Стая

Между ними состоялся немой диалог. И Роури кивнул. Одно из двух: либо Фернвик использовал на нем подавление, либо.. здесь было нечто, чего Айви просто не могла понять.

Когда за ними закрылась дверь, девушка выдохнула, но облегчения не испытала. Осталось чувство незавершенности. Как тишина после выстрела, когда бинокль уже в руке, но не поднесен к глазам – и результат стрельбы остается неизвестным. Ощутив отдачу прямо в костях, Айви не знала масштабов ущерба.

Фрея получила, что хотела, но не выглядела удовлетворенной. Наоборот, злость будто поддерживала ее, питала силы, а когда Роури исчез из поля зрения, она замкнулась в себе. Все то время, пока Айви загоняла Айзека спать, она сидела за кухонным столом, уставившись в пространство, и над чем-то напряженно размышляла.

Вернувшись от смертельно обиженного Айка, Айви остановилась в коридоре, наблюдая за ней.

Пытать Фрею прямо сейчас было бы жестоко. Да и не имело смысла. Ее собранная и саркастичная подруга определенно нуждалась в том, чтобы ее оставили в покое. Но что-то мешало Айви сдвинуться с места.

Дождь успокоился, и на улице воцарилась оглушительная ночная тишина. Обычно в такие моменты Айви ощущала умиротворение, но в этот раз не отказалась бы услышать шум проезжающей машины, звук газонокосилки со двора соседей или хотя бы болтовню телевизора. Она едва удержалась, чтобы не попросить голосовую помощницу Алексу вернуть шум дождя хотя бы в виде аудиозаписи.

Вместо этого Айви вошла в кухню.

Подойдя и опустив руки на плечи Фреи, она с удивлением обнаружила, что они напряглись еще сильнее. И тем не менее произнесла:

– Если хочешь поговорить..

– Знаю, – вздохнула Фрея и спрятала лицо в ладонях. Только в этот момент Айви осознала, насколько она разбита. – Но лучше тебе не знать. Поверь, лучше тебе не знать, – продолжала она, потирая щеки и лоб, словно стремясь убрать с лица рвущиеся наружу эмоции. Собравшись, Фрея посмотрела на Айви. В ее взгляде сияла убежденность. – Так будет безопаснее.

Безопаснее. Не лучше, не правильнее. Безопаснее.

Айви снова засомневалась.

Может, надавить? Или, наоборот, не нужно так упорствовать в своем любопытстве? Или вообще следовало послушаться Роури?

Айви тут же отбросила эту мысль.

Нет.

Она слишком долго выстраивала свою жизнь, чтобы позволить вмешиваться в нее кому угодно. Если бы опасность была смертельной, они бы не стали скрывать – они бы выдали все, лишь бы она подчинилась. Или заставили бы силой.

Придя к этой мысли, Айви немного успокоилась.

Перед тем, как лечь спать, она заглянула в телефон, чтобы проверить, установлен ли будильник, и увидела в журнале звонков вызовы на два незнакомых номера. Один из них был лаконично подписан: «Н».

Лицо прорезала нервная улыбка. Айви почти рассмеялась от нелепости. Многие отдали бы душу за номер Катрайта, но ей захотелось тут же удалить его.

Зависнув пальцем над контактом, она ненадолго замерла, а затем внезапно отдернула его, словно ряд цифр мог ужалить, как ядовитая змея.

Заблокировав смартфон, Айви положила его на пол около дивана и помолилась Первоволчице, чтобы ей никогда не понадобилось набирать его.

Глава 3

Глава 3

– Ну и куда ты рвешься? Только силы зря тратишь. Наркоз уже начал действовать, – ласково увещевала Айви бенгала по имени Макси, которому предстояла кастрация. Несмотря на введенное внутримышечно седативное, он все еще пытался вырваться из ее хватки. Айви крепче прижала к его морде Макси маску, через которую подавался изофлюран в смеси с кислородом и, поглядывая на показатели приборов, спросила его: – Думаешь, я в восторге от того, что нам с тобой предстоит? – Она перехватила перепуганный взгляд зеленых глаз с расширенными зрачками, виднеющихся в прорезях маски. В сознании мелькнула глупая мысль: наверное, примерно так она выглядела под воздействием ауры подавления Ноа Фернвика. – Если тебя это утешит, могу гарантировать, что жизнь без бушующих гормонов станет гораздо проще. Ни одна кошка не сможет завлечь тебя в свои сети! Будешь сильным и гордым Максимумом, а не каким-то зависимым от девчонок Макси..

– Я собираюсь за обедом, – объявила Оливия, заглянув в операционную. – Что тебе захватить?

Айви резко, будто ее застали на месте преступления, выпрямилась, стукнувшись затылком о подвесную лампу; та была изготовлена из легкого материала, но, получив импульс, принялась раскачиваться.

Некоторые врачи, столкнувшись с неминуемыми потерями со временем ожесточались, но она так не умела. Голос Айви сам собой поднимался на пару тонов вне зависимости от того, кто оказывался у нее на приеме: крошечный йорк или мощный ротвейлер – все они одинаково тряслись у ветеринара. Почти всегда лаской удавалось добиться послушания, а охваченных страхом – успокоить. Важен был не смысл, а тон. Часто изо рта Айви вылетала откровенная чушь, которую она предпочла бы оставить между ними с пациентами.

Вскинув руку, она остановила колебания лампы и натянуто улыбнулась стоявшей в проеме девушке.

– Это всего лишь я, – вскинула брови Оливия. – Так что ты будешь?

Взглянув на часы, висевшие над дверью, Айви с удивлением обнаружила, что время близится к двенадцати – за работой шесть часов пролетели, как одно мгновение. Заодно она зафиксировала, сколько прошло с индукции наркоза. Почему Макси еще не вырубился? Разве она неправильно рассчитала дозу?..

Думая об этом, Айви рассеянно произнесла:

– Какой-нибудь сэндвич и..

В этот момент, воспользовавшись тем, что она отвлеклась, Макси предпринял последнюю отчаянную попытку сбежать, прежде чем окончательно сдаться дурману. С невероятной мощью он рванулся из рук Айви, но Оливия подоспела как раз вовремя.

– Держу! – объявила она.

– О.. боже, – со стоном облегчения опустила голову Айви, упершись вытянутыми руками в стол. Волчье «Первоволчица» затаилось в паузе, потребовавшейся, чтобы вспомнить: люди так не говорят.

– Настоящий боец, – с умилением протянула Оливия и почесала несчастного под подбородком, пользуясь тем, что он не мог сопротивляться. – Я бы на его месте с удовольствием сладко поспала.

– Сомневаюсь, что ты спала бы так уж сладко, зная, что лишишься кое-какой важной части тела, – хмыкнула Айви, проверяя, на месте ли катетер.

Система могла повредиться от героического рывка Макси. Но все оказалось в порядке. Физраствор непрерывно поступал в вену по длинной трубке, подсоединенной к прозрачному пакету.

– Думаешь, он все понимает?

– Что-то предчувствует – точно.

Айви обнаружила, что кот наконец обмяк, лежа на боку. Его тело расслабилось, а дыхание было ровным и спокойным. Взяв с подноса тюбик с каплями на вазелиновой основе, она поочередно капнула на роговицу каждого глаза, затем надавила на верхнее и нижнее веко, закрывая левый. После фиксации липкой лентой повторила процедуру с правым. Теперь им не грозило пересыхание и инфекции. Затем Айви натянула перчатки, вынула эндотрахеальную трубку из стерильной упаковки и, отведя маску, осторожно ввела ее в горло Макси.

Снимая перчатки и думая о том, что самое время звать ассистента, Айви перехватила взгляд Оливии, направленный куда-то выше ее бровей.

– Тебе не помешала бы порция кофеина, – заметила она, изрядно удивив Айви.

Неужели у не прямо на лбу написано, что она не выспалась? С утра она выглядела совсем не такой сонной, какой себя ощущала. Что же ее выдало?

Ответ на этот вопрос Айви выяснила, подойдя к раковине и заглянув в зеркало. Бирюзовая хирургическая шапочка с лимонным принтом была криво закреплена заколками, придавая ей небрежный вид, а глаза казались стеклянными.

– Ты предугадываешь мои желания, – устало улыбнулась Айви, встретившись в отражении взглядом с Оливией. – Как думаешь, хорошая идея смешать эспрессо и энергетик? Мне необходим допинг, чтобы дотянуть до вечера. Ночью хотя бы можно подремать. Если повезет, – добавила она, подобно всем врачам, немного подверженная суевериям.

Как только Айви уговорила Фрею лечь в своей спальне, она стянула с дивана окровавленный плед, постелила вместо него чистую простынь и позволила Таро улечься на подушке рядом со своим лицом. Однако сон не шел. Несмотря приложенные усилия, запахом доминирующего провоняла вся гостиная. Он был таким плотным, что остался висеть в воздухе надолго после его ухода и будто лип к ее коже, как навязчивое касание, от которого хотелось отмыться. Это мешало просто сделать вид, что никакого вторжения в ее уютный мирок не произошло.

Прежде чем провалиться в вязкое марево, наполненное странными видениями, Айви довела себя до крайней степени морального напряжения, строя догадки и предположения относительно ночного происшествия и его последствий. Она проснулась, ощущая себя тестом после прохождения паста-машины – и это состояние последовало за ней на работу.

На пороге операционной Айви собралась, но, вероятно, надевая форму, она спала на ходу.

– Читать мысли – это моя работа, милая, – снисходительно улыбнулась Оливия, наблюдая за тем, как она тщательно намыливает руки до самых локтей, а затем трет под ногтями специальной щеткой. – Сама знаешь – наши клиенты не особо разговорчивы, так что без способностей к телепатии не обойтись. Но я думаю, тебе стоит ограничиться крепким кофе. От сочетания «эспрессо с энергетиком» у меня начинается тахикардия.

Похлопав подругу по плечу в знак поддержки, она сказала, что отправит к ней ассистента, и выскользнула в коридор, оставив Айви готовиться к операции с гораздо большим зарядом энергии, чем было до ее визита.

Это было удивительным свойством администратора клиники «Флаффи»: когда Оливия входила в кабинет, чтобы обновить расходники или передать изменения в расписании, в нем становилось светлее: не как от искусственного света операционной лампы – а потому что в помещение будто врывалось солнце. Подвижной мимикой, пытливыми темными глазами и энергичностью Лив напоминала Айви очаровательного щенка, от общения с которым непременно поднимается настроение. Но вьющиеся волосы пшеничного цвета и кукольные ресницы дополняли образ и навевали мысли о кокер-спаниеле. Оливия, кроме того, была идеальным компаньоном в любом деле, что усиливало сходство.

Привычка отождествлять людей с породами собак появилась у Айви в детстве. Она обожала животных, и на пятилетие папа подарил ей большую иллюстрированную энциклопедию. Сначала Айви просто разглядывала картинки – но вскоре научилась читать, лишь бы побольше узнать о повадках борзых, бульдогов и терьеров..

Она и не подозревала, как в будущем ей пригодится эта информация.

Но еще раньше поступления в колледж Айви развлекала себя поиском общих черт между человеческими лицами и мордами четвероногих. Далеко не всегда аналогия строилась только на внешнем сходстве – иногда это было нечто почти неуловимое в манере поведения или характере. Например, Фрея напоминала добермана – стройная, пропорциональная, поджарая; ее движения были точными и стремительными, но в то же время грациозными. Роури вызывал ассоциацию с хаски – такой прекрасный и утонченный внешне, он становился откровенно нелепым, когда начинал громогласно завывать из-за каких-то бестолковых импульсов в мозгу.

Оливия была теплой и игривой – именно это превращало ее в незаменимого сотрудника в таком месте, как ветклиника, где лица и события менялись слишком стремительно. Как связующий раствор, она заполняла собой пустоты – в разговоре и в душах тех, кому требовалась отвлечься от ожидания или горя – и находила доброе слово и для пациентов, и для их хозяев, и для врачей, падавших с ног после суточной смены. Неудивительно, что после ее визита у Айви открылось второе дыхание.

Закончив с Макси и оставив его под наблюдением ассистента, она вышла в коридор, где хозяева с нетерпением ждали окончания операции. Айви успокоила их, дала рекомендации по восстановлению и с чувством выполненного долга направилась в комнату отдыха.

Время, отведенное на ланч, уже подошло к концу, и она оказалась пуста. Возле микроволновки лежал промасленный бумажный пакет и картонный держатель с двумя стаканами, из чего Айви сделала вывод, что Оливия не обедала без нее.

И хоть от голода желудок прилип к позвоночнику, она не стала приступать к еде.

Чтобы скрасить ожидание, девушка вымыла руки и смазала их жирным кремом. От частого контакта с антисептиками ее кожа постоянно выглядела воспаленной и, если не ухаживать за ней как следует, трещин не избежать.

Ощущая неприятную липкую текстуру на ладонях, Айви скорчила своему отражению гримасу, которую оно тут же повторило. Глаза соскользнули ниже – и она не смогла не улыбнуться.

Ее внешний вид имел мало общего с ассоциациями, которые обычно возникают в голове при слове «врач». Айви намеренно выбирала медицинскую одежду ярких оттенков: ее любимым цветом был оранжевый, но сегодня она была в небесно-голубом. Про хирургическую шапочку Айви среди работников и посетителей и вовсе ходили легенды: она меняла их каждую смену, выбирая самые кричащие и легкомысленные принты и неизменно повышая настроение себе и окружающим. В обычной жизни она предпочитала неброскую одежду, зато для клиники выбирала все самое заметное.

Джо

Айви обожала свою работу.

Клиника «Флаффи» находилась в Роузвелли – тихом и уютном районе, разросшемся настолько, что негласно считался пригородом. Она жила и работала здесь с тех пор, как съехала из дома главы клана – называть его родительским у нее язык не поворачивался. Роузвелли был широко известен своим Ботаническим садом, в котором почти круглый год цвел какой-нибудь из многочисленных сортов роз, комфортными велодорожками и фермерским рынком со свежими фруктами и овощами. В нем было все необходимое для комфортной жизни: школа, больница, торговый центр, прачечная и автомастерская.

Но решающую роль в выборе места жительства сыграло отсутствие крупных стай в радиусе нескольких миль. В городе, где оборотни жили среди людей – или люди жили среди оборотней, – это было редкостным везением.

Еще большим везением было найти работу, являясь омегой. Айви дорожила своим местом и гордилась, что ее ценили как хорошего специалиста.

Вытерев руки, она рухнула на диван, сбросив желтые кроксы, вытянула ноги и пошевелила пальцами в голубых носках.

– Как все прошло? – еще с порога деловито спросила Оливия и, не теряя времени, прошла мимо Айви и сунула пакет с сэндвичами в микроволновку.

Приподняв ткань шапочки, девушка почесала вспотевший лоб и пожаловалась:

– Как же я вымоталась! Болит каждая косточка. Вот бы сейчас на массаж..

– Через двадцать минут у тебя прием, – сразу опустила ее на землю Оливия, даже во время обеда контролирующая все, что происходило в приемной, через приоткрытую дверь. Дождавшись звукового сигнала, она вынула сэндвичи и, передавая Айви ее «Капрезе», хмуро смотрела перед собой отсутствующим взглядом, вспоминая. – Шпиц по имени Барри с аллопецией! – воскликнула она и, более чем довольная своей памятью, опустилась на диван и принялась распаковывать сэндвич с индейкой.

Айви тоже зашуршала упаковочной бумагой с логотипом известной кофейни.

– Это тот, у которого еще и аллергия на курицу? – уточнила она и откусила внушительный кусок. Однако уже в следующий момент зашипела сквозь стиснутые зубы. Микроволновка в комнате отдыха жила своей жизнью: снаружи чиабатта был еле теплой, в то время как начинка обжигала язык. – Осторожнее, – предупредила она Лив и продолжила с набитым ртом: – Мне казалось, они сменили питание и зуд прошел.

– Решили перестраховаться? – предположила та. – Или снова накормили запрещенным. – Сделав глоток кофе из фирменного стаканчика, она изрекла: – Даже с объятиями можно перестараться и непреднамеренно задушить, а когда речь заходит о питомцах, от любви тормоза слетают у всех. Многие хозяева почему-то забывают, что собаки с одинаковым аппетитом жуют дорогущий корм и подошву от ботинка.

– Эту речь стоит внести в обязательный инструктаж для всех владельцев собак. Особенно лабрадоров, – говоря это, Айви опиралась на свой богатый опыт лечения заворотов кишок именно у этой породы. Распробовав начинку из песто и моцареллы, она замычала от удовольствия. – Что бы я без тебя делала!

– Заработала бы гастрит, – снисходительно фыркнула Оливия. Перестав жевать, она пристально взглянула на Айви и, изображая беззаботность, бросила: – Надеюсь, взаимен ты угостишь меня свежими сплетнями.

Все еще не подозревая, какая тень нависла над ее головой, Айви повернулась к девушке.

– О чем ты?

– Не связан ли с твоим недосыпом наш новый невролог? – быстро спросила Оливия. У Айви буквально кусок встал поперек горла, и это наверняка отразилось на лице. Но его скептическое выражение не остановило Лив от невинного пояснения: – Доктор Патрик Коптон, верно?

– Ты сама курируешь его расписание и должна знать, что прошлой ночью он дежурил, – проворчала Айви, потянувшись за кофе.

Проткнув соломинкой крышку своего айс-американо, она зачем-то помешала его и, сделав глоток, нашла его менее отвратительным, чем затронутая тема, хотя обычно предпочитала молочные напитки со сладкими сиропами.

– Верно, – слишком легко согласилась Оливия. Подозрительно легко. – Ночью здесь почти никого нет, – загадочно произнесла она. – Развлекайся как душе угодно.

– Ты в своем уме? – округлила глаза Айви – Повсюду камеры.

– Да, но у них есть слепые зоны. Я точно знаю, где сесть готовиться к семинарам, чтобы мне не влетело за несоблюдение служебных инструкций.

Оливия еще училась в колледже и работала в «Флаффи» на полставки.

– Просто твои лобные доли еще не сформировались, – с намеком на их трехлетнюю разницу в возрасте и связанную с ней дерзкую самонадеянность сказала Айви.

Отношения с Лив у них сложились такие, будто она обзавелась еще одной младшей сестрой. Очень бойкой и самостоятельной сестрой.

Поначалу Айви, помня собственные трудности с адаптацией, взяла младшую коллегу под опеку. Но они быстро поменялись ролями. И только в такие моменты Айви вспоминала, что Оливия ненамного старше Айзека.

– Если после этого я стану такой же занудой, как ты, то я лучше обойдусь недоразвитыми. И не забалтывать меня! Я видела, вчера вы ушли вместе, – не унималась она. – Как это произошло? Вас захватила страсть? Накрыли воспоминания о былых днях? Или, может, вспыхнула новая искра?..

– Можно еще громче? А то не все услышали. – Айви покосилась на дверь, сражаясь с желанием встать и прикрыть ее.

Проследив за направлением ее взгляда, Оливия понизила голос до интимного шепота:

– Так вы были были у него или у тебя? – Она оборвала сама себя и исправилась: – Хотя нет, у тебя же ошивается Айзек. Конечно, у него! Где он поселился?

– Откуда я знаю? Он проводил меня до конца улицы. По пути мы немного поболтали. И все.

Айви не оставила места для домыслов, но ее ответ не удовлетворил любопытство Оливии.

– Разве он не был твоим первым парнем? – торжествующе спросила она, словно уличила подругу, хотя та сама же и рассказала об этом. – Такое не забывается.

«Первым и единственным», – мысленно поправила Айви, но решила не упоминать об этом вслух, чтобы мечтательная натура Оливии не придала новой информации слишком большое значение.

Она и без того жалела, что ляпнула про себя и Патрика, но слишком удивилась, увидев, как Оливия создает для него личную страницу во внутренней системе клиники.

Конечно, имя было не таким уж редким, но в сочетании с фамилией и специализацией не оставляло шансов на ошибку.

– Обычно так говорят про первую любовь, а моей первой любовью был гитарист из инди-группы. Джонатан. С тех пор он занимает особое место в моем сердце, – с чувством сказала Айви, переводя разговор в шуточное русло.

– Неужели ничего не екнуло, когда ты увидела его? Потные ладошки? – спросила Оливия с каким-то отчаянием. – Бабочки в животе?..

– Не существует никаких бабочек, это все синдром раздраженного кишечника, – отрезала Айви. Но все же сжалилась и сказала: – Я его едва узнала.

– Так изменился?

– Ничего не имею против очков и акне, но вынуждена признать: без них ему гораздо лучше.

Вспомнив, как Патрик покраснел всем лицом и шеей, осознав, кто перед ним, когда они столкнулись возле кабинета рентгена, Айви спрятала улыбку, вновь приложившись к уже размокшей трубочке. Потом он быстро принял невозмутимый вид, но его реакция ненадолго вернула ее во времена, когда они только познакомились.

Как же Айви поразилась, когда он открыл рот и заговорил бархатистым голосом, в котором проскальзывали самоуверенные нотки.

– То есть ты обратила внимание, что доктор Коптон ошеломляюще красив? – дразнящим тоном спросила Оливия, указав на нее пластиковым стаканчиком, который как раз собиралась поднести ко рту.

– Я же не слепая, – пожала плечами Айви. – Но это не имеет значения.

В первый же день они столкнулись повторно (свидетелем этой сцены и стала Оливия), и она убедилась, что харизматичный и по-хорошему нагловатый доктор Коптон окончательно растерял черты ее первого парня.

Головой Айви понимала, что Патрик выглядит как мечта любой девушки от пятнадцати до шестидесяти, но никак не могла привыкнуть к его обновленной версии. Время придало его внешности золотистого ретривера определенный лоск, который делал вежливое дружелюбие Патрика опасным оружием, способным поразить множество женских сердец. Но карие глаза остались те же. И в то же время они принадлежали кому-то другому. Это несоответствие пробуждало в Айви сложное сочетание щемящей грусти и гордости.

В колледже Патрик стал ее первым другом, изменившим все.

Другом – только потом парнем.

Но что важнее, он был первым человеком, который принял ее.

Иерархия оборотней такова, что, хотя омег относили к Высшим, их принимали за существ второго сорта. Среди альф, занимающих главенствующее положение, ценилась сила, скорость реакции и ловкость, а ею Айви и ей подобные не обладали. По крайней мере в человеческой форме. Омеги проявляли большую мягкость и уступчивость и подстраивались под альф, которые одним своим присутствием могли сломить и подчинить. Генетическая память, подкрепленная клановыми обычаями, побуждала вести себя как вода, принимающая форму сосуда, в который ее нальешь. Это объясняло высокую приспособляемость омег. Она-то и помешала чужому миру отвергнуть Айви.

Альфа на ее месте и пытаться бы не стал. Они никогда не прогибались, а пытались продавить под себя и ломались, если ничего не выходило. Сила делала их одновременно великими и жалкими, а Айви была слабой, зато живучей, как плющ, в честь которого ее назвали.

После поступления в колледж она осторожничала, боясь навредить репутации, и вела себя зажато, словно скрывала какой-то роковой изъян.

Люди относятся к оборотням по-разному, но, как правило, даже у тех, кто настроен относительно дружелюбно, голова забита предрассудками. Омег считали недалекими и развратными и, в отличие от альф, которые необъяснимо пугали, к ним не стеснялись липнуть с грязными предложениями. Чрезмерная мнительность была приобретенным качеством, а не свойством характера Айви. Она просто понимала, что в случае чего ей никто не поможет. Но жажда общения сподвигла ее обратить внимание на парня-отшельника, который держался особняком и не проявлял к ней ни малейшего интереса.

«То, что нужно», – решила тогда Айви и вцепилась в Патрика, который только этого и ждал.

Он был нескладным вчерашним подростком, который стеснялся себя и, чтобы скрыть это, предпочитал угрюмо молчать. Он нуждался в ней, а она хотела быть нужной. Идеальное совпадение.

Очень быстро они нашли общий язык, как потерпевшие кораблекрушение путешественники, вынужденные делить один спасательный плот.

В тот первый год колледжа и последовавшее за ним лето Айви и Патрик не столько встречались, сколько совместно ставили эксперименты. Она исследовала мир людей, а он – мир девушек.

Они стали друг для друга ярчайшей вспышкой сверхновой, оставившей отпечаток на всю оставшуюся жизнь, вихрем урагана, который сначала захватил, завертел до головокружения, а после разбросал по разным сторонам.

Когда Патрику предложили обучение в Хоуптоне, где для неврологов была углубленная практика, они почти безболезненно распрощались. Потом даже какое-то время переписывались в мессенджере, но расстояние стерло остатки влюбленности.

Никакой драмы.

Вот бы так продолжалось и теперь.

Айви была убеждена, что они смогут снова стать друзьями. Раньше у них было так много общего, просто нужно познакомиться заново.

А с Оливией держалась скрытно, чтобы та не надумала лишнего.

Может, Патрик не хотел ассоциаций с прошлым собой? Айви очень хорошо понимала это, ведь при их первом знакомстве желала того же – и он предоставил ей это.

– И это все? – не унималась Оливия. Айви пробормотала что-то неразборчивое, что можно было расценить как согласие. Лив драматично откинулась на спинку дивана, не скрывая разочарования. – Я надеялась, что намечается какая-то горячая история, которая разнообразит наши скучные будни.