Полукровка. Битва наследников

К слову, о кузенах. Эллиот хоть и относился к обидам родственников с насмешкой, но терпеть издевательства не собирался. Несмотря на плотный график, он сумел проследить за каждым из них и выяснил, где они бывают в какие дни и время. И вот узнав, что каждый вторник Шаэт заходил вечером к отцу, а потом возвращается к себе около полуночи, Эллиот стащил из оружейной масло и намазал им ступени, ведущие с верхнего этажа на этаж к юным канэ. Притаившись у чуть приоткрытой двери, он ждал, когда пройдет Шаэт. Слуги в это время уже не ходили, а старшее поколение сидело у себя, Эллиот специально проследил — ему совсем не нужно было, чтобы жертвой его розыгрыша стал кто-то менее безобидный.

И вот настал миг, когда по лестнице застучали шаги Шаэта. Секунда, две, три…

— Ааа! Чтоб тебя! — дальше шла не самая приличная ругань.

Эллиот быстро закрыл дверь, упал прямо на ковер и захохотал. Он успел не только подслушать, но и подглядеть шикарное падение Шаэта, и душа его была полна радости. Как приятно делать гадости!

Отсмеявшись, Эллиот поднялся, запер дверь и отправился спать. Он был очень доволен! А на следующий день началась настоящая война. Шаэт дураком не был и быстро вычислил, кто мог так над ним подшутить. Так что уже через два дня Эллиота ждали в постели осколки стекла, в которые он по глупости упал. Пришлось ему хромать к целителям, жившим на пару этажей ниже — у них он успел побывать после одной особенно жесткой тренировки у ранэ Дрэита. К лекарям Эллиот старался по мере возможностей не заглядывать, ведь, в отличие от настоящего племянника шанэ, он драконьей регенерацией не обладал. Повезло еще, что он сам по себе был живучим, и на нем и так все быстро заживало. Ну а травить его пока никто не пробовал, так что и эту способность канэ Клана Дракона не было нужды демонстрировать.

Целитель выслушал его объяснения про разбитую вазу, смерил подозрительным взглядом, но осколки из спины вытащил и наложил пару заклинаний. Глядя на то, как быстро сворачивается кровь, Эллиот завистливо вздыхал. Ему так легко и просто управляться с даром не удавалось. Никак у него не получалось почувствовать в себе магию или хотя бы призвать, даже спонтанно! Уже ланэ Огрис начал беспокоиться, и его энтузиазм стал угасать. Он перепробовал с Эллиотом разные методики, но со времен первого занятия никаких перемен не произошло. Всего один раз удалось призвать магию! Один!

На занятиях у Ирмы дело шло легче Эллиоту удавалось "нащупать" в себе дар и даже воплотить его в реальность — призвать те самые два шарика, воздушный и огненный. Но все это происходило во сне, где Эллиоту было намного легче справиться с задачей. Как только он просыпался, весь его чувствительный развивающийся дар куда-то исчезал. Если бы Эллиот на первом занятии у ланэ Огриса своими глазами бы не увидел проявление своего дара, то уже бы давно решил, что он и не маг вовсе.

— Возможно, вам что-то мешает, — предположил учитель, рассматривая его на одном из уроков. — Как вы впервые почувствовали магию? Что предшествовало пробуждению дара? Вспомните, прошу.

— Я думал о сне, который мне тогда приснился.

— И что вы делали в том сне?

— Я… — Эллиоту вдруг стало стыдно признаваться, хотя ничего такого в его сне не было. — Я летел…

Ланэ как-то грустно и покровительственно улыбнулся.

— Эти сны снятся многим канэ и ранэ нашего Клана, — печально произнес он. — С тех пор, как драконы перестали вылупляться, и мы… Ладно, к чему ворошить прошлое? Лучше попробуйте вернуть это ощущение полета. Возможно, тогда вам покорится хотя бы воздушная стихия.

Эллиот постарался сделать все в точности, как говорил ланэ (и как мысленно советовала Ирма), но ничего не выходило. Один раз ему показалось, что что-то шевельнулось в нем, словно огонек зажегся. Однако стоило Эллиоту на этом сосредоточиться, как ощущение пропало.

Ланэ Огрис лишь вздыхал и пытался придумать новые способы расшевелить спящий дар ученика. Так они и промучились почти месяц.

На занятиях у ранэ Дрэита дела шли лучше. И пусть до великого воина Эллиоту было как до столицы пешком, но он хотя бы видел изменения к лучшему. Ранэ Дрэит оказался хорошим, требовательным и придирчивым учителем, но Эллиоту это было только в радость, он и сам хотел научиться побыстрее. Жизнь казалась ему прекрасной, ведь он не гнул спину, копаясь в земле, и не бегал по лесам от работорговцев, а занимался с оружием, читал, слушал истории Ирмы. С каждым днем перед ним раскрывался все более полный и новый мир, который раньше был таким маленьким и серым.

Даже незримая война с Шаэтом не могла помешать ему наслаждаться жизнью. Хотя стоило признать, что старший кузен доставил Эллиоту хлопот. Осколки в постель были только первой птичкой по весне. Потом была соль в чае, сахар в супе, мокрая одежда, вымазанные в грязи ручки дверей, порезанные рубашки, подсыпанные в кровать дохлые жуки — фантазия юных канэ была безгранична. Да, не только Шаэт упражнялся в остроумии, делая каверзы кузену, Эллиот куда лучше был знаком с введением вот таких вот подпольных войн, ему было не впервой делить территорию с другими ребятами. Саэлин и Ирхин особо Шаэту не помогали, но и в стороне не оставались. Может быть, Эллиот тоже пару раз перегнул палку, кто знает?

А в один из дней троица подкараулила младшего кузена в темном углу коридора и попыталась "поговорить". Эллиоту собственные ребра были дороже, и он в итоге вырвался, отделавшись только разбитым носом. Но на следующий день зарвавшихся ребят ждала продуманная месть. Эллиот не любил, когда ему устраивали "темную", тем более неприятный опыт у него был, так что ловушку он придумал хорошую.

По утрам троица кузенов частенько отправлялась в сад на пробежку, и Эллиот, неплохо знавший их маршрут, выстрогал себе с помощью ножа (ему все же позволили взять кое-что из оружейной) рогатку, а потом еще вырезал небольшую трубочку. Заранее заготовив косточки от вишни и слив, Эллиот расположился на одном удобном дереве, с него открывался прекрасный обзор на тропинку, по которой должны были бежать жертвы.

В саду Эллиот чувствовал себя намного увереннее, ведь немалую часть своей жизни он провел на природе — на ферме, потом на раскопках. Так что среди зарослей он имел неоспоримое преимущество перед троицей надменных канэ.

И вот послышались голоса, Эллиот доел последнюю вишню, выплюнул косточку в ладонь и приложил к губам трубку.

Первому досталось Ирхину. Не потому что Эллиот его не любил больше всех, а потому что жирняш, бежал самым последним. Он даже не понял, что произошло, и почему вдруг заболела лодыжка. Другие и не подумали остановиться и помочь кузену, так что пришлось Эллиоту самому их тормозить. Саэлин косточка прилетела промеж лопаток, а Шаэту — в затылок. Вот теперь они остановились и принялись оглядываться. Маленькие косточки вишни в траве было найти почти невозможно, так что Эллиот посмеялся, наблюдая за растерянным выражением на лицах троицы, а потом продолжил обстрел. Кое-что "дорогие" родственники начали соображать только после десятой косточки. Саэлин, вот надоедливая девчонка, быстро вычислила, откуда им прилетает, и троица споро направилась к дереву, на котором сидел Эллиот. Видеть его в густой кроне они не могли, и, в принципе, он мог бы переждать момент, но душа требовала мести, да и хотелось еще немного поиздеваться над теми, кто так ненавидел и презирал его, полукровку, сироту, безродного мальчишку…

Спрыгнув с дерева, Эллиот выбросил трубочку и полез в карман за косточкой сливы. Натянув рогатку, он отправил первый снаряд на звук ломающихся кустов. Ах, как же они заорали! Это был настоящий бальзам для сердца Эллиота!

Не прекращая ржать, он бросился прочь, прямо на ходу натягивая рогатку, благо эти дураки орали так, что промахнулся бы только слепой и глухой. Неужели они не понимали, что в непролазных зарослях стрелок ориентировался на их голоса? И эти люди еще считали себя лучше него!

— Ублюдок! Мерзкий полукровка! Я до тебя доберусь! Ай! Урод! Отродье витрифа! Ты у меня землю жрать будешь! — орал Шаэт, кажется, на весь сад, а Эллиот веселился все больше.

Однако беда пришла, откуда не ждали. Эллиот рассчитывал покинуть сад через один из боковых входов в крепость, он заранее продумал план отступления, даже специально сделал перерыв в своей стрельбе, чтобы ускориться и увеличить разрыв между ним и побитыми преследователями. Однако когда он был всего в нескольких метрах от цели, на его пути встала преграда. Причем в прямом смысле этого слова.

Эллиот выскочил из кустов на небольшую площадку, ведущую к крепости, и, врезавшись во что-то твердое и большое, только чудом не упал, больно стукнувшись о каменную ограду, которая не дала ему рухнуть в пропасть. Быстро вскинув голову, Эллиот встретился взглядом с безжалостными голубыми глазами и выпалил прежде, чем успел подумать:

— Опять вы!

Глава 7

Шанэ зловеще прищурил глаза, но сказать ничего не успел, потому что Эллиот сообразил, что попал, и сделал то единственное, что было необходимо — нет, не извинился — выбросил в пропасть рогатку и оставшиеся косточки. А уже через секунду из кустов, тяжело дыша, вывалилась троица преследователей, каждый разной степени побитости. Больше всего повезло Ирхину, у которого на локте расцветал один синяк. На длинных некогда красивых волосах Саэлин было столько репея, что она походила на ведьму из страшилок, а глаза ее метали молнии. Но особенно Эллиоту понравился внешний вид Шаэта, которому досталось больше всех. Все лицо его было в ссадинах и кровоподтеках, а один глаз начал наливаться синевой и заплывать. Особый шарм добавляла ярость, которая исказила лицо Шаэта.

Неизвестно, что он собирался сделать со своими младший кузеном, но, вывалившись из кустов, троица увидела шанэ и тут же поклонилась. Эллиот вспомнил о правилах вежливости и присоединился к ним. Шанэ одарил его такимвзглядом, что он понял — надо быстро что-то предпринять.

— И что здесь происходит? — ледяным голосом поинтересовался мужчина, осматривая четырех подростков.

— Мы бегали, шанэ, — не моргнув глазом, соврал Эллиот и постарался придать своему лицо выражение святой невинности. — Шаэт рассказал о пользе утренних занятий, и мы вместе решили побегать, только вот с маршрутом вышла проблема. Там было много колючих кустов и коряг.

По взгляду шанэ было понятно, что этой увлекательной истории он не верит ни на йоту. Но Эллиот благодаря своим наблюдениям и рассказам Ирмы об устройстве и жизни Клана уже успел понять, что если тебя не поймали за руку, то ты можешь выкрутиться. Пока вина не доказана, все могут знать, кто преступник, однако сохраняя маску приличия, можно спастись. Главное — не выдать себя, а там хоть земля к небу взлетает!

— Прошу прощения, шанэ, что побеспокоили вас, — продолжил Эллиот виновато, играя на публику. Разве что ножкой не шаркнул! — Мы пойдем, наверное. И в следующий раз выберем более безопасный маршрут.

Несколько мгновений шанэ внимательно рассматривал Эллиота, потом перевел взгляд на пропасть, куда пару минут назад улетела рогатка, и наконец отпустил ребят:

— Исчезните.

— Да, шанэ, — хором ответил те и спокойнымшагом направились к крепости. Однако стоило им только оказаться вне поля зрения шанэ, как они бросились на Эллиота. Проявив чудеса ловкости, он увернулся, оставив в кулаке Шаэта лоскут со своей рубашки, и что есть силы помчался прочь. Троице так и не удалось его догнать, а ломать дверь его покоев было нельзя, это привлекло бы ненужное внимание.

Впрочем, Эллиот не расслаблялся — знал, что Шаэт свою месть подготовит очень быстро. И чтобы не сидеть без дела, он тоже стал придумывать, чем "порадовать" дорогих кузенов.

Последний месяц, который им предстояло провести в крепости, привнес небольшое оживление в жизнь юных канэ (как будто так они жили тихо!). Шанэ решил устроить, вернее, как просветил своего господина Мит, возобновить совместные завтраки. Так что теперь каждое утро все канэ, живущие в крепости, собирались в одной из обеденных зал (которая была настолько роскошной, что вызывала у Эллиота рвотные позывы) и милобеседовали за едой. Глядя на это зрелище, Эллиот все больше убеждался, что миром правят лицемеры.

«Ты прав, — тихо вздохнула Ирма. — Ты очень сообразителен для своих лет».

«Да нет, — отозвался Эллиот. — Как и все, я».

«Вовсе нет, — вступил в разговор Твир. — Ты ведешь себя странно, иногда слишком взросло и рассудительно. Да и душа у тебя необычная».

«Очень необычная, — усмехнулась чему-то своему Ирма и обратилась к Твиру: — Ты скоро вспомнишь ее».

«О чем вы?» — не понял Эллиот, но духи умолкли, решив, видимо, не посвящать его в свои тайны. Ну и ладно!

За завтраком Эллиот наконец смог хорошенько рассмотреть своюсемью. Во главе стола, как и полагалось, сидел шанэ Вейар — высокий, мрачный и с ледяным взглядом. К нему почти никто не решался обращаться, и даже Эллиоту стало понятно, что шанэ пользуется уважением и страхом среди своих. Единственные, кто с ним нормально общался, были канэ Эльда и канэ Гриан. Супруга шанэ сидела по левую руку от него, одетая в изумрудное платье, такая красивая и с добрым взглядом. Она очень нравилась Эллиоту, хотя бы по той причине, что не смотрела на него как на навозного жука.

Канэ Гриан сидел по правую руку от брата и походил на него и лицом, и фигурой. Эллиот, конечно, уже видел дядю, но в щель тайного хода особо не разглядел. Сейчас он убедился, что канэ Гриан был не менее опасным типом, чем его брат-шанэ, они даже походили друг на друга — высокие, сильные мужчины лет сорока, со светлыми прямыми волосами и холодными голубыми глазами. Только в движениях канэ Гриана было побольше резкости, а на лице и руках обнаружилось несколько старых шрамов. Становилось понятно, что жизнь у старшего брата шанэ была нелегкой. Если верить слухам, он много лет воевал, причем вместе с канэ Эльдой и ранэ Дрэитом, и, похоже, был всем доволен.

По правую руку от канэ Гриана сидел его второй брат, канэ Стэйран, отец Саэлин. Был он также светловолос, только чуть пониже ростом, да и какой-то изнеженный, что ли? Эллиот вот шанэ ни разу не видел с мечом, но сразу понял, что тот воин, не хуже канэ Гриана. А Стэйран был какой-то не такой, помягче, послабее… Рядом с ним сидела красивая рыжеволосая женщина, совсем молодая, моложе даже канэ Эльды (которой, если верить хроникам, было всего тридцать восемь). Мачеха Саэлин, канэ Беатрисс, тоже не понравилась Эллиоту, было в ней что-то холодное и жестокое, даже не такое, как у шанэ. Тому-то, понятное дело, надо было быть жестким, чтобы держать в руках Клан, а это женщина была просто жестокой. У Эллиота первая хозяйка была такая же, он знал.

По левую руку от канэ Эльды, напротив Гриана, Стэйрана и Беатрисс, сидел канэ Эмрин и Милетта. Младший брат шанэ был поменьше ростом, но такой широкоплечий здоровый и даже крепкий, что походил на осадную башню или таран. Его супруга была маленькой полной женщиной с лучезарной улыбкой и густыми золотыми кудрями. Теперь понятно, в кого уродился таким кузен Ирхин.

Последним, дальше всего от шанэ, сидело младшее поколение. Со стороны Гриана, Стэйрана и Беатрисс — их дети, Шаэт и Саэлин. Со стороны канэ Эльды и Эмрина с Милеттой — Ирхин и Эллиот.

За столом разговаривали только взрослые, несовершеннолетним было не по чину. Они могли что-то сказать, только если их спросят, но у старшего поколения хватало забот и без детей. Половину завтрака канэ Стэйран со своей рыжеволосой стервой мирно ругался с братом, настоятельно рекомендуя тому переселить младших детей на этаж ниже, дескать, уже подросли. Как понял Эллиот, ребенок канэ после рождения некоторое время жил в покоях отца и матери, и только повзрослев, переезжал на нижний этаж. Так Ирхин жил отдельно, а вот его младшие брат с сестрой пока находились у родителей, чем очень мешали канэ Стэйрану и его жене. Видимо, громко орали.

Второй разговор понравился Эллиоту намного больше, но из-за ругани младших братьев шанэ он почти ничего не услышал. Канэ Гриан обсуждал с шанэ Вейаром и канэ Эльдой пиратов, досаждающих империи уже не первое столетие, и это было намного интереснее, чем слушать, как громко могут топать дети.

Окончательно разочаровавшись в завтраке, Эллиот сосредоточился на еде. А было ее здесь много и самой разной! Большинство блюд он раньше и не видел, хотя его в крепости кормили очень хорошо. А еще все эти вилки, ложки, ножи, какие-то непонятные стальные зубцы. Хорошо, что у него была Ирма, готовая всегда прийти на помощь, так что он хотя бы прилюдно не опозорился. А то кто знает этих канэ, может, они при виде не той вилки в обморок грохнутся.

Весь завтрак, пока Эллиот наблюдал за старшими, Шаэт не сводил с него глаз. И с каждой минутой кузен становился все злее и злее.

«Ирма, а ты не помнишь, где жена канэ Гриана? Она еще жива?» — спросил Эллиот.

«Жива, — отозвалась Ирма, которая, в отличие от него, запоминала все, что слышала. — Канэ Нория живет в одной из крепости на границе владений Клана Дракона. Они с супругом не общаются со дня свадьбы, канэ Гриан любит и верен ранэ Филье, своей любовнице, матери Шаэта. Но так как их союз нарушает правила приличия, ранэ Фильи за столом нет, ей здесь не место. Повезло, что Шаэта пустили, ведь он тоже ранэ».

«Интересно, почему канэ Гриан не признает сына? Если все очевидно?»

«Много может быть причин…» — протянула Ирма.

Она хотела сказать что-то еще, но в этот момент Эллиот налил себе еще морса из графина, хлебнул и чуть не подавился. Какая-то сволочь добавила туда перца, и у него аж глаза на лоб полезли, а слезы заструились по щекам. Кое-как справившись с собой, Эллиот незаметно вытер лицо салфеткой и бросил злой взгляд на Шаэта, кузен ответил ледяной улыбкой. Значит так?

Эллиот с самым милым видом принялся раскладывать на тарелке горошек. Сидящий рядом Ирхин не сразу понял, чем занимается кузен, а вот до Шаэта, которому и предназначался рисунок, дошло очень быстро. Если вкратце, то с помощью крема и гороха Эллиот изобразил как Шаэт жрет землю. Очень так достоверно изобразил, с подробностями, даже червяков из кусочков морковки сделал.

«А у тебя талант», — задумчиво заметил Твир, пока Ирма довилась от смеха.

А вот кузенам весело не было, хотя на миг Эллиоту показалось, что Ирхин изо всех сил сдерживает улыбку. Зато Шаэта перекосило так, словно он сам хлебнул перченного морса.

В общем, завтрак прошел с пользой!

На тренировку, вот удача, Шаэт не пришел, его зачем-то вызвал к себе отец, так что Эллиота избивала Саэлин. Хоть и девчонка, но сильная и ловкая. Ей было уже почти шестнадцать, и два года разницы сказывались. Хотя вот Ирхину было всего пятнадцать, но он уже был повыше Эллиота и в плечах в два раза шире. О семнадцатилетнем Шаэте и говорить не стоит. Так что получал Эллиот от всех, причем стабильно больно.

После обеда он отправился на урок магии, который опять не принес пользы, а потом сходил к ранэ Дрэиту на дополнительную тренировку. Брат канэ Эльды был немногословен (прямо как Твир), и сложно было понять, доволен ли он скромными успехами своего ученика. Сам Эллиот сдвигов не видел, что не могло не огорчать его. Твир даже предложил свою помощь, но он отказался.

«Не хочу вызывать подозрения, — объяснил свою позицию Эллиот. — Ранэ Дрэит по-любому заметит, если я начну делать невероятные успехи. Незачем привлекать к вам внимание, мне до сих пор не нравится эта история с уничтожением артефактов-наставников. Почему от таких хороших вещиц стали избавляться?»

Ирма хотела было поспорить, но Твир не дал, и на этом разговор затух.

Возвращаясь после вечерней тренировки, Эллиот настолько погрузился в себя, что утратил бдительность. Хорошо внимательная Ирма вовремя подняла тревогу. Эллиот успел отскочить обратно к лестнице, когда из коридора к нему шагнул Шаэт. Сверху уже спускалась Саэлин, а снизу поднимался Ирхин. Похоже, кто-то решил повторить "разговор".

— Чего надо, Шаэт? — грубо бросил Эллиот, отступая к перилам. — Что ты ко мне привязался?

На самом деле, ему было глубоко плевать на причину ненависти Шаэта, но для спасения собственной шеи требовалось время, так что приходилось тянуть изо всех сил.

— Что я вам сделал, что вы меня так невзлюбили, а? Шаэт, тебе самому-то не надоело?

— Мне надоел ты, — уронил парень, приближаясь и разминая кулаки. — Ты слишком дерзкий. Щенок-полукровка, который рос в какой-то дыре! Да как ты смеешь поднимать на нас взгляд, ты, отродье нашей дурной тетки?

— Он, наверное, думает, — раздался звонкий девичий голос, — что если шанэ велел привезти его в крепость, то все сразу забудут про грехи его матери. Нет, полукровка, ты так и останешься никем!

— Вы это мне или себе доказываете? — поинтересовался Эллиот почти спокойно. Рукой он лихорадочно шарил по перилам. Был у него один план, вот только…

— Заткнись! — закричал Шаэт, и тогда Эллиот рванул, понимая, что другого шанса у него не будет. И план-то у него был плохенький — он перелетел через перила и спрыгнул вниз. Причем приземлился на ступени неудачно, подвернул лодыжку, но и это не было самым ужасным. Дело в том, что увлеченные разговором ребята не заметили, что по лестнице поднимался посторонний человек. Вечером здесь слуг почти не было, вот они и расслабились, да и Эллиоту было не до того, чтобы головой крутить.

В общем, он спрыгнул на ступени пролета ниже, подвернул лодыжку и принялся быстро ковылять прочь от троицы. Те, естественно, побежали за ним. На следующей площадки догнали и… тут же нос к носу встретились с шанэ Вейаром. Увидев Эллиота в окружении кузенов, мужчина такна него посмотрел, что не надо было быть мудрецом, чтобы прочесть одну яркую мысль "Ты!".

— Шанэ, — четверо подростков глубоко поклонились.

— Что вы здесь делаете? — с подозрением спросил шанэ, который наверняка слышал часть разговора, пока поднимался.

— Идем к лекарям, — тут же нашелся Эллиот. — Я подвернул ногу, когда спускался по лестницы, ранэ Шаэт и канэ Ирхин решили мне помочь.

При этих словах он вцепился в плечи стоящих рядом ребят да так сжал, что тех слегка перекосило. Шанэ, конечно, в такую наивную ложь не поверил, но спорить и устраивать допрос с пристрастием не стал. Удостоил их ледяным взглядом и отправился дальше, а ребятам пришлось ковылять к целителям. Не мог же Шаэт побить Эллиота прямо после того, как нагло соврал шанэ, что ведет кузена лечиться. Так что скрип чужих зубов сопровождал Эллиота на протяжении всего процесса исцеления. Его даже доставили к покоям под конвоем, пообещав шепотом, что он пожалеет. На это он лишь усмехнулся и осклабился. Вот еще чего!

Довольный собой Эллиот прошел в ванную, где повернул медный краник и стал наслаждаться шумом воды. С ума сойти! Раньше он чистую воду только в ведре из колодца видел, да и то раз в месяц, а сейчас купайся — не хочу!

Насвистывая себе под нос веселый мотивчик, Эллиот принялся раздеваться. Лодыжка уже почти не болела, от кузенов удалось избавиться — что может быть прекраснее?

Внезапно острое чувство опасности заставило его напрячься и буквально замереть. Какой-то странный шум привлек его внимание, и совсем скоро он нашел источник. Из-под большой медной ванной выползла серая змея с зигзагообразной черной полоской. Лесная гадюка! Эллиоту уже доводилось таких видеть, знал, что делать. Осторожно протянув руку к горстке одежды, он схватил кинжал, который теперь всегда носил с собой, и одним быстрым, прямо-таки молниеносным движением ударил гадюку по голове. Змея успела сделать выпад вперед, но как раз это он и ждал от нее, так что сталь легко рассекла тонкое гибкое тельце, и по холодному каменному полу покатилась отрубленная голова.

«Неплохо, — хмыкнул Твир. — Не зря Дрэит тебя взял, потенциал у тебя хороший».

Эллиот на это лишь отстраненно кивнул, его еще не отпустило. Он понимал, что змею, скорее всего, подкинул Шаэт и его компания. Они-то рассчитывали на мелкую месть, подлянку. На канэ из Клана Дракона яд не действует, так что самое страшное, что грозило Эллиоту, это испугаться и упасть в ванную. Но ребята не знали, что место их настоящего кузена занял беглый раб, только внешне похожий на сына канэ Витории. И на него яд бы подействовал. Шутки шутками, но сегодня Шаэт невольно преступил черту. Эллиот понимал, что кузен не собирался его убивать, однако этот случай наглядно показал, что ему придется приложить немало усилий, чтобы сохранить маску и не выдать себя. И не умереть.

Не говоря ничего, Эллиот подхватил змею, вышел на балкон и выкинул гадость. На небе уже зажглись звезды, и легкий летний ветер приятно касался кожи. Эллиот посмотрел в небо, вспоминая безграничное чувство свободы, которое однажды пережил во сне. Потом ему надоело мечтать, и он принялся строить планы мести. Взгляд его скользнул по соседним балконам. Добраться до них было нелегко, особенно держась за парапет на такой высоте — внизу простиралась долина, и лететь до земли было очень далеко. С другой стороны, это был отличный способ очутиться в покоях Шаэта, не попадаясь на глаза слугам. Тем более что их балконы выходили на одну сторону, а кузен имел нехорошую привычку не запирать дверь и окна.