Теневик

«Вот оно – очарование провинции. Прости Кейси, что плохо про тебя подумал. Теперь я понимаю, почему ты не хотела сюда приезжать.»

После бумажной волокиты нотариус получил на руки бумаги, чек на сумму в 52 310 долларов и набор юного художника. Документы на квартиру и деньги он второпях положил в кейс, а набор взял в свободную руку. Эдвард не хотел задерживаться в душной конторе ни на секунду больше.

– И тут я хотел предложить Кейси… – Генри снова принялся ворошить былое.

– Дорогой коллега, извините, но я очень тороплюсь. У меня в вашем городе ещё много дел, да вы и сами знаете, какая у нас нелегкая работа. – Эдвард ещё раз подтвердил для себя, что одержимый боров совсем не понимал, что такое профессиональная этика и как бы ему стоило выстраивать диалог с толком незнакомым человеком.

– Эх… Конечно-конечно, я всё понимаю. – Генри почти театрально расстроился окончанием разговора о предмете своего обожания. – До свидания, мистер Рифер. Надеюсь, вы к нам ещё заглянете.

Градс неуклюже поднялся с кресла, уронив при этом пару бумаг со стола, и протянул руку.

– Постараюсь. – Нотариус вежливо улыбнулся и ответил рукопожатием, но в мыслях добавил: «одержимый идиот».

В этот раз Эдвард испытал ещё большее отвращение от рукопожатия и ему нестерпимо захотелось как можно быстрее помыть руки. Сделав несколько шагов к выходу, Эдвард остановился перед самой дверью, затем развернулся и спросил:

– Кстати, а за сколько примерно можно продать квартиру моей клиентки?

– Продать? В смысле? Кейси собирается её продать? – обеспокоенно спросил Генри.

– Нет, – соврал Эдвард. – Это для личной финансовой отчётности. Капитал, инвестиции и тому подобное.

– Ааа… – Генри облегчённо выдохнул и продолжил. – Думаю её цена в среднем… тысяч 20 или 25, но точно не больше. Сами понимаете, квартирка маленькая, да ещё и это убийство.

– Хм. Что ж, буду иметь в виду. До встречи, мистер Градс, – исключительно из вежливости попрощался Эдвард.

– Простите, мистер Рифер. Вы не передадите Кейси, что я очень жду её звонка?

– Всенепременно. Всего доброго! – Развернувшись, Эдвард закатил глаза и наконец-то вышел из душного во всех смыслах кабинета.

В зале ожидания он заметил худощавую даму лет пятидесяти.

– Мы закончили, можете проходить. – Эдвард обаятельно улыбнулся женщине.

– Ой, нет! Мы не сюда, – засмеялась та в ответ, а затем шёпотом продолжила: – Моя внучка захотела в туалет. Вот, жду, когда она свои дела сделает.

– Разумеется. – Эдвард широко улыбнулся, не удивившись популярности местной уборной. – Всего хорошего, мэм!

Женщина не ответила, вместо этого он продолжала смотреть на нотариуса каким-то нездоровым взглядом. Эдвард решил никак словесно на это не реагировать и просто выйти на улицу, но тут его повело. В глазах слегка помутнело, дыхание сбилось, он начал чувствовать себя так, будто вот-вот свалится обморок. Он подумал, что всему виной духота, в которой он просидел несколько часов в не самой приятной компании, поэтому он решил медленно, но верно двигаться к машине, в которой он смог бы перевести дух.

Но чем ближе Эдвард приближался к выходу, тем хуже ему становилось. Он протянул руку и схватил ручку двери, и наконец вышел на улицу. В ту секунду ему показалось, что он уже терял сознание. Горячий воздух сразу же накинулся на него с улицы, а глаза ужалили солнечные лучи, и Рифер готов был поклясться, что увидел в небе не солнце, а два солнечных диска, которые как чьи-то глаза вглядывались прямо в него, прожигая раскалённым взглядом.

На выходе из конторы Эдвард настиг пик плохого самочувствия, отчего он запнулся о мимо пробегающего щенка и чуть не грохнулся прямо на тротуар. Его успел подхватить какой-то мужчина, но набор юного художника Эдвард всё же не удержал.

– Пожалуйста, простите. – Незнакомец, поддерживая нотариуса за плечи, помог тому сохранить равновесие.

– Вы то почему извиняетесь? Это я должен благодарить. – искренне ответил Эдвард, которому стремительно становилось лучше.

Взгляд обоих одновременно упал на деревянный набор. Часть днища откололась и через дыру на них поглядывали пожелтевшие листы бумаги для рисования.

Худощавый брюнет среднего роста, на вид которому было не больше двадцати семи, отпустил плечи Эдварда и подхватил щенка породы бигль. Тот задергался и сразу же залаял на Эдварда.

– Мне очень жаль. Я всё оплачу, вы не беспокойтесь.

– Да ладно, забудьте. Я же сказал, ничего страшного. – Нотариус услышал щенячью пародию на рычание и улыбнулся. Затем он вернул взгляд на сломанный набор. – Эту вещицу всё равно надо было выкинуть. Точнее, сжечь, а уже пепел выкинуть, ну, или развеять. Тут уже неважно. – Эдвард пристроил ко лбу козырёк из ладони и посмотрел в небо. Солнце определённо было одно, в глазах больше не двоилось, но теперь он твёрдо вознамерился посетить врача по возвращению домой.

– Про коробку вы пошутили? – поинтересовался незнакомец.

– Ни в коем случае. – Эдвард посмотрел спасителю в глаза и улыбнулся.

– Как вы себя чувствуете? У вас лицо бледное.

– Не беспокойтесь, видимо работа в духоте по голове ударила. У вас всегда так жарко?

– Нет, я и сам удивлён. Погодите, вы сказали «у вас», вы не местный?

Вопрос на собачьем прогавкал и щенок.

– Да, у меня тут дела. Даже не представляю, как я без кондиционера здесь протяну.

Внезапно он вспомнил про самую муторную просьбу Кейси.

«Ты это… она… короче, она мне просто не нужна. Я хочу, чтобы ты и её сжёг, но лучше продай её. Мне не важно кому, хоть первому встречному.»

Эдварду не сильно-то и хотелось заниматься волокитой с недвижимостью, потому что она могла растянуться на долгие месяцы поисков покупателя. Единственным логичным решением он видел обращение в ближайшее агентство недвижимости, но как нельзя кстати стоявший перед ним человек выглядел весьма прилично, да и ещё от него так и несло мягкостью духа. Эдвард расценил, что это качество могло сыграть ему на руку, поэтому нотариус решил испытать удачу.

– Как вас зовут, сэр? И этого грозного волка?

Эдвард протянул руку, чтобы погладить щенка, но удивился реакции незнакомца. Тот испуганно отпрянул и прижал щенка к себе.

– Меня? Адам… Адам Райс. А это К-Каспер, – застенчиво ответил Адам.

Эдварду показалось, что Адам только что придумал кличку, настолько неуверенно он произнёс её вслух.

– Я Эдвард Рифер, приехал в ваш прелестный городок по делам. – Про «прелестный» нотариус нагло солгал. – А вы, Адам Райс. – Эдвард протянул ему свободную руку и тут же продолжил. – Мне кажется сегодня ваш счастливый день.

– Простите, но я вас не понимаю.

Адам так и не пожал руку Эдварда, а нотариус заметил, что его новый знакомый при обращении часто отводил взгляд. Эдвард увидел в нерешительности и простоте Адама надёжный путь к продаже квартиры. Такими людьми всегда было легко манипулировать, а уж продать им что-то – проще пареной репы. Эдвард почувствовал, что уже схватил удачу за хвост, осталось лишь её не упустить.

– У вас найдётся время выслушать одно выгодное предложение?

– Странные у вас просьбы к незнакомым людям. Но знаете, я далеко не богатый, поэтому…

– Поверьте, – перебил Эдвард Адама. – Если вы просто меня выслушаете, то возможно уже вы сэкономите мне уйму времени, а я вам тысячи долларов. И нет, я не собираюсь втюхивать вам облигации, долговые расписки или пылесосы. Предмет моего торга – это желанная инвестиция для каждого здравомыслящего при капитализме человека.

Адам приподнял голову и смотрел уже не в землю, а на подбородок Эдварда. Тот в свою очередь заметил в лице Адама зародившийся интерес, и счёл это хорошим знаком.

– Что за инвестиция? – с интересом спросил Адам.

– Давайте сделаем так. Для начала найдём место, где мы могли бы могли присесть и там я бы всё рассказал.

Адам задумался, и Эдвард предположил, что чудак слукавил, у него скорее всего водились свободные деньги, поэтому был смысл скорее цеплять его на крючок. Даже если денег у него было недостаточно, он мог бы взять кредит или рассказать о дешёвой квартире знакомым или друзьям. Только Эдвард сомневался, что у Адама имелись друзья.

– Хорошо, тут за углом есть сквер. Можем поговорить там, – наконец ответил Адам.

– Прекрасно. Подождите минутку. – Эдвард поднял набор юного художника и отколотый от него кусок, а затем кинул их на заднее сидение машины. Кейс с документами нотариус решил взять с собой, бумаги на квартиру определённо могли пригодиться. – Что ж, ведите, мистер Райс.

Через десяток минут они уже сидели на лавочке в сквере. Адам опустил щенка на землю, и тот, прижав уши и весело виляя хвостом, принялся обнюхивать траву и проходящих мимо людей. Эдвард взялся рассказывать Адаму о квартире, а тот продолжал смотреть на подбородок нотариуса, избегая встречи взглядов.

– Вы конечно меня извините, но 15 000 долларов, звучит как какая-то шутка. Откуда мне знать, что вы не врёте?

Эдвард был откровенен и раскрыл перед Адамом все карты: убийство, о котором Адам оказывается что-то слышал; наследница квартиры Кейси Уолберг, которая не хотела сюда возвращаться и потому попросила продать квартиру как можно быстрее; и время, которое нотариус не хотел терять понапрасну.

Чтобы выглядеть убедительнее Эдвард достал из Кейса документы на получение наследства и передал их Адаму. Следом нотариус предложил позвонить миссис Уолберг, чтобы Адам сам убедился в правдивости всей истории. Эдвард знал, что Адам откажется от звонка, ведь он не мог даже смело посмотреть собеседнику в глаза, что уж говорить о разговоре с незнакомой женщиной.

– Это конечно очень выгодно, но… мне нужно подумать.

– Конечно-конечно, я всё понимаю. – Эдвард нутром чуял, что Адам уже был готов согласиться, но нотариус не мог отказать ему в возможности все как следует взвесить. Всё-таки речь шла о недвижимости, а не о выборе цвета новой футболки. – Давайте так, я буду в городе еще пару дней. Остановлюсь в одном из ваших мотелей. – Нотариус ловко вытащил из кармана визитку и протянул ее Адаму. – Но давайте обговорим всё на берегу, завтра я планирую заглянуть в агентство недвижимости и передать им право на продажу квартиры и распоряжение на переводы вырученных средств, так что, если не успеете, прошу не таить на меня обиду. Сами понимаете, за такую цену на эту квартиру выстроится очередь, а с ней я смогу продать жильё даже немного дороже. Но мне важно сэкономить собственное время, потому что я сейчас в отпуске, а оплачиваю я его за свои кровные. Но вам я делаю предложение прямо на месте, потому что вы мне нравитесь как человек. Если бы не вы, то может я бы сейчас лежал с пробитой головой, где-нибудь в больнице, и благодаря вам мы теперь сидим в парке и беседуем о выгодной сделке. Ладно, времени у меня немного, так что берите.

Адам взял визитку и принялся её рассматривать. Вдруг тишину нарушил визгливый лай Каспера.

– Кажется, ваш маленький друг со мной согласен. – Эдвард рассмеялся и почесал щенка за ушком.

– Мистер Рифер, я конечно не хочу, чтобы вы сильно на меня надеялись, но… могу я вас попросить дать мне один день подумать?

«Он уже согласен,» – с уверенностью подметил для себя Эдвард. – Да, без проблем. – Рифер махнул ладонью, будто это действительно было неважно. – Один день я готов подождать.

– Но у меня есть одна просьба, – неожиданно выпалил Адам.

Эдвард удивился этому, видимо где-то в глубине души Адам Райс всё-таки не был полной размазнёй.

– Конечно, мой друг, я слушаю.

– Допустим, я соглашусь, но… я же могу позвать с собой риелтора или своего адвоката?

– Умно, чертовски умно. Безусловно, можете.

– Это хорошо. Честно говоря, у меня своего адвоката и не было никогда. Я как раз шёл к одному, но тут вы споткнулись о Каспера, и…

– Прошу, – перебил Эдвард. – Только не говорите, что вы шли в ту же контору, из которой я вышел? – Эдвард молился, чтобы это был кто угодно, но только не Генри Градс.

– Именно туда. Я слышал, что мистер Градс берёт недорого, но работает достойно. А мне как раз нужна была недорогая консультация. Понимаете, я снимаю небольшую комнату…

«Снимаю небольшую комнату»? – с радостью подметил Эдвард. Эта деталь укрепила его уверенность в том, что Адам купит квартиру, но возможность ещё одной встречи с Генри Градсом расстраивала. Было рискованно отговаривать Адама обращаться к Генри Градсу, это бы вызвало в нём подозрение и недоверие. Поэтому нотариус решил не противиться судьбе и всё же принял неизбежное.

– Нам хватит и того, что он просто делает свою работу. Тогда адвокат разъяснит вам все юридические нюансы предстоящей сделки. Если она состоится, конечно. Ну да ладно, давайте не будем отнимать у друг друга время. Мне всё равно пора идти, а вы же, мой друг, обдумайте всё как следует и твёрдо для себя решите, нужен ли вам и этому дикому волку свой дом? – Эдвард специально выделил слова «свой дом».

– Хорошо, так и сделаю, – уверенно ответил Адам.

– Тогда договорились. – Эдвард протянул ладонь. – До встречи, мистер Райс.

В этот раз Адам ответил некрепким рукопожатием.

Нотариус возвращался к своей машине, преисполненный гордости за своё выступление. Перед тем как сесть в машину, он невольно кинул взгляд на контору «Градс» и подумал: «почему та женщина так странно на меня пялилась»? Усевшись в кресле поудобней, Эдвард глянул через притенённое часть лобового стекла на небо, где царило жаркое солнце, и завёл машину. Он развернулся и поехал в сторону жуткого приветственного знака, потому что недалеко от него он видел приличный на вид мотель, до которого хотел добраться как можно скорее, чтобы наконец отдохнуть от тягот и странностей сегодняшнего дня. Как бы Эдвард не любил провинциальные городки, в нынешнем ему что-то уж очень не нравилось, и он с нетерпением ждал того часа, когда навсегда покинет чудаковатый Р.И.П.тон.

Глава 4

Дальнейшую прогулку по скверу Адам провёл в размышлениях. Его удивляло, насколько сегодня стремительно его жизнь завертелась в жарком вихре событий. Всего четыре часа назад он забрал щенка из питомника, через три придумал ему кличку, и каких-то десять минут назад попрощался с Рифером, и теперь остался наедине с выгодным предложением.

«Может это знак?» – подумал человек, который сам же себя воспринимал неудачником.

Если бы не работа, Адама можно было смело назвать затворником, и такой нелюдимый образ жизни успел изрядно утомить его, особенно из-за постоянного чувства присутствия рядом духа удручающего одиночества. Это настолько вгоняло мужчину в депрессию, что он всё же решился хоть в чём-то изменить свою жизнь, поэтому и забрал сегодня из питомника трёхмесячного Каспера.

Теперь щенок скакал по прогретой солнцем траве и после пары оборотов в охоте за хвостом уселся перед хозяином.

– Что такое, дружище?

Каспер наклонил голову направо и приоткрыл пасть, оголяя молодые клыки. Адаму показалось, что щенок хотел заговорить с ним, но это, к сожалению хозяина, было невозможно.

Адам присел на корточки и подхватил щенка. Каспер тут же прошёлся по носу и губам хозяина мокрым языком.

– Так, приятель, прекрати это, – шутливо скомандовал Адам, не скрывая улыбки.

На самом деле он всё не мог нарадоваться искреннему проявлению любви, которой Адам не чувствовал уже давно – со времени гибели родителей в автокатастрофе.

Адам вернул бигля на землю, и они вместе направились домой. Точнее, в съёмную комнатушку в доме родителей его некогда лучшего друга Криса Монтгомери.

Крис умер от пневмонии семь лет назад. Его родители тяжело переносили потерю и поэтому покинули родной дом, оставив комнату Криса нетронутой: дверь в комнату чуть приоткрыта, книги остались на столе, постель не заправлена, одежда висела на стуле. Всё в этой комнате говорило о том, Крис ненадолго ушёл и вот-вот должен был вернуться домой, вот только многолетняя пыль из года в год всё больше глубже хоронила родительскую иллюзию.

Мать Криса, Роберта Монтгомери, часто приходила в своё старое жилище и часами плакала у входа в комнату умершего сына. Она была несказанно счастлива, когда Адам решил снять у них гостевую комнату (при условии, что он никогда не посмеет зайти в комнату Криса). Правда, миссис Монтгомери иногда видела в Адаме, или делала вид, что видела, не просто арендатора, а забежавшего ненадолго домой Криса. В глазах горюющей матери Адам порой казался ей копией «вышедшего куда-то ненадолго» сына.

«Крису наверняка бы это понравилось», – сказала она в тот день, когда Адам согласился снять у них комнату.

После смерти родителей старший брат Адама Майкл решил распродать всю доставшуюся от них по завещанию недвижимость и разделить вырученные деньги пополам с братом. Адам был в обиде на брата за продажу их родного дома, но Майкл, как и всегда, надавил на брата и тот согласия. Но куда больше Адам ненавидел Майкла за его скверное и порой жестокое отношение к нему ещё с детства. Старший брат славился боевым характером, он был умным и сильным одновременно, и без проблем мог заставить согласиться с любым его решением, в том числе и с тем, что младший брат сможет снять себе жильё или же купить недорогую квартирку в черте города.

Адам так и поступил после того, как на его счету оказались 47 000 долларов – половина доли с вырученных с продажи дома денег. Как поступил с деньгами Майкл, он не знал, да и не хотел знать. Свою горькую долю он решил хранить на банковском счету до тех пор, пока не нашёлся бы достойный повод потратить их.

Оставшуюся дорогу до дома Адам постоянно думал о предложении Рифера и на этом фоне не раз задавался вопросом:

«Может и вправду настала пора вложить родительские деньги?»

Адам начал представлять себя человеком, расхаживающим с важным видом по своим комнатам, которому больше не нужно было платить аренду и надоевшие штрафы Кристофера Монтгомери старшего; особенно Адама раздражали штрафы за царапины на мебели и неведомо куда пропадавшие не известные ему вещи.

Роберта Монтгомери наносила визиты примерно три раза в месяц. Она могла принести еды и помочь со стиркой или уборкой, и всегда была с Адамом очень любезна. Но она существенно преображалась, когда в конце каждого месяца приходила вместе с мужем. Монтгомери старший начинал проводить осмотр дома прямо с порога, а Роберта уже не проявляла былой заботы и доброжелательности к «сынозаменителю», а даже наоборот, она могла показательно отчитать Адама за сущий пустяк.

В дни проверок мистер Монтгомери зачастую орал на Адама за пропажу какой-нибудь вещицы (один раз даже из-за газеты десятилетней давности) и постоянно увеличивал суммы штрафов. Адам не раз видел, как Кристофер Монтгомери старший сам прятал несколько вещиц в карман, а после штрафовал его за пропажу этих самых вещей. Любой бы на месте арендатора послал бы куда подальше такого арендодателя, любой, но только не Адам. Он боялся сказать хоть слово поперёк, ему было куда легче оплачивать никудышную актёрскую игру Монтгомери старшего, нежели вылететь на улицу и проходить нервозное испытание с поиском нового жилья.

Но всё это меркло перед воспоминаниями о рождении его трусости. При всякой проверке, да и вообще после всякой серьёзной неудачи, Адам закрывался в себе и вспоминал день, когда было сломлено его настоящее "я". Адам и до того происшествия был слабый духом человек, но в тот день в нём что-то треснуло и разбилось вдребезги. Полиция, родители и Майкл искали тех, кто "убил мальчика», превратив его из улыбчивого ребёнка в молчаливого и часто плачущего затворника своей комнаты, но виновников найти не удалось. Адам же про тот случай, так никому не проронил и слова.

С того злосчастного события при разговоре с незнакомыми людьми он не мог даже смотреть им в глаза, а в стрессовой ситуации вовсе цепенел, теряя способность говорить. Адам знал, чете Монтгомери безусловно известно о его моральной недуге, и они не стеснялись этим пользоваться.

Вскоре Адам вместе с четвероногим другом достигли пункта назначения: одноэтажного дома с незакрытой спальней Кристофера Монтгомери-младшего. Первым делом Адам открыл заранее купленные собачьи консервы и накормил Каспера, который громко чавкая, впервые в жизни ел не самый дешёвый обед. Пока щенок подкреплялся, Адам метнулся к комнате Криса и закрыл дверь, от щенячьего греха подальше.

Адам вернулся на кухню и продолжил думать о предложении Рифера, да так сильно погрузился в думы, что не сразу заметил наступление сумерек. Расправившись с домашними делами, Адам начал готовиться ко сну, и, перед тем как лечь в кровать, на него накинулось памятное напоминание, которое расстроило его – завтра семья Монтгомери вновь явится за арендной платой и, в чём нисколько не сомневался арендатор, штрафами. Адам поднял Каспера на кровать, и прилёг рядом. За щенка он не беспокоился, ведь он сообщил о своём желании завести собаку Роберте Монтгомери ещё месяц назад, а та сказала, что возьмет мужа на себя и уговорит его закрыть глаза на пушистого жильца. Но у неё было условие, которое Адам расценил скорее, как ультиматум.

«Порода – только бигль», – сказала она тогда, потому что у её любимого сына когда-то давно был бигль.

Адам его помнил, они с Крисом часто с ним играли. Его звали Каспер.

***

На следующее утро Адам отправился на работу. Он занимал должность кредитного специалиста в отделе быстрых займов и мелкого кредитования в местном банке «Финанс-Каст». Из-за скованности парень с трудом окончил старшую школу и не решился поступать в колледж. Родители понимали его страх, но не желали сыну жизни без образования и надежд на успешное будущее, поэтому затаскали его по психотерапевтам, но пользы это не принесло. Перед тем как оказаться в банке «Финанс-Каст», Адам продавал мороженое в фургоне, работал компьютерным мастером в сервисном центре и грузчиком в мебельном магазине. Возможно, он так и скитался бы от одной работы к другой, если бы в дело не вмешался Майкл. Благодаря связям и репутации влиятельного адвоката, он пристроил брата на мелкую должность с достойной, для не имевшего образования человека, зарплатой. Адам не хотел пользоваться помощью брата, но другого выхода не видел. Он и сам понимал, что его образу жизни была необходима хоть какая-то стабильность.

Работа в банке оказалась монотонной, но однозначно лучшей из всех предыдущих. Изо дня в день одна и та же простая рутина: проверка почты, клиенты, претензии (Адаму они давались с большим трудом) и упреки с издёвками от лучшего сотрудника филиала Ричарда Ричардсона.

Ричи никогда не упускал возможности поиздеваться над Адамом. Каждый раз, проходя мимо его рабочего места, пока никто не видел, Ричи отвешивал Адаму звонкий подзатыльник, выдавая это за обычную шутку. На кухне для сотрудников Ричи мог преспокойно рассыпать сахар, своровать из холодильника чей-либо обед или десерт, и без угрызения совести обвинить в этом Адама. Несколько раз Ричи вовсе нагло подходил к его клиентам и предлагал воспользоваться своими услугами.

– Знаете, мистер Райс у нас такой… ненадёжный. Он не раз ненароком вводил в заблуждение других клиентов, так что, давайте пройдём к моему столу.

Такие методы возымели для Ричардсона успех – пусть и небольшая, но всё же часть клиентов банка повесила на Адама ярлык некомпетентного банковского растяпы, поэтому сразу обращалась к Ричи. Можно было смело заявить, что Ричи Ричардсон был для Адама Райса кем-то вроде личного рабочего инквизитора.

Сегодня Адаму повезло, Ричи взял отгул, поэтому он спокойно отработал смену и отправился домой. На пороге его встретил Каспер, щенок встал на задние лапки и громким лаем отчитал хозяина за долгое отсутствие.

– Ты хочешь это обсудить?

Каспер дважды гавкнул, обернулся вокруг своей оси и сел, преданно глядя на хозяина.

– Так, пошли-ка, я тебя накормлю.

Пока Адам накладывал консервное мясное ассорти, он раздумывал о насущном – как Кристофер Монтгомери-старший отнесётся к новому жильцу. Наполнив миску едой и сменив воду в поилке, Адам вышел из кухни и сделал это одновременно с открывшейся входной дверью. Пришли Монтгомери, которые никогда не стеснялись входить без стука.

– Привет, Адам! – поприветствовала Роберта сынозаменителя.

– Так-с, я пошел в гостиную, – не поздоровавшись пробурчал её муж и поспешил в комнату. Проходя рядом с Адамом, он смерил его суровым взглядом и шлёпнул по плечу. – Надеюсь, всё на месте, а то я тебя знаю.

Адам ничего не ответил и лишь проводил взглядом хозяина дома. Роберта, в попытке сгладить ситуацию, подошла к Адаму и улыбнулась.

– Деньги можешь передать мне, сынок.

– Секунду.

Адам прошёл на кухню мимо трапезничающего Каспера и достал из ящика кухонного шкафа белый конверт, который через минуту перекочевал в женские руки.

– Давай ещё подождём. – Роберта поспешно спрятала конверт в сумку. – А то вдруг штраф какой-нибудь будет.

– Знаю, – смиренно ответил Адам, но на самом деле он не понимал, кем надо было быть, чтобы настолько нагло обкрадывать добропорядочных арендателей. – Кстати, вы поговорили с мистером Монтгомери?