Чернь

— Ходить. Но с ружьём! — настаивал он.

— Или со своим волком, — улыбнулась она и, внезапно наклонившись, попыталась укусить его за нос.

Он ловко уклонился, рассмеявшись.

— Ну пока, — сказал он, целуя жену в щёку.

Затем он подпрыгнул к Варе и чмокнул её в макушку. Дочь подняла голову и тут же потребовала:

— Попрощайся с ежом!

Днепр улыбнулся и со всей почтительностью поцеловал игрушку.

Когда он дошёл уже до прихожей, вслед донёсся голос Раи:

— Удачи!

Саша завязал шнурки, схватил дипломат, ещё раз окинул взглядом уютную квартиру, и вышел за дверь, ничего не подозревая.

Спустя двенадцать часов в той же прихожей на полу валялись и пиджак, и дипломат. Дверь была не заперта. Свет выключен.

На пустой кухне сидел Саша, вцепившись в волосы рукой. Глаза все красные от слёз. Тело содрогалось от беззвучных рыданий. Он смотрел на экран телефона и, не веря, приговаривал:

— Сука, сука, сука…

Голос уже срывался на хрип.

Сопротивляясь мандражу, он опять пролистал контакты, нашёл номер «Любимой Раи» и ударил по кнопке вызова.

— Набранный вами номер не существует, — раздался безжизненный голос автоответчика.

Он сбросил, набрал снова.

— Матери твоей не существует… — прошипел он в экран.

— Набранный вами номер не существует.

С диким криком он швырнул телефон. Аппарат врезался в стену. Стекло треснуло. В стороны полетели осколки задней крышки.

— Какого хера?! — выкрикнул он.

Саша подскочил и одним движением перевернул кухонный стол. Кружки и тарелки посыпались на пол, оглушительно разбиваясь. Солонка и перечница разлетелись вдребезги. Вслед за этим под руку подвернулись антикварный настенные часы. Саша сорвал их вместе с куском обоев и впечатал в пол.

— Сука! — отчаянно выкрикнул он и рухнул на стул, закрыв лицо руками. — Я не сумасшедший… Я, бл...ть, не сумасшедший… Этого же просто не может быть…

Через пару недель в дверь его квартиры постучали. Когда Александр её открыл, то никого не встретил. А на пороге квартиры лежал белый конверт. Внутри был лист бумаги. В верхнем колонтитуле строгим шрифтом было выведено: «УЧРЕЖДЕНИЕ». А после прочитанного далее с губ его сорвалось только одно:

— Бл...ть, я не сумасшедший…

Больные воспоминания ещё терзали Днепра, когда он увиделся с Бором вновь.

Привычный приём пищи происходил на минус втором этаже филиала Учреждения номер _. Там оборудовали типичную столовую для сотрудников. Пока на территории обсерватории и по кругу радиотелескопа зажигались огни, разгоняя сумрак вечера, внизу, глубоко под землёй, десяток мужчин и женщин наслаждались часовым перерывом. В том числе и Бор.

Сидя в углу в гордом одиночестве, он ковырял кусочек чизкейка. Десерт казался еле сладким, почти безвкусным, но этот образ, ритуал, вызывал воспоминания об одном придорожном кафе. Где состоялся последний ужин с Капелью.

Тут в столовую ворвался Днепр. Он шёл вперёд, не глядя по сторонам, уткнувшись в экран телефона. Настоящий ходячий зомби. Он ухватил поднос с едой, прыгнул за ближайший стол и, даже не трогая пищу, продолжил просматривать множество сканов пожелтевших документов.

Бор некоторое время с осторожностью наблюдал, догадываясь, что напарник снова задумал что-то. В какой-то момент Александр отшвырнул телефон с явно разочарованным видом и с отвращением принялся за еду. Но только ложка достигла рта, как Днепр пересёкся взглядами с напарником. Что-то зажглось в сашиных глазах, и Бор мгновенно пожалел, что вообще посмотрел в его сторону.

— Пара вопросов, — заявил Днепр без предисловий и с грохотом опустил свой поднос рядом с напарником.

Бор медленно дожевал чизкейк.

— Чего это ты с самого вечера?..

Днепр макнул кусок хлеба в остывающий борщ и откусил. Жуя, продолжил:

— Как зовут Капель?

— Не знаю. Ты же в курсе нашей секретности, — устало ответил Бор.

— А хоть что-то!

Бор в характерной манере вздохнул и заговорил:

— Оперуполномоченный среднего звена, позывной «Капель», 1988-го года рождения. Был одним из первых штатных сотрудников Учреждения, начинал как научный специалист в отделе «А». А по итогу продал нас.

— Тем самым? — невнятно уточнил Днепр, дожёвывая.

— Насколько я знаю, тогда ситуацию замяли. А эти в жёлтой тачке — что-то новенькое.

— Ну ясно, что американцы! — с наигранной уверенностью заявил Днепр.

— Тот усач ещё на экспертизе, — охладил его пыл Бор.

Днепр задумчиво кивал, ковыряясь в зубах зубочисткой. Бор поднялся, забирая свой поднос и угрожающе навис над напарником.

— Днепр. Я два раза не предупреждаю.

Тот уставился на него в полном недоумении.

— Не перелюбопытствуй, — тихо, но чётко произнёс Бор и покинул Александра.

Бор направился прямиком в кабинет Франка. Помещение пребывало в полутьме, выглядело, как и большинство комнат в филиале, достаточно аскетичным, не считая горы бумаг на краю письменного стола. А учёная, спрятавшись за ним, рылась в нижнем ящике. Бор постучал в дверь.

— Да! — крикнула она, не поднимая головы.

— Привет? — Бор неловко зашёл и не сразу понял, где хозяйка кабинета.

— Привет-привет. Чего тебе? — Франк подняла голову и посмотрела с явным раздражением.

— Не нашёл тебя в отсеке «А», — пояснил мужчина.

— Прикинь, и без меня справляются! — ответила она с лёгкой иронией, закрыла ящик и поднялась, засовывая выбранные документы в папку, а папку — в потрёпанный дипломат. — Но редко.

— Сколько у вас хранятся отчёты по норме хаоса? — спросил Бор как бы между делом.

Франк мгновенно вышла из состояния потока и с интересом посмотрела на него.

— Сколько надо. Для точных расчётов вся мировая цепочка важна, — вещала Франк, пока относила дипломат к двери. На ходу она забрала со стола фантик от конфеты.

— В единичных экземплярах? — не унимался Бор.

— Нет. В чём дело-то? — Франк подняла рукав и мельком взглянула на электронные часы на запястье.

— Да там Днепр рыщет просто.

Она смерила его строгим взглядом и приподняла бровь.

— Чего рыщет?

— С ума сходит как обычно, — пожал плечами Бор.

— И? — спросила она с усталой терпимостью.

— Рано или поздно дорвётся до отчётов.

— Да пожалуйста. Кто ему доступ даст? — со смешком ответила учёная.

— А он попросит? — не без улыбки спросил он.

Франк устало развела руками.

— Бор, что ты от меня хочешь?

— Утилизируй копии на всякий. И гони Днепра в шею, если придёт, — подытожил оперативник.

— Думаешь, мне скучно очень? Забот не хватает? — с нарастающей нервозностью проговорила Франк.

А Бор загадочно улыбнулся и манерным движением извлёк из-за пазухи бутылочку не дешёвого виски.

— Ты меня купить решил? — она сложила руки крест-накрест и посмотрела на него с нескрываемым скепсисом.

— Ну да, — невинно ответил Бор.

Франк покосилась на бутылку, а затем резко забрала её, привычным движением вскрыла и отпила.

Днище бутылки блеснуло лучами закатного солнца. Бледная и обессиленная Соня лениво взглянула в окно уборной. Вечерело. А во всём здании стояла гробовая тишина. «Где все?»

Ей успело полегчать. Она наконец почувствовала, как ей холодно без одежды. Благо, кто-то оставил тут свой пиджак, так что девочка не постеснялась натянуть его на плечи. Тот оказался размеров на пять больше.

— Хватит… хватит… — по привычке повторяла Соня.

Она доковыляла до раковины. Посмотрела в зеркало, не устрашившись собственного вида — бледнолицая, с мешками под глазами, словно сбросившая килограммов пять, вся всклокоченная и дрожащая.

Вдруг в зеркале вспыхнуло видение. Она же, почти такая же бледная, но с закрытыми глазами и круглым отверстием в груди, откуда сочилась алая, слишком алая кровь.

Соня вскрикнула и отпрянула от раковины, тут же впечатавшись затылком в стену. Оно не закончилось.

— Я… Я… — застонала она.

Пространство вокруг вдруг снова переменилось. Голову мучительно закружило. Соня оказалась во всепоглощающей черноте. И только бледный круг под её ногами давал хоть немного света.

— Я?.. — прошептала она, и её голос потерялся в бесконечной пустоте.

И тут же перед ней, за ней, во всех направлениях вокруг возникли они. Десятки и сотни Сонь. И все такие же бледные, измученные и оголённые. Они смотрели друг на друга разом, повторяя всё то же оборванное: «Я?..».

Издалека эхом прозвучал с иронией хриплый мужской голос кого-то невыспавшегося: «Значит, мне суждено пережить всё человечество…»

Другой голос, более молодой и напряжённый, искажённый реверберацией, ответил: «Профессор, что происходит?»

В глазах у Сони полыхнула обжигающая вспышка. Абсолютная чернота сменилась режущим сетчатку светом. Реальный холодный кафель и узкие стенки уборной выбили её из небытия, словно удар молнии.

Соня с криком повалилась на пол. Тело свело в конвульсиях. Она обхватила тело, царапая кожу до крови. Из горла вырвался долгий, полный ужаса вой. Внезапно и из ниоткуда голос оперуполномоченного Александра Лучного под позывным «Днепр» выпалил:

— Крест!

Только вышедший из кабинки учёный, не успевший толком застегнуть ремень, подпрыгнул на месте и отшатнулся от возникшего перед ним Днепра.

— Твою мать! — выругался Крест.

— О своей лучше подумай, — Днепр как всегда был невозмутим и навеселе.

— Днепр, блин, ещё раз… — Крест с раздражением повернул кран и начал с остервенением мыть руки.

— Да всё-всё. Соскучился просто! — расплылся в улыбке опер.

— Не надо по мне так скучать, — проворчал Крест.

— Слушай. А Капель при тебе работал? — быстро перешёл к делу Саша, больше не мучая учёного.

Крест поднял голову и переглянулся с Днепром через отражение в зеркале.

— Кто? — с искренним непониманием переспросил учёный.

— Никто! — Днепр махнул рукой, мол, его вообще это не заботило. — Окей, другой вопросик. Можно ли так инициировать несколько отклонений, чтобы они автономно держали норму на единице?

Крест выключил воду и с силой отряхнул руки.

— Теоретически можно. Но любая погрешность имеет значение. Нет у нас такой вычислительной мощности. Каждое отклонение второй степени рискует образовать цепочку отклонений. Тут буквально нужен демон Лапласа, который, как известно, ни хрена не работает.

— Хм… Понятно, — протянул Днепр, но по его лицу было видно, что он понял, дай Бог, половину.

— А вообще, кстати, иди-ка ты в жопу, Днепр, — внезапно заявил Крест. — Фигурально и из нашего туалета. После вчерашнего полотдела тебе голыми руками шею свернёт. Это я добрый. А та же Франк…

Днепр поднял руки, сдаваясь.

— Всё-всё. Уяснил. Каюсь.

— Если нам переработку не оплатят, с тебя потребуем, — бросил на прощание Крест и вышел, на ходу доставая из кармана мячик-антистресс.

Днепр повернулся к своему отражению. Попытался улыбнуться ему, но вышло кривовато. Разочарованный то ли самим собой, то ли отражением, он покачал головой и двинулся из туалета в лифт. Бор ждал. Задание на носу.

Через пару часов они гнали в новом авто сквозь мощный ливень. Дождь хлестал по стеклу так, что дворники больше мешали, чем помогали. Бор спокойно рулил. Погода его не пугала. А Днепр рядом нервно постукивал по подлокотнику.

Машина пересекла очередной квартал и достигла угловатого здания школы. Бор остановился у решётчатых ворот и заглушил мотор.

— Ну? — спросил Днепр, разрывая тягостное молчание.

— Меня всё беспокоит, что тебе опять монету выдали… — процедил Бор.

— Чудить не буду! Я всё, пай-мальчик!

— Угу… — с сомнением протянул напарник. — Короче. Первостепенная задача — захват. Отклонение — повышенная степень удачного вербального влияния.

— Что бы это, блин, могло значить… — проворчал Днепр.

— Мне так передали! — отрезал Бор, явно не в настроении для терминологических дискуссий.

Они покинули машину. Саша безрезультатно прикрылся курткой от дождя. Бор напролом шагал сквозь лавину воды прямо к школьному крыльцу.

Оперативники забежали под козырёк главного входа и притормозили.

— Второй или третий этаж, — сказал Бор, всматриваясь в тёмные окна.

— С чего ты взял?

— Тут был наш агент…

Бор толкнул массивную дверь. Они быстро забежали в коридор первого этажа. Свет уличных фонарей еле проникал внутрь, когда освещение во всей школе не работало. Из мрака им навстречу появился силуэт сторожа. Он молча, словно памятник, взирал на незваных гостей.

— Гражданин, всё в порядке, без паники, — завёл привычную шарманку Саша, приближаясь к нему.

Бор в это время достал дозиметр, включил, но радар пока пустовал.

— Вам следует немедленно покинуть здание и… — начал было Днепр, но сторож внезапно взмахнул дубинкой.

Плотная резина врезалась оперативнику меж глаз. Потерявший равновесие Александр полетел на пол.

— Не подходи, — без интонаций сказал сторож.

Бор мгновенно вытащил пистолет и направил на гражданского.

— Брось! — властным басом приказал он.

Днепр, чуть пошатываясь, встал на ноги. Переносица жутко болела, а на глазах выступили слёзы. Но держался он всё так же уверенно оптимистично.

— Не повезло школярам… — с колючей усмешкой пробормотал он.

Сторож снова занёс дубинку. На этот раз Днепр среагировал быстрее: резкий удар ногой по руке, короткое движение ладонью в кадык. Сторож захрипел, схватился за горло и, силясь вдохнуть, осел на пол.

— «Скорую» ему, — бросил Саша Бору, уже поворачиваясь к лестнице, игнорируя лёгкое головокружение.

— Не сейчас! Вот надо тебе всё усложнять, — но Днепр отмахнулся, бессовестно показав напарнику средний палец, и спринтом унёсся к лестнице.

Бору ничего не оставалось, кроме как догонять.

Днепр вылетел на второй этаж с включённым фонарём и перешёл на шаг. Он сразу мотнул головой налево-направо, и луч выхватил из темноты браслет из разноцветных кубиков.

— Так-так, у нас тут Золушка, — усмехнулся он под нос.

Чуть поодаль лежал второй браслет и резинка для волос. А ещё дальше, будто сброшенные на ходу, туфля и рубашка.

— А вот это мне уже не нравится… — прокомментировал Саша.

Тихим шагом он проверил несколько классов рядом. Помещения пустовали. Парты и стулья ровно стояли на своих местах. По окнам бил всё тот же беспощадный ливень. Но ни души. Продолжая следовать воображаемому следу, Днепр наткнулся на дверь женского туалета и встал перед ней.

— Орёл — захожу с пистолетом, — пробормотал он, подбросил и поймал. Выпала решка. Днепр пожал плечами, убрал монету и уверенно вошёл внутрь.

Первым на глаза попался разбитый телефон в розовом чехле. Оперативник поднял его, попытался включить, но тщетно. Он двинулся в сторону кабинок. Аккуратно открывая дверь каждой, он проверил все три. Ничего. Он повернулся к окну и увидел два прозрачных отпечатка ладоней на стекле. Днепр приложил свою руку и сравнил. Рука явно подростка. На всякий случай он проверил ручку — та была плотно выкручена в положение «закрыто». Поняв, что ловить тут нечего, он развернулся.

Девочка.

— Твою..! — вырвалось у Днепра, он отшатнулся и врезался в подоконник от неожиданности.

Бледная черноволосая девочка стояла перед ним в одном лишь мужском пиджаке и с интересом разглядывала.

— Привет, — выдавил он.

Соня продолжала подозрительно разглядывать его.

— Ты тут одна? Видела что-нибудь… странное? — девочка никак не отреагировала. — Так. Видимо, видела.

Саша сделал шаг и потянулся к ней. Соня открыла рот и что-то произнесла. С её уст не упало ни слова.

Днепр почувствовал неприятную влажность под стопами. Дождь промочил его насквозь. Перед глазами стояли улица и край козырька над входом. Он стоял босой, преодолев уже метра два прочь от открытого окна в уборную.

— Да едрить вас! — крикнул Саша в ночь и рванул обратно внутрь.

На ходу он обнаружил и опустевшую кобуру, и с хоть каким-то удовлетворением нащупал рацию на поясе.

— Бор! Бор! — позвал он.

— Бор на связи. Приём, — после паузы донёсся знакомый бас.

— Что случилось? — почти закричал Днепр.

— А что случилось? Приём, — невозмутимо отвечал Бор.

— Девчонка в пиджаке!

— Девчонка?..

С этажа выше и с короткой задержкой по радиосвязи донеслись хлопки выстрелов.

— Твою!.. — выругался Бор.

— Бор?! — Днепр оперативно рванул к лестнице.

Словно смерч он взлетел вверх по ступеням. Сердце билось похлеще, чем при встрече с усачом. Саша выпрыгнул с лестничной клетки и тут же замер.

К нему спиной по коридору пятилась девочка в пиджаке. Двумя руками она сжимала пистолет, направив дуло куда-то в противоположную сторону коридора. Медленно и без резких движений Александр достал монету.

— Так… — прошептал он. — Бор, орёл? — передал он в рацию.

— Опять ты..! — прозвучало в ответ с шипением.

— Только так! — громким шёпотом проговорил Днепр.

— Сука… — после пары секунд заминки Бор сдался. — Орёл. Приём.

На лице Днепра расплылась широкая улыбка безумца.

— Ослепление девчонки.

Когда Соня дошла до угла, оперативник в очках попал на периферию зрения, и она тут же рванула ствол в его сторону. В то же мгновение в окне, за спиной Днепра ярчайшей вспышкой ударила молния. Свет резанул по глазам. Соня взвизгнула и прикрыла лицо руками. Гром сотряс всё здание. Не теряя момента, Саша кинулся пантерой на девочку. И одновременно с ним с другого конца коридора выбежал Бор.

Лёгким движением Днепр выбил оружие из рук Сони и вдавил её в пол.

— Рот! Закрой рот! — кричал Бор.

Соня беспомощно извивалась в крепкой хватке. И что-то беззвучно сказала. Днепр вновь ничего не услышал. Только моргнул, и уже увидел свою руку, направляющую пистолет в сторону Бора. Сознание очнулось быстрее, чем тело, и палец уже вжал крючок в скобу.

Полыхнул выстрел, и Бор, несмотря на свои размеры, ловко прыгнул за спину напарнику и с такой силой выкрутил руку, что Саша тут же взвыл.

— Ай, сука! Бор! Я всё, я тут! — простонал Днепр, лёжа уже на полу.

Напарник с подозрением заглянул ему в лицо, убедился и отпустил-таки. Днепр тут же прижал к груди чуть не потерянную конечность.

— Что же за хрень такая… — прошипел он.

— Тебе-то хорошо! — Бор указал на свою ногу, где уже расплылось большое бордовое пятно.

— Ух ты… Прости.

— Потом, — отмахнулся Бор. — Она к машине пошла.

— Чёрт! — Александр тут же вскочил.

— Я вызвал спецгруппу, — мрачно сообщил Бор.

— Какую, нахрен, спецгруппу?! — возмутился напарник. — Это же ребёнок!

— Днепр, ты… мозгами шевели хоть иногда! — покачал тот головой.

Без лишних слов Днепр вырвал у него свой пистолет и побежал прочь, оставляя за собой мокрые следы. Адреналин кипятил кровь. Мозг наперегонки с реальностью анализировал и выстраивал план действий.

Минуло время. Она уже на улице. По лестнице — долго. Путь — он его уже видел. Уборная рядом.

Саша рванул в туалет. Прыжок сквозь оконную раму — и он уже на козырьке. У него крепкое тело. Выдержит. Не сбавляя хода, он преодолел весь козырёк и оттолкнулся от края, полетев на мокрый асфальт.

Параллельно он видел машину. Мотор уже рычал. Фары горели. «Ключи? Вероятно, стырила у Бора, что-то ему сказав,» — догадался Саша. И ноги встретили землю. Он совершил перекат, вскочил и слёту пальнул по колесу.

Машина уже тронулась на полной скорости. Продырявленная шина заставила авто вильнуть и с грохотом врезаться в забор.

Днепр толкнул калитку и побежал к автомобилю. На ходу он успел вытащить монетку и проговорить:

— Орёл — я получаю пулю в ногу! Решка — оглушение меня спасает!

Монета сверкнула в дождевой стене и нырнула в ладонь. Днепр раскрыл её и увидел решку. Вторая рука сработала стремительно: два выстрела у обоих ушей, и вслед за больным уколом уши заткнула плотная вата. Он подскочил к машине и точным ударом рукоятки разбил окно. Пара осколков впились в ладонь. Днепр дёрнул за ручку и распахнул дверь.

Растерянная девочка внутри салона что-то заговорила, но на этот раз Александр правда её не слышал. Он ухватил Соню за ногу и потащил на себя. Та отчаянно отбивалась, царапала мужчине руки, пыталась укусить. Саша всеми силами пытался скрутить её максимально крепко и безвредно для обоих. После оглушения давалось это проблематично.

— Они тебя убьют, дура! — постарался вразумить её Днепр.

Но девочка продолжала отбиваться. Выбора не было. Скоро слух вернётся, и кто знает, что следующие её слова заставят его с собой сделать.

— Прости, — обречённо сказал Днепр.

Он сомкнул руки на шее подростка, напряг мышцы, и ладони сдавили артерии. Глаза Сони округлились. Она с неподдельным страхом взирала на него, продолжая брыкаться и сечь его кожу. Александр видел — она думала, что он её убивает. Но ещё несколько мгновений. Ещё немного. Мучительных для них обоих. Они тянулись долго. Он чуть уже не отпустил её, не выдержав вида этой картины, но вот тело ослабло. Девочка уронила руки и ноги, глаза её закатились. Днепр медленно разжал шею и опустился на колени.

Скоро в ночном небе раздался узнаваемый стрёкот. Рассекая дождевые потоки лопастями, над учебным учреждением возник красно-белый вертолёт пожарной службы. И только двое оперуполномоченных Учреждения на пороге школы могли знать эту маскировку. В воздушной машине скрывались далеко не спасатели, а вооружённый отряд оперативного реагирования «Пария».

Бор и Днепр покорно ожидали их на школьном крыльце. Мокрый до последней нитки Александр сидел, прижавшись к колонне, и держал на руках девочку, бережно замотанную в пиджак и вдобавок в его куртку. Бор с наспех перевязанной ногой стоял рядом с бессознательным Тюльпаном. Он нашёл его быстро, когда напарник уже разобрался с Соней. Оперуполномоченный Тюльпан по всем признакам вышел в окно второго этажа и не слабо приложился оземь. В отличие от Днепра, ему не повезло выйти в окно, где не было козырька.

Вертолёт завис над территорией школы и сбросил трос, по которому быстро спустилось несколько бойцов. Все в чёрных комбинезонах с разгрузами, каждый во всеоружии, на головах — шлемы с толстым забралом, и никаких знаков различия. Не мешкая, они подошли к коллегам. Шедший впереди боец приподнял забрало. Днепр запомнил эти припухлые губы и глубоко посаженные тёмные глаза. Тогда они выискивали угрозу и в неподвижной девочке, и в самом Александре Лучном.

Глава 4 — Первая ошибка

Зима-проказница запорошила здание придорожного кафе, пару легковых машин и чёрное авто на парковке. Небольшой зал перед стойкой вмещал всего несколько столиков, за одним из которых расположились двое мужчин в гражданском. В расстёгнутом пальто сидел широкоплечий Бор и методично уничтожал чизкейк. Молодой блондин напротив него активно жевал бургер среднего пошиба. Казалось, в принципе юноше были свойственны дёрганность и раздражительная живость.

— Сдался тебе этот номер 32! — проговорил Бор, запивая сладкое горьким кофе. — Пусть учёные разбираются.

— Между прочим, и я — учёный, — парировал Капель.

Бор фыркнул:

— Полевой головомойки тебе не хватает?

— Хочется оставаться молодым и активным! — Капель широко улыбнулся.

— Более жизнерадостного опера Учреждение ещё не видало, — констатировал Бор после короткой паузы. — По-моему, этот телефон на тебя…

Капель быстро отмахнулся и заявил:

— Да что ты! Самое заурядное отклонение.

— А ты только о нём и болтаешь, — качнул головой его напарник.

Дожёвывая пищу, Капель с лёгкой театральностью пожал плечами.

— Ты, Бор, мыслишь всё так же, как и до Учреждения.