Сердца на грани. Выбери меня

Что вызывает только больше вопросов.

Стараясь выглядеть спокойной, я приглашаю парней войти в класс и изо всех сил пытаюсь сосредоточиться на чём-то другом, чтобы заглушить ощущение странного тепла, растекающегося по телу.

Внутри уже собрались одноклассники, и Николай Викторович, наш руководитель и преподаватель литературы, просит всех занять места. Мы с Дэном садимся за привычный стол у окна, а Лебедев в это время со всей своей учтивостью представляет нового ученика.

– Понимаю, переходить в новую школу на последнем году обучения – задача не из простых, – заботливо произносит он, обращаясь к парню, наспех убирающему со лба тёмно-русые пряди. – Но мы с ребятами постараемся помочь Вам адаптироваться и влиться в наш дружный коллектив.

Я всегда ценила Николая Викторовича не только за его профессионализм, но и за человечность. Он относится к нам не как к ученикам «самой престижной школы города», а как к обычным подросткам, каждый из которых имеет значение.

– Денис, сможете рассказать Александру Лаврову о нашем учебном процессе и футбольной деятельности, раз уж вы теперь коллеги? – обращается он к Белову, и тот уверенно кивает в ответ.

Парень садится за единственную свободную парту в классе позади нас, пока Николай Викторович начинает рассказывать о важности предстоящего года и высоких результатов, которых мы обязаны добиться к концу обучения. Достижения, престиж, идеальная репутация… Эти слова эхом отдаются в голове, заставляя сердце колотиться всё быстрее. Дышать становится труднее обычного, а зрение медленно расплывается, превращая кабинет в разноцветное пятно.

Только не это. Нужно срочно отвлечься.

Перебираю в голове мысли и натыкаюсь на образ Миши, который наверняка сейчас делится со своими одноклассниками любимыми фактами о животных. На губах невольно появляется улыбка, когда я вспоминаю его шутку про кошек и их любимый напиток "мяу-као". Каждый раз он рассказывает её с таким неподдельным восторгом, что вызывает у меня искренний смех. Как сейчас…

Звук вырывается наружу, прежде чем я успеваю прикрыть рот рукой.

– Саша, всё в порядке? – спрашивает Лебедев, очевидно, услышав мой смешок.

– Да, – хором отвечают два голоса.

Я оборачиваюсь и замечаю недоумевающее лицо. Похоже, новенький тоже задумался о своём и решил, что обращаются к нему.

Наши взгляды снова встречаются, и в моменте мне кажется, что он пронзает меня насквозь. Изучает с неподдельным интересом.

Что он так отчаянно пытается найти?

– Как ни странно, одинаковых имён в нашем классе давно уже не было, – задумчиво произносит Николай Викторович, нарушив этот мимолётный контакт. – А я предпочитаю не обращаться по фамилиям, это немного смахивает на панибратство.  – Он делает паузу, словно пытается найти решение. – Александр, предлагаю сократить Ваше имя до Алекса. На мой взгляд, вполне современно, – выдаёт Лебедев, и парень лишь коротко кивает в ответ.

Но от меня не ускользает, как его плечи вздрагивают от предложенного имени, словно оно физически его укололо.

Оставшееся время я стараюсь внимательно слушать преподавателя, и чтобы не упустить ни одной важной детали, записываю всё в ежедневник, строча заметки, будто это поможет мне обрести ясность в собственных мыслях. Параллельно сверяюсь с расписанием Миши, чтобы забрать его после собрания, и предлагаю Дэну пойти вместе с нами домой. Погружаюсь в привычную рутину, которая обычно успокаивает.

Но чем больше я пыталась сосредоточиться, тем настойчивее меня настигали мысли о загадочной головоломке со штормовыми глазами, сидящей за моей спиной.

Глава 2. Саша

– Я серьёзно, раньше его там не было! – Денис продолжает спорить со мной, стоящей у школьных ворот под лучами утреннего сентябрьского солнца. Уже скоро осеннее тепло сменится слякотью и серым небом, окончательно погрузив в учебную рутину. Именно поэтому такие тёплые моменты хочется удержать подольше, как последнее объятие уже прошедшего лета.

Мы успели провести Мишу в класс к его новым друзьям, которых он завёл в первый же учебный день. Как у детей всё просто. Неужели у нас тоже когда-то было так?

Вчера за ужином он с гордостью делился впечатлениями о школе, рассказывая, как одноклассники завидуют его дружбе с выпускниками. Впрочем, они видели только его рукопожатие с Дэном, но этого, кажется, вполне достаточно, чтобы заработать себе хорошую репутацию среди первоклашек.

Сейчас же мы с Денисом ждём появления Леры, нашей старосты и моей школьной подруги, с которой мы часто сидим вместе на смежных занятиях и работаем в паре на проектах. В последние два года каждому ученику утверждается индивидуальное расписание: основные предметы с различной частотой переплетаются с теми, что нужны для поступления. И поскольку у всех они разные, мы больше не чувствуем себя привязанными к строгим рамкам класса. Если наложить наши графики друг на друга, получится запутанная паутина из школьной программы, где каждому нужно закрыть определённое количество посещений и преодолеть порог по итоговым отметкам. Система не из простых, но работает эффективно, не требуя дополнительных занятий с репетиторами. То, что отличает эту школу от других учреждений и позволяет сохранять статус высококлассного заведения. Говорят, завучу каждый год приходится пропускать пару ночей, чтобы составить график для преподавателей, переставляя наши расписания как шестерёнки в гигантском бездушном механизме образовательного процесса.

– Да он всегда там стоял! Как ты мог не замечать? – продолжаю я спорить с другом о фонарном столбе, как бы глупо это ни звучало.

Мы каждый день проходим по одной и той же дороге, и только сегодня он обратил внимание на фонарь у перекрёстка. Я же уверена, что он был там всё это время, и помню, как выглядит в любую пору года. Эти детали прочно засели в моей памяти наряду с количеством ступенек на домашней лестнице (четырнадцать), книг в нашей семейной библиотеке (тысяча шестьсот двадцать четыре, если отец не принёс сегодня новых) и коллекционных фигурок Марвел у Дэна (тридцать восемь).

– Ты всё равно не сможешь меня переубедить, – отмахнулся друг, и я невольно улыбаюсь в ответ. Хочется возразить, что я никогда ему не вру, ведь это наше негласное правило, но понимаю, насколько это сейчас бесполезно.

Спорт научил его стоять на своём, и если какая-то мысль врезается в голову, он держится за неё, как за мяч на финальном матче. С другой стороны, какие ещё качества можно ожидать от капитана команды? Вряд ли мягкость характера позволила бы ему стать опорой и авторитетом в глазах остальных.

– Ну, когда уже появится твоя Ковалёва? – Он поднял бровь, устало посмотрев на часы. – Не хочу опоздать на физику из-за неё.

Последнее слово он выделил особенно чётко, и я прищурилась, неодобрительно покачав головой. Отношения между этими двумя стали причиной, почему мы почти не проводим время втроём: мне страшно вспыхнуть от накала темпераментов, которыми они жонглируют друг с другом. Я всегда могу уступить напору Дэна, в то время как Лера не прекращает отстаивать своё мнение, порой доводя его до предела.

– Можешь идти, я дождусь её сама, – бросаю, не желая стать свидетелем очередной стычки в первую же школьную неделю.

– Окей, но не передавай ей привет от меня, – не смог не съязвить Белов, разворачиваясь к школе. – Кстати, придёшь сегодня на тренировку? Первая в этом году, – спросил он, оборачиваясь на ходу. Раньше я часто появлялась, занимаясь попутно своими делами: брала с собой книгу или заканчивала домашнее задание, сидя на трибунах, пока они играли на поле. А после мы с Денисом вместе шли домой, обсуждая школьный день и планы на выходные.

Но иногда я наблюдала. Не за игрой, конечно – футбол меня особо не увлекает. А вот смотреть, как виртуозно Белов владеет мячом, настоящее искусство. Каждый его манёвр отточен до совершенства, а уверенность в движениях доносится даже до последних рядов трибун.

И хотя в прошлом году у Дэна собралась целая группа поклонниц, то и дело заглядывающих на тренировки, я всё равно старалась хотя бы иногда появляться сама. Это мой способ поддержать друга в том, что ему важно, даже если этому жесту теперь легко затеряться среди толпы.

– Конечно, – соглашаюсь, улыбнувшись ему в ответ. – Папа обещал забрать Мишу после занятий, так что увидимся.

Белов одобрительно кивнул и направился на физику, оставляя меня наедине с собственными мыслями, все из которых крутились вокруг вопроса: где же Лера?

В то время, как я могу с лёгкостью добраться до школы пешком, многих подвозят родители или общественный транспорт, доходящий почти до самой сосновой аллеи. Лера оказалась в числе тех, кто приезжает на машине, и теперь её опоздание наводит на всё более тревожные мысли.

А мне есть, из чего выбрать…

Что если она тоже…?

Так, она, скорее всего, просто стоит в пробке. Час пик и всё в этом духе.

Уверена, это не входило в её планы. Ведь Лера – староста не только класса, но и школы, руководя над остальными. Уровень её нагрузки с каждым годом шокирует меня всё больше, а количество отсеков в её ежедневнике снится мне в ночных кошмарах. Даже такой приверженке планирования, как я, кажется чрезмерной эта цифра. Она держит под контролем всё и всех вокруг. Ну, кроме пробок на дорогах, видимо.

В тот момент, когда мои мысли исследовали все самые ужасающие возможности, в конце аллеи наконец виднеется знакомая фигура: медные волосы ниже лопаток закреплены сзади, открывая лицо, и переливаются на солнце так ярко, что сдержать улыбку становится невозможно.

– Надеюсь, Лебедев оценит твой сногсшибательный вид и простит нам опоздание, – произнесла я, когда подруга поравнялась со мной, оказавшись на пару сантиметров выше, и передала мне папку, мешающую ей убрать с лица выбившуюся прядь.

– Эти дурацкие пробки выводят меня из себя! – выдыхает Лера, наспех переделывая причёску. – Ещё раз опоздаю, и точно переезжаю к тебе, – шуточно пригрозила она, подмигнув мне невероятным миксом зелёного и голубого в глазах.

– Тогда лучше поторопиться, чтобы не пришлось переезжать прямо в школу, – ответила я, взяв подругу под локоть и направившись к зданию.

Она тут же начала рассказывать мне о своём расписании на ближайшую неделю, сверяя, когда у нас будут общие предметы. А затем разговор зашёл об одноклассниках, часть из которых изменилась за лето до неузнаваемости, и новых сплетнях, которые почти всегда доходили до Леры из первых уст.

– Кстати, как нам новенький? – вдруг спрашивает Ковалёва, хитро прищурившись и поморщив вздёрнутый нос с почти незаметной россыпью веснушек. – Загадочный, отстранённый… Если ему «давно уже семнадцать», то надеюсь, он живёт в умопомрачительном лесном особняке. Не меньше, – усмехается она, слегка толкая меня локтем в бок.

А как бы вела себя я, если бы перевелась в последний год и никого не знала? Ходить в одиночестве кажется самым реальным вариантом.

– Ну… если мечтаешь о романе с вампиром, не забудь уговорить его превратить и тебя, – отвечаю, поддерживая разговор. – А то состаришься раньше, чем наступит ваша первая брачная ночь…

– Да ну и ладно, – фыркнула Лера, сделав вид, что не расстроилась. – Я вообще всегда была за Джейкоба. Мне как-то ближе настоящие, горячие парни. А не с «кожей убийцы», Белла, – бросила подруга, уже не в первый раз обращаясь ко мне именем героини.

Если и есть в этом мире что-то постоянное, так это наше помешательство на «Сумерках» и бесконечные споры о том, кого же стоит выбрать.

Поднимаясь по лестнице, мы вдруг наткнулись на новенького, явно потерянного в лабиринте кабинетов, и я усмехнулась внутри, подумав, что у судьбы точно нет проблем с чувством юмора. Будто она только что подслушала наш разговор и решила стать третьей участницей беседы.

Лера, не изменяя своему характеру, тут же подвела нас к парню в попытке помочь ему разобраться.

– Алекс, правильно? – уточнила она, оказавшись напротив.

Он кивнул, и на его лице появилась лёгкая улыбка, но в этот раз я не заметила и намёка на заинтересовавшую меня ямочку. Только прежний взгляд, полный всё той же неподъёмной тоски.

– У тебя сейчас что? Не литература случайно? – не унимается подруга, заваливая парня всё новыми вопросами. Иногда я думаю, что она даже не осознаёт собственного напора.

– Вроде она, – чуть погодя отвечает Алекс, словно всё это не имеет никакого значения. Лишь декорации, отвлечение, пока его мысли находятся совсем в другом месте. Затем он переводит взгляд, и мне кажется, шторм в его глазах буквально на мгновение затихает, будто увидел что-то знакомое.

Откуда же взялась эта буря?

– Отлично, нам тоже. Идём быстрее, – прервала наш зрительный контакт Ковалёва и уверенным шагом направилась в кабинет, забирая нас с собой.

В воздухе витает сладковатый запах древесной смолы, словно сосны снаружи пытаются проникнуть внутрь здания или пригласить нас к себе. Я была бы не против…

Когда места становится слишком мало, я уступаю подруге и чуть не сталкиваюсь с новеньким. Мой локоть мимолётно скользит по его рубашке, и в этот момент лёгкий аромат бергамота тут же окутывает меня неожиданным теплом. Терпкий, пряный, почти домашний, он будто успокаивает всю нервную систему.

– Видимо, Белов не всё тебе здесь показал, – продолжила говорить Лера, не замечая нас. – Скажу, чтобы провёл ещё одну экскурсию, идиот. И зачем Лебедев доверил это именно ему? – не сдержалась подруга, и я в очередной раз обрадовалась, что отправила Дэна пораньше. – С расписанием ты разобрался, помощь не нужна? Саша половине класса помогала выстраивать графики на согласование год назад, – не успокаивалась она. – Если что, и тебе…

– Спасибо, буду иметь в виду, – прервал Ковалёву парень, когда мы наконец подошли к кабинету.

То ли он устал от её быстрого темпа речи, то ли его совсем не волнует, насколько эффективно собственное расписание. В любом случае, одно мне было понятно: такие, как он, не просят о помощи.

Занятие началось примерно четверть часа назад, и, когда мы втроём вошли в класс, на нас оказались обращены все взгляды.

– Молодые люди, в истории есть случай, когда за пятнадцать минут успели произвести штурм дворца, – отчитал нас Лебедев, поправив съезжающие на нос очки. Движение напомнило мне отца, делающего так каждый раз, когда он чем-то недоволен. – Кажется, дойти до кабинета литературы немного проще, – выдавил он строгую улыбку.

– Как хорошо, что мы опоздали не на историю, – тут же отшутилась Лера, первой проходя за парту. – А писатели за это время успевали что…? Разве только заварить себе чай и вставить бумагу в печатную машинку, – добавила она, улыбаясь Николаю Викторовичу. Лишь на его занятии можно было позволить себе так спокойно отвечать, не боясь получить выговор за «неподобающее общение с преподавателем». Чем Ковалёва активно пользовалась в данную минуту.

– Валерия, Вам следовало бы помнить, что сейчас мы проходим произведения, созданные в начале XIX века, – усмехается Лебедев, и уже по интонации в его голосе я понимаю, что этот ответ станет точкой в диалоге. – Тогда писали преимущественно пером и чернилами, без использования машинок, – добавляет он, слегка приподнимая правую бровь. – Боюсь, к следующему занятию Вам придётся освежить в памяти знания о литературе того периода. Для Вас и остальных в том числе, – заканчивает он, улыбаясь как довольный кот. Не теряя самообладания, он тут же продолжает вести занятие, не предоставив подруге возможности возразить, и его голос уносит нас в мир давно минувших эпох.

С каждым следующим часом голова всё больше распухает, превращаясь в смесь из текстов, формул, правил и, конечно же, напоминаний о важности выпускного года. Очередное «вы не имеете права подвести нас» врезается в мою память, будто на самом деле они говорят: «Если вы не справитесь, мир рухнет».

Как будто наша успеваемость может вызвать вселенский коллапс.

Желудок начинает затягивать свой тревожный узел, а пульс отдаётся эхом в голове, заглушая остальные голоса.

Вдох. Два. Три. Выдох.

Уже привычная мантра.

К концу четвёртого занятия я выхожу из кабинета с немного дрожащими руками и ногтями, только частично свидетельствующими о том, что ещё утром все десять были покрыты чёрным матовым лаком.

С одной стороны, бывало и хуже. С другой – это только начало года…

– Проветримся? – предлагает подруга, поглядывая на меня. Впереди большой перерыв, и погода позволяет собраться на центральной площади перед входом, что все ученики с радостью и делают, пытаясь хоть как-то продлить летние дни.

– Давай внизу через пару минут, – соглашаюсь я. – Проведу Мишу к папе и тут же вернусь, – добавляю, направляясь за братом. Мы вместе спускаемся к воротам, и я завидую, что у него пока так мало занятий. Но радуюсь, что он не находится в этой школе слишком долго. Может, так она не успеет до него добраться?

– Как твой день? – спрашиваю, взглянув на его взлохмаченные волосы, причиной беспорядка которых вряд ли стала изнурительная мозговая деятельность.

– Отлично! – радостно отвечает Миша, поднимая голову на меня. – Только нам сказали, что в этом году не будут ставить оценки. А вместо них просто писать какие-то «удолитворительные». Я не понимаю… Как мы тогда узнаем, кто самый умный в классе? – с волнением спросил он, округляя свои невинные глаза. В них читается такое искреннее желание быть лучшим, что мне становится немного страшно.

Малыш, неужели и с тобой это случится?

– Оценка – не показатель твоих знаний, – слышится вдруг рядом голос отца, подошедшего из-за спины.

Да, но только не здесь. 

– Она всего лишь помогает понять, как ты усвоил ту или иную тему. Но никак не характеризует тебя как человека, – произносит он, оказываясь лицом к нам. – А быть хорошим человеком, поверь мне, намного важнее, чем самым умным в классе, – заканчивает отец, приглаживая непослушные волосы брата. Миша впитывает каждое его слово, и я надеюсь, что хотя бы он в них поверит.

Я же слишком давно существую в мире, где успех измеряется баллами и дипломами.

 Провожая их взглядом, я возвращаюсь к школе, где Лера и Денис уже стоят во дворе в окружении других ребят. Искры между этими двумя ощущаются даже на таком расстоянии, и, ускоряя шаг, я думаю, что нужно держать их подальше от взрывоопасных предметов.

– Ну и зачем тогда вообще восемнадцатилетие, если не собираешься его праздновать? – слышится голос подруги, которая так и хочет задеть Белова. – Не додумался устроить что-нибудь… невероятное? – не останавливается она, упираясь руками в бёдра.

– Я сам по себе невероятен, куда уж больше для одного дня? – шутливо отвечает Дэн, смахивая с каждой стороны лица каштановые волосы. Видимо, не реагировать резкостью на выпады Леры в первую секунду стало его новой тактикой.

– Невероятный идиот, – бросает она, всё ещё держа голову так, чтобы смотреть ему прямо в глаза.

– О нет, Ковалёва, – усмехается он. – Обычно после этого следуют совсем другие слова, – добавляет он, подмигнув группе школьниц помладше, стоящих за спиной подруги. Они переглянулись и покраснели, словно только что поймали взгляд своего кумира. Если бы обаяние стало человеком, оно бы точно носило имя Денис Белов.

– Слишком большое самомнение – кратчайший путь к глупости, – произношу я, приближаясь к другу, закатывающему рукава белоснежной рубашки, облегающей его спортивное тело.

– Опять кидаешься книжными цитатами? – парирует он, приподняв бровь с игривой ухмылкой.

– Должен ведь хоть кто-то спускать тебя с небес на землю, – отвечаю я, стараясь сохранить серьёзность. Эта неизменная грань наших отношений осталась чуть ли не единственной, за которую я ещё могу удержаться.

– Если бы не эта юбка… – спустя недолгую тишину выдаёт Дэн, скользя по мне взглядом. – Я бы уже поднял тебя на уровень своих небес, и ты бы точно взяла свои слова обратно! – Он задерживается там, где не следовало бы, и я чувствую, как кровь приливает к собственным щекам.

В воздухе повисло странное напряжение, смешанное с лёгким смущением, а свист и смешки, раздавшиеся рядом от его команды, только подтверждают, что Дэн на этот раз перешёл нашу дружескую черту общения. В последнее время такие неловкие моменты стали возникать всё чаще, а я так и не разобралась, как на это реагировать.

– Предлагаю вернуться к занятиям, пока здесь не начались эти пресловутые семь минут на небесах, – спасает меня Лера, и я с облегчением тянусь к ней, словно это поможет скрыть растерянность.

– Всего семь? Она, похоже, недооценивает мой потенциал, – прикрыв рот рукой, произносит Денис в сторону своих друзей. К его несчастью, слух подруги способен распознать шёпот даже за три здания отсюда, поэтому её ответ не заставил себя ждать.

– Вообще, я бы дала пять. Но решила накинуть две для твоего эго, – произнесла она, продемонстрировав Белову средний палец, и, не дожидаясь комментария, потащила меня в кабинет.

Оставшиеся занятия я провела с самой высокой концентрацией, на которую была способна, предвкушая, как вместе с Лерой отправлюсь на тренировку, чтобы не сидеть там в компании группы болельщиц. Но роль старосты накладывает свои обязательства и вносит коррективы даже в мои планы. Внеучебная деятельность здесь слишком священна, и все стремятся блеснуть в чём-то помимо учёбы.

Ведь успехов добиваются лишь те, кто работает на пределе возможностей, не так ли?

К сожалению, таким укоренившимся интровертам, как я, приходится прикладывать титанические усилия, чтобы заставить себя присоединиться хотя бы к одному из таких клубов.

Спасибо Лере за то, что благодаря своей должности она сумела договориться со школьной газетой, чтобы я числилась в их составе и писала статьи, когда это требуется. Они присылают мне темы и устанавливают срок, а я могу спокойно составлять текст когда и где мне удобно. Иногда даже приношу свежие выпуски отцу, а он разбирает со мной ошибки, помогая усовершенствовать мастерство. И хотя в основном мне приходится освещать школьные новости, самой любимой всегда остаётся ежемесячная колонка для книжных обзоров.

Но главное, мне не нужно посещать собраний, встреч раз в неделю и слушать бесконечные споры о том, как же заинтересовать новых читателей.

Конечно, будь это близкие мне люди, я пойду на что угодно. Но общение с кем-то малознакомым, особенно в большом количестве, вызывает у меня только одно желание: сбежать в комнату и залезть под одеяло с книгой в руках. В целом, я так и провожу несколько дней после каких-то крупных собраний, вечеринок и всего в этом духе.

И пусть кто-то посмеет обвинить меня в любви к своему приятному одиночеству…

– Напомни Денису про экскурсию для новенького, – прощается со мной подруга в конце учебного дня, как обычно стараясь держать всё под контролем. Я лишь обещаю ей позаботиться о друге и направляюсь к тренировочному полю, которое расположилось в живописном углу позади основного здания.

Нужно отдать должное, вид здесь открывается потрясающий: ещё тёплое солнце заигрывает с верхушками сосен, оставляя на поле причудливые рисунки теней, перекликающиеся с зеленью деревьев, окружающих площадку. Красная беговая дорожка плавно обрамляет основную территорию, а вдоль неё выстроены зрительские места, почти не заполненные сегодня людьми. Видимо, в начале учебного года многие стараются покинуть школу при первой же возможности, как будто она пока слишком тесная и душная в сравнении с безграничной свободой лета.

Для меня же она была такой практически постоянно.

Я уселась на уже привычное место и достала свой потёртый кожаный ежедневник. Есть что-то успокаивающее в том, чтобы записывать свои планы от руки. Так они кажут более основательными и реальными. В списке дел на сегодня значится ещё не отмеченный галочкой пункт «проверить на почте тему для статьи». Открыв приложение в телефоне, ощущаю, что сердце забилось быстрее, а ладони немного вспотели, предвкушая, как через несколько минут я снова возьмусь за любимое дело. Среди непрочитанных писем виднеется одно от главного редактора:

«Тема 1: Впечатления первоклассников о первых школьных днях (срок: 4 недели)»

«Тема 2: Знакомство с новым вратарём Александром Лавровым (срок: 2 месяца)»

Внизу указаны ещё несколько деталей, но мои глаза упорно не хотят двигаться дальше, прожигая экран телефона.

Статья о новеньком?  Как можно написать о том, кого совсем не знаешь? И что-то мне подсказывает, что он не из тех, кто охотно делится фактами о себе…

Шум с трибун вырывает меня из замешательства, и я тут же перевожу взгляд на поле, где уже собралась часть команды, среди которой больше остальных выделяется Денис. Он сразу же выцепил меня на привычном месте и помахал рукой, а я в ответ прошептала ему «удачи» – наш маленький ритуал для уверенности.