Подземелья и чувства

Я смотрела вдаль и погружалась в размышления о том, почему я обязана – не может быть все просто. Внутри меня бушевало чувство несправедливости, облаченное в злобу и обиду. В какой-то момент мне казалось, что я вот-вот разорвусь на части: хотелось и вырваться в крик, и расплакаться, и, в то же время, яростно сразиться за право быть собой. Но разговор с матерью, как ни странно, оставил отпечаток. «Не только ради себя, но и ради нас». В глубине души, несмотря на все, я почувствовала слабый импульс… желание изменить себя. Но я пока не знала, какую истинную цель я преследовала. И тогда я решила начать с тренировок – пусть это будет мой первый рывок в неизвестность».

Глава 3

«Тренировки были настоящим испытанием. Лук в руках казался чуждым, как камень, слишком тяжелый и неудобный. Моя стрела всякий раз пролетала мимо, будто в насмешку, с каким-то своим, независимым от меня, намерением. Она норовила угодить в самые неожиданные места – в кусты, в дерево, в землю, но не в мишень, которую я, казалось, видела все яснее с каждым разом, а попасть в нее все никак не могла. Каждый выстрел был как разочарование, с каждым новым промахом я ощущала, как растет во мне злоба. Она будто излучалась из каждой клетки, сжигая мое терпение.

Иногда я едва сдерживалась, чтобы не направить лук в сторону Соакоша и Хезары. Их плохо скрываемые улыбки и усмешки, когда я снова промахивалась, едва не сводили меня с ума.

– Смотри, Соакош, она прямо сейчас опять промахнется, ну или что еще лучше – попадет себе в ногу. Ты уже готовишься навестить ее в целебнице? – усмехаясь, с неподдельным самодовольством изрекла Хезара.

– Ты как обычно глаголишь истину, Хезара. Но для тебя это уже не тренировка, а целое представление, – отвечал ее соратник.

– Ты прав, в этом что-то есть… Но что ты хочешь от этой "потери времени"? Стрелы ей не помогут – и она переключится на что-то другое, правда? – продолжала диалог Хезара, не отводя от меня взгляда.

– Думаешь, она вообще что-то понимает? – без энтузиазма спросил Соакош. Его ответы звучали так, будто он даже не старался вложить в них смысл, а просто потакал Хезаре. – У нее нет того, что нужно. Она не такая, как мы.

– Это ее явно мучает, а я этим наслаждаюсь, – с ехидной улыбкой ответила собеседница. – Ее перерождение – это, как говорится, великий вопрос для всей общины. Но ничего, она еще почувствует, что значит не быть истинной Наскаари. Мы все ждем этого. Правда, она уже не сможет ничего сделать со своей слабостью. Это и есть ее проклятие.

– Я сомневаюсь, что у нее совсем нет шансов, – задумчиво произнес юноша. – Даже если она никогда не станет такой, как мы, возможно, ее и не выбросят на Болота, – Соакош поджал губы, будто уже пожалел о том, что сказал это вслух.

– Ты что, начал сочувствовать ей? Может, ты и сам на самом деле не переродился? А может быть, ты все-таки боишься, что она однажды поймает тебя на твоих слабостях? – Хезара усмехнулась, а затем пристально посмотрела на Соакоша. – Ты играешь с огнем.

– Я не боюсь, – после короткой паузы ответил юноша. Его голос теперь был ниже, и он начал говорить более уверенно. – Но она тебе не будет ровней, и никому из нас. И к тому же… это было предположение. Ты же и сама знаешь, что тренировки – это не только борьба с физической слабостью.

– Ах, ты так поэтичен, когда пытаешься был милым. Но ладно, пусть будет так. Она все равно не в нашем мире, и мы оба это знаем.

Они казались настолько уверенными в себе, что мне хотелось сделать им подарок – случайно выстрелить в их сторону. Но я знала, что даже если бы я этого хотела, моя стрела все равно бы полетела куда-нибудь в сторону дерева. Хотя, с другой стороны, попасть в дерево – это была та еще задача.

Помимо нас, на площадке был еще один член общины, наш ровесник – Аларштан. Он не был занят ничем другим, кроме своей тренировки. Аларштан был скромен и сосредоточен, а его стрела, казалось, всегда летела точно в цель.

Он не говорил, не смеялся, не отвлекался – только шипение лука и тихий звук стрелы, пронзающей воздух, были слышны с его стороны.

Аларштан был высоким и стройным, с почти прозрачной светлой кожей, которая контрастировала с его темной одеждой. Его волосы были густыми, кучерявыми и средней длины, часто падающими на уши. Но если присмотреться, то можно было заметить особенность его ушей – они у Аларштана были не обычными, а узкими щелями, покрытыми тонкой чешуей. Они постоянно меняли форму, сужаясь и расширяясь, словно реагируя на окружающие звуки. Когда юноша делал выстрел из лука, уши слегка колебались, прислушиваясь к полету стрелы, а затем снова возвращались к своему изначальному виду. Это придавало Аларштану еще более загадочный вид, как будто его восприятие мира было наделено необычным и неуловимым чувством. Глаза у него были змеиные, светло-голубого цвета, с тонкими вертикальными зрачками, которые меняли форму в зависимости от освещения, придавая его взгляду хищную, но спокойную настороженность.

Аларштан не вмешивался в происходящее. Он знал, что его вмешательство не будет востребовано – здесь, на тренировочной площадке, все должны были бороться со своими страхами и слабостями сами.

Каждый мой выстрел из лука отравлялся не только неудачей, но и тем, что я не могла понять, в чем же моя ошибка. Я вроде бы правильно натягивала тетиву, правильно целилась, но вот лук все равно не слушался меня. Иногда мне казалось, что если бы я продолжала упражняться таким образом, то рано или поздно бы выбила из лука не стрелу, а саму тетиву. Сколько бы я не пыталась, стрела ускользала, как ловкая тень. Снова промах, снова злобный взгляд на мишень, как будто она была жива и смеялась надо мной вместе с Хезарой и Соакошем.

Мои попытки превращались в бесконечный цикл отчаяния и злости, и каждое утро тренировок прибавляло мне только разочарования. Но даже в этом бесплодном усилии был некий странный, почти болезненный импульс, который я не могла игнорировать. Я продолжала тренироваться не для того, чтобы просто научиться стрельбе или овладеть каким-либо другим видом оружия, а потому что, может быть, именно через это я надеялась найти способ вырваться из той пучины неопределенности, в которую меня засасывало все сильнее.

В конечном счете, потерпев неудачу в стрельбе из лука, я перешла на площадку для дуэлей.

Площадка располагалась прямо рядом с величественной башней, которая возвышалась на фоне зелени. Каменные стены башни были древними, но хорошо сохранившимися, а ее верхний этаж всегда покрывала легкая дымка, как если бы башня сама тянулась в небеса, стремясь узнать больше о мире вокруг. На первом этаже башни находился склад снаряжения, полный тренировочных мечей, щитов, луков и прочего инвентаря, необходимого для дуэлей и боевых упражнений. Второй этаж башни был оборудован для астрономических наблюдений – здесь стояли большие деревянные скамьи и простые астролябии – устройства для наблюдения за небесными телами и их движением. Также здесь располагались квадранты и другие астрономические инструменты, с помощью которых можно было следить за звездами. Этот этаж использовался как для наблюдений за небом, так и для того, чтобы следить за тренировками и дуэлями, происходящими на площадке внизу. Но, помимо этого, с самой верхушки башни открывался захватывающий вид на окружающую территорию, и, стоя у окна, можно было любоваться красотой природы, которая растворялась в бесконечном горизонте.

Площадка для дуэлей была обустроена для серьезных тренировок: ровный каменный пол, окруженный невысокими кустарниками, создавал достаточно открытое пространство для маневров, но при этом не ограничивал свободу движений. Несколько больших каменных столбов служили в качестве ориентиров, а вокруг тренировочного круга росли низкие кусты, которые часто служили укрытием для тех, кто изучал скрытные маневры или пытался выйти на противника из неожиданных углов.

Я уже стояла прямо посреди площадки, совершенно не готовая к сражению. Меч в руке казался мне тяжелым и неудобным, словно напоминанием о моих неудачах с луком. «Может быть, в бою с мечом мне повезет больше?» – думала я. «Может, это мое настоящее призвание – сражаться в ближнем бою, где не нужно метить в далекие цели, а можно просто действовать, не думая о промахах?».

Моей соперницей была Шенда. Она казалась тенью на поле, ее молчаливое присутствие всегда предвещало что-то неприятное. Холодная, злобная, она не произносила лишних слов, но ее взгляд мог заставить сомневаться в себе любого, кому не повезло попасть в ее поле зрения. Даже самые твердые духом не осмеливались встать против нее, и не потому, что она сильнее, а потому что ее глаза могли нанести куда более серьезный урон, чем любой удар.

Шенда тренировалась беспрестанно, даже в часы, когда другие предпочитали отдых. Каждый ее шаг, каждый ее жест были полны уверенности, а ее движения были молниеносными и отточенными. Я знала, что с таким противником мне не будет легко, и уже на старте чувствовала, как внутри все сжималось от тревоги. Наставник боевых искусств Фейшитан знал о разнице в опыте – о том, как давно Шенда оттачивала свои умения, и как неопытна я. Он дал указание ей быть милостивой ко мне, но я не верила, что Шенда вообще знает, что такое быть милостивой.

Сражение началось, и для Шенды я была словно неподвижный манекен для тренировок. Ее атаки были быстрыми и непрерывными, каждое движение, каждый выпад – словно призрак, она мелькала передо мной, а я все время пыталась ее догнать, отразить удар. Меч в моей руке казался неловким, и каждое столкновение с ее оружием отзывалось в воздухе звонким эхом. Я едва успевала отбивать удары, еле-еле спасаясь от ее нападений. Звук встречающих друг друга клинков был острым и ярким, как удар молнии, и не раз я слышала его отголоски в ушах даже после того, как удар уже миновал.

Шенда не давала мне ни единого шанса на передышку. Она играла со мной, сжимая пространство между нами, заставляя меня все больше терять уверенность в себе. Она не только сражалась, но и говорила.

– Ты серьезно возомнила, что ты ровня мне в дуэли, ничтожество? – ее голос оставался ровным и уверенным, будто мы вовсе не сражались, а вели светскую беседу.

Ее слова были словно ядовитые уколы, которые не касались тела, но ранили меня гораздо глубже. Она говорила о моей ущербности, о моей неумелости, о том, что я никогда не смогу стать частью их мира. Каждое ее слово било точно в цель, каждое ее замечание резало больнее, чем самый заостренный нож.

А затем она повалила меня на каменный пол и насела сверху, и, одной рукой держа за шею, другой направила острие меча прямо мне в лицо.

– Можешь молить о пощаде! – злобно прошипела Шенда, не отводя от меня своего наполненного презрением взгляда.

Я не могла дышать, и мир перед глазами начал тускнеть. Меч в руках Шенды был как рычаг, а ее мощные пальцы – как капкан. С каждым мгновением я ощущала, как теряю силы, как темнеет в глазах, но это было не больно. Просто боль исчезала, как будто я становилась невесомой, как будто мир вокруг меня растворялся. Я не помню, когда именно ее хватка ослабла и я смогла снова вдохнуть, но помню, как после этого в глазах было мутно, и тело словно не слушалось меня.

Наставник Фейшитан помог мне встать и еще некоторое время придерживал меня, чтобы я не упала, пока я приходила в себя. На меня напал приступ кашля, а ноги были ватными. Затем он усадил меня на близ стоящую скамью, и я, наконец, поняла, что произошло.

– Шенда, ты с ума сошла? Ты могла меня придушить! – хриплым голосом отчаянно выкрикнула я.

– Жаль, что я этого не сделала. Такой был шанс, – ни одна мышца на ее каменном лице не дрогнула, пока она произносила эти слова. – Похоже, я слишком великодушна к уродцам.

Шенда удалилась, удовлетворенная очередной победой, и я осталась совсем одна сидеть на скамье. Я осмотрелась вокруг, но не нашла наставника, который совсем недавно помогал мне прийти в себя. Затем я подняла взгляд к окну на самой вершине башни и мельком увидела очертания оранжевого рукава его одеяния. В моих глазах все еще было мутно, но я точно заметила, что на втором этаже он был не один. Когда же силуэт наставника исчез из обзора окна, я отчетливо увидела темную фигуру его собеседника, которая теперь была повернута в мою сторону. А затем, подняв взгляд еще выше, я встретилась с ним глазами. И я точно знала, кто это».

Глава 4

«Я была охвачена смутной неудовлетворенностью. Я думала, что прилагаю достаточно усилий, чтобы измениться, но мои эмоции, как всегда, брали верх над разумом. И вот, каждый раз, когда что-то шло не так, я мгновенно теряла самообладание. Я стремилась к изменениям, правда, но они не приходили так, как я надеялась.

Сбросив с себя остаточную тревогу, я поднялась со скамьи и направилась к тренировочному кругу, где одиноко лежал мой меч – величественное орудие, которое не смогло стать моим помощником в стремлении стать сильнее. Когда я взяла его в руку, он показался тяжелее, чем во время боя, будто меч напоминал мне о той слабости, с которой я продолжала бороться. Или эта тяжесть просто свидетельствовала о том, что мои силы так и не вернулись ко мне после поражения в битве за перерождение.

Медленно высвободив воздух из легких, я направилась в башню, чтобы вернуть оружие на место. Тени разочарования следовали за мной, но я все равно продолжала идти, несмотря на тяжесть в груди. В этот момент прямо напротив меня появился наставник Фейшитан. Он только что спустился по винтовой лестнице со второго этажа, коснулся моих плеч и, словно прочитав мои мысли, молча удалился из башни, ни единым словом не нарушая мои мыслительные процессы.

Пространство комнаты было наполнено тусклым сиянием закатного солнца, которое своими лучами проникало через маленькое окно. На стенах висели древние, покрытые пылью щиты, а прямо над ними, как старые свидетели прошедших боев, на полках лежали изогнутые мечи и длинные копья, каждое из которых хранило свою историю.

Я шагнула к стойке и аккуратно положила меч на место, чувствуя, как его тяжесть постепенно отступает. Мое движение было почти механическим, как будто само пространство вокруг требовало этого жеста. Вокруг царила тишина, но в ней было что-то из прошлого, как будто стены башни, когда-то эльфийской, все еще хранили отпечатки былых времен. Тонкая резьба на полках, явно не наскаарийская, веяла далеким прошлым, когда здесь царили элегантность и гармония. Башня сохранила свою древнюю душу, и в ее тени еще звучали невидимые шаги тех, кто обитал здесь прежде.

– Поднимешься сюда? – мой внутренний поток мыслей был прерван мягким, но отчетливым голосом, который, словно отголоском, раскатился по стенам. Я подняла голову вверх.

На самой верхней ступени лестницы, в свете тусклого сияния, стоял тот самый силуэт, который я заметила ранее с улицы. Я растерянно отстранилась от инвентаря. Мозг застыл на миг, не понимая, как реагировать на этот вопрос. Юноша смотрел на меня с легким ожиданием в глазах, и я поняла, что застыть в неподвижности – не лучший ответ. Я быстро замахала головой и подошла к лестнице, чтобы подняться к вопрошающему.

Когда я поднялась наверх, юноша сделал шаг назад, позволяя мне пройти, но не приблизился. Он остался на расстоянии, сохраняя необходимую дистанцию. Я его сразу узнала. Это был Д’алгорт, сын Верховной общины и наставника Фейшитана. Вряд ли я могла бы не узнать его – Д’алгорт был тем, кого называли «будущим общины», завидным кандидатом для брака и просто примером для подражания. Мы с ним никогда не общались: не было ни повода, ни возможности. Пока я оставалась нелюдимой, он много тренировался, помогал всем в общине и с честью носил статус истинного Наскаари. Потому я была несказанно удивлена, что Д’алгорт позвал меня для беседы.

Д'алгорт был высоким и статным нааскарийцем, в кожаном жилете на шнуровке, который облегал его грудь, создавая впечатление силы, но одновременно не сковывал движения. Под жилетом виднелась распахнутая светлая туника – простая, со свободными рукавами и глубоким вырезом у горла, который открывал его шею, покрытую коричневой чешуей. На видимых участках рук также располагались узоры из чешуи. Его низкие, слегка сдвинутые брови придавали взгляду суровость, но сам он не казался опасным. Напротив, его взгляд был скорее задумчивым, с нотками недосказанности, будто он всегда был немного отвлечен от того, что происходит вокруг. Каштановые волосы были собраны в хвост, но одна непослушная прядь свободно спадала на лоб, добавляя его облику некоторую небрежность, что контрастировало с его внешней серьезностью.

– Для начала я хочу сказать, что Троица ведет себя недостойно по отношению к тебе, – его голос был ровным, но в нем чувствовалась сдержанная напряженность, словно он подбирал каждое слово. Между фразами он делал паузы, как будто размышляя, и, возможно, ожидая, что я скажу что-то в ответ. – Ты не заслуживаешь этого, Элиша.

Когда он произнес мое имя, меня сразу охватило незнакомое чувство. Он произнес это непривычно мягко, без претензии, без попытки задеть. Для меня, привыкшей к тому, что в любом общении с представителями моего народа мне приходилось пребывать в оборонительной позиции, такое обращение было совсем не знакомым и даже странным.

– Ты говоришь о тренировках? – наконец я превратила монолог в полноценный диалог.

– Да… и нет, – Д’алгорт выглядел задумчивым, но его голос становился все более решительным. – Я знаю, как они обращаются с тобой. Это немыслимо… – он замолчал, словно не решался продолжить, и долго смотрел на меня. Я в ответ опустила взгляд, не желая показывать, что его слова заставляют меня чувствовать неловкость. – Я хотел сказать, что вместо издевательств они могли бы вести себя достойно, под стать своему народу.

Тишина снова наполнила пространство между нами. Я чувствовала, как по щекам поднимается горячая волна, но сдерживала себя, пытаясь выждать нужный момент для ответа и гадая об истинной причине, почему Д’алгорт пригласил меня поговорить. Сделав шаг в сторону окна, я обратила взор в направлении гор, вершины которых величественно рисовались среди небесной глади.

– Элиша, я хотел предложить тебе помощь, – его голос снова привлек мое внимание. Д’алгорт сделал широкий шаг в мою сторону, но тут же остановился. – Я знаю, что ты испытываешь трудности на тренировках, поэтому я предположил, что ты не откажешь, если я предложу тебе быть твоим тренером.

Я удивленно распахнула глаза и перевела взгляд на юношу, пытаясь разобраться в его намерениях. Его выражение лица было уверенным, а нахмуренные брови придавали серьезности его словам.

– Что?.. – протянула я почти пискляво, будто не поверив, что слух меня не подводит. – Но зачем тебе это?

– Я просто хочу поступить правильно, – он провел рукой по задней стороне своей шеи и слегка опустил голову, будто размышляя. – Да и представь лица Троицы, когда после наших тренировок ты покажешь свои навыки.

Его слова отложились в голове, а во взгляде мелькнуло нечто странное –почти улыбка, но слишком сдержанная, чтобы я смогла точно понять, что это было на самом деле.

– Так каков твой ответ? Мне ждать тебя завтра утром на урок стрельбы из лука?

Как только моих ушей коснулось словосочетание «стрельба из лука», к горлу подступило ощущение, похожее на тошноту. Похоже, мое тело уже на уровне рефлекса отвергало эту практику. Но, с другой стороны, я подумала о том, что если обучение будет проходить не под насмешки недоброжелателей, а под мотивирующие к правильному действию наставлению, то это вполне может привести к какому-нибудь положительному результату.

– Наставник мне определенно не помешает, – я развернулась к нему и расслабила корпус, который на протяжении всего диалога держался в напряжении, изображая ровную уверенную осанку, которая должна была замаскировать волнение. – Главное не подходи близко к мишени, когда я стреляю, это может быть травмоопасно.

Я усмехнулась, и он, похоже, тоже не удержался от легкого смешка, который так странно разрядил атмосферу.

– Тогда до завтра, Элиша.

Д’алгорт изобразил поклон головой и удалился так же, как его отец – бесшумно спустился и исчез за стенами башни. А я осталась все там же, наверху, в комнате, наполненной астрономической аурой.

Я приняла предложение Д’алгорта не только потому, что он был доброжелателен ко мне. Я знала, что он временами помогает своему отцу тренировать будущих защитников нашей общины, и поэтому сомнений в его умениях как наставника совершенно не было. Это был шанс изменить что-то, и я решила, что им нужно воспользоваться».

Глава 5

«Утром следующего дня я пришла на тренировочную площадку с мишенями. Д’алгорт уже ждал меня, держа в руках два набора инвентаря для тренировки. Вокруг царила тишина, утренний воздух был свеж и прохладен, и, кроме нас двоих, там не было ни души. Тренировочная площадка была укрыта легким утренним туманом, как если бы ночь не хотела уступать место дневному свету. Свежий, слегка влажный воздух наполнял легкие, а где-то вдали еле слышно шелестела трава. Каждое движение и звук здесь казались обостренными, как если бы мир затаился перед началом важного события.

Мы обменялись приветствиями, и он передал мне лук и стрелы. Мои пальцы слегка дрожали от волнения, ведь прошлые тренировки с луком были настоящим разочарованием. Однако Д’алгорт не показывал ни намека на сомнение в моей способности. Присутствие Д’алгорта, его спокойствие и поддерживающий взгляд настраивали меня на более положительный лад.

– Ты готова? – спросил он, его голос был спокойным, почти невозмутимым. Я кивнула, несмотря на свою неуверенность, и сжала лук в руке.

– Сначала просто держи его, как будто это часть твоей руки, – Д’алгорт встал в позицию, призывая меня сделать то же самое. Он говорил и параллельно изображал те действия, к выполнению которых призывал и меня. – Почувствуй, как он лежит в ладони, и представь, что он – неотъемлемая часть твоего тела. Держи тетиву, но не натягивай ее. Просто почувствуй ее.

Я послушно приняла нужную позу, ощущая каждую ниточку тетивы, тянущуюся в моих пальцах. Это было странное чувство, до этого я даже не пробовала по-настоящему ощутить лук в руках. Это было будто не просто оружие, а что-то, что должно было стать продолжением меня самой, как говорил мой наставник. Я старалась забыть обо всех страхах и сомнениях, хотя они все еще пытались зацепиться за меня.

Д'алгорт заметил, как я напряженно держала лук, несмотря на приложенные мной усилия к расслаблению, и его голос снова прозвучал уверенно, но мягко:

– Постарайся расслабиться. Ты не сможешь натянуть тетиву, если не будешь расслаблена. Расслабь плечи, убери напряжение с рук.

Я попробовала следовать его указаниям, но с каждым мгновением напряжение только нарастало. Я почувствовала, как на моих ладонях проступали капли пота. Пальцы скользили по гладкому материалу, но напряжение в теле мешало мне двигаться плавно. Было стойкое ощущение, что каждый мускул протестует против движения. Я чувствовала, как кожа натягивается, словно пытаясь вырваться из этих ограничений. Я неуверенно попыталась натянуть тетиву, но стрела совершенно не слушалась меня. Она соскользнула с лука и упала на землю, и я невольно закрыла глаза, почувствовав, как разочарование подступает.

Д'алгорт не стал упрекать. Он просто поднял стрелу и вручил ее мне снова.

– Не спеши. Ты ждешь результата, но его нужно выстраивать шаг за шагом.

Я вновь попыталась расслабиться и убрать напряжение с плеч, но с каждым выдохом мои пальцы и ладони все равно продолжали дрожать. И вот, наконец, я почувствовала, как тетива натягивается, как будто в ответ на мой жест. Я осторожно подняла лук и попыталась выстрелить, и стрела мгновенно отскочила от тетивы. Я едва успела поймать ее взглядом, как она пролетела мимо мишени. Мне было жутко стыдно.

– Наверное, я безнадежна, – я опустила лук и неуверенно посмотрела на Д’алгорта. Но я не встретила в его взгляде злости и решимости прекратить наши занятия. Робко потянувшись к колчану, я достала новую стрелу.

– Вовсе ты не безнадежна, Элиша. Нужно набраться терпения и… расслабиться, – он замолчал, а затем медленно положил свой лук на землю и продолжил, – Можно я покажу?

Я неуверенно кивнула, не понимая, что именно он будет показывать.

Он оказался за моей спиной, почти не касаясь, но его присутствие ощущалось близко, как тень, которую нельзя игнорировать. Я почувствовала, как его дыхание немного задержалось, и с удивлением осознала, что он стоит очень близко.

Он дотронулся до моих плеч. Руки Д’алгорта были сильные, но аккуратные, как у того, кто точно знал, как обращаться с теми, кто нуждается в помощи и поддержке. Он плавно начал массировать мои плечи, заставляя меня глубже дышать, расслабляя каждое напряженное место в моем теле.

– Почувствуй, как твоя рука становится частью этого лука, – сказал он, его голос стал мягче, но не менее настойчивым. – Лук – это не оружие, пока ты не станешь стрелком. Пока ты только та, кто держит его.