую они с отцом потеряли пять лет назад. Вспомнил, как она, в его детстве, каждое утро смотрела кулинарную передачу и готовила семье еду.

Глядя в экран, Илья закрыл глаза, проматывая воспоминания. И так, фрагменты прошлого плавно перетекли в приятные сны.

Каждый раз, когда Илья думал, что ему не повезло с квартирой, он выглядывал в окно и понимал, что всё не так уж плохо. Его дом прятался в овраге среди высотных домов, а потому солнечный свет просто не попадал в его квартиру. Илья только что проснулся и стоял на балконе, вдыхая прохладный ноябрьский воздух. На земле лежал тонкий слой снега. Скоро обещали новые осадки и резкое падение температуры – Илью это не пугало, холод он любил.

Он вернулся в комнату и поставил турку на разогрев. Плитка была небольшой, а нормально работала только одна конфорка. Илью и это не напрягало. Когда он жил в общежитии, Илья частенько слышал по ночам, как за обоями скребутся мыши. Сейчас, пусть и в дальнем углу, Илья был один – без тараканов и мышей.

Приготовив кофе, Илья вернулся на диван и включил пятый сезон “Во все тяжкие”. Отличное утро. Илья решил, что сегодня не поедет к отцу – не хотелось шевелиться после вчерашних стрессов. Он решил, что восстановит силы и поедет вечером в клуб, чтобы опрокинуть пару бокалов виски с колой, посмотреть по сторонам в поиске знакомых лиц, и, как всегда, никого не встретить, после чего поехать домой поздно ночью, размышляя о том, как бездарно прошел очередной выходной.

Но он мог ведь провести его не так бездарно. Илья поднял взгляд на полку с книгами. Большая часть из них была не тронута. Другая же, меньшая часть, включала в себя разного рода детективы, которыми Илья вдохновился в детстве. Благодаря им-то он и пошел в полицию. В академии разочаровался, но бежать было уже некуда. Тем не менее Илья втянулся и полюбил эту профессию, несмотря на толчею нюансов и бюрократии.