Не его расписание. Роман о жизни между домом и вахтой

«Не клей пока», — написал он. «Вечером посмотрю».

Павел не прочитал.

Через минуту Андрей добавил: «Сфотографируй снизу».

Ему ответила Дарья: «Он на английском».

«Потом пусть пришлёт».

Дарья поставила большой палец.

Мастер снова позвал их наверх. До конца смены телефон остался в шкафчике.

В автобус Андрей сел одним из последних. У Сергея пластырь почернел по краям, и он осторожно держал руку на каске.

— Размотай, — сказал Андрей. — Там уже вся площадка внутри.

— В медпункте новый дадут только завтра.

— У меня в комнате есть.

— Сам дойду.

— Я знаю. Поэтому и говорю, где есть.

Сергей кивнул и закрыл глаза.

Автобус тронулся. Андрей достал телефон. От Павла пришли две фотографии машинки снизу и голосовое на девять секунд.

— Пап, уже сделали. Там гвоздик был кривой. Мама вытащила, а я другой вставил. Крутится.

На второй фотографии машинка стояла на всех четырёх колёсах. Рядом лежали плоскогубцы и маленький молоток. Андрей ещё раз увеличил ось. Гвоздь был толстоват, но держаться будет.

Он нажал запись.

— Нормально. Только конец загнуть надо, а то вылезет. Я приеду — сделаем ось из проволоки.

Подумал и не отправил. Павел уже сделал. Если гвоздь выйдет, тогда и понадобится проволока.

Андрей записал другое:

— Хорошо получилось. Колёса ровно идут?

Павел ответил текстом: «да».

Через секунду добавил: «я уже сдал».

Андрей посмотрел на время. Урок закончился несколько часов назад. Видимо, фотографию Павел отправил ещё до английского, а сеть доставила сразу. Или Андрей увидел поздно. Теперь было всё равно.

Он достал сложенный листок и зачеркнул «полка у Павла». Потом вернул линию рядом: полка к машинке отношения не имела.

В чате Дарья спросила у Ольги, где лежит скан паспорта. Ольга ответила, что в папке «Документы», внутри ещё одна папка с её именем.

«Зачем?» — написал Андрей.

Дарья прислала ссылку. На странице был логотип какой-то компании и объявление для студентов: помощник отдела логистики, неполная занятость, работа с таблицами и документами. Ни слова «стажировка» в заголовке Андрей не увидел, но ниже оно встретилось дважды.

«Это в Минске?»

«Да. Пока просто заявка».

«Ты проверяла их?»

«Да».

«Где нашла?»

Ответа не было.

Андрей открыл страницу ещё раз. Компания занималась складскими услугами. Адрес был, телефон был, фотографии одинаково улыбающихся людей тоже были. Он скопировал название в поиск. Связь в автобусе пропала на середине загрузки.

Страница застыла на отзывах. Было видно две оценки: пять звёзд и одна. Андрей нажал на единицу, но вместо текста появился белый экран. Он вспомнил Виктора из соседней бригады, у которого брат работал в Минске на складе. Можно спросить, слышал ли тот название. Потом решил сначала дождаться ответа Дарьи. Может быть, речь вообще о другом месте.

Сеть вернулась возле поворота к городку. Загрузились отзывы, карта и ещё три сообщения из рабочей группы. Отзыв с одной звездой оказался про шлагбаум: водитель ждал двадцать минут. Андрей закрыл страницу. Для компании это ничего не доказывало, для Дарьи — тем более.

Через пять минут Дарья прислала голосовое. На фоне хлопала дверь и кто-то громко смеялся.

— Пап, нам куратор скинула. Я посмотрела сайт, отзывы и вакансии. Там сначала анкета, потом, может быть, тестовое. Я паспорт не отправляю, только данные для формы. Всё нормально.

Андрей хотел спросить, почему она раньше не сказала. Заявка, наверное, появилась не сегодня. Потом посмотрел на свои сообщения: «Зачем?», «Ты проверяла?», «Где нашла?» — получилось уже достаточно вопросов.

Он написал: «Если дадут тестовое, можешь мне скинуть».

Дарья ответила: «Хорошо».

И следом: «Если там будут трубы».

Андрей улыбнулся.

«В логистике всё когда-нибудь становится трубами».

«Вот поэтому и не скину».

Автобус подъехал к городку. Пока мужчины выходили, Ольга прислала фотографию блокнота. На странице было написано название курса, цена, даты и два вопроса. Один она зачеркнула, возле второго поставила плюс.

«Начинается в апреле. Я оставила заявку, завтра позвонят».

Андрей остановился у дверей автобуса, и человек сзади ткнул его каской в плечо.

— Выходим или живём здесь?

— Выходим.

На улице он набрал Ольгу. Она сбросила и сразу написала: «На встрече. Минут 25».

Значит, вводная уже шла. Андрей сунул телефон в карман и пошёл к корпусу. Сергей догнал его у ступенек.

— Пластырь покажешь?

— После душа зайди.

— Я чистый приду.

— Тогда не узнаю.

В комнате сосед спал перед ночной сменой. Андрей снял ботинки осторожно, не включая верхний свет. Душ был занят. Он сел на край кровати, достал листок и попытался разобрать три утренних пункта. Один оказался «фильтр». Какой фильтр, он не помнил.

Ольга переслала ему файл с программой курса. Двенадцать страниц. Андрей открыл последнюю, нашёл стоимость и срок обучения, потом вернулся к началу. Преподавателей было трое. Возле одной фамилии стояло длинное перечисление должностей, которое ничего ему не сказало. В программе обещали практику на примерах, проверку заданий и итоговую аттестацию.

Он сделал снимок страницы с аттестацией и отправил Ольге: «Вот это спроси. Что дают, если не сдашь с первого раза».

Она ответила: «Уже спросила. Можно пересдать».

Андрей поставил большой палец. Следом хотел написать про договор и возврат денег, но увидел, что вводная встреча идёт уже двадцать минут. Наверняка договор там тоже покажут.

Телефон засветился. Звонила Дарья.

— Ты можешь говорить? — спросила она шёпотом.

— Могу. А ты почему шепчешь?

— В читальном зале. Я форму заполняю. Тут вопрос: готова ли я работать двадцать часов в неделю во время учёбы.

— А ты готова?

— Не знаю. Поэтому звоню.

Андрей выпрямился. Вот теперь можно было нормально разобраться.

— Смотри. Надо сначала посчитать дорогу. Где у них офис?

— Я посчитала. От общежития сорок минут.

— В одну сторону?

— Да.

— Уже полтора часа сверху. Пары когда?

— У меня расписание открыто.

Дарья зашуршала бумагой и перечислила дни. Андрей взял ручку, перевернул свой листок и записал: понедельник — после трёх, вторник — окно, среда — никак. На четверге Дарья его остановила.

— Пап, я это уже сделала. Я не про часы звоню.

— А про что?

— Если я отмечу «да», а потом пойму, что не тяну, это будет совсем глупо?

Андрей посмотрел на написанные дни.

— Нет. Глупо будет молчать, если не тянешь. А сейчас ты ещё даже не знаешь, позовут ли тебя.

— Вот. Я тоже так думаю.

— Тогда ставь «да».

— Уже поставила.

Он рассмеялся.

— Зачем звонила?

— Проверить.

— Что?

— Что ты скажешь то же самое.

В читальном зале кто-то шикнул.

— Всё, мне нельзя разговаривать. Потом.

— Давай. Если будет тестовое…

— Я помню. Трубы.

Она отключилась.

Андрей сложил листок. На обороте осталось расписание Дарьи, которое она уже посчитала сама. Он не стал его выбрасывать.

Рядом с четвергом он всё-таки подписал: «сорок минут». Получилось аккуратно. Если Дарью позовут, можно будет посмотреть, где теряется время между парами и дорогой. Она, скорее всего, уже это посмотрела, но цифры на бумаге не мешали.

Из коридора донёсся голос Сергея:

— Ковалёв, медицинская помощь работает?

Андрей открыл дверь, приложил палец к губам и показал на спящего соседа. Сергей так же беззвучно поднял забинтованную руку.

Они ушли на общую кухню. Андрей принёс пластырь, ножницы и антисептик. Под старой повязкой оказался неглубокий порез.

— Жить будешь, — сказал Андрей.

— А работать?

— К сожалению.

Пока Сергей мыл руку, Андрей сходил в душ. Потом они поели на кухне: Андрей разогрел рис, Сергей принёс банку фасоли и долго доказывал жестами, что её нужно делить поровну. Сосед ушёл на смену, так и не проснувшись окончательно.

Ольга позвонила, когда Андрей вытирал стол.

— Всё, освободилась, — сказала она. — Ты ещё не спишь?

— Девять часов только.

— У нас десять.

Она говорила без видео. На фоне работал телевизор, потом звук стал тише.

— Ну как встреча?

— Нормально. Показали кабинет, задания. Нужно решить до пятницы.

— Ты же заявку оставила.

— Это чтобы они перезвонили. Я ещё не оплатила.

— Давай оплачу.

— Если решу, оплатим с общей карты.

— Я могу сейчас перевести.

— Андрюш, деньги там есть.

Он провёл пальцем по краю стола. На клеёнке осталось мокрое пятно, и Андрей вытер его ещё раз.

— А по времени потянешь?

— Не знаю. Два вечера вроде нормально. Там ещё задания.

— По субботам было бы проще.

— По субботам бассейн. И я не хочу весь выходной сидеть перед компьютером.

— Тоже верно.

Ольга помолчала.

— Ты не против?

— С чего мне быть против?

— Ну вот и хорошо.

Он хотел сказать, что мог бы посмотреть программу подробнее. Спросить, кто преподаватели, сколько практики, дают ли документ. Но Ольга уже всё это наверняка спросила на встрече.

— Приеду, могу Пашу в бассейн возить, — сказал он.

— Можешь. Только у него в субботу девятнадцатого соревнования, не забудь.

— Какого девятнадцатого?

— Апреля.

— Я буду дома.

— Поэтому и говорю.

Андрей нашёл ручку и дописал дату на листке.

— Машинку они починили?

— Починили. Он её сегодня сдавал. Там колёса кто быстрее доедет с наклонной доски.

— И как?

— Второй.

— Хорошо.

— Он доволен. Уже спит.

Андрей посмотрел на часы. Он собирался ещё поговорить с Павлом, спросить про машинку, объяснить про ось. Ничего срочного там не было.

— Дарья тебе звонила? — спросила Ольга.

— Звонила. Анкету заполнила.

— Она третий день с ней ходит.

— Третий?

— Наверное. Может, второй. Вчера мне показывала.

— Понятно.

— Она пока никуда не устроилась, — сказала Ольга. — Просто пробует.

— Я знаю.

— Я на всякий случай.

— А если позовут, как она ездить будет?

— На автобусе, как все.

— Там сорок минут в одну сторону.

— Она тебе сказала?

— Посчитали.

— Она вчера маршрут мне показывала. Если пары в новом корпусе, меньше.

Андрей перевернул листок и посмотрел на своё «сорок минут». Про новый корпус Дарья не сказала. Значит, расчёт был не закончен. Это немного его обрадовало.

— Пусть тогда два варианта сделает, — сказал он.

— Скажи ей.

— Скажу.

Из коридора снова выглянул Сергей и показал Андрею кружку. Андрей кивнул на чайник.

— Тебе пора? — спросила Ольга.

— Нет. Сергей тут ходит, организм чай требует.

— Передай организму привет.

— Передам.

— Завтра созвонимся?

— Давай. Во сколько?

Ольга на секунду замолчала.

— Завтра у Паши английский до восьми. Дарья, кажется, в университете допоздна. Я буду дома после половины девятого.

— Тогда в половине девятого.

— Если встреча на работе не затянется. Я напишу.

— Хорошо.

— Спокойной ночи.

— Спокойной.

После звонка Андрей открыл календарь. На девятнадцатое апреля поставил «Паша, бассейн». Потом добавил на завтра: «Оля, после 20:30».

Телефон предложил часовой пояс места. Андрей выбрал белорусское время, чтобы не пересчитывать.

На шестое апреля уже стояло «домой». На седьмое он добавил кран. На двенадцатое — краску, хотя Ольга ещё не сказала, подходит ли ей этот день. Полку поставил на тринадцатое. Получилась почти целая неделя, и ни одного пункта нельзя было считать договорённым.

Андрей убрал краску и полку из календаря. Кран оставил: его точно надо было сделать.

На столе лежал его список. Восемь дел к возвращению, Дарьино расписание на обороте, дата Павловых соревнований внизу. Андрей провёл линию между пунктами, чтобы не смешались.

Пришло сообщение от Ольги: фотография Павловой машинки с бумажной цифрой два на крыше.

Андрей сохранил снимок. Потом поставил будильник и убрал телефон экраном вниз.

Глава 3. Песня, которой не было

В рабочей группе пел начальник участка.

Голос был не его, но слова точно его: про двадцать шестую отметку, потерянную рацию и людей, которые второй день ждут леса. Под голосом играли барабаны и что-то похожее на электрогитару. Песня длилась сорок три секунды.

Андрей прослушал её ещё раз.

Кто-то поставил три смеющихся рожицы. Мастер написал: «Уберите фамилию». Через минуту появилась новая версия, уже без фамилии, зато с хором на словах «верните рацию».

Андрей сидел на кровати в шортах и чистой футболке. После ужина он собирался посмотреть кресло, которое выбрала Дарья, но вкладка с магазином не открывалась. Сосед ушёл играть в карты на кухню. В комнате работал только кондиционер, тихо щёлкая при каждом включении.

Под песней Сергей прислал ссылку.

«Ковалёв, сделай гимн организму».

Андрей ответил: «Организм авторские не выплатит».

Он открыл ссылку. На странице было большое поле для текста, несколько переключателей и кнопка создания песни. Можно было выбрать мужской или женский голос, быстрый или медленный темп, указать общее настроение. Ниже висели примеры, но Андрей не стал их слушать. Он и так понял, откуда взялся поющий начальник участка.

Сервис попросил войти. Андрей использовал старую почту, потом дважды вводил пароль: в первый раз попал русскими буквами. Бесплатно давали несколько попыток. Возле счётчика стояло предложение купить месячный пакет, перечёркнутая цена и таймер на четыре часа. Андрей закрыл предложение крестиком. Платить за гимн Сергееву организму он точно не собирался.

Интерфейс был обычный. Такие страницы Андрей видел сотни раз: слева поле, справа настройки, внизу яркая кнопка, которая обещала сделать главное. Непонятно было только, что именно сюда положить, кроме шутки про рацию.

На соседней кровати лежал пакет со свежим пластырем. Андрей переложил его на тумбочку, поставил ноутбук удобнее и набрал в поле:

«Организм требует макарон».

Получилось слишком коротко. Сервис предлагал добавить хотя бы несколько строк.

Андрей закрыл вкладку.

Кресло по ссылке Дарьи всё-таки загрузилось. Серое, с высокой спинкой, на колёсах. В отзывах один человек жаловался, что через месяц заскрипело, другой писал, что ростом сто восемьдесят семь и всё удобно. Андрей нашёл размеры, сравнил с первым вариантом и отправил Дарье: «У этого сиденье на три сантиметра короче».

Она прочитала, но ничего не ответила.

Он ещё немного полистал отзывы. Потом снова открыл вкладку с песней.

Поле осталось пустым.

Где-то у Андрея были старые стихи. Не в телефоне — там хранилось только то, что он снимал последние годы. На домашнем компьютере, возможно, лежала целая папка. Но часть файлов он когда-то переносил с диска на диск, потом загрузил в облако вместе с фотографиями, инструкциями, копиями документов и всем остальным, что было жалко удалить.

Он открыл хранилище и набрал в поиске «стихи».

Нашлись инструкция к стиральной машине, школьный реферат Дарьи и таблица с названием «стихийные расходы». Андрей попробовал «песни». Появились четыре аудиофайла, которые Павел когда-то скачал ему в машину.

Папку он вспомнил по названию: «Старое».

Внутри лежали ещё папки: «Фото», «Документы», «Разобрать», «Разобрать новое» и «С диска». Последняя была создана одиннадцать лет назад. Андрей открыл её и увидел знакомые расширения, которыми давно не пользовался: `.rtf`, `.doc`, несколько файлов вообще без значков.

Эту папку он собирал в ночь перед заменой домашнего компьютера. Старый системный блок начинал гудеть сразу после включения и иногда не видел жёсткий диск. Андрей тогда купил внешний накопитель, перетащил на него всё подряд и пообещал себе разобрать позже. Через несколько лет накопитель перестал определяться с первого раза, и он загрузил копию в облако. Папки пережили два компьютера, три телефона и один забытый пароль.

Андрей не открывал их годами. Но удалить не мог. Фотографии можно было рассортировать, документы проверить, лишнее выбросить. Со стихами было непонятно: пользы никакой, места почти не занимают.

Названия тоже были знакомые и немного стыдные: «Мы», «Осень», «Не забудь», «Ночь2», «Ночь2новая».

Он усмехнулся и открыл «Ночь2новая».

Файл не загрузился. Сервис предложил скачать его. Андрей скачал, выбрал программу, подождал. На экране появились вопросительные знаки и квадраты.

— Отлично, — сказал он.

На кухне кто-то громко потребовал пересдать. Ему ответили, что поздно.

Андрей попробовал открыть файл через другой редактор. Квадраты остались, но между ними проступили отдельные слова. Он сменил кодировку и получил текст.

Наверху стояла дата: ноябрь 2002 года.

Дата была проставлена внутри документа, вручную. В свойствах файла значился 2014-й — ночь большого копирования. Андрей проверил ещё раз, будто двенадцать лишних лет могли что-то изменить.

Дальше шли четыре куплета и припев. Андрей помнил первый куплет раньше, чем дочитал его глазами:

> Дождь рисует на старом стекле> То ли реку, то ли дорогу.> Если ты не ответишь мне,> Я тебя подожду у порога.

Он откинулся к стене.

Стихотворение было про девушку, которой не существовало. Точнее, девушки существовали, но ни одна не стояла у того порога и не заставляла его ждать под дождём. Андрей написал текст в двадцать лет, поздней осенью. Ему тогда казалось, что песне обязательно нужны дождь, дорога и человек, который не отвечает.

В третьем куплете появлялась луна. В четвёртом — вокзал.

— Полный комплект, — сказал Андрей.

Он прочитал до конца. Некоторые рифмы держались только потому, что слова стояли в неправильном порядке. Одну строку он не понял вообще, хотя точно написал её сам.

Текст всё равно не хотелось закрывать.

Когда-то Андрей показывал его приятелю, который умел брать на гитаре пять или шесть аккордов. Они два вечера пытались придумать мелодию. Приятель начинал играть, Андрей вступал не там, оба сбивались и переходили на чужие песни, которые знали лучше. Потом приятель уехал, гитара осталась у его брата, а файл переходил с одного компьютера на другой.

В первый вечер Андрей принёс распечатанный текст. Принтер полосил, поэтому несколько букв пришлось дописать ручкой. Приятель поставил лист на табурет, прижал пепельницей и сказал, что припеву нужен другой размер. Что такое размер, Андрей примерно понимал, но переделывать отказался. Во второй вечер они записали на кассету секунд тридцать. На записи громче всего щёлкала кнопка магнитофона. Кассету Андрей потом потерял.

Он никогда не искал другого музыканта. Для этого пришлось бы звонить незнакомому человеку, объяснять, чего он хочет, показывать слова. Потом платить за запись, где-то находить голос. Желание было недостаточно важным для всех этих действий, но время от времени Андрей вспоминал именно этот текст и думал: когда-нибудь.

Андрей выделил первый куплет и припев. Потом добавил второй. Четырёх куплетов было много даже для терпеливого человека.

Вернулся на страницу. Вставил текст.

В настройках выбрал медленный темп и мужской голос. Поле «настроение» заставило его задуматься. «Грустное» звучало слишком просто. Он написал: «спокойная песня под акустическую гитару, без пафоса».

Слово «пафос» сервис, похоже, не понял.

Полоса дошла до конца примерно за минуту. Андрей успел проверить семейный чат. Ольга напомнила Дарье про документы, Павел прислал фотографию пустой тарелки с подписью «организм». Видимо, Сергей всё-таки добрался до семьи через Андрея. Он поставил Павлу смеющуюся рожицу.

Полоса замерла на девяноста восьми процентах. Андрей подождал. Потом открыл кресло, снова вернулся к песне. На странице ничего не изменилось. Он уже решил, что бесплатная попытка закончилась вместе со связью, когда экран мигнул и показал обложку: ночное шоссе, мокрый асфальт, человек спиной. Картинка была настолько подходящей ко всему сразу, что Андрей закрыл её ладонью и нажал на кнопку под ней.

На странице появилась кнопка воспроизведения.

Андрей достал наушники из тумбочки. Один провод зацепился за зарядку, телефон упал на одеяло. Пока распутывал, песня уже начала играть через динамики ноутбука.

Он быстро остановил её и вставил наушники.

Сначала прошёл короткий гитарный перебор. Потом вступил низкий голос, такой серьёзный, будто собирался сообщить о закрытии шахты.

Первую строку он растянул почти на десять секунд. На слове «стекле» ударение оказалось правильным, зато «реку» голос почему-то пропел как «рекууу», с подъёмом в конце. Перед припевом добавились барабаны. К вокзалу песня уже разрослась до торжественного рок-марша.

Андрей снял один наушник и засмеялся.

В дверях появился сосед.

— Ты чего?

— Ничего.

— Наши выигрывают?

— Не наши.

Сосед пожал плечами, взял с тумбочки сигареты и ушёл на лоджию.

Андрей дослушал. В конце голос дважды повторил последнюю строку и замер на слове «порог», пока музыка ещё несколько секунд изображала большое завершение.

На странице под песней стояло автоматически придуманное название — «У порога дождя». Андрей прочитал его вслух и поморщился.

— Уже лучше меня пишешь, — сказал он ноутбуку и сразу почувствовал себя глупо.

Он открыл исходный текст. Первый куплет помещался на экране целиком. В песне слова растянулись так, что Андрей не сразу заметил: сервис повторил вторую строку дважды, а одну половину припева пропустил. Никакого замысла в этом не было — просто не справился.

Он сохранил файл. Назвал «Ночь_1», хотя песня была скорее про вокзал, дождь и всё сразу.

Первая попытка получилась смешной. Но слова прозвучали. Не в его голове, не прочитанные с экрана — кто-то их спел. Неправильно, слишком низко, с лишними барабанами, но спел.

Андрей вернул начало и снова послушал первый куплет.

На этот раз он не смеялся. Узнал паузу после второй строки. Когда писал, именно там и представлял вдох, хотя никакой мелодии у него тогда не было. Сервис угадал случайно. Или такая пауза сама напрашивалась. Неважно.

Он открыл настройки второй версии.

Убрал слова «грустная» и «рок». Оставил акустическую гитару, добавил ровный темп, обычный мужской голос и попросил без барабанов. Текст сократил до двух куплетов и припева. Луну вычеркнул. Вокзал оставил: без него разваливалась рифма.

Строку, которую не понял, удалил целиком. В другом месте переставил два слова обратно в нормальный порядок. Рифма стала хуже, зато человек хотя бы мог так сказать. Потом Андрей вернул прежний вариант. Если уж проверять песню, то с тем текстом, который пролежал двадцать два года, а не с исправленным сегодня.

Он прослушал начало первой версии ещё раз и поставил курсор после слов «без пафоса». Может быть, сервис воспринимал отрицание наоборот. Андрей заменил фразу на «сдержанно». Потом стёр и её. Остались темп, гитара и голос.

На слове «создать» задержал палец.

За стеной заработал душ. В коридоре хлопнула дверь. Кто-то включил телевизор на кухне. Был обычный пятничный вечер, и завтра Андрей снова вставал по будильнику.

Он нажал кнопку.

Вторая версия готовилась дольше. Связь пропала на девяноста трёх процентах. Андрей подождал, обновил страницу и увидел, что всё сохранилось.