Вопреки Судьбе

В этот раз прогулка не принесла ничего нового, и хоть Риэл давно смирился с косыми взглядами – могло быть хуже, он знал это по Съереллу, – но долго терпеть это не собирался. Никакое очарование древнего замка не могло сравниться с тишиной собственных покоев, в которые любопытные слуги редко совали нос. Так что Риэл уже собирался вернуться в свои комнаты, как услышал знакомый голос. Мелодия красоты и власти увлекла его – он позволил себе застыть, желая поймать еще несколько слов. Это сыграло с ним злую шутку.

– Невыносимо, согласен, – ответил мужской голос, в котором Риэл узнал принца Велона.

– Невыносимо – это мягко сказано! А тут еще гости!

– Они все уехали.

– Кроме полукровки, – с пренебрежением, словно говорила о вещи, а не о живом существе, возразила принцесса. – Скоро папа его выгонит?

– Есть пара вопросов, которые нужно решить. К сожалению, они достаточно важные, так что тебе придется потерпеть, – светским тоном ответил принц.

– Ты ведь знаешь: ради Империи и отца – все, что угодно. Но жаловаться мне никто не запретил.

Старший брат коротко и холодно рассмеялся. Голоса их все приближались, и Риэл понял, что принц с принцессой поднимаются по лестнице. Совсем скоро они окажутся на площадке и свернут в свое крыло. К несчастью, Риэл не мог теперь пройти к себе так, чтобы остаться незамеченным, а встречаться с Велоном и Велией и фактически признаваться, что все слышал, он не желал. Так что представший перед ним выбор разрешился быстро, и он остался ждать в нише недалеко от лестницы. Как только принц с принцессой пройдут, он тут же направится в крыло для гостей. Осталось потерпеть всего несколько минут неприятного разговора – как назло, собеседники двигались исключительно неспешно.

– Ты бы видел его тогда, во дворе. Лорд Вал'Акэш – представительный чистокровный дроу, а рядом это недоразумение. И что нашло на папину подругу, Стефалию? Говорят, она была красивой эльфийкой, могла найти себе достойного спутника.

– Вы, женщины, иногда совершаете странные поступки. Возможно, это была любовь, – презрение в голосе принца угадывалось даже самым наивным темным.

– А теперь плод этой "любви" мозолит глаза. Мерзость. Полукровка! Уж лучше был бы чистокровным орком, тогда какой с него спрос? Но эльфийская половина дала ему права, на которые он не может рассчитывать. Не могу на него смотреть. А ведь приходится! Еще улыбаться и вежливо кивать головой, пока это чудовище на тебя пялится. Мерзость, – повторила принцесса.

– Сочувствую, – впервые за весь разговор в голосе Велона прозвучала искренность. – Советую поменьше проводить с ним время. Тебе ни к чему портить себе настроение, пусть этим занимаются Вэйзар и близнецы.

– Им, кажется, он нравится.

– Наши братья всегда славились дурным вкусом, смирись.

– Если бы это было так просто…

Голоса стали удаляться, пока окончательно не потухли в тишине замка, а Риэл все не мог двинуться с места. Его трясло от гнева. Было место и боли, но ее перекрывало разочарование и злость. Жизнь только что показала ему одну из своих самых неприглядных сторон, и Риэл уже жалел, что согласился на ужин с Вэйзаром, Шильэт и Велией. Если полчаса назад он мечтал увидеть принцессу вновь, попытаться загладить перед ней свою вину, то сейчас он бы отдал многое за то, чтобы остаться в этот вечер в одиночестве.

Глава 5. Женские слезы

Совместные ужины, в отличие от совместных обедов, которые были полностью папиной инициативой, проводились редко. Во-первых, образ жизни принцев и принцессы был слишком разный, чтобы они могли подстроиться друг под друга, а во-вторых, несмотря на готовность убить друг друга или спасти, отпрыски Императора не горели желанием общаться с братом или сестрой дольше необходимого. Все же они были слишком разными по складу характера, увлечениям и, конечно, по воли отца, которая разводила их в разные уголки Империи, а то и мира. Стоит заметить, что, несмотря на эти причины, в последнее время Вэйзар и близнецы заметно сблизились – на почве семейных вопросов, и это понятно. Все они женились, обзавелись детьми и с полным правом теперь могли страдальчески вздыхать, поглядывая на супруг, которые тоже сдружились. В свою очередь Велия еще больше почувствовала родство с Велоном, единственным в семье, кто не подвергся всеобщему безумию одобрения мезальянса. Естественно, у нее не было никакого желания сверх меры общаться с Шильэт или полукровкой Вал'Акэш. Возможно, кому-то, настроенному более лояльно, поможет преодолеть естественное презрение вера в настоящую любовь и прочие глупости, но для Велии, в отличие от брата или Стефалии, не потерявшей головы, союз лорда или леди со смертными и незнатным темным вызывал отвращение. Как можно найти пару, к примеру, среди слуг, которые знают только, как убирать в камине? Это унижение своего достоинства. Но каково бы не было отношение Велии к неравному браку и его последствиям, она не могла себе позволить отказать брату: темная эльфийка – да, принцесса – нет. Поэтому в назначенное время она облачилась в шикарное вечернее платье с блестящим черным узором и полуоткрытыми плечами и отправилась к покоям полукровки. Велон обещал, что папа уже принял решение и не будет долго мучить Вал'Акэш (вернее, себя). Была надежда, что скоро эта орочья рожа исчезнет из поля зрения и перестанет провожать ее похотливыми взглядами. Велия передернула плечами, пытаясь избавиться от холодка, пробежавшего по спине. Большинство мужчин, за исключение знатных и воспитанных лордов, не умели сдерживать свои животные инстинкты. Было бы удивительно, если бы на это был способен полукровка. Орочья кровь – порченная.

– Темной ночи, ваше высочество, – глубоко поклонился полукровка, впуская ее внутрь. Вэйзар всегда отличался неразборчивостью в знакомствах, неудивительно, что он дружил со свалгами-детьми предателя, женился на морской разбойнице и успел записать в приятели полуорка.

Велия не ответила, лишь кивнула, считая, что и так проявила великодушие, особенно после всех взглядов этого плода порочащей связи. Она прошла внутрь и расположилась на одном из диванов, обитых темно-зеленым бархатов. У мама, обставлявшей все в замке, был великолепный вкус – хотя бы обстановка доставляла Велии удовольствие своей изящной красотой. Темная Императрица славилась своим умением подбирать вещи и знакомства.

– Не хотите вина? – неловко предложил полукровка, явно находясь не в своей тарелке – это было заметно по огромным пальцам, которые дергали черный вышитый край камзола. Удивительно, что ему шла одежда дроу – для такой фигуры, практически орочьей, больше бы подошли простые шкуры, а не изящная ткань костюмов. Но нет, видимо, очередная издевка природы. Велия старательно отводила взгляд от невольного собеседника и мысленно проклинала пропавшего где-то братца.

– Нет, благодарю, – холодно ответила она, когда молчание затянулось и стало уже неприлично.

Она смотрела куда угодно, только не на нервничающего полукровку, который, кажется, скоро перевернет стол – настолько резкие и неровные движения были у него. Не то что бы он вызывал у нее какую-то особую, личную неприязнь, но Риэл был уникальным случаем – как испорченная картина, он резал глаз. Будь он чистокровным орком, она отнеслась бы к нему лучше, пусть и с должным снисхождением, как к представителю низшей расы. Но лорд Вал'Акэш являлся полукровкой и с одной стороны претендовал на титул и равное к себе отношение, а с другой все также имел в себе орочью кровь, которая всем и каждому демонстрировала его неполноценность. Велию, которая тщательно пестовала свое светское окружение, а любовников выбирала по знатности и красоте, эта сидящая напротив нелепая орочья морда раздражала. Приходилось общаться с ним, как с лордом, когда его место было на кухне у слуг.

– Я хотел извиниться за вчерашнее… недоразумение.

Велия мысленно вздохнула и заставила себя посмотреть на полукровку. Тот явно чувствовал себя неуютно: и от разговора, и от обстановки. Тот факт, что его напрягало ее присутствие, был для нее не новостью – кто бы сомневался, что и это животное воспылает к ней своими низменными чувствами. Как банально.

– Я ни в коей мере не желал оскорбить вас, ваше высочество. Это было… получилось…

Чем больше он запинался, тем больше нервничал. Велия гадала – раздавит ли он своими ручищам кубок, который держал? – а полукровка все сильнее дергался. Наконец ей надоело выслушивать его слабые попытки оправдаться, и она резко оборвала его:

– Ваши извинения приняты. Предлагаю окончить этот разговор.

Лед в ее голосе и взгляде заставил его вздрогнуть и притихнуть. В гостиной вновь повисла тишина. Велия недовольно посмотрела на часы: брат опаздывал уже на добрую четверть часа. Видимо, полукровку тоже мучил вопрос, где пропадает принц с супругой, потому что он тоже постоянно поглядывал на тикающие стрелки. Молчание вновь стало затягиваться, но Велия больше не предпринимала попытки соблюсти приличия – надо стараться ради орка!

Когда прошла еще четверть часа, терпение принцессы истончилось – она готова была отправиться в покои брата вытрясать из него душу, – в дверь постучались, и робкая служанка-орчиха сообщила, что его высочество принц Вэйзар со своей супругой не сможет прийти, так как он неважно себя чувствует.

«Конечно! – мысленно фыркнула Велия, едва сдерживая негодование. – Получил тумаков от близнецов или Велона, или отец постарался – и теперь сидит со сломанными ребрами у Сайлриуса! А мне что прикажете делать?»

Вопрос был непраздный: Велия не могла по своей воле встать и уйти – это было грубым нарушением приличий. Но и оставаться ужинать наедине с полукровкой у нее не было никакого желания.

– Пожалуй, начнем, – предложила она с холодной вежливой улыбкой – это был верх того, на что она была способна.

– Д-да, начнем. Не хотите вина?

– Нет, благодарю.

Такими короткими рублеными фразами они перебрасывались следующие полчаса, пока "наслаждались" остывшим ужином и обществом друг друга. Не сразу Велия заметила, что полукровка все чаще и чаще останавливает на ней свой задумчивый взгляд.

– Мне жаль, что вы не смогли пообщаться с братом. И… такой ужин… Он не бросит тень на вашу репутацию? Ведь мы здесь одни.

Она не выдержала и расхохоталась. Как ему в голову такое пришло?

– Вам, лорд Вал'Акэш, нечего бояться. Вы мою репутацию не испортите – никто и не подумает, что я, темная принцесса, хотя бы посмотрю на вас.

Ее смех оборвался, когда она поймала его взгляд: не злой, не ненавидящий – скорее, строгий и какой-то одновременно уязвимый. Что Велия умела так же хорошо, как выслеживать добычу, так это охотиться на мужчин. Она чувствовала, когда в них появлялась та самая слабость, которая давала ей власть над ними. Сейчас был именно такой случай, поэтому Велия жестоко продолжила:

– Столица, конечно, по вашему мнению, наверняка, переполнена развратом и разнузданностью, однако могу вам с уверенностью сказать, что ни один урожденный житель Мелады не решит, что я, темная принцесса, могу сделать столь плохой выбор.

Она одарила его высокомерной ледяной улыбкой, с удовольствием наблюдая, как все же смешался гордый полукровка под ее взглядом: как он мог подумать о таком бреде? Мерзость! Пусть теперь расплачивается за свои глупые слова.

Однако ее собеседник вдруг обрел дар речи и дал ей отпор:

– Могу я узнать, почему вы, темная принцесса, позволили себе столь оскорбительные слова в мой адрес? Мое беспокойство было вполне понятно любому лорду или леди, которые чтят негласные законы светского общества. Сегодня я не преступил черту дозволенного, чтобы вы имели права отыграться на мне. В чем же причина вашего отношения?

– Боюсь, я не понимаю вашего вопроса. Что вы имеет в виду? Разве я относилась к вам как-то по-особенному?

– Только что. И не играйте со мной в игры слов, ваше высочество. Это ваш замок и ваша Империя, вы в любой момент можете покинуть мое общество, коль оно вас тяготит, но я бы не желал, чтобы вы лгали мне в лицо, продолжая также открыто оскорблять.

– Вы ставите условия? – вспыхнула Велия, понимая, что начинает проигрывать спор: она теряла контроль над эмоциями, а вот полукровка, хоть и был зол, но держал себя в руках. – Вам стоило бы благодарить Тьму за то, что я соблюдаю приличия. Уверяю вас, долг для меня – не пустой звук, поэтому я сделаю вид, что ничего не слышала. Это бо́льшее, на что вы можете рассчитывать.

– Вы оскорбляете меня каждой фразой и желаете, чтобы я стерпел? Ваш титул дает вам множество привилегий, но с точки зрения справедливости вам не в чем меня обвинить. Если вы злитесь из-за вчерашнего…

– Глупости, – коротко рассмеялась она. – Если яблоко изначально гнилое, его цвет никого уже не будет волновать.

Она успела заметить, как он сжал кулаки, а под рубашкой перекатились мышцы. Вчера ей легко удалось одолеть его в поединке, но то была тренировка… Впрочем, ей, принцессе, ничего не грозит – этот дуболом никогда не осмелится даже посмотреть в ее сторону, зато она сама легко постоит за себя. Его злость забавляла.

– Вы перешли черту!

– Всего лишь сказала правду, – возразила Велия, которой надоело отчитываться перед полукровкой. Она и так многое ему простила. Поэтому она резко подалась вперед и прошипел, оставив всякий политес: – Закрой рот. Я не намерена выслушивать твои претензии. Поблагодари за то, что тебя, полукровку, вообще пустили на порог замка. Если бы не титул твоего деда, тебе бы быстро указали на твое место.

Она передернула плечами и сморщила нос.

– И где же мое место? – пребывая в тихой ярости, спросил Риэл.

– Там же, где и каждого полукровки. Орку не место среди знати. Ты должен знать, как относятся все нормальные темные к подобным союзам и их плодам.

Кажется, он успокоился. Было даже немного жаль, Велия не отказалась бы еще поиграть на его чувствах. А так скучно.

– Вы ведь тоже полукровка, ваше высочество, – тихо заметил Риэл.

От такой наглости Велия на мгновение даже потеряла дар речи.

– Моя мать – из древнего рода Леранэ, королевского эльфийского рода. Она, по сути, единственная, кто мог бы стать достойной партией моему отцу, Темному Императору.

– Верно, – согласился полукровка, вот только глаза, как показалось на мгновение, полыхнули алым. – Но я думаю, что ваш отец любит вашу мать – а он ее любит, это очевидно каждому – не за то, что в ее жилах течет кровь королей древности, а за то, что она – это она.

Велии очень не понравилась тишина, которая повисла после его слов. Так хотелось возразить, но не получалось. Настал черед принцессы в бессильной злости сжимать кулаки.

– Не смей даже сравнивать светлоэльфийскую принцессу и орочьего выродка!

Он изменился в мгновении ока: еще секунду назад был спокоен, и вдруг лицо его перекосила злоба и ярость, а глаза полыхнули ярче пламени. Велия успела отреагировать, протянуть руку к перевязи с мечом… которая осталась в покоях, потому что к платью совершенно не шла. Принцесса дернулась, но уже ничего не успевала сделать – да и не могла. Невидимая сила сковала ее по рукам и ногам, она безвольной куклой упала на диван, чтобы тут же оказаться под ним… Его мерзкие грязные пальцы срывали с нее одежду, касались кожи… Она зажмурилась, ощущая одновременно дикий страх и бессильную ярость… Нет!

Неожиданно она получила свободу, дернувшись в сторону, упав, больно ударившись об пол, но тут же вскочив. На долгое – оно длилось вечность – мгновение она встретилась взглядом с багровыми глазами – от выступивших слез она едва видела полукровку.

Нервно подбирая клоки одежды, едва сдерживая рвущиеся из груди рыдания, она бросила испуганно:

– Чудовище! – и ринулась бежать, хотя ноги ее едва держали. Погони не было.

***

Она третий день металась по покоям, чувствуя себя одновременно в заперти и в безопасности. Надо было брать себя в руки, пока в семье никто не заметил, но сил хватало лишь на то, чтобы уговорить себя поесть или лечь спать – на что-то большее она была неспособна.

Как она оказалась в покоях, Велия не помнила – очнулась лишь тогда, когда выходила из тайного хода, ведущего в ее кабинет. Долго плакала, царапая ногтями ковер и желая хоть куда-нибудь спрятаться, забыть. Тело до сих пор помнило его прикосновения – дрожь омерзения вызывала лишь новую волну слез. Но Велия не была бы темной принцессой, если бы позволила себе превратиться в рыдающую развалину. Она смогла собраться и привести себя в порядок – даже отдать распоряжение слугам, – а вот на большее ее не хватило. Она так и не смогла заставить себя выйти из покоев – боялась, что мама с папой все поймут. Но как же ей хотелось их увидеть! Почувствовать мамино прикосновение, ее теплые объятия, знать, что папа решит все проблемы, проучит мерзавца, поднявшего на нее руку… Но об этом не могло быть и речи. И папа, и братья – любой член семьи, узнав о случившемся, без раздумий убил был Риэла, и даже мама пришла бы в ярость, рассказала бы отцу – и тот опять же уничтожил бы обидчика дочери. Но этого нельзя было допустить! Как бы Велия не тонула сейчас в собственных эмоциях, она еще помнила, что существует вещи более важные, чем ее желания. Род Вал'Акэш древний и значимый в Темной Империи, если Риэл будет убит, то его дед точно не останется в стороне – произойдет раскол, а возможно, и гражданская война. Ее неосторожные действия, чем бы они не были продиктованы, могут иметь далеко идущие последствия, и осознание этого заставляло ее сидеть на месте, а не бросаться в объятия родителей, подобно маленькой обиженной девочки. Только эта капля холодного рассудка еще сдерживала ее от падения в бездну страха. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой беспомощной. Все темные знали, что Император жестоко покарает обидчиков дочери (да и сыновей), поэтому даже не мыслили о подобном. Конечно, за пределами столицы можно было встретить разный народ – озлобленных на дроу, женщин или императорскую семью или попросту безумцев, – однако Велия, будучи великолепным воином, умела постоять за себя, к тому же имела голову на плечах, что позволяло ей не только выходить невредимой из передряг, но и в принципе в них не попадать (в отличие от Вэйзара). Она так привыкла к своей неуязвимости в обычной жизни, к той безопасности, что всегда обеспечивала ей семья и репутация отца, что не могла допустить даже мысли, что кто-то покусится на нее, поднимет руку. Она совершенно забыла, что Риэл – чародей… Папа магов недолюбливал, не доверял им, и в Меладе они были на особом контроле. Велии никогда не доводилась сражаться с ними – это не честный бой, когда сталь выходит против стали, это чужое желание, сковывающее тебя по рукам и ногам, превращающее в безвольную куклу, пребывающую в полной власти насильника.

Велия в очередной раз прошлась по спальне, пытаясь заставить себя выйти. Она банально боялась: что мама заметит, что кто-то узнает, что полукровка опять до нее доберется. И она, как малое дитя, пряталась в собственных покоях, пытаясь вернуть себе душевное равновесие, которого она никогда не лишалась. В один миг весь ее твердый и непоколебимый мир, к которому она так привыкла, дрогнул, и теперь она пыталась вновь заставить себя поверить в свои силы.

Она не плакала – принцесса была выше этого, – но чувствовала себя на грани истерики. Словно какая-то трепетная дева из маминого любовного романа, а не воин! Как ей добиться признания своих заслуг от братьев, если она раскисла от одного неприятного момента. Да, полукровка напал на нее, применил магию, пытался изнасиловать, да, она не может ничего сделать, даже отомстить ему, но разве она должна сидеть здесь и горевать? Забиться в угол, как испуганный зверек? Нет! Она принцесса, дочь Темного Императора, и еще никто не смел обвинять ее в трусости – так не стоит давать повод. С этими мыслями она заставила себя не только покинуть покои, но и побывать на семейном обеде, на котором, к счастью, не было мамы – по словам папы, она задержалась в городе, – зато был он. Велия улыбалась шуткам братьев, вкушала изыски замковых поваров и изо всех сил старалась не смотреть на сидящего напротив полукровку. Она сделала невозможное, ни разу не встретившись с ним взглядом, но руки дрожали так, что она боялась разбить посуду. Велия настолько была сосредоточена на том, чтобы вести себя естественно, что не заметила двух встревоженных взглядов. Она едва дождалась конца обеда – слава Тьме, папу и братьев больше волновал мятеж ликанов – и ушла самой первой. Показалось ей или нет, но его взгляд жег ее до самой двери. Только очутившись в собственных покоях она почувствовала себя в безопасности. И вновь навалилась черная беспросветная тяжесть, которая с каждой секундой душила ее еще сильнее.

Стук в дверь прозвучал где-то вдалеке, словно Велию окружал непроницаемый кокон. И последующие попытки добраться до нее она проигнорировала: если это слуги, то подождут, а если кто-нибудь из семьи, то подумают, что ее нет. Однако стук не прекращался. Велия сидела на краешке кровати и смотрела в стену. Пальцы ее беспорядочно перебирали распущенные волосы. Она так и не переоделась с обеда, и надетое платье раздражало ее. Сейчас любая мелочь злила ее сильнее, чем обычно.

Наконец стук прекратился, но не сменился тишиной, вот только Велия, погрязшая в мысленных переживаниях, не заметила этих тревожных знаков. Поэтому когда к ней в спальню ввалилась парочка нелюдей, которых в данный момент она желала видеть меньше всего на свете, ей оставалось лишь удивленно распахнуть глаза. На остальное сил не было, вот только нрав принцессы сыграл свою роль, и она через себя смогла произнести:

– Я вас к себе не приглашала.

Лисари беспардонно хлопнулась на кровать рядом, а Шильэт, облокотившись бедром о железный остов кровати, фыркнула:

– Если бы мы ждали, когда ты нас пригласишь, мы бы состарились.

Велия собиралась ответить – естественно, гадость, – но ком встал в горле. Меньше всего ей хотелось представать в таком состоянии перед двумя девушками, которых она презирала и обществом которых она открыто пренебрегала. Но ни Лисари, ни даже Шильэт не стали насмехаться, они, скорее, смотрели с жалостью.

– Кто это сделал с тобой?

Она в недоумении подняла на них взгляд.

– Кто? Что сделал?

Они многозначительно переглянулись.

– Кто из мужчин изнасиловал тебя, – пояснила Лисари.

Тишина была такой абсолютно, что слышался звон в ушах. Велия в полной растерянности перевела взгляд с одной девушки на другую, не замечая, как в ярости сжимает подол, буквально рвет пальцами ткань.

– Как вы…

– Был опыт, – невесело ответила Лисари, несмотря на косую улыбку на губах, и после этого Велия сломалась. Чужие теплые руки обняли ее, поглаживая по спине, пока она, уткнувшись в плечо светлой эльфийки, пыталась сдержать вой и кусала свои полные пепельные губы. Она не плакала, нет, но ей было так плохо, что неожиданно мягкий голос Лисари стал единственной связью с реальностью, в которой еще существовала принцесса Велия Шелар'рис.

– Он не… изнасиловал, – тихо ответила она, чуть отстранившись, когда целую пропасть времени спустя смогла взять себя в руки. – Всего лишь связал магией и… трогал. Потом отпустил… или я вырвалась… и убежала…

Она судорожно вздохнула и посмотрела на зашторенное окно. И Лисари, и Шильэт молчали.

– Это был Риэл.

– Риэл? Минотавра мне в… кхм… – удивилась светлая эльфийка, а ликанша, хоть и не стала восклицать очевидное, но бровь приподняла в явном удивлении.

Велии одновременно хотелось, чтобы они исчезли из ее покоев и поведать им все – тем более они уже знали больше остальных.

– Да, – тихо, едва слышно, ответила она и даже качнула головой, словно слов было недостаточно.

– Ублюдок, – почти ласково произнесла Шильэт. – Ты, конечно, его знатно довела, раз он сорвался, но это его не оправдывает.

– Я довела?! – Велия мгновенно пришла в себя, даже отодвинулась от Лисари, все еще глядящей на нее с сочувствием.

– Ой, да брось, знаешь ведь, какая. Но речь сейчас не о тебе, а о нем. Надо наказывать.

– Убей, – пожала плечами Лисари и, обернувшись к подруге, наставительно произнесла: – Но чтобы он помучился.

– Еще вызовись поучаствовать. А вообще, надо позвать мальчиков. Им хватит намека…

– Нет, – твердо отрезала Велия. Обе девушки воззрились на нее с недоумением.

– Не хочешь, чтобы они знали, да? – понимающе спросила Лисари. Велия рефлекторно прикусила губу, но тут же мотнула головой: это была лишь половина правды.

– Риэла нельзя убивать. Будет скандал. Я не могу никому сказать, – последнюю фразу она произнесла с надрывом, и Лисари тут же коснулась ее руки, пытаясь успокоить. Хуже всего было то, что это помогало – Велия действительно не могла отвечать за себя, ее штормило из стороны в сторону, словно она была какой-то неуравновешенной девицей, а не холодной сдержанной принцессой.

– Если братья… или папа… даже мама… узнают, они убьют Риэла, это настроит лорда Вал'Акэш против короны, он может и вовсе начать мстить. С политической точки зрения это будет весьма неразумный шаг, но я знаю, что братья не сдержатся, они разорвут его на части… Значит, это я должна промолчать, не навлекать на семью новую беду.