Запретное желание

Так наступило раннее утро. Дождь почти прекратился. Слава затаптывал горящие ветки, я же принялась собирать лапник, на котором просидела всю ночь, в более плотную кучу. Подняв нижнюю ветку, увидела парочку клещей, бодро ползущих по траве.

— Смотри! Клещи! — воскликнула я.

У меня словно молния сверкнула в голове.

— Дождь был необходим, он спас нас не только от комаров, но и от клещей! Если бы мы легли на лапник и уснули, то клещи бы нас закусали.

— Да, точно. Вода не давала клещам выползать из своих нор. Они замерли и сидели под ветками. А к утру, когда погода изменилась, клещи и зашевелились.

Кто-то, увлекающийся биологией, может сказать, что так не бывает и что клещи не ползают по хвойным веткам, и что они не мерзнут и тому подобное, но я рассказываю только то, что происходило, а как оно смогло так произойти, мне неизвестно. Клещи ползли именно по лапнику, когда я обнаружила их по окончании дождя и при первых лучах восходящего солнца.

— Бог помогает, — я перевела дух. — Спасибо, Господи!

Прибрав за собой, мы со Славой двинулись в дорогу. Нам предстояло преодолеть пятнадцать километров до деревни, чтобы там сесть на автобус, который еще нужно будет дождаться.

Дорога в окружении высоких деревьев под звуки поющих птиц показалась мне дорогой в рай. Какое благоухание, какая тишина, какой простор и красота! После ночного бдения усталость не чувствовалась. Напротив, тело наполнилось бодростью, и я весело шагала рядом со своим избранником, который теперь мне казался единственным и самым лучшим на свете. Мы оба понимали: предки дали нам свой ответ, дали свое благословение. Я была счастлива…»

Несмотря на такую замечательную прогулку, Катя желала больших подтверждений и заверений со стороны пространства. Предки предками, их благословение — это прекрасно, в душе же у девушки оставались еще сомнения. По сути своей Катя — мистически настроенный человек, и ей было важно на союз со Славиком получить также знаки и от природных духов.

Купеческая деревня

Для этого было решено посетить одновременно далекое, потому что плохо доступное, и одновременно недалекое, потому что находилось в семи километрах от жилых домов, удивительнее место. Там когда-то стояла купеческая деревня. Хотя, возможно, это громко сказано. Домов там уж сотню лет как не бывало, а простиралось поле, зарастающее лесом. В советские времена деревню сровняли с землей и, распахав поле, посадили картошку. В наше время поле стояло заброшенным, пока последователи идей Анастасии, известной из книг Владимира Мегре, не захотели возродить деревню и организовать там поселение. Поначалу желающих создать родовое поместье насчитывалось достаточно много. Но, поскольку дорога туда была страшно разбитой, с огромной колеей, а в непогоду почти непроходимой, то, помучившись недолго, люди отошли от своего замысла. Остались только самые стойкие, и таковых на день написания истории насчитывалось всего трое.

Одна женщина, у которой не имелось жилья в городе, зарабатывала на жизнь тем, что стригла людей в парикмахерской, находившейся в ближайшем жилом районе. До него она ходила пешком, напомню, это составляло семь километров. В избе, построенной на своем участке, жила одна, иногда к ней приезжал сын.

Второй житель поселения — это пенсионер, который задумал построить дом на берегу речушки, огибающей деревню с двух сторон. Он постоянно жил в своем домике, а за продуктами ездил в город на велосипеде.

Третий человек — это Андрей, от которого Славик и Катя и узнали об этом поселении. Пропагандируя образ жизни на лоне природы, Андрей так же, как и пенсионер, строил дом, вернее, мечтал его построить. На участке уже стояла баня, которая выполняла роль и избы, был разработан небольшой огород. Свой участок он называл родовым поместьем. Оно занимало гектар земли. По периметру своего гектара он посадил елки. С каждым годом они становились выше, создавая тем самым естественный забор. Для полноты счастья ему не хватало женщины.

И это тот самый Андрей, с которым Катя чуть не начала когда-то новую жизнь… Удивительно, что попытка Кати уйти к Андрею не помешал развитию дальнейшей дружбы этих трех людей.

Чем молодую пару привлекал Андрей? Не поверите, но тем, что знал старославянскую азбуку. В течение полугода Андрей преподал Кате несколько уроков, пока она так же, как и он, не начала читать старославянские тексты. Эти уроки и помогли им сдружиться. Когда-то один священник подарил Кате молитвослов в ее поездке на родину бабушки и дедушки, и теперь эта книга приобрела в ее глазах особую ценность. На ней девушка и Андрей практиковали свое умение понимать старославянские молитвы.

В качестве места для отдыха Андрей предложил своим новым знакомым свою баню-избу. У него там стояла печь, врытая в землю, и постель, где свободно размещались три человека. Сколько дней Андрей дежурил на вахте в театре, столько же дней потом жил у себя в поместье. Добирался он летом пешком, зимой — на лыжах. Ему, как спортсмену, семь километров казались разминкой, хотя каждый раз тяжелый рюкзак со съестными запасами на спине существенно отягощал ее.

На поляне, что шла к реке, произрастала роща из кедров. Советская власть также сочла их мешающими сельским угодьям, и от рощи остался один единственный кедр.

Река, протекающая вдоль деревни, — одна из тех малых рек Урала, которые притягательны и манят своей чистотой и бесхитростной красотой. В такие реки влюбляешься с первого взгляда. Они несут свои ледяные воды с таким достоинством, которое не обнаружишь зачастую и у людей. В ее поток готов запрыгнуть, занырнуть и быть там. Навсегда остается в сердце отпечаток глади воды, которая весело перекатывается на сучьях или бревнах, волею ветра оказавшихся в реке.

Побывав однажды на такой реке, будешь возвращаться к ней снова и снова, и каждый раз будешь ловить вздохи воды, зачерпывать глазами ее светлые лики, играющие на поверхности, упиваться ее стройностью, изгибами, изменчивостью и в то же время постоянством. Река — это поток жизни, в которую мы все вовлечены, но в которой кто-то из нас является мхом, растущим на берегу, кто-то — суком, цепляющимся за берег острым концом, а кто-то — веткой, колышущейся или утопающей в воде, создавая иллюзию своего движения. Кто-то лежит, как камень на дне, прочно засевший на одном месте, а кто-то, как листок с дерева, путешествует вместе с течением. Невероятное разнообразие форм, соприкасающихся с потоком, можно наблюдать и описывать. И однажды, охватив взглядом всю эту картину целиком, ты остаешься верен реке навечно и, как влюбленный юноша, несешь к ней свою любовь и, внутренне трепеща от немого восторга, изливаешь эту любовь своей возлюбленной. Ты поешь ей дифирамбы, прощаешь ее за рои комаров, пронырливых клещей, холод, пронизывающий все тело до костей. Все эти трудности обнуляют свое значение в сравнении с К р а с о т о й, которую дарит тебе река.

Там, вдоль бывшей деревни, течет такая река. Люди ушли, забросили ее. В наше время это хорошо. Они не заваливают ее своими отходами и не мучают ее своим потребительским отношением, оставляя ее, пусть только на том ее участке, нетронутой.

Удивительно, как однажды сходятся в одной точке несколько разрозненных на первый взгляд составляющих: посещение церкви Катей в момент времени в прошлом, старинный молитвослов, знакомство с Андреем, его простарорусский образ жизни, запрос Кати и Славы на благословение предков. Эта точка оказалась именно местом, где когда-то стояла купеческая деревня.

Берестяной знак

«…Мы позвонили нашему знакомому Андрею с целью получить разрешение на проживание в его избе-бане. Выбрали время, когда он дежурил в городе, и отправились на природу.

Стояли жаркие дни. Мы накупались в родниковой речушке, потом нагулялись по лесу, полному грибов. Загорать, как бы ни хотелось, не получалось. Комары и днем, и ночью не давали покоя. Спасение от них — только ветер, но в те дни он не поднимался. Мы усиленно пользовались репеллентами, как только выходили из укрытия наружу.

Местные жители сказали, что в былые времена в лесу близ деревни находились деревянные статуи — старорусские идолы. Без сомнения, для меня эта информация представляла собой сигнал к действию. Посмотреть на старинных идолов вряд ли кто отказался бы.

В первый день приезда мы со Славиком пошли за водой на ключик. Уже смеркалось, но дорога до него была нам известной. Её показал Андрей, когда мы первый раз приезжали к нему. Но тогда мы гостили у него сутки, а сейчас приехали на целую неделю, по крайней мере, мы так планировали.

До ключика шла проезжая дорога, которой пользовались местные жители, коими считались рыбаки и грибники, приходившие из соседних деревень. Мы шли, напомню, в сумерках. Со стороны леса, расстояние до которого, если идти по полю, не менее пятиста метров, я чувствовала, что шли какие-то токи или волны. Странное ощущение и очень сильное. Я могла бы точно показать направление, откуда они исходили. Слава вышагивал впереди, и я не стала тревожить его своими мыслями. Вернувшись с ключика, мы затопили печь, нагрели чайник и, попив горячий душистый чай, легли спать.

Наутро мы пошли на речку купаться. Путь пролегал по дороге на ключик и заворачивал влево от него. И снова я «услышала» токи. Честно говоря, это было похоже на зов. На зов леса или чего-то в лесу.

— Слава, ты чувствуешь? — осторожно спросила я.

— А ты? — откликнулся он.

— Очень сильные вибрации оттуда, — я махнула рукой в сторону леса.

— Я сам хотел тебе об этом сказать, — резюмировал он.

— Когда пойдем? — снова спросила я.

— Покупаемся и пойдем, — ответил Слава.

Речка протекала неглубокая, но быстрая. После купания в ней можно смело говорить, что заново народился. Выкупавшись в ледяной воде, мы вернулись в избу. Там оделись более плотно, повыше застегнули свои ветровки, пониже натянули кепки, желая спастись от комаров, обитающих в лесу, вооружились пакетами и ножиками для сбора грибов и выступили в лес, туда, куда невероятно магнитило.

Шли расслаблено, но с интересом поглядывая по сторонам, вдруг идолов обнаружим? Прошагали вдоль и поперек того места, откуда шли вибрации. Пусто, никаких следов пребывания идолов, разве что почти круглая полянка при заходе в лес. Вот её-то мы тщательно исследовали, но никаких деревянных фигур не обнаружили.

Позже, когда я с увлечением расспрашивала попадавших нам по дороге на ключик или на реку рыбаков из соседних деревень об идолах, то кто-то слышал, но не знал ничего про них, кто-то вообще слышит о них впервые. Но один рыбак все же сообщил, что идолов увезли новые русские, чтобы украсить ими свой двор. И стало так горько на душе от этой мысли, что защемило сердце. Как же история? А как же люди? Ведь им тоже хочется посмотреть на идолов, пообщаться с ними. Тем более они, безусловно, выполняли особую роль, например, хранили это место, напитывали его определенной силой. Удивительно то, что место нахождения идолов оставалось заряженным некой энергией до сих пор! Это оно издавало вибрации, которые мы со Славиком вместе уловили. Вполне возможно, что если бы святыни не увезли прочь, то из родового поселения люди бы не разбежались, а остались и придумали бы, как сделать дорогу, нашлись бы на это и ресурсы, и средства.

Меня так тянуло прикоснуться к древним святыням, что даже во рту пересохло. Но прикасаться было не к чему, и вместо идолов мы выбрали на поляне наиболее мощное дерево. Наш выбор пал на толстенную ель, ветки которой, как кряжистые руки невиданного великана распростерлись во все стороны света. Мы чисто автоматически прижались щекой к бурому стволу, выражая вслух и мысленно свое благоговение и почитание идолам, лесу, самому дереву.

От переполнявших чувств я даже всплакнула и, сама не отдавая себе отчета в своих действиях, попросила дерево показать нам знак, быть или не быть мне со Славиком вместе. Оттерев слезы благоговения и восторга, я направилась вдоль кромки леса, надеясь на чудо. Славик не был столь озабочен поиском знака, он приступил к сбору грибов. Он и без знака знал о своих чувствах ко мне, и проверять их не казалось ему необходимым.

Пройдя совсем немного, я чуть не вскрикнула, увидев то, что увидела.

— Слава, Слава! — закричала я.

Слава поспешил на мой зов.

— Смотри! — с трепетом в голосе сказала я.

Слава спешно подошел, и я указала на срубленный ствол березы, который был прислонен к соседнему дереву. На стволе виднелась вырезанная ножом надпись: «Слава, 37 лет, 20ХХ».

— Я не понял, что это, — Слава оторопело смотрел на надпись. — Как будто обо мне написано.

Оба мы были потрясены. Надпись черным по белому (кстати, не отсюда ли пришло это выражение «черным по белому», когда в стародавние времена первые письмена стали начертывать на бересте), сообщала ИМЯ и ВОЗРАСТ моего избранника. То и другое совпадало, только возраст того Славы отличался от моего Славы на три года, ему весной перевалило за сорок.

Я торжественно и с большой осторожностью отсоединила от ствола часть березовой коры, где находилась надпись, и осторожно положила в пакет. Вот это знак! Вот это да! Такого не бывает, но произошло. Берёза — суть русской природы, выросшая на старинном месте в лесу, где когда-то в далекую старину поклонялись идолам, несла имя моего избранника.

— Возможно ли такое? — в который раз спрашивала себя я. — Нет, но оно произошло.

Я получила то, что искала. Найденный знак сообщал, что союз между нами желателен и одобрен окружающим миром. Мое сердце было покорено природой, местом, всей обстановкой. Слава также чувствовал всю невероятность и необычность момента.

Постояв какое-то время, поблагодарив место и дерево, очарованные мы продолжили поиск грибов: надо чем-то ужинать…»

Сова — гид

«…На следующее утро мы решили сделать вылазку за речку. На этой стороне мы все исследовали, а вот на другой стороне — нет. Вдали виднелся густой лес, который манил своей загадочностью и молчаливостью. А что же там?..

Мы со Славиком собрались прогуляться вдоль речки на другой ее стороне. Реку переходили вброд за ключом, где обнаружили, что река не столь широка. Вода весело бурлила, но выше колен не поднималась. Кстати, речка называлась, как позже стало известно, Гайва.

Перейдя ее, мы углубились в чащу и пошли вдоль течения. Вскоре набрели на полянку. То ли от жары, то ли от впечатлений, но глаза у нас буквальнослипались от сна. Недолго думая, мы подстелили под себя ветровки и уснули прямо на земле. Спали недолго, но когда проснулись, не могли понять, откуда, с какого направления пришли. Ощущение было очень странным. Когда шли сюда, знали, где река, а поспав немного, забыли, словно и не помнили никогда. Как в сказке какой-то. Поразмышляли-порассуждали и, примерно прикинув, где могла находиться река, туда и двинулись.

То, что встретилось на нашем пути, мы не видели ни до, ни после.

Зайдя в густой лес, хотя дорога вперед не пролегала по таким зарослям, но в тот момент нас это не смутило, мы попали в царство… мёртвых деревьев. Сначала шли поваленные деревья, лежавшие по одному дереву на земле. Нас охватил некий восторг или дух исследователя-«бревнолаза». Не предполагая, что деревьев будет много, мы просто двигались вперед. Перепрыгивая с дерева на дерево, мы не заметили, как один ряд превратился в два, потом в три, и уже было невозможно сосчитать, во сколько рядов деревья лежали друг на друге. Мы словно одолевали гору, сложенную из стволов деревьев. Забравшись на несколько метров над землей, возникло небольшое оцепенение. Стоишь на бревне, смотришь вниз под ноги, а там земли не видно, только бревна. И куда ставить ногу, чтобы не провалиться в завал? Следующее бревно, на которое нужно было запрыгнуть, лежало достаточно далеко. А если оступишься, то застрянешь намертво между толстенными стволами давно почивших дерев. Спускаться вниз, чтобы затем вновь вскарабкаться на бревна, представлялось невозможным. Бревна лежали с разным расстоянием между собой, толщина стволов также разнилась. При спуске нога могла соскользнуть, и при этомоказаться в ловушке, и не было никакой уверенности, что бревна не покатятся вслед за тобой.

Сгруппировавшись, я рискнула и прыгнула на следующее бревно. Одна нога встала на него, а другая ушла вниз. Я схватилась за бревно руками, чтобы удержаться. С трудом перевела дух.

Кинула взгляд вокруг, далеко во все стороны одно и то же — мертвое поле мертвых дерев. Нас охватил чуть ли не ужас. Стало откровенно страшно. Возвращаться назад — бессмысленно. А в какую сторону двигаться дальше, не известно. Мы приняли решение прыгать вперед, должно же это поле когда-нибудь закончиться! Но, увы, поваленные стволы не заканчивались. Появились редкие елки. Мертвые деревья лежали и среди них.

Как они здесь оказались? Кто их тут положил? И, главное, зачем? Объяснения происхождению такого завала не находилось. Река далеко, и она не столь широка, чтобы своим течением свалить с ног такую мощь в таком количестве. Ветер? Буря? Но отчего она произошла в одном определенном месте? Славик также не мог объяснить увиденное. Я загадала вернуться сюда когда-нибудь.

Мы почти отчаялись, когда бревна на земле вдруг закончились. Это произошло так неожиданно, что на ум невольно пришел образ некоего волшебника, который взмахивал палочкой и приговаривал:

— Явитесь бревна впереди на всем поле, куда достигает взгляд!

— Встань лес непроходимой и непролазной стеной перед Катей и Славиком!

Абсолютно ничего не понимая, что произошло, как вообще удалось выбраться из мертвого кладбища деревьев, мы едва могли отдышаться.

Солнце катилось к закату. Река нигде не просматривалась, вокруг только елки мохнатые высились, и в какую сторону двигаться, знал только Господь Бог.

Я махала рукой в одну сторону, Славик показывал направление в другую. Как мудрая женщина не станет настаивать на своем, так и я сочла более разумным согласиться с мужчиной и пойти в ту сторону, которую указывал он.

Прекрасно известно, если сделаешь, как сказал мужчина, то, чтобы ни случилось при этом, виновата не будешь. К этому моменту мы набрали целую кучу грибов. Кульков или корзинку мы не брали с собой, нашей изначальной целью было прогуляться, а не плутать по окрестностям. Слава снял с себя футболку, а я соорудила из нее узелок. Туда и складывали грибочки. Помимо футболки на нем была надета ветровка, в ней он и находился.

Мы шли из последних сил, вернее сказать, волочили ноги. Забрели в какую-то густую чащу и… остановились. Впереди деревья сгустились так плотно, что без режущего инструмента не продвинуться и шага, а позади — долгий пройденный путь. Похоже, что требовалось повернуть в другую сторону. Начинало смеркаться, надо было что-то срочно предпринимать. Но что? Славик был готов услышать про мой путь.

Разум мужчины, как вы заметили, завел нас в глушь. Я показала направление, какое выбрала моя интуиция. Мозг давно отключился. При такой усталости и напряжении интуиция слышалась гораздо четче. Пройдя метров сто, наши умаявшиеся ноги ступили на лесную дорогу. Ура! Загорелась слабенькая надежда. Почему слабая? Мы представления не имели, куда эта дорога может привести. Нам-то нужно в избушку-баню…

Пока двигались по дороге, приходилось постоянно преодолевать ямы, рытвины, лужи с водой. Похоже, что этой дорогой давно никто не пользовался. Да и высокие деревья не позволяли высыхать лужам даже в жаркие дни. Через час дорога вывела к реке. Один конец дороги уходил куда-то на гору, а другой расползался в противоположные стороны. Место было совершенно незнакомым. Но, самое главное, мы увидели излучину реки! И дорога тянулась именно вдоль нее. Только в каком направлении шагать: направо или налево? Понятно, что не в гору. Мы начали подмерзать, не говоря уже о голоде, который нас одолевал. Солнце почти село.

— Давай просить Дух леса о помощи, — предложила я.

— Проси, — разрешил мне отчаявшийся Славик. Судя по голосу, он решил довериться мне во всем…»

Заглянем в Катин дневник: «Я не попросила. Я почти прокричала о помощи. И вдруг через пару минут ниоткуда появилась птица, судя по очертаниям, сова. Она сделала круг над нами, почти коснувшись крыльями моей головы. Невольно пришлось отпрянуть в сторону. Траектория ее движения уходила влево. В немом изумлении наблюдали за птицей…». Больше, как оказалось, наблюдала Катя.

«…Сова сделала еще пару кругов над нами и уже совсем улетела налево, скрывшись из вида. Собственно и вида уже никакого не было, темнело катастрофически быстро.

— Туда! — закричала я. — Сова показала, куда нужно идти!

— Какая сова?

— Как какая? Пролетела только что над нами.

— Ничего не видел. — Потом, подумав, добавил. — Ну, промелькнуло что-то.

— Это не что-то, это сова. Она указала нам дорогу! — воскликнула я.

— Мне не до совы. Я думаю.

— О чем? Куда идти?

— Да.

— Уже все известно. Идти следует налево.

— Почему налево?

— Сова полетела в ту сторону.

Слава помолчал и сказал:

— Пойдём налево.

Славику ничего не оставалось, как повиноваться. В любом случае иного обоснования куда идти у него не находилось. Мы смогли сделать всего несколько шагов, как наступила кромешная тьма.

Вообще, для меня темнота — источник излишней визуализации разных духов и призраков. Хорошо, что мужчина не проявлял страха, но брать себя за руку не давал. Наверное, это мешало ему сосредоточиваться на дороге.

Как ни странно, дорога вскоре превратилась в узкую тропу. Мы медленно продвигались по ней среди высокой травы. Слава нес узел с грибами в руках, которые мы собрали за время нашего путешествия. Я подняла с земли какую-то длинную палку. Она придавала мне смелости. Ко всему начал накрапывать дождь. Стало понятно, почему ночь была такой темной.

Дождь был совершенно некстати. Мы и так ничего не видели, шли просто наугад, ориентируясь по твердости земной поверхности под ногами. А тут видимость ухудшилась в несколько раз. Главное, нам нельзя было терять из виду реку. Расстояние между ней и тропой постоянно менялось, то мы шли почти вдоль берега, то вдруг между рекой и нами вырастали деревья, и тогда приходилось время от времени проверять, где река.

Неожиданно тропа резко поворачивала и углублялась в лес. Мы встревожились не на шутку. Опять в сторону?! Резкий и громкий всплеск воды окатил меня волной страха.

— Как страшно, — начала было я.

— Не знаешь, о чем поговорить? — резко откликнулся Слава. — Тогда лучше помолчи.

— Кто это может быть?! А если это кабан? Или …? — недолго держала я молчание. Слава не ответил.

Я старалась держаться вплотную к мужчине, пыталась взять его за руку.

— Иди без руки, ты меня отвлекаешь. Твой страх передается мне, — пояснил Славик.

Потихоньку мы продвинулись еще на пару метров, и опять всплеск. Да такой громкий, словно мешок с камнями свалился в воду. Не было видно ни зги. У меня колени тряслись от страха, а сердце проваливалось в пятки. Только вид почти невозмутимого Славика впереди внушал мне веру и надежду. И всю дорогу, пока шли внутри леса, всплески продолжались почти с равными промежутками — каждые метров двадцать.

Вдруг тропа пропала, просто резко оборвалась. Мы это поняли по тому, что перед нами выросла высокая, достающая до макушки, стена травы. Мы остановились. На небе показалась луна, но через минуту снова скрылась.

— Все, дальше не пойдем, а будем переходить реку, — сказал Слава.

— Ре-е-ку? — я изумилась.

Дождь не прекращался, я уже вся промокла, а тут еще в воду холодную, ледяную лезть. Брр-р-р. Это вам не днем в жару купаться…

Мы подошли к воде, лучше сказать, к склону, ведущему к воде. Я держалась за прибрежный куст, чтобы не съехать в воду. Зубы стучали от холода и пережитого страха. Славик пошел первым. Взяв палку и сняв намокшие кроссовки, — дождь успел их полностью промочить, — он двинулся через реку. Я не отставала.

— Давай я схожу вперед, узнаю, куда я выйду, а ты можешь подождать здесь, чтобы не ходить взад-вперед лишний раз, — предложил Слава.