Ваш заказ задерживается

– Ты еще над картошкой подыши.

– Ты картошку эту сначала купи, – говорил Витя, засовывая в нос очередную навороченную версию карандаша «Звездочка», – Привези мазь какую-нибудь еще. Все это, – кивнул он в сторону отсутствия картошки, – Вообще устаревшее. И, это, антинаучное!

Ожог, перегрев и отек. А если верить Витьке, то вообще скорая смерть. Неполезное это дело, короче, дышать над клубнями, накрывшись одеялом. А мама так делала когда-то. Наверное, раньше картошка просто другая была совершенно. Почти что целебная.

Витя снова высморкался. На салфетке осталась не только кислотно зеленая слизь, но и немного крови. Перестарался.

Он сам себя не подпускал к ноутбуку уже почти что неделю, ссылаясь на необходимость сначала выздороветь, хорошенько пропотеть в постели, а уже после, когда станет снова как огурчик, можно и заниматься делами. Чтоб коллектив по видеосвязи не заражать, хоть Витька и один работает, как давно уже известно. Вместо обязательных дел и дел, которые хорошо бы, конечно, выполнить, но не срочно он обычно пялился в окно, высматривая старательно хоть что-нибудь интересное. Как правило из этого самого интересного по двору гуляли только стайки полупьяных соседских мужиков, которые все еще боролись за свое право торчать в гаражах. Дескать, почему гулять в некоторые отведенные часы и заходить в подъезд, который на одном уровне с землей, можно, а в такой же гараж соваться по закону нельзя ввиду опасности. Даже и не поспоришь ведь, кругом правы. А с учетом того, что участковые появлялись на наших землях крайне редко, а жалобы от дворников, убирающих раз за разом человеческую кашу близ ржавых ворот, до них не доходили… В общем, стайки со стопками были там, где должны были быть и дальше. Помимо уже знакомого контингента можно было рассмотреть и всякое другое, хоть и более скучное, вроде бабушек, шатаясь, идущих с пакетами с логотипом магазина «Восьмерочка», набитыми у кого чем, но в основном консервами. Люди старой закалки, частично включающие в себя тех, кто застал апокалипсис две тысячи двенадцатого года, как правило на излишества всякие продуктовые не тратились, хоть и почитали сахар и сливочное масло. Вместо этого затаривались крупами, временами мукой, консервами и прочими продуктами, которые можно будет хранить в убежищах подвального типа. Кто-то, быть может, так и остался сидеть в своем погребе с начала десятых годов. Кто-то, кто никогда не узнает теперь о выходе нового «Человека-паука».

Бывали и те, кто окна заклеивал, но не привычными способами, чтоб тепло сохранить, а, так сказать, для большей конфиденциальности, как будто плотных штор не хватало. Что-то людей беспокоило настолько, что те выбирали отделиться от общей массы по максимуму, уходя кто полностью в отшельничество, то есть реально в лес, кто запирался в квартире собственной, а иногда и съемной. Двери, там, заколачивали, из баллона заливали черной краской окна. Кто как сходил с ума. Большинство минутный порыв переросло, но были и те, кто совсем чокнулся.

– Отклеила вчера, – указал Витя пальцем с обкусанным ногтем в сторону дома прямо напротив. И правда, больше не было видно серого картона и изоленты, – Там кухня была, оказывается.

Без бинокля видно было, как женщина в розовом вафельном халате что-то намывала на своей крошечной кухне. На голове у нее был совершенно невозможный беспорядок, как будто дамочка не расчесывалась не то, что годами – десятилетиями.

– Сейчас вроде бы успокоилась.

Витька сказал, что неизвестная соседка прыгала вокруг стола, пыталась сорвать с себя лифчик не по размеру, а потом убежала куда-то вглубь квартиры. Сейчас же та спокойно плелась туда-сюда, высматривая пятна. Пару раз плюнув на тряпку, она с остервенением терла и терла, наверное, столешницу.

– Она оторвала картонку с внутренней стороны, а потом съела ее, – тихо закончил Витя.

Каждый в вынужденном заточении сходил с ума по-своему, можно даже сказать, по-особенному, ограничиваясь не словом закона, но собственной фантазией.

Не сказал бы, чтобы мы с Витькой как-то сильно головой тронулись на фоне происходящего в мире. То есть, конечно, бесследно ничего не проходит, но все-таки волосы на голове не рвали и из окон прыгать опасались. Этаж-то не первый далеко.

Помню только, как-то в самом начале еще, переполненные мыслями исключительно скептическими касательно зараженных, потащились гулять ночью. Комендантский час уже тогда ввели, но еще можно было заметить толпы зевак, туристов, а в местах ближе к центру – золотую молодежь и прочих обитателей самого замечательного города на свете. И еще немного туристов, тепло все-таки было еще и солнечно. Так вот, не думая о последствиях, мы вдвоем болтались по парку в поисках скамеек, еще пока ничем не загаженных, дышали почти свежим воздухом. Много более свежим, чем он есть сейчас. Даже за городом, даже в холода, когда, казалось, мороз должен работать бесплатным освежителем, кто-то же придумал название «Морозная свежесть», или как оно там.