Предел. Право на удачу

У входа я сел на штабель досок. Дневной свет резал глаза. Над каменоломней по-прежнему шумели сосны; где-то гремели пустые телеги. От этого обычного шума постепенно перестало колотиться сердце.

Руд осмотрел обе вагонетки, пересчитал блоки и открыл расчёт.

«Задание Поднять две гружёные вагонетки выполнено. Получено: 32 серебряные монеты. Получено опыта: 160».

«Уровень: 2. Опыт: 162/200».

Только теперь я открыл панель целиком. Второй уровень. Под двумя свободными очками стояла подсказка: «За каждый новый уровень: 2 очка. Можно распределить между шестью основными характеристиками. Удача развивается отдельно. Очки разрешается сохранять». Я посмотрел на выносливость: шестёрка вместо пятёрки, хотя ни одного очка я туда не вложил. Значит, сначала стоит понять, что получится поднять нагрузкой, а что придётся покупать за уровни. Оставил оба очка свободными. На следующем заходе проверю, сработает ли это с силой.

Я открыл кошелёк. Сумма была верная. Этого всё ещё не хватало.

— За решётку отдельно посчитаем, — сказал я Руду.

Он поднял глаза от приёмной ведомости.

— В задании её не было.

— Поэтому и отдельно. Подъёмник я проверил. А там камень вынул, полотно опустил. Теперь ваши люди могут мимо ходить. Верхнее крепление ещё менять надо, за него не прошу.

Руд посмотрел в сторону входа. Шахтёра с перевязанной рукой укладывали на телегу.

— Из ремонтных могу семь серебряных. Остальное через управляющего, завтра.

— Семь сейчас, — сказал я.

Произнести это оказалось труднее, чем вытянуть камень. Обычно я в таком месте говорил: ладно, потом сочтёмся. Потом не считались.

Руд вписал ещё одну строку. Кошелёк пополнился.

— А за крыс? — спросил Рикошет. — Ты в группе был, добыча на троих.

Он открыл распределение: шкурки, зубы, какая-то железа. Заноза отказалась от своей доли. Я посмотрел на список и представил, как буду искать покупателя с этими зубами.

— На продажу времени нет. У меня сегодня платёж.

— Я всё равно иду к скупщику. Твою долю за три серебряных возьму. Может, четыре выручу, если шкуры примет.

Я сверил указанную в окне примерную стоимость и согласился. Рикошет перевёл монеты, забрал добычу. В кошельке стало сорок два серебряных и двенадцать медных.

Он затянул мешок и подошёл к телеге.

— Подвиньтесь. До ворот провожу.

— А группа? — спросила Заноза.

— Уже написал. Найдут другого.

Он не смотрел на неё. Проверял, не попала ли перевязанная рука под край одеяла.

Попросил Руда подождать меня у входа и вышел из игры.

Темнота сменилась тесной капсулой. Локоть не болел. Я провёл по коже пальцами: ни царапины.

Паша поднял крышку.

— Что случилось?

— Нужен телефон.

Он подал со стола мой аппарат. Свет экрана показался слишком плоским. Я с трудом попал пальцем в значок банка.

Паша помог открыть биржу через приложение «Завета». Документы мы подтвердили перед сеансом, но при продаже всё равно пришлось повторить проверку. Система попросила повернуть голову. Я повернул.

Продал сорок два серебряных по заявке чуть хуже той, которую Паша показывал днём. После комиссии пришло три тысячи семьсот пятьдесят девять рублей.

Я прибавил к остатку на счёте. Хватало. Ещё сто пятьдесят девять рублей оставались.

Паша придвинулся, проверил сумму вместе со мной.

Я внёс тридцать восемь тысяч шестьсот и дождался подтверждения банка. Следом пришло сообщение: условия отсрочки выполнены.

Долг никуда не исчез. Следующий платёж ждал через месяц.

Но фрезер оставался у меня.

Я написал покупателю, что продажу отменяю. Потом положил телефон на грудь и закрыл глаза.

В комнате гудела вытяжка. За стеной кто-то смеялся. До меня наконец дошло, что плечи в реальности не устали. Устал я сам.

— Ну? — тихо спросил Паша.

Я открыл глаза.

— Работает.

Он кивнул. Расспрашивать, что я там видел, не стал. Только подвинул ко мне стакан воды.

До обслуживания капсулы оставалось сорок две минуты.

Я вернулся на штабель досок. Телега уже ушла. Заноза стояла рядом с Рудом и убирала в сумку остаток чистого бинта.

И впервые с утра мне не потребовалось сразу что-нибудь делать.

Я откинул голову. Сосновые ветви над обрывом покачивались на ветру. Между ними медленно тянулось белое облако. От нагретых досок пахло смолой; у самого сапога полз чёрный жук, перелезал через щепку, срывался и начинал снова.

Вдохнул глубже. Воздух был прохладный, с горечью хвои и каменной пылью. До этого я всё проверял, насколько здесь настоящее. Сейчас просто сидел и дышал.

Фрезер оставался в гараже. Платёж прошёл. Сегодня вечером никто не заберёт мои инструменты.

Я закрыл глаза. Сквозь веки просвечивало солнце. Где-то за навесом плеснули воду, заскрипело колесо.

Потом вспомнилась крыса. Как я остановился на лестнице и перегородил Рикошету дорогу. Если бы рядом не оказалось этих двоих, одного умения чинить лебёдки мне бы не хватило.

— Заноза, а где мечом учат?

Она подняла глаза.

— У казарм. Ты без класса? В группе так и написано.

— Выбрал свободное развитие. Пока знаю, что драться молотком из ящика не хочу.

— С короткого меча можно начать. Только сначала держать научись и с линии удара уходить. Навык система запишет, когда получится, сама руку за тебя не поставит.

Я посмотрел на ножны у её бедра.

— Покажешь?

— В городе тренировочный двор. Там старый воин, Гаррен, за инвентарём присматривает. Раньше стражу учил. У него и клинок учебный найдётся.

— Уроки дорогие?

— Он сейчас больше за стойку с мишенями переживает: её перекосило, трос соскакивает. Спросишь, можно ли работой рассчитаться. Только сразу договорись. Я познакомлю, если на следующем заходе пересечёмся.

Я кивнул и отметил казармы на карте. Починить стойку я, наверное, смогу. А вот пережить ещё одну встречу с крысой без чужого копья — пока вряд ли. Два свободных очка подождут разговора с человеком, который понимает в оружии.