Палач

С такими неблагополучными детьми обычно не церемонятся: отправляют в колонию для несовершеннолетних, лишают привычной обстановки и даже не пытаются войти в положение. Бывают редкие случаи, когда находятся добровольцы и собственноручно пытаются помочь ребёнку. В данном случае на Эви было наплевать всем. Каждый был уверен, что она убийца.

Меня ведут в изолятор – туда, где заперли Эви. Скорее всего, она до смерти напугана и до сих пор не понимает, что натворила. Нам нужно поговорить. Наконец меня впустили. Я столько лет надеялся её встретить: воображал случайную встречу на улице, видел её рядом с родителями, – но жизнь пошла по другому сценарию, и теперь она – обвиняемая в убийстве.

Я снова стою у стекла, где вижу её силуэт. Дежавю… Меня немного тошнит, пошатывает. Приходится прислониться к стене, чтобы не потерять равновесие. Я кладу ладонь к прозрачной стене, хочу вновь ощутить присутствие родной души. Дверь открыли:

– Саймон… – голос Эви еле слышен, она едва стоит на ногах. Никто и не подумал о том, чтобы дать ребёнку хоть немного еды.

Я упал на колени перед ней, чтобы крепко обнять.

– Эй… Привет, милая, я здесь. Всё хорошо, я позабочусь о тебе. Тебя не обижали?

– Я всё думала о тебе, знала, что придёшь… Ты ведь меня не бросишь?

– Нет, больше не брошу.

Я и вправду расчувствовался тогда: долгое расставание с девочкой сильно повлияло на моего внутреннего зверя. Для себя я уже решил, что буду находиться рядом всегда, чтобы там ни решили эти люди. Я должен её уберечь…

Успокоив Эви, я отправился в комнату, чтобы поговорить с людьми, обвиняющими беззащитного ребёнка в убийстве.

– Как вы можете держать её в таких условиях? – возмущался я.

– Мистер Моррис, девочка опасна. Сейчас решается вопрос о привлечении её к уголовной ответственности. Сначала окружной прокурор решит, судить её как несовершеннолетнюю или же как взрослого человека. Каждый случай индивидуален, нужно подойти к этому конкретно, с особой скрупулёзностью. Девочке всего двенадцать лет. Если она всё же попадёт под суд по делам несовершеннолетних, мера пресечения, естественно, будет не такой жёсткой, как у взрослых. От вас нам нужно полное обследование ребёнка и медицинское заключение для подтверждения вменяемости, так как вы достаточно долгое время наблюдали её.

– Ладно! Меня интересует, куда вы её отправите?!

– Процедура займёт немало времени. У нас есть небольшое предложение, но без вашего одобрения…

– Какое ещё предложение?!

– В нашем округе создаётся научный центр по наблюдению за трудными детьми. Сейчас там всего три ребёнка: восьми, десяти и четырнадцати лет. Мы можем предложить поместить Эви Грейс туда. Но это ещё не всё. Для изучения нам не хватает сотрудников, и, пользуясь случаем, мы бы хотели пригласить вас на работу.

– Это серьёзное решение. Мне нужно подумать.

– Решайте быстрее: девочку мы заберём сегодня, пока она будет находиться в центре до особого распоряжения.

Я уходил оттуда в растерянных чувствах. С Эви что‑то не так – нужно понять, как ей помочь. Мне не хотелось ни с кем говорить. Хочу подумать хотя бы до завтра, что мне делать. Ночь была тяжёлой: я выкурил почти целую пачку сигарет. Эви не идёт из головы. Кажется, именно от меня зависит, как в дальнейшем сложится её жизнь. Решение само пришло в голову. Да… Именно так я и поступлю, и плевать на последствия!

Утром я отправился в научный центр, куда уже перевезли Эви. Ей выделили отдельную комнату, достаточно просторную, что было важно для меня. Правда, вещей из дома разрешили взять немного. Мы поговорили совсем недолго, прежде чем её увели на какую‑то диагностику:

– Извини, что прошу тебя, но ты бы не мог привезти мою игрушку?

– Эви, сейчас не лучшее время. Решается твоя судьба, я должен дать им ответ, можешь ли ты дальше находиться в обществе.

– Нет… Игрушка нужна, чтобы я могла нормально спать. Я кладу её под шею – мне так проще уснуть. Разве ты забыл…

– Гм… – заворчал я. – Что за игрушка?

– Бегемот, которого ты подарил мне, когда я жила в больнице. Помнишь?

Разумеется, я помню, как совершенно случайно схватил в магазине этого несчастного бегемота, чтобы немного порадовать ребёнка. Спустя четыре года она сохранила его. Это тронуло.