Глобал

Она пришла вовремя.

Датчик на двери тихо пискнул, и створка отъехала в сторону, словно невидимый швейцар беззвучно приглашая войти. Ксюша переступила порог.

Комната – небольшая, ярко освещённая. Отделана тёмным дубом. Панели придавали пространству давящую, официальную солидность. Прямо напротив – низкий диван. Перед ним – широкое, абсолютно чёрное стекло-зеркало, в котором отражалась она и вся комната. Кроме едва заметных датчиков в углах, в центре стоял невысокий стол. На нём – планшет с тёмным экраном. На экране пульсировала белая точка.

– Присаживайтесь, – прозвучало из динамика. Голос без возраста и пола, отчеканенный дикцией, в которой уживались строгость и симуляция доброжелательности.

Ксюша опустилась на диван. Ткань была холодной и упругой, словно её никто и никогда не занимал.

– Введите код, если готовы.

Она потянулась к планшету. Экран ожил под пальцем, пульсирующая точка сменилась клавиатурой. «74B». Код принят мгновенно. Экран погас.

– Теперь вам необходимо подписать ряд документов, – продолжил голос. – Согласия, разрешения, декларации. Стандартная процедура. Вы можете ознакомиться.

С лёгким щелчком в столешнице раскрылся ящик. Внутри – аккуратная стопка. Бумага плотная, дорогая, но текст – мелкий, убористый, серый. Ксюша взяла первый лист.

Буквы плясали, сливаясь в серые реки. «Согласие… обработка… передача третьим сторонам… бессрочное хранение…» Юридические формулировки обволакивали сознание, не задерживаясь. Все документы были похожи – перечисления прав, которые она отдавала.

Сотни людей уже подписывали. Стандартный пакет. Ты же не на юриста претендуешь, – мысль принесла странное утешение.

Голос выждал рассчитанную паузу.

– Если вы готовы, оставьте отпечаток на сенсорной зоне планшета. Этого достаточно. Затем перейдём к анкетированию.

– Хорошо, – ответила Ксюша стеклу.

Спасительное анкетирование. Простая процедура. Хоть какая-то точка опоры. Даст время прийти в себя.

Она приложила палец к экрану. Световая полоса пробежала по краю. Сканирование заняло меньше секунды.

Когда Ксюша вышла из сектора B7, служебного входа №4, её первая мысль была странно плоской: Ну вот и всё.

Она замерла в пустом коридоре, пытаясь собрать в кучу расползшиеся чувства. Облегчение? Да, но какое-то пустое. Усталость – глухая, будто вывернутая наизнанку. И сквозь всё это – навязчивая, щекочущая нервы неуверенность.

Как я держалась?

Она попыталась прокрутить в голове только что прожитые часы, но они рассыпались на осколки: голос из динамика, давящая чернота зеркального стекла, холодные вспышки датчиков… Никаких вопросов о навыках, никаких кейсов, никакой человеческой реакции. Это не было похоже ни на одно собеседование, к которому она готовилась. Это было похоже на… сканирование. Длинное, монотонное, высасывающее всё содержимое.

Как они могли определить это так быстро? Неужели они действительно на шаг впереди? – она сжала пальцы, пытаясь скрыть влагу на ладонях.

Слишком много нервов, – отсекла она внутренний голос. Сначала – успокоиться. Потом – анализ.

Делать всё равно было нечего. Оставалось ждать капсулу. Она подъехала почти мгновенно, и на её прозрачной двери, как и в прошлый раз, плыла всё та же навязчивая реклама кинопремьеры – «Одна история».

Чтобы хоть как-то отвлечься, она взяла планшет. Найти тизер было нетрудно – он маячил на каждом мониторе, подменявшем окна капсулы.

«КИНОЭКСПЕРИМЕНТ "ОДНА ИСТОРИЯ"

Что, если пережить всю жизнь заново? Всего за несколько часов?

Технология "Хронос-Индастриз". Один сеанс – целая жизнь. И один ключевой поворот, который меняет всё.»

Ниже мелким шрифтом пояснялось: интерактивный опыт, специальные очки, зритель принимает решения в переломные моменты… Ваш выбор, ваша ветвь сюжета, ваш финал.

Заплатишь за билет, а твой герой из-за твоей же глупости сдохнет через пятнадцать минут, – она криво улыбнулась.

Резкий, но мягкий толчок – и капсула замерла. На экране планшета, где только что закончился тизер, уже крутилась заставка с самого начала. Ксюша медленно перевела взгляд на двери.

Пронзительный писк датчика разрезал тишину. На всех мониторах вспыхнуло красное предупреждение: «ОСТАВАЙТЕСЬ НА МЕСТЕ. НЕ РАССТЕГИВАТЬ РЕМНИ».

Ксюша проигнорировала его, отстегнув ремень. Кончиками пальцев она смахнула экран планшета, переключившись с тизера на карту маршрута. Путь был пройден.

– Почему капсула не открывается? – … Может, сбой?

Ксюша начала просматривать планшет. – … Маршрут верный, сообщений нет… «Экстренная связь!»

Пальцы дрожали от напряжения. Внезапный звуковой сигнал заставил её вздрогнуть, и рука дернулась – палец чиркнул по экрану, случайно попав на иконку «Экстренная связь!».

Экран мгновенно стал красным, раздались гудки, затем голос автоответчика:

– Уважаемые посетители, ваш сигнал принят. Сохраняйте спокойствие.

– Ой, я не хотела спасателей вызывать! Что они подумают? – Ксюша покраснела от смущения и досады.

Реклама фильма, зацикленная на повторе, стала невыносимой. «ТЫ ОПРЕДЕЛЯЕШЬ СУДЬБУ» – ярко-жёлтые буквы на фоне главного героя за столом, ломящимся от яств. Ему подавали таблетку и записку: «Проживи жизнь как в первый раз».

Сцена сменилась – старик снова ребёнок, стоит на улице среди серых домов. «ТЫ ОПРЕДЕЛЯЕШЬ СУДЬБУ».

– Да остановите вы этот грёбаный ролик! – Ксюша сжала кулаки.

В этот момент по туннелю поплыл белый дым, просачиваясь в щели капсулы. Инстинктивно принюхавшись, Ксюша не уловила знакомого запаха гари. Без запаха… Это не делало дым безопасным.

Легкая туманка заволокла кабину. Паника, холодная и тошнотворная, вытеснила все другие мысли. Она принялась рвать застёжки ремней безопасности, натянула край футболки на нос и рот.

От страха дыхание участилось, лёгкие стали жадно хватать пропитанный дымом воздух. Сердце колотилось, как будто пыталось вырваться из грудной клетки.

В ушах зазвенело, сознание поплыло, уплывая в вату…

– Эй! Помогите! – её собственный голос прозвучал чужим и далёким.

На экране замигал таймер: 00:03, 00:02…

Глава 11

Миша лихорадочно обыскивал карманы.

Неужели в автобусе вытащили?

От одной этой мысли живот скрутило спазмом. Его толкнул небрежный прохожий – Миша отшатнулся, но руку из внутреннего кармана так и не вынул, только оттянул его, будто пытаясь нащупать пропажу через ткань. Хлипкий материал натянулся до хруста.

Не в нём… Может, в сумке?

Он отступил к стене, швырнул портфель на пол возле колонны и принялся вытряхивать содержимое. Бумаги, учебники, ручки. Билета не было.

Господи…

По спине побежали струйки пота. Колени подкосились, а руки затряслись с новой силой.

Неужели вытащили?!

С досадой он вернулся ко входу и пошел назад, к автобусной остановке. Глаза выискивали в асфальтовых щелях, под ногами прохожих, в лужах – жалкий, заветный клочок. Он пытался представить, куда его мог унести ветер – эти резкие, капризные порывы, разгуливающие между высоток. Не в прошлое же. Может, в одно из тех самых «будущих», которые так и остались пустыми словами в его конспектах?

Он зашёл обратно в «Глобал» и на входе наткнулся на подозрительный взгляд. Парень в тёмной куртке стоял в стороне, руки за спиной, и пристально смотрел прямо на него. Миша внутренне сжался – высматривает, караулит… Но в следующее мгновение к парню подбежала девушка, и тот, сияя, вытащил из-за спины спрятанный букет.

Миша опустил голову и зашагал по кругу возле той самой колонны. Он выворачивал карманы, снова заглядывал в сумку, хотя только что проверял её. А что, если билет выпал именно здесь? Случайно, вместе с пачкой бумаг или ключами. Он мог сам, по собственной дурацкой неосторожности, вышвырнуть своё будущее на грязный пол «Глобала».

В конце концов, утомлённый и опустошённый, он сдался. Да, украли. В той самой автобусной давке – идеальное место. Всё кончено.

Но тут же, как утопающий за соломинку, ухватился за другую мысль: письмо. Оно же было на его почте. В нём должны быть данные, серия, номер – неопровержимое доказательство, что выигрышный билет принадлежал именно ему. Этого у него не отнять.

Мысль впилась, как заноза: а вдруг компания начнёт придираться? Потребует бумажный билет, оригинал. Миша машинально поправил чёлку, смахивая липкий пот со лба. По спине всё так же струилась влага, руки мелко дрожали.

Кто отдаст такие деньги просто по письму? – прошипел он себе под нос. – Обязательно зацепятся. Обязательно.

Он отлепил пиджак от мокрой рубашки, впуская под него воздух – хоть немного остыть. Мысль созрела и кристаллизовалась:

Нужно объявить о краже. Только так. Тогда будут основания. Официальные, бумажные, неубиваемые.

Нарочито бросив поиски по навигации, он рванул в первый же отдел.

Сотрудника! Мне нужен сотрудник!

– Извините, где здесь отдел правопорядка? – голос Миши был сбивчивым, прерывистым.

Сотрудник в фирменной футболке озадаченно занёс руку на затылок.

– Правопорядка?.. Не, такого не знаю. Но вот «Клиентская помощь» рядом.

Миша, едва сдерживая нетерпение, выслушал сбивчивые указания, стараясь запечатлеть каждый поворот. И, не дослушав до конца, уже кивнул и рванул прочь из отдела.

Яркий свет отражался от зеркальных поверхностей, ослепляя. Он шёл, прищурившись, и постоянно задевал плечами других покупателей, слоняющихся в том же световом хаосе.

Может, мой билет и правда был особенным? — подбрасывала мозг отчаянная надежда. Ловить себя на таких мыслях было опасно – можно было угодить в ловушку поиска высшего смысла и свихнуться. Люди верят в судьбу, – усмехнулся он про себя. – Но моя вера всегда была болезненней, фанатичней. Я верил так, будто от этого зависит всё. Может, поэтому и расплачивался сполна.

Неужели я здесь, в этом мире, только для того, чтобы проверять студенческие конспекты? — этот вечный вопрос вновь поднялся из глубины, давя на виски тяжестью всей его жизни.

Он прошёл уже полсектора, вглядываясь в мельтешение рекламы и вывесок, пытаясь угадать ту самую точку, на которую махнул продавец. Отбросив метафизику, он сосредоточился на земном – пытался воспроизвести жесты парня в красной рубашке с бейджем «Консультант».

Вам нужно… налево, отдел «Сантехника»… за отделом… потом направо.

Миша повторил жест: рука тянется налево, затем взмывает вверх и сгибается, будто закидывая мяч в корзину, в то время как вторая безвольно повисла у бедра.

Значит, через отдел «Смесители»?

– Да.

Он миновал его.

Потом направо.

Отраженный в зеркале луч прожектора ударил в глаза, заставив его прищуриться. Протирая веки, он наконец смог разглядеть надпись на двери: название отдела.

«Сектор помощи клиентам».

Вот оно, — взволнованно отозвалось внутри, но следом накатил прежний страх.

Он не зашел, а ворвался, проскочил к окошку, оттеснив очередь.

– Мне нужен отдел правопорядка. Я потерял… – он резко прикусил язык, чуть не выдав главное. – Точнее, у меня украли лотерейный билет.

Сотрудник за стеклом улыбнулся и поправил очки.

– Добро пожаловать в «Глобал». Чем можем помочь?

– Уважаемый… – Сотрудник внимательно вгляделся в лицо горе-миллиардера. – Уважаемый…

– Михаил Сергеевич, – отрезал Миша.

– Уважаемый Михаил Сергеевич! Опишите проблему, и мы приложим все усилия для её решения! – выпалил сотрудник заученный текст.

Эта слащавая улыбка действовала Мише на нервы.

– Мне нужен отдел ПРАВОПОРЯДКА! – он не сдержался, отчеканив слова, как туповатому ученику. – ПРАВОПОРЯДКА!

Сотрудник за стеклом продолжал улыбаться. Получив четкий приказ, он застучал по клавишам.

– Михаил Сергеевич! «Глобал» – это первый мировой мегаполис товаров и услуг. Миллионы людей ежедневно совершают у нас покупки онлайн и офлайн. Мы лидеры в передовых технологиях продаж. Каждый клиент для нас – дорогой гость, и мы сделаем всё возможное…

Михаил, не выдержав этого заученного потока, резко поднял руку.

– Вы хотите сказать, что у вас тут нет отдела правопорядка?

Сотрудник замолчал на полуслове, замер и, будто перезагрузившись, продолжил тем же механическим тоном:

– У нас есть собственная служба, чья эффективность признана рядом экспертов, а также…

Михаил снова прервал его, отставив сумку и навалившись всем весом на стойку:

– Как мне в неё обратиться?

Сотрудник, словно обработав запрос, выдал:

– Чтобы обратиться… прямо от стойки, дверь номер один… третий этаж… кабинет 1392.

Добившись наконец конкретики от бездушного существа, больше похожего на интерфейс, чем на человека, Миша поспешил войти в указанный кабинет. Найти его не составило труда.

Зря я сюда приперся. Надо было сразу в лотерейный офис идти, — мелькнуло у него, и он с тоской поймал себя на мысли, что готов отдать всё, чтобы начать этот день заново. Чтобы остаться в своей кафедре. Или увязаться с группой на волейбол, поклявшись кричать за них – или против – громче всех на свете.

Главное – чтобы взяли с собой куда угодно. Лишь бы подальше отсюда. Но – с билетом в кармане.

Он сел. На стене монитор показывал таймер: 00:09, 00:08…

Мысли поплыли, краски сползли в одно сплошное пятно – слепящее, а затем густо-чёрное.

00:00

Глава 12

Тяжесть в голове заставила его очнуться. Мягкое кресло расслабило тело, и Миша с трудом пытался растормошить затекшие ноги, словно проспал сутки. Неужели я уснул? – взгляд упал на таймер: 00:00. В комнате по-прежнему никого не было.

Наконец-то приподнявшись, он, сгорбившись, будто пригибаясь от невидимого потолка, чтобы не задеть его головой, направился к выходу. Взгляд прилип к полу, к серой плитке с потёртыми краями – следам чужих маршрутов. Сектор помощи был пуст. Ни очереди, ни лиц за стеклом. Перерыв? – предположил про себя Миша.

Он очнулся среди пустых прилавков со специями, сам не помня, как сюда попал. Воздух гудел от пряных запахов: едкая корица и жгучий перехватили горло, вернув в реальность. Вязкая атмосфера была насыщена пылью трав.

Он резко поднял голову. Ряды вывесок горели ядовитым светом, двери магазинов зияли пустотой. Никого. Ни покупателя, ни продавца, ни грузчика. Тишина. Лишь гул оборудования.

– Закрытый сектор? Или сюда нельзя? – вырвалось у него. Он осмотрелся – ни табличек, ни лент, ни ограждений. Лишь голый коридор.

Сжав кулаки, Михаил почувствовал, как ногти врезаются в ладони. Он зашагал быстрее, пытаясь вырваться, но коридоры лишь растягивались. Он ловил взглядом каждую тень в витрине, каждый отголосок шагов за углом. Хотя бы кого-нибудь, кто разрушил бы эту давящую пустоту. Но коридоры молчали. Лишь его отражение в зеркальных витринах – бледное, с искажённой гримасой – шагало рядом, повторяя каждый жест.

Михаил уже почти достиг конца сектора, готовый шагнуть в новый. Он невольно усмехнулся, решив, что худшее позади, и даже позволил себе расслабиться – спазм в плечах, копившийся полчаса, наконец отпустил.

Перед ним плавно раздвинулась широкая дверь с яркими графическими планетами и роботами – фирменный стиль «Глобал», словно сошедший с рекламного постера. На прощание он обернулся, пробежав взглядом по пустым коридорам. Никого. Но дверь открылась в… точно такой же пустой сектор, только с другими вывесками. Те же слепящие лампы, тот же глянцевый пол, в котором отражалось его растерянное лицо, те же ряды застывших, безжизненных магазинов.

Михаил неуверенно шагнул вперёд, лихорадочно перебирая в уме варианты. Возвращаться назад было уже поздно – надо было пройти хотя бы часть этого нового сектора, чтобы добраться до следующего выхода. Беспокойство нарастало.

Включённые экраны приветливо манили зайти, показывая бесконечные ролики со счастливыми лицами. Он почти не замечал картинки, шагая быстрее и озираясь – снова и снова, как до этого. Цель была прежней: увидеть хоть кого-нибудь.

Михаил начал ловить звуки из открытых магазинов. Где-то играла беззаботная музыка, где-то диктор нахваливал новинку, но это была лишь запись. Ни живого голоса, ни смеха – ничего.

– Куда все подевались? Это какая-то игра? – Михаил произнес это почти шёпотом, но голос прозвучал как выкрик. Он сам вздрогнул от неожиданности.

Под рубашкой выступила испарина – сперва на спине, потом на шее. Стало душно, воздух словно застоялся. Михаил остановился, расстегнул ворот, пытаясь вдохнуть глубже. – Хотя бы глоток воды…

Жажда усиливалась, её уже было не отложить. Внутренний голос твердил: зайти в любой отдел, найти холодильник, купить ледяной воды и наконец отдышаться.

– Но у кого купить, если никого нет? – возразил он себе.

– Хотя… может, внутри, в подсобке, кто-то есть? – это и было его настоящей надеждой.

– Да и кассы самообслуживания везде, – успокоил он себя, смахивая пот со лба.

Не раздумывая, он свернул в ближайший отдел – тот, что справа. Магнитная рамка на входе пискнула, но он уже шагнул внутрь и остановился. Идти в пустой магазин? Однако сухость во рту была сильнее любого сомнения.

Он робко шагнул вперёд, двигаясь к дальнему углу, где, как ему казалось, должен был стоять холодильник с напитками. Его окружили стеллажи с телефонами, ноутбуками, приставками. Многие устройства были включены – экраны светились безупречными заставками. Новая модель консоли, стоившая как три его зарплаты, красовалась на самом видном месте. Он втайне мечтал о такой, даже пытался копить, но деньги растаяли при переезде.

Михаил скользнул взглядом по глянцевому корпусу желанной техники и отметил, что цена чуть снизилась – но всё равно оставалась недосягаемой.

В конце зала действительно стоял холодильник – тихий, с голубоватой подсветкой, за стеклом ровными рядами лежали бутылки. Миша, сжавшись от внутреннего спора, ещё раз взвесил, насколько это безрассудно. Но я же заплачу…

Он подошёл к холодильнику, взялся за ручку стеклянной дверцы и потянул. Холодный воздух ударил в лицо. На средней полке стояла его любимая газировка – та самая, с оранжевой этикеткой. Он снял бутылку с полки, почувствовав, как холод проникает в пальцы. Открыть сейчас? Нет, только после того, как пробью на кассе.

Идя обратно, он то и дело бросал взгляды по сторонам, пытаясь заметить признаки присутствия. Но пространство оставалось пустым. На выходе его взгляд снова зацепился за ту самую приставку – он мысленно с ней попрощался.

Подойдя к кассе, он поставил бутылку на сканер. Датчик тут же пискнул, и на экране загорелась сумма. В голове пронеслось: А что, если не платить? Однако это была лишь внутренняя шутка, попытка найти хоть что-то хорошее в этой странной ситуации. Он не поднял глаза на камеры, не подумал о сигнале рамки, которая как раз и должна была его остановить. Он приложил карту к терминалу. Платёж одобрен.

Неловко, почти крадучись, он покинул магазин. Он открутил крышку, прижал бутылку к губам и залпом выпил половину. Шипящая жидкость обожгла горло, но принесла долгожданное облегчение. Напиток не просто утолил жажду – он вправил мозги.

– Эх, балда! А телефон?

Лишь теперь Михаил вспомнил про телефон. Ведь можно позвонить в администрацию и наконец всё прояснить. Он достал свой старый, вечно глючащий смартфон и попытался открыть браузер. Страница не загрузилась. Тогда он заметил маленький значок в углу с красным крестиком – сети не было.

Прошло несколько томительных минут, прежде чем Михаил окончательно понял: помощи от телефона ждать не стоит. Он глубоко вдохнул, выдохнул и заставил себя сосредоточиться. Нужно двигаться, – пронеслось в голове.

Единственным логичным решением казалось добраться до самого оживлённого места «Глобал» – станции передвижных капсул. Обычно здесь кипела жизнь: толпы, смех, гул голосов, мелькающие кабинки, уносящие людей в другие сектора. Сегодня же этот день запомнится ему надолго – хотя бы потому, что он ещё никогда не шёл так долго. Каждый шаг отдавался жгучей болью в мышцах, будто ноги наливались свинцом. Обувь, ещё утром казавшаяся удобной, теперь натирала, и с каждым движением дискомфорт усиливался.

Иногда на пути попадались электросамокаты – брошенные, будто хозяева испарились. Обычно они сновали по выделенным полосам для тех, кто не хотел идти пешком. Михаил бросал на них взгляд, но взять чужое он не решился. А вдруг это воровство? А вдруг сейчас выскочит охрана? Но охраны не было. Никого.

Преодолевая усталость, он наконец подошёл к первой станции – «Голд Глобал», или просто «ГГ». И даже когда перед ним открылся пустынный зал, он ещё надеялся.

– Серьёзно? – выдохнул он с яростью.

Эхо раскатилось по залу, но никто не откликнулся. Станция встретила его приглушённым жужжанием вентиляторов и мёртвой пустотой. В этом была своя, жутковатая красота: кабинки, обычно проносившиеся мимо с лёгким свистом, теперь застыли, как аттракционы в закрытом парке. Блестящие двери, полированные поручни, яркие рекламные экраны – всё осталось на своих местах, будто замерло в ожидании толпы, которая так и не пришла.

Проходя по узкому тоннелю, освещённому мерцающим зелёным светом аварийных ламп, Михаил чувствовал, как холодный пот стекает по его спине. Воздух был спёртым, пропитанным запахом окислившегося металла. Свет дрожал, создавая на стенах пульсирующие тени, которые то удлинялись, то сжимались, будто дышали в такт его шагам. Он шёл, прижимаясь плечом к шершавой бетонной стене, как будто она могла защитить его от невидимой угрозы, таящейся в темноте.

Каждые несколько шагов он оборачивался, вглядываясь в зыбкую черноту позади, ожидая увидеть движение, услышать гул приближающейся капсулы. Но в ответ – только собственное дыхание, учащённое и неровное, и монотонный хруст песка под ботинками, словно кто-то невидимый осторожно шагал следом.

Над головой, через каждые сто двадцать – сто пятьдесят шагов, висели потрёпанные указатели. Их пластиковые панели были покрыты сетью мелких трещин, а цифры, выцветшие от времени, едва читались. 2500 м., 2400 м., 2300 м… Они отсчитывали метры с безжалостной точностью, словно насмехаясь над его медленным продвижением.

На противоположной стороне тоннеля, за решёткой, тянулись толстые пучки проводов, перехваченные пластиковыми хомутами. Между ними змеились медные трубки, кое-где подтекавшие маслянистой жидкостью, оставлявшей на бетоне тёмные, блестящие пятна. Всё это напоминало артерии какого-то гигантского механизма.

А впереди… Тоннель уходил вдаль, сужаясь до тонкой нити, и в самом конце – едва различимая точка света. Казалось, он никогда до неё не дойдёт.

1800 м.

И вдруг – шум. Михаил резко замер, затаив дыхание. Что-то донеслось издалека – глухой скрежет. Он прислушался, напрягая слух. Звук повторился – слабый, но отчётливый. Кто-то или что-то было там, впереди.

Адреналин хлынул в кровь, заставив сердце колотиться чаще. Ноги сами понесли его вперёд, забыв про усталость, про ноющую боль от обуви. Бежать он не решался – слишком велик был риск споткнуться в полутьме, но шаги его стали шире, быстрее.

1700 м. Тишина.

Но теперь он начал различать слабые очертания. В двухстах метрах, в тусклом зелёном свете, стояла капсула. Она замерла посреди тоннеля, слегка накренившись, будто её бросили на ходу. Такого он ещё не видел. Капсулы почти никогда не ломались, а если и выходили из строя, то их мгновенно эвакуировали. Но сейчас… Ни ремонтников, ни следов их работы. Только она – одинокая, брошенная.

Сумка в его руке к этому моменту отяжелела, как мешок с песком. Он переложил её в другую руку, почувствовав, как немеют пальцы, потом, сдавленно выдохнув, опустил на пол, прислонив к пожарному гидранту. Теперь – к капсуле.

От неё отделяла невысокая металлическая изгородь, покрытая слоем пыли. Михаил перелез через неё, цепляясь за прутья, и, спрыгнув вниз, чуть не поскользнулся на масляном пятне. Подошёл к стеклянному окну, протёр запотевшее стекло ладонью. И заглянул внутрь. Там лежала девушка.

Сначала он подумал, что она спит – голова её была склонена набок, губы чуть приоткрыты. Но потом он заметил листы бумаги, разбросанные по полу, будто вырванные впопыхах. И связку ключей, брошенную на сиденье, один из которых был сломан, словно его пытались силой провернуть в замке.

Дело явно было неладно. Но в тот же миг его охватило странное облегчение – он больше не один.

Решив действовать, Михаил начал обходить капсулу, ища способ открыть дверь. Сбоку, у самого основания, обнаружил красную аварийную ручку. Рядом – инструкцию: схематичные рисунки. 1. Повернуть против часовой стрелки. 2. Открыть дверь. Он повернул. Раздался сухой щелчок, но ничего не произошло. Тогда он упёрся плечом в створку и навалился всем весом. Дверь заскрипела, но поддалась – щель медленно расширялась. Он давил, пока проём не стал достаточно широким, чтобы протиснуться.