Цветок на лезвии катаны. Книга 2. Эпоха Тэнмэй

— Госпожа, подождите, пожалуйста. Я помогу вам собраться, — произнесла служанка, заметив, что Такаяма уже набросила на себя кимоно.

Мэй подбежала к ней в мгновение ока, благодаря чему Юи бросила судорожные попытки выправить все складки. Ткань одеяния была мягкой и податливой, из-за чего суетливые движения девушки превращали всё в настоящий хаос.

— Почему он ничего мне не сказал? Ни словом ни обмолвился о том, что куда-то собирается. Просто взял и уехал! — расстроенно вымолвила Такаяма, разглядывая себя в зеркале.

— Разве же Асакура-сама кого-то оповещает о своих планах? Обычно он так всегда и делает: молча решил и молча уехал, — пожала плечами Мэй.

Поспорить с ней Юи не могла. И тем не менее, в груди уже зародилась тревога.

— Может, он всё ещё злится на меня? Из-за того, что я оставила Кичиро? Как думаете?

Она понимала, что задаёт вопрос в пустоту, но не могла удержать его в себе. Мэй вздохнула и посмотрела на госпожу таким снисходительным взглядом, что Юи стало неловко.

— Я не знаю, госпожа. Но думаю, что вам не стоит изводить себя этими вопросами. К тому же, Асакура-сама же накануне попросил вас помочь ему в офуро? Разве же это не значит, что его злость поутихла?

Юи вспомнила, как отрешённо сидел Кэтсеро, пока она состригала его отросшие пряди. На все её вопросы он отвечал уклончиво и холодно. Даже когда она решилась рассказать про ночной визит Иошито с кувшином сакэ, мужчина только цокнул и тихо обругал брата. И всё. Никаких объятий. Никаких примирительных поцелуев. Ни одной улыбки в благодарность за её помощь!

— Сомневаюсь, — проговорила девушка, совсем расстроившись.

— Не печальтесь, Юи-сан. Смотрите лучше, как прекрасно вы выглядите в этом кимоно! Да Асакура-сама вмиг забудет о своей обиде, увидев вас в нём, — попыталась приободрить её Мэй, обвязав розовым оби светлое одеяние госпожи.

Юи с сомнением взглянула в зеркало. Несмотря на то, что глаза всё ещё выглядели заспанными, удачный оттенок кимоно и впрямь придавал ей свежий вид.

— Подождите, сейчас мы ещё волосы заколем и вообще чудесно будет! — заворковала Мэй, уже заглядывая в шкатулку с украшениями.

Такаяма, однако, покачала головой:

— Нет, не нужно, Мэй-сан. Не хочу слишком наряжаться. Сейчас не время для этого. Столько всего происходит…

Мэй покорно отступила. Вежливо поклонившись девушке, которая продолжала разглядывать себя в зеркале, служанка направилась к Кичиро. Маленький мальчик уже съел кашу и принялся налегать на спелые сливы.

— Господин, не подавитесь, — предупредила его Мэй.

Малыш послушно кивнул и вытащил изо рта косточку, с которой хотел было начать играться. Юи, наблюдавшая за сыном в зеркале, улыбнулась. Какие бы мрачные мысли её ни одолевали, Кичи способен был развеять дурное настроение мамы одним своим видом.

— Мамочка, ты очень красивая! — воскликнул мальчик, поймав умилённый взгляд девушки.

— Спасибо, малыш. Равно как и ты, моё солнце, — Юи не удержалась от широкой улыбки. — Но Кичи, ты всё так же не хочешь стричься? Уже глаз не видно за твоими волосами. Даже твой папа постригся. Видел же?

Кичиро на мгновение задумался, после чего замотал головой:

— Нет, не хочу. Хочу, чтобы волосы отрасли ещё! И тогда папа сделает мне сакаяки!

— Кичи, но ведь это будет ещё совсем нескоро! — брови девушки взлетели от удивления. — Сакаяки делают с двенадцати лет, а тебе всего три годика. Будешь так долго отращивать?

— Да, я хочу быть настоящим самураем! — уверенно заявил малыш. — Хочу быть как герои из сказок. Они все носят сакаяки. И я тоже хочу!

Переглянувшись с Мэй, которая тихо хихикала в сторонке, Юи вздохнула. Настаивать было бесполезно. Если Кичиро не хотел что-то делать, переубедить его было невозможно.

— Ох, Кичи, и в кого ты такой упрямый? — с любовью проворчала Такаяма и потрепала сына по отросшим волосам. — Видимо, в нас с папой.

Мальчик хитро улыбнулся, но ничего не ответил. Вместо этого он взял ещё одну сливу и аккуратно её надкусил.

Полюбоваться сыном, который вернулся к завтраку, Такаяма, впрочем, не успела. Стоило ей наконец переключить внимание и забыть о тревогах, как во дворе зазвучали мужские голоса. Проникая в комнату через сёдзи, которые были открыты для проветривания, голоса поначалу были едва различимы. Голос мужа Юи узнала сразу. Он казался спокойным и уверенным. А вот второй голос она распознала не сразу. Лишь когда его обладатель начал говорить на повышенных тонах, Такаяма, к своему удивлению, поняла, что Кэтсеро разговаривал с Такаги.

«Что это с ним? Неужели потерял самообладание и сорвался?» — подумала Юи, подивившись истеричным ноткам в голосе советника.

— Ох, как жаль. Небось этот Такаги заподозрил-таки, что господина дома нет, вот и бродил у ворот, — вздохнула Мэй, покачав головой. — Ох, госпожа, когда же этот человек уже уедет? Понимаю, он — советник сёгуна, но сколько же от него бед…

Юи согласно кивнула и поднялась с татами. Осторожно выглянув наружу, она увидела заснеженный сад, но слова мужчин по-прежнему было сложно различить.

— Мэй-сан, присмотрите за Кичи, пожалуйста, — попросила Такаяма. Она поняла, что сойдёт с ума, если прямо сейчас не увидит Кэтсеро. Да и крики Такаги Рю спокойствия не добавляли.

— Конечно, госпожа. Я присмотрю. Только вы уж сильно не спорьте с этим Такаги, я вас прошу, — Мэй и впрямь выглядела так, будто готова была взмолиться. — И с Асакурой-сама тоже.

— Хорошо, Мэй-сан. Не беспокойтесь ни о чём. Главное, присмотрите за ним, — Юи мягко улыбнулась, а затем обратилась к сыну: — Кичи, слушайся Мэй-сан во всём, понял? И ни за что не убегай от неё. Иначе мы с папой всерьёз огорчимся.

Малыш надул губы поначалу, но спустя несколько секунд удручённо кивнул. Такаяма наклонилась к мальчику и поцеловала его в лоб, после чего вылетела из своих покоев так быстро, как только могла. Движимая беспокойством, она понеслась в сторону главного входа. Оттуда слушать перепалку мужчин будет куда удобнее.

Голоса становились тем различимее, чем ближе она подходила ко входу. И тем меньше людей встречалось на её пути: слуги и вассалы, по всей видимости, разбежались по комнаткам, опасаясь гнева Такаги Рю.

«Всех извёл и запугал, а это даже не его дом!» — рассердилась девушка, заворачивая за очередной угол. — «Вот бы он и впрямь убрался отсюда поскорее».

— Думаешь, я в это поверю? Поехал с братцем в ночи по лесу погулять? Небось на зверушек посмотреть? — громыхал уже совсем рядом советник. — За идиота меня держишь? Говори правду.

Не желая наткнуться на спорящих мужчин, Юи остановилась и продолжила вслушиваться.

— Да что ты ко мне пристал? — куда спокойнее отвечал Кэтсеро. — Я о каждом шаге должен отчитываться перед тобой? В собственном доме? Даже нет, не так. В своей провинции? Куда хочу — туда и езжу, угомонись уже.

— Ну, и как? Съездил, куда хотел? — не отступал Такаги. — Ты думаешь, я не узнаю, где ты был этой ночью и что делал? Ещё как узнаю. Лучше признайся сейчас, иначе объявлю тебя изменником!

«Он в панике», — изумлённо поняла Юи. Что могло так испугать самого Такаги Рю?

Кэтсеро, однако, давлению не поддавался. Девушка услышала, как вместо этого он нарочито громко зевнул, после чего вымолвил:

— Сколько мне ещё повторять одно и то же? Меня затошнило от нахождения в четырёх стенах и я решил прогуляться. Иошито тоже было скучно, вот я и взял его за компанию. Хоть повеселил меня, не дал уснуть прямо на коне.

— Да? И поэтому ты с порога заявил о том, что казнить Хасэгаву не будешь? Что же это за удивительная поездка по лесу такая?

— Самая обычная. Разве не знаешь, что прогулки полезны и помогают очистить голову от всякого дерьма? Советую, попробуй тоже. Глядишь, не будешь таким взвинченным, — сказал Кэтсеро, отчего Юи тихо прыснула. — А сейчас отстань уже от меня. Всю душу вытащил.

Сказав так, Асакура ускорился. Такаяма же сорвалась с места, не желая быть пойманной за подслушиванием. Слов, которые Такаги бросил вслед Кэтсеро, она не услышала: ей пришлось пробежать два длинных коридора и спрятаться за углом. И как раз вовремя, потому что уже через пару мгновений Юи увидела спину мужа. Тот прошёл совсем рядом, так и не приметив стоявшую за поворотом жену.

Сердце девушки ухнуло вниз, когда она увидела хорошо знакомые черно-золотые доспехи. Если Кэтсеро их надел, значит, ездил он и впрямь не на прогулку.

Ноги сами понесли её вслед за мужем. Идя на звук его шагов, она в конце концов обнаружила, что направлялся он не в свои покои. Его путь лежал к комнатушке, располагавшейся в самой дальней части дома. К человеку, которому только что единолично отменил смертный приговор.

«И правда, почему Кэтсеро так резко передумал?» — задалась вопросом Юи, не решаясь повернуть за угол вслед за Асакурой.

Коридор, предваряющий темницу, был слишком длинным и тихим, чтобы девушка могла проследовать по нему без риска быть замеченной. Кроме того, в конце коридора стояла охрана, которая сразу же заметила бы тень, крадущуюся за хозяином дома. Вновь испытывать на себе сердитый взгляд мужа Юи не хотела, а потому остановилась прямо перед поворотом и принялась слушать.

— Господин, с возвращением! — наперебой выкрикнули два вассала, сторожившие пленника. — Прикажете подготовить его к казни?

— Нет, казни не будет. Сегодня, по крайней мере, — быстро оговорился Асакура, наверняка приметив удивление на лицах самураев. — Хочу поговорить с ним. Можете пока прогуляться.

Такаяма захлопала глазами. Почему он отсылает охрану? Не хочет, чтобы даже его люди были свидетелями этого разговора?

Вассалы же никакими вопросами не задавались. Услышав приказ господина, они без лишних слов зашагали прочь, вынуждая Юи укрыться в небольшой нише. Мужчины, ничего не заметив, прошли мимо неё и скрылись за углом.

«Боги, что я творю?» — вздохнула Такаяма и выглянула из-за угла. В коридоре было пусто: Кэтсеро уже зашёл в комнату.

С минуту девушка мялась на месте, не решаясь сделать ни шагу. Хочет ли она знать, о чём её муж шепчется с человеком, который погрузил страну в хаос?

«Если Кэтсеро решил оставить Таро в живых, у него должна быть веская причина. А вдруг он решил присоединиться к плану Хасэгавы?» — от этой мысли по спине Юи пробежал холодок.

С трудом утихомирив свою совесть, она всё-таки завернула за угол и осторожно, стараясь не издавать ни звука, дошла до конца коридора. Голоса за дверью звучали очень тихо. Такаяма смогла расслышать хоть что-то, лишь наклонившись к перегородке вплотную.

— То есть вы решили помиловать меня, но лишь для того, чтобы отправить на верную смерть? — услышала она измученный голос Таро. — Какой вы, однако, добрый человек.

— Ты сам виноват в том, что оказался в таком положении. Я мог бы казнить тебя здесь и сейчас, а следом и твою сестру. Однако вместо этого я предлагаю тебе сделку, — равнодушно ответил Асакура. — Так что да, я невероятно добр к тебе.

— А где гарантии того, что вы свою часть сделки выполните? Как я могу вам верить? — горько усмехнулся Хасэгава. — Откуда мне знать, что вы не навредите Кёко, стоит мне покинуть ваш дом?

— Ты хочешь от меня гарантий? Смешно. Предатель просит поклясться, что его не предадут, — фыркнул хозяин дома. Юи закусила губу и приложила ухо к двери.

— Да, именно этого я и прошу! Моя сестра — последнее, что у меня осталось. Я должен быть уверен в том, что её никто не обидит, — голос Таро дрогнул. — Откуда мне знать, что после моего отъезда вы не отдадите её на растерзание Такаги Рю? Или своему братцу?

На несколько долгих мгновений в комнате воцарилось молчание. Застывшая возле перегородки девушка тоже затаила дыхание. Наконец, когда она уже было решила, что на этом разговор двух мужчин окончен, Кэтсеро произнёс:

— Не думаю, что могу позволить себе роскошь так вольно обращаться с твоей сестрой. Если я отдам Кёко тому же Такаги Рю, я заплачу за это высокую цену. А я не люблю переплачивать без дополнительной выгоды.

— Что вы имеете в виду?

— Скажем так, моя жена сердобольнее, чем мне бы хотелось, — прохладно вымолвил Асакура. Юи захлопала глазами, не веря своим ушам. — Она очень расстроится, если с Кёко что-то случится. Мне бы не хотелось огорчать Юи ещё сильнее.

— Шутите? Я должен поверить, что вы не навредите Кёко только потому, что вашу жену это огорчит? — Таро внезапно рассмеялся, отчего Такаяма нахмурилась.

— Я забочусь о благополучии своей жены. Отчасти поэтому я хочу использовать тебя, чтобы подобраться поближе к Мицуи. А ведь мог бы без раздумий отрубить твою голову после того, что ты наговорил Юи, — Кэтсеро заговорил громче. Настолько, что девушке пришлось немного отодвинуться от перегородки. — Мне не нужна очередная война. Помоги её предотвратить — и останешься жить. А если погибнешь, пытаясь… Что ж, это будет твоя плата. Но только твоя. Кёко за твои ошибки отвечать не придётся. Это я тебе обещаю.

Снова молчание. Долгое, тягучее. В ожидании ответа Такаяма стиснула пальцами ткань светлого кимоно. Она почувствовала, как тело сжалось от волнения.

— Хорошо, — выдавил в конце концов Таро. Юи выдохнула от облегчения. — Вам я не верю. Но ваша жена — другое дело. Она пыталась защитить Кёко даже от меня, так что… Вероятно, и правда сможет о ней позаботиться, пока меня не будет. Но когда… То есть если… Если я вернусь, я заберу Кёко и мы уедем отсюда свободными людьми. Вы не будете нам препятствовать.

— Да ради бога. Вы мне тут особо и не нужны, — хмыкнул Асакура. — Искупи вину передо мной — и идите на все четыре стороны.

— А если я не вернусь, вы обеспечите Кёко достойную жизнь. Поклянитесь.

Кэтсеро раздражённо вздохнул:

— Ещё одно твоё требование — и я передумаю. Ограничимся моим обещанием не выгонять её на мороз без средств к существованию. Но советую всё же выполнить наш уговор и выжить.

Таро, судя по всему, молчаливо кивнул, потому что в следующую секунду хозяин дома довольно вымолвил:

— Тогда договорились. Уедешь ночью, чтобы Такаги не заметил. Зайду за тобой на закате. А пока ты ждёшь, советую подготовить хорошие объяснения для Мицуи. Он должен поверить в то, что ты всё ещё ему верен.

Поняв, что переговоры закончились и Кэтсеро вот-вот направится к входу, Такаяма поспешила отойти от двери. Тихонько, стараясь не издавать шума, девушка проскользила по узкому коридору к ближайшему повороту. Скрывшись за ним, Юи почти бегом дошла до центральной части поместья и лишь там смогла остановиться и перевести дух.

«Не попалась. Слава богам», — подумала Такаяма, пытаясь отдышаться.

Проходившие мимо слуги с удивлением оглядывались на запыхавшуюся госпожу. Юи выдавила из себя улыбку и замахала, показывая, что она в порядке.

— Ну и дела, — негромко пробормотала девушка, как только дыхание выровнялось. — Что вообще происходит?

Она была поражена не политическими планами её мужа, и даже не сделкой с Хасэгавой. Юи удивило и, что уж таить, до глубины души тронуло его решение пощадить Кёко. Ради неё.

«Умеет же он быть трогательным, если захочет», — подумала Такаяма, не сдержав широкую улыбку. Настроение взлетело до небес.

Воодушевлённая произошедшим, Юи вспомнила о заколках, от которых отказалась во время сборов. Вот теперь и впрямь можно принарядиться! А после, вероятно, стоит навестить Кэтсеро. Признаться в подслушивании она не рискнёт, но вот выразить благодарность за щедрый поступок вполне сможет.