Сердца на грани. Выбери меня

В конце к парням присоединяется Александр, и в его походке я замечаю лёгкую настороженность, будто он ступает на ещё не проверенный лёд. Неожиданная тревога за него едва ощутимыми шагами подбирается к моему горлу. Это первая тренировка с новой командой: нужно показать себя с лучшей стороны и доказать, что его взяли не просто так.

Всматриваясь в его силуэт с такого расстояния, оказалось сложно разглядеть лицо. Однако в глубине души я уверена, что увидела бы ещё больший шторм в серых глазах.

Поэтому мысленно пожелала удачи и ему.

Тренер начал разминку, и мои мысли на время переключились на размышления о статье про первоклассников. Решаю записать несколько вопросов и передать их Мише, чтобы тот опросил ребят, раз уже успел заручиться их уважением.

Но когда Кузнецов останавливает упражнения и ставит новенького на ворота, я откладываю блокнот в сторону, затаив дыхание. Напряжение в теле уже не может удерживать ручку, и я концентрируюсь на происходящем. Пока остальные выстраиваются на позиции, парень, скользнув взглядом по трибунам, вдруг устремляется на меня, словно нашёл то, что способно его удержать.

Может, он ищет поддержку в этом хаусе?

Я тут же улыбнулась ему, чтобы подбодрить, и хоть расстояние довольно большое, клянусь, на секунду я всё же увидела ту самую ямочку на левой щеке!

А в следующую секунду мир, стоящий до этого на паузе, закружился в ритме с летящим в ворота мячом. Ребята начали отрабатывать на Александре разные техники, насколько мне было понятно, и за всё это время он не пропустил ни одного мяча. Как вообще это возможно?

На поле он кажется совершенно другим человеком. Сосредоточенный, уверенный, словно каждое его движение – это часть грандиозного замысла, который я пока не могу понять. Он играет так легко и уверенно, словно может предугадать каждый ход. Складывается ощущение, что мяч сам летит в его руки.

Остальные что, поддаются ему?

Хотя это очень маловероятно. Кузнецов положил свою карьеру на то, чтобы собрать лучшую команду. И даже не разбираясь в тонкостях этого спорта, не сложно догадаться, что он только что стал на шаг ближе к заветной цели.

Когда Александр поймал последний мяч, я начала аплодировать вместе со всеми и чуть было не вскочила с сидения, но вовремя остановилась. И пока команда переодевалась, дописала вопросы к статье и начала собирать в рюкзак собственные вещи.

– Давно уже нужно было переводиться к нам, – слышится ободряющий голос Дениса, который вместе с новеньким шагает по свежему газону.

Предзакатное солнце заливает футбольное поле мягким оранжевым светом, заставляя меня замереть в восхищении. Стоя на беговой дорожке, я вдыхаю ещё тёплый осенний воздух, пропитанный хвойным ароматом, и лёгкая улыбка срывается с моих губ. По пальцам можно пересчитать моменты, когда я чувствовала себя так спокойно на территории этой школы.

Залюбовавшись природой, не сразу замечаю Александра напротив меня. Теперь, когда он стоит так близко, мой взгляд цепляется за его спортивную фигуру, которая всё это время скрывалась под свободной школьной одеждой. В серой тренировочной форме особенно выделяется крепкий силуэт и рельефные мышцы, свидетельствующие о немалом количестве усердных тренировок. Дэн рядом с ним кажется чуть шире в плечах, но самую малость ниже ростом, в то время как Александр более подтянут, словно забрал ровно столько мускул, сколько требовалось. И я ловлю себя на мимолётной мысли, что этот баланс в его фигуре выглядит очень привлекательно. Он даже не стремится откинуть сбившиеся от тренировки тёмно-русые волосы, спадающие на лоб влажными прядями.

– А он хорош, скажи? – вдруг спрашивает меня Дэн, и я несколько раз моргаю, пока не догадываюсь, что речь идёт о тренировке, а не о том, как слишком выразительная правая рука вратаря упирается в край ограждения.

– Да, это… было хорошо, – замешкалась я, тут же осознав, что нужно сказать что-то более ободряющее. – В смысле, ты поймал все мячи. Это же хорошо, да? – добавила я с лёгким сомнением, но, похоже, не сделала лучше. За столько лет беседы на тему футбола так и не стали моей сильной стороной.

– Вроде того, – усмехается новенький, опуская голову. – Это то, что делают вратари… Ловят мячи, – добавляет он, почти незаметно улыбаясь.

А я понимаю, что впервые за эти дни слышу его смех. Звук, который тут же хочется запомнить. Он кажется достаточно глубоким и в меру тёплым, словно не только тело, но и его голос чувствует себя расслабленнее после тренировки.

– Мне нужно ещё провести Алексу экскурсию… – Дэн потирает затылок, глядя на меня с извинением. – Так что сегодня домой без меня, – добавляет он, а я удивляюсь, что Белов вспомнил о собственном обязательстве. Не думаю, что за все годы дружбы мне удалось привить ему хотя бы каплю навыков планирования. Кажется, он, наоборот, стал ещё более спонтанным, чем был в детстве, когда без предупреждения заявлялся ко мне на ночёвки. Расписание уроков и тренировок было единственным, что запланировано в его жизни.

– А ты не присоединишься? – не дожидаясь моего ответа, спрашивает Александр. И вернувшись к его глазам, кроме простого интереса я замечаю в них… просьбу? Кажется, у меня пока слабо получается читать его взгляд, если мне мерещится такое от незнакомого человека.

– Если Саша пойдёт с нами, мы рискуем остаться ночевать в библиотеке, – отшутился Дэн, одаривая нас своим громким смехом. – Поверь, однажды это уже почти произошло!

– Любишь книги? – Новенький продолжает забрасывать меня вопросами, не отрывая взгляда и, кажется, полностью игнорирует происходящее вокруг. Что вдруг на него нашло?

– Вроде того, – отвечаю, стараясь скрыть нарастающее смущение. От такого внезапного внимания хочется одновременно сбежать и разобраться, что за ним кроется. Но первое, как обычно, пересиливает. – Думаю, Денис прав. Вдвоём вы быстрее справитесь. Отличная была тренировка, молодцы. До завтра! – произношу я на одном дыхании, не выдерживая напора его взгляда.

Почему он смотрит так пристально? Он вообще умеет моргать?

Наспех обнявшись с Денисом, я останавливаюсь, не понимая, как попрощаться с Александром. Тактильность с незнакомыми людьми в целом не даётся мне легко. А вспоминая, как необычно собственное тело отреагировало на наше прошлое рукопожатие, ещё сильнее сомневаюсь, когда он делает шаг вперёд и протягивает мне свою ладонь.

Он осторожно, но крепко сжимает мою руку, будто пытается ухватиться за что-то, невидимое для меня, и я чувствую, как тепло его тела передаётся и мне. Время словно замедлилось, и я не понимаю, как долго мы стоим, разделяя прикосновение. Его глаза так и не покидают моего лица, будто это его способ общения, и на мгновение мне кажется, что среди серого шторма я начинаю вылавливать обрывки других эмоций. Глубоких, многослойных, и тех, что мне ещё не встречались.

Если рукопожатия могут передавать тоску, то я, по ощущениям, только что забрала у него крохотную часть. Не уверена, отпустил бы он меня, если бы их обоих не позвал тренер, поэтому поспешила первой достать свою ладонь.

Помахав на прощание, я позволила ногам увести меня с поля. Но за секунду до того, как наше прикосновение прервалось, мой взгляд распознал какой-то тяжёлый оттенок, мелькнувший в серых глазах, когда их обладатель понял, что я ухожу.

Словно прощание со мной может причинить ему физическую боль.

Но мой мозг тут же отогнал эту догадку в мысленный уголок, где и так уже полно вопросов об этих глазах и их бесконечном шторме.

Глава 3. Саша

*14 месяцев назад*

Шум за окном заставил девушку резко подняться с постели и схватить первый попавшийся под руку тяжёлый предмет. Сжав корешок увесистого томика, она вышла в центр, мечась между рамой и дверным проёмом.

Судя по скрежету стекла, кто-то слишком настойчиво пытается пробраться в её комнату, расположенную в мансарде их дома. И вряд ли адекватный человек воспользуется этим способом, особенно в полночь…

Дрожащими ногами она всё же решилась пойти на звук, ещё сильнее вцепившись в книгу. И когда незакрытое до конца окно начало подниматься с внешней стороны, девушка замахнулась, рассчитывая удар.

– Уф, ни фига оно старое, – произнесла запыхавшаяся голова, пролезшая в полураскрытую раму, и книга с глухим звуком приземлилась на ковёр. Взъерошенные волосы показались первыми, а затем в комнату проникла и часть туловища, застрявшая в крепких мужских плечах.

– Ты чего так пугаешь?! – шёпотом выругалась девушка, удивлённо глядя на друга, пытающегося пробраться внутрь.

– С днём рождения! – почти прокричал он, и женская рука тут же легла на его рот, заглушая громкий голос.

– Тшшш, не разбуди родителей, – шикнула она, переводя дыхание. Затем нескрываемое удивление на её лице сменилось улыбкой, разглядев лучшего друга. – В дверь ты уже не проходишь? – тихо усмехнулась она, наблюдая, как парень всё ещё не мог решиться: пролезть ему внутрь или же вернуться обратно. Что-то явно не давало ему покоя.

– Я не думал дважды, – бросил тот, поглядывая назад.

– Как и всегда, – тут же ответила девушка, едва сдержав усмешку.

– Слушай, тебе лучше спуститься… А то я второй раз сюда не залезу, а торт остался внизу, – перебил её парень, остатками сил упираясь в скатывающийся отрезок крыши под ногами. Забраться сюда стало следствием мимолётной идеи, а не тщательно проработанного плана. И теперь ему пришлось наблюдать, как на кулинарный шедевр, брошенный перед крыльцом, планировалось нападение в лице голодного воробья.

Ему повезло, что лучшая подруга успела отреагировать на слово «торт» ещё до того, как он произнёс последнюю букву, и уже быстрыми, но бесшумными шагами спускалась по лестнице, открывая входную дверь. Оставив в ладонях несколько заноз, он в итоге приземлился на слегка заросший газон без особых усилий. И, отряхнувшись, он мог лицезреть девушку, рассматривающую подарок со взглядом, более голодным, чем у расстроившейся птицы.

– Торт с карамелью? И арахисовой пастой? – спросила она, освещая всё вокруг своими блестящими от счастья глазами.

– И шоколадными коржами, – одобрительно кивнул друг, вручая ей перевязанную лентой вилку и слегка помятую в кармане свечу, которую он тут же вставил в торт и поджёг. – С шестнадцатилетием, – улыбнулся он, наблюдая, как подруга загадала желание быстрее обычного, явно мечтая поскорее попробовать кусочек.

Разместившись на двух деревянных креслах посреди веранды, друзья укрылись вынесенными из дома пледами и разделили торт, наслаждаясь свежей июльской ночью. Беззаботность так и витала в воздухе, пропитавшись сладким ароматом десерта, а дружеские голоса всё чаще переходили на смех, не в силах противостоять шуткам друг друга.

И оба подростка подумали о том, как было бы славно продлить этот момент. Будто знали, что он станет одним из последних в последующие годы, когда им всё так же просто находиться наедине.

– Вообще-то, у меня есть ещё кое-что, – вдруг произнёс парень, потирая затылок, а затем указал на спрятанный в углу небесный фонарик. Когда-то мама запустила с ним такой же в честь его первого юбилея, и такая традиция показалась ему достойной, чтобы разделить с кем-то ещё, не менее важным. Лицо девушки озарилось очередной улыбкой, а затем она ответила:

– Я читала, что на Древнем Востоке с их помощью рассказывали богам о своих желаниях…

– Конечно, ты читала, – усмехнулся друг, даже не удивляясь этому комментарию. Ещё ни разу его подруга не упустила шанса рассказать о каком-то прочитанном факте, и он гадал, сколько же информации хранится в её голове. Он собирался поджечь фонарик, когда девушка положила свою ладонь поверх его, останавливая действие.

– Подождёшь пару минут? Я хочу сделать это… не здесь, – попросила она, удаляясь в свою комнату.

Наспех сменив пижамные штаны на джинсы и застегнув толстовку, девушка спустилась к другу, и они вместе сбежали с заднего выхода участка к парку, ставшему за эти годы чем-то вроде её собственной коробки, в которую можно спрятаться.

Он был давно уже заброшен и не жаловал посетителей, демонстрируя им полуразваленные беседки, затянувшееся с одной стороной тиной озеро и заросшее мхом разваливающееся ограждение. Другие видели в этом всём неухоженность. Девушка находила спокойствие в тишине и нетронутости этого места.

Две фигуры расположились прямо у озера, не подходя к самому краю, чтобы не будоражить и так неслабый страх воды у именинницы. Не столько самой жидкости, сколько глубины с её неизвестностью, а также факта, что она так и не научилась плавать.

Парень достал зажигалку, а девушка расправила фонарик, попутно формулируя желание. Её зелёные глаза зафиксировались на голубом оттенке его радужки, и друг впервые посмотрел в ответ дольше обычного, размышляя:

Может однажды этот взгляд сменится на какой-то другой? На тот, о котором постоянно твердит его команда, намекая другу на иной вид отношений между ними? На тот, что, смущаясь, бросают поклонницы помладше, краснея от одного его вида.

Может, однажды ему удастся рассмотреть её не только с дружеской стороны, которая пока была единственной в его поле зрения.

Может однажды всё это станет чем-то большим.

Но пока они просто лучшие друзья, которые запускают в небо небесный фонарик. Один из которых думает о том, что всё может измениться. А другая загадала, чтобы время замерло в этом моменте, оставив всё на своих местах.

И, по законам вселенной, из двух желаний сбудется лишь одно.

*Наши дни*

Сегодня всё должно быть идеально.

Волнение предыдущих дней отзывается в желудке, напоминая, что вторая чашка кофе за утро была явно лишней. Но бессонная ночь даёт о себе знать, а я не могу позволить хоть чему-то пойти не так. Не в этот день. Его день.

Несколько недель подготовки, казалось бы, должно было хватить, но прямо сейчас мы с Лерой горбимся над бумажным ватманом, подписывая фотографии засохшими от клея пальцами. Боясь, что краска не успеет высохнуть, подруга приступает к последнему этапу, воплощая вчерашнюю запоздалую идею. И я не могу выразить словами всей благодарности за её старания. Особенно если учесть её не самые тёплые отношения с именинником.

День совершеннолетия лучшего друга стал моей главной ответственностью в конце первого осеннего месяца и эгоистичной попыткой хотя бы ненадолго вернуться в привычную для нас атмосферу. Если есть хоть малейший шанс почувствовать себя снова беззаботными подростками – я готова попробовать. Ради него. Ради нас.

– Отлично придумали, – прокомментировала мама нашу работу, когда я зашла на кухню за уже обеденной порцией кофе для подруги и обнаружила там наспех убранную наверх копну медовых волос, ожидающую, что чайник соизволит закипеть. Я натянуто улыбнулась, крепче сжав в руках кружку, и осталась в стороне, отводя взгляд. Ощутив на себе её заинтересованность, мне захотелось тут же выйти из комнаты, но я заставила себя остаться, понимая, насколько абсурдно буду выглядеть в её глазах.

Возникшую тишину спас только Миша, с громким топотом спускающийся из своей комнаты. Судя по тому, с какой интенсивностью он потирает заспанные глаза, сон до обеда не помог ему справиться с целым месяцем ранних подъёмов. Сначала он осмотрел гостиную, которую полностью заняли мы с Ковалёвой, а затем прошёл к нам.

– Ма-ам, а мы не опоздаем на праздник? – спрашивает он, поглядывая на часы.

– Ой, точно, – тут же вскакивает она, убегая за папой. Я лишь вздыхаю и поправляю брату ярко-голубую «бабочку», перекликающуюся с крапинками в его глазах, и приглаживаю волосы. Первая экскурсия с новым классом, пускай и в местный музей, была для него волнительным мероприятием, как бы он ни пытался скрыть свои переживания.

Свист чайника заставил меня отвлечься, и когда я вернулась к Мише, он уже стоял в окружении переодевшихся родителей, натягивающих обувь.

– Помнишь план? – наклоняясь к брату, спрашиваю я. Тот лишь кивает, гордясь, что его посвятили в эту затею, и протягивает мне самодельную открытку. Я раскрыла содержимое и тут же рассмеялась от увиденного, никак не ожидая такой филигранной работы. – Миш, почему собака? – сквозь подступающие слёзы удивляюсь я, рассматривая криво нарисованного пса с лицом, точь-в-точь как у Дэна, стоящего в серой футбольной форме с номером девять.

– Ну… они тоже по команде мяч приносят, – ответил брат так, словно это что-то слишком очевидное, чтобы даже задавать подобный вопрос.

– А-а, – кивнула я, прикрывая улыбающийся рот рукой. – Ты только Денису не говори, ладно? – попросила я, продолжая веселиться с его ассоциации, и тот соглашается.

Затем я провожаю его за дверь, наблюдаю за родителями, садящимися в машину и дожидающимися брата с его пятиминутной миссии, и параллельно даю сигнал Лере. На телефон приходит сообщение от Макса «мы готовы», и сердце на секунду сжимается от волнения.

Всё должно получиться.

Брат возвращается быстрее, чем я ожидала, и показывает мне большой палец, забираясь в машину. Губами шепчу ему спасибо, а затем произношу вслух:

– Следи, чтобы они хорошо себя вели, – указываю на родителей, и прогоняю внутреннюю дрожь, когда вижу маму за рулём. Взгляд цепляется за более безопасную фигуру, и я обращаюсь к отцу: – Домой без опозданий, – пригрозила я шутливым голосом, вспоминая, как часто он говорил это Дэну, и как тот постоянно нарушал данную просьбу.

– Так точно, – отшутился папа, высунувшись в окно и приложив ладонь к голове, будто готовясь исполнить приказ. Я лишь усмехнулась с этого нелепого действия и помахала им на прощание, закрывая дверь.

Отсчёт пошёл.

Лера уже перетащила часть объёмных, но не тяжёлых коробок к двери, и я поспешила вынести их на задний двор. Она помогла мне просунуть руки в старый халат и взъерошить волосы, проверяя, что в доме не осталось следов нашего пребывания.

– Не жалеешь, что осталась мне помогать? – наспех спрашиваю я.

– Одурачить мужчину? – тут же усмехается она. – Моё любимое развлечение. Особенно этого идиота, – добавляет она с ещё большей улыбкой на последнем слове.

– Только не сегодня…

– Хорошо, хорошо, – соглашается она, поднимая руки. – Так и быть, один день изображу, что меня не тошнит от его шуток.

Сегодня меня устроит и это.

– Я не хочу ему врать… – выдыхаю, глядя на себя в зеркало. Вид и правда болезненный. Неужели мне так немного нужно, чтобы сойти за простуженную… Пора пересмотреть свой график сна.

– А ты и не врёшь, – прерывает мои размышления подруга, разворачивая к себе. – Знаешь, как говорила моя бабуля? «Я не вру мужчинам, просто создаю им комфортную иллюзию».

И я повторяю эту фразу, убеждая себя, что такое враньё только во благо.

Провожая подругу на задний двор, уже слышу стук у входной двери и бегу к лестнице, создавая ту самую иллюзию. Медленно подойдя к порогу, громко откашливаюсь и только затем открываю Дэну, уже выбивающему вход в дом.

– Это как понимать, Леонова? – произносит друг, не скрывая обиды и обозлённости на сложившиеся обстоятельства. – В году есть ещё 364 прекрасных дня для болезни, а ты выбрала мой день рождения? Худший подарок за все годы! – выдаёт он, ударяясь рукой о дверной косяк.

– Я же не специально, – виновато отвечаю, ещё несколько раз кашляя для правдоподобия.

– Ладно, поправляйся, – через несколько минут говорит Белов, с жалостью осмотрев мой внешний вид. – Выглядишь, кстати, ужасно, – добавляет он, и я задумываюсь, до чего реалистичным оказалось это притворство… Возможно, через месяц ещё более напряжённой учёбы я и вовсе сойду за труп без дополнительных манипуляций. А значит, можно не готовить костюм на Хэллоуин. – Если вечером станет лучше, хотя бы на торт заходи, – предлагает он и после моего молниеносного согласия разворачивается в сторону своего дома.

Входная дверь тут же закрывается за его спиной и запирается изнутри, а я спешу сбросить халат и осторожно выглянуть в окно. Дэн уже разглядывает фотографию и переворачивает задней стороной, чтобы прочитать инструкцию. Но вместо того, чтобы отправиться к себе, он возвращается на порог и начинает стучать.

Уходи.

Я затаилась, испугавшись, что весь план разрушится в первую же минуту, но звук так же быстро пропадает, а Белов, подождав ещё пару минут, всё-таки покидает наш двор.

Громкий выдох вырывается из моего горла, и я бегу к подруге, оттащившей вещи поближе к задней калитке.

– Я думала, он выбьет эту дверь, если ты не откроешь, – комментирует Лера, пока мы с трудом удерживаем все коробки, торопясь к футбольному полю. Последней локации нашего квеста, куда Белов должен добраться по подсказкам на фотографиях, спрятанных нами в разных местах по пути к школе.

– А я боялась, что он догадается, – отвечаю я, придерживая подбородком шаткую картонную конструкцию в моих руках.

– О нет, об этом я точно не волновалась, зная его… – Подруга не успевает закончить мысль, заметив мой серьёзный взгляд, а я пытаюсь вспомнить, когда они с Дэном не говорили друг о друге без попытки уколоть другого.

Когда мы оказываемся на месте, нас тут же встречает часть футбольной команды, с которой друг общается чаще всего, и парни забирают из наших рук остатки декораций, принимаясь за работу. Заметив такое большое количество людей, мне становится не по себе от того, что я должна руководить всем процессом, но на помощь сразу же приходит Лера, командуя по моему списку.

И пока её голос разносится по пустому в воскресенье полю, я рассматриваю локацию: ребята уже соорудили зону для пикника, разложив пледы и подушки прямо посреди газона, а неподалёку расположился диджейский пульт Макса, настраивающего технику. Не представляю, каких трудов им стоило уговорить тренера на эту авантюру, но надеюсь, что Дэн оценит своё любимое место, где проводит большую часть жизни.

По моим расчётам, он должен появиться здесь совсем скоро, и я прохожусь по полю, проверяя последние приготовления. Парни раскладывают еду, которую только что забрали из доставки, а Лера выравнивает плакат, краска которого всё же отпечаталась по краям. Музыка настроена и разносится по всему пространству, и все понемногу начинают расслабляться. Кроме меня.

Посмотрев ещё раз на телефон, начинаю нервно стучать стопой по земле и скрести ногтем по остаткам чёрного лака. Где он потерялся? Что, если по дороге что-нибудь случилось? Почему всё не может идти так, как я задумываю?

– Как-то странно ты двигаешься, – вырывает меня из мыслей Лера, хватая мои ладони и пытаясь завлечь меня в танец.

– Он опаздывает, – с тревогой в голосе произношу я, застыв на месте, словно кусок камня.

Нужно было оставить кого-то за ним следить.

– Саша, всё будет в порядке! – успокаивает меня подруга, сжимая за руки. – Он опаздывает всего на пару минут, это не катастрофа, – спокойно говорит она, продолжая улыбаться. И я восхищаюсь и… завидую.

 Она всегда чувствует себя уверенно, даже в самых спонтанных ситуациях. Если бы неожиданность была диким зверем, она бы ударила его с ноги, даже не сомневаясь. Я же замру, надеясь, что окажусь для того не аппетитнее травы.

– Посмотри, как много мы сделали! – Ковалёва пытается приободрить меня, указывая на украшенное поле, и я искренне хочу поддаться её лёгкости. Но голос в голове, подсказывающий всё новые варианты не слишком оптимистичного будущего, перекрикивает музыку, и я снова тянусь к экрану. – Ну хватит, – отрезает она, выхватывая телефон из моей руки и поднимая его в воздух. Мне хочется запротестовать, но громкий свист с другого конца поля заставляет нас обеих развернуться.

– А я думал, что хотя бы в воскресенье отдохну от тренировок, – выкрикивает Дэн, с трудом скрывая радость в голосе. Довольным взглядом он окидывает поле и ускоряет шаг, сжимая в пальцах стопку фотографий.

Команда сразу мчится к нему навстречу, а Макс переключает трек на любимую композицию Белова и присоединяется к парням. Они тут же выкатывают откуда-то взявшийся мяч и делают пару пасов друг другу, будто от них можно было ожидать чего-то ещё. Затем Дэн всё же подходит к нам и рассматривает висящий за спинами плакат с фигурами всех его любимых супергероев, к которым мы приклеили его лицо.

– Говорят, кому-то сегодня восемнадцать? – как бы невзначай говорит Лера, откидывая назад медные волосы. – Поздравляю, – почти без привкуса издевательства произносит она. – Теперь совсем большой, – негромко добавляет, приподняв правую бровь, и тут же удаляется к парням.

– Ждал, когда ты это признаешь, – комментирует ей в след Дэн, приправляя усмешкой, и возвращается ко мне.

У них почти получилось.