Твой последний кошмар

Я медленно нахожу её руку под тканью худи — ту самую, которая только что переписала правила — и осторожно, почти лениво веду её обратно наружу. Не отстраняя. Не обрывая контакт. Просто возвращая движение под свой контроль.

Я поднимаю её руку вверх — плавно, без резкости — и прижимаю к стене над её головой. Вторая рука следует за первой, и теперь она оказывается между мной и холодной поверхностью стены.

Я наклоняюсь ближе.

— Смело, — произношу тихо, почти с улыбкой. — Теперь моя очередь, Элли.

Моё колено находит пространство между её ног и мягко, но настойчиво раздвигает их, прижимаясь к внутренней стороне её бедра. Она вздрагивает всем телом, и тихий стон застревает у неё в горле. Теперь она зафиксирована — прижата к стене, обездвижена, открыта.

Я наклоняюсь ближе. Мои губы почти касаются её губ.

— Ты права, Элли. Моё сердце бьётся сильнее. И оно говорит только одно. — Я делаю паузу, позволяя тишине сгуститься. — Что эта игра никогда не была равной. Потому что в правилах, которые ты только что написала... ты забыла один пункт.

— Какой? — её шёпот полон вызова, но в нём уже слышится дрожь.

— Что я играю до конца, — отвечаю я, и наконец позволяю губам коснуться её.

Глава 34

***

Хищник не спешит. Он ждёт, пока любовь сделает половину работы.

***

Элли.

Я не знала, что поцелуй может быть катастрофой.

В моей голове катастрофа — это когда рушатся стены. Когда привычный мир трещит по швам и осыпается осколками стекла, а ты стоишь в эпицентре и не понимаешь, куда бежать.

Я не знала, что катастрофа может быть такой тихой.

Без грохота. Без предупреждения.

Без возможности подготовиться.

Потому что он целует меня так, будто я — последняя капля воды в пустыне. Будто я — тишина после долгого шума. Будто я — дом, в который он возвращается после десятилетий скитаний и просто прижимается щекой к дверному косяку, закрыв глаза.

— Тайлер... — выдыхаю я.

— Да?

Он отрывается на секунду, чтобы перевести дыхание, и его дыхание горячим, прерывистым веером обжигает мою влажную кожу на губах.

Я непроизвольно прижимаюсь сильнее к стене, а голова сама откидывается назад, когда его губы уходят с моих губ к линии челюсти двигаясь в сторону шеи.

— Что ты делаешь? — шепчу я.

Он усмехается едва заметно, и я скорее чувствую это через изменение его дыхания, чем слышу звук. Его губы находят мою шею, на этот раз медленнее, почти лениво, будто он намеренно растягивает каждое мгновение, позволяя мне привыкнуть к теплу и одновременно лишая возможности предугадать следующий шаг.

— Я же говорил... — выдыхает он мне в шею. — Хочу тебя почувствовать.

Одна его рука отпускает моё запястье, и я чувствую это мгновенно — не как освобождение, а как смену ритма. Его ладонь скользит вниз по моей руке, пальцы проходят по коже к плечу, задерживаются там на долю секунды, а затем продолжают путь к моей талии.

— Ты чувствуешь это? — хрипло спрашивает он.

Я не отвечаю словами. Вместо этого я издаю стон, и моё тело выгибается навстречу, совершенно против моей воли.

— Тише... — едва слышно произносит он.

Я хочу сказать хоть слово, но его вторая рука касается моего лица. Большой палец неторопливо проводит по губам, приоткрывая их без разрешения.

— Или ты хочешь... — он прижимается губами к моему виску. — Чтобы они услышали?

Его ладонь, которая только что лежала на моей талии, соскальзывает ниже. Медленно. Уверенно. Будто он знает этот путь наизусть. Пальцы находят пуговицу моих джинс и одним ловким движением он расстёгивает её.

Я застываю.

— Тайлер...

— Да? — его пальцы скользят под ткань джинс. — Ты ведь не против?

Против? Да какое там «против?».

Против его пальцев, которые уже расстегнули пуговицу джинсов одним точным движением и теперь скользнули под ткань?

Против этого острого, почти болезненного сжатия внизу живота, которое кричит «да» громче любого слова?

— Элли... — тихо выдыхает он. — Ответь мне.

Я качаю головой, и это движение выходит резким, почти отчаянным, словно тело больше не может скрывать того, что происходит внутри. Дыхание сбивается, грудь поднимается быстрее, и я сама тянусь ближе, прижимаясь к нему сильнее, будто боюсь, что он остановится.

Он замирает на секунду, а затем его рука уверенно скользит ниже. Его пальцы, тёплые и уверенные, находят то, что искали, и тело реагирует раньше мыслей — тихим, предательским звуком.

— Так вот оно что... — тихо произносит он, и в его голосе появляется удивлённая усмешка.

Я закрываю глаза, горя от стыда.

— Только ничего не говори.

— Почему? — в его голосе проскальзывает ленивое любопытство. — Боишься, что испорчу момент?

— Боюсь, что ты скажешь что-то, после чего я не смогу смотреть тебе в глаза.

— Элли, — он усмехается. — Ты сейчас в тёмной комнате с расстёгнутыми джинсами и моими пальцами внутри. Мои слова ничего не изменят. Контракт уже подписан.

— Контракт? Я ничего не подписывала.

— Да ладно? — он вздыхает с притворным разочарованием, как будто объясняет ребёнку очевидные вещи. — Ты прижалась ко мне. Это юридически считается согласием.

— Что? — выдыхаю я. — Это не... не работает так.

— Работает. Я адвокат, мне можно верить.

— Ты не адвокат, Тайлер.

— Но звучит убедительно, правда? — его пальцы делают короткое, точное движение, и из моей груди вырывается стон раньше, чем я успеваю его остановить. — Вот видишь? — он прижимается губами к моему виску, и я чувствую, как его губы растягиваются в довольной усмешке прямо на моей коже. — Ты уже почти согласна.

— Я не... — пытаюсь возразить я, но его пальцы надавливают особенно глубоко, и мои слова превращаются в очередной стон.

— Возражение отклонено, — в его тоне появляется опасное удовлетворение.

— Это произвол!

— Это правосудие, мисс Элли. И вы сейчас находитесь в зале суда.

— В каком ещё суде?

— В моём. — Выдыхает он у самого уха. — И я здесь главный.

— Тогда кто я?

— Подсудимая.

— Подсудимая? — переспрашиваю я, пытаясь сохранить хоть каплю достоинства. — И в чём меня обвиняют?

— Ты прижалась к адвокату в тёмной комнате и допустила проникновение. — Он входит в меня пальцами одним точным движением и я издаю громкий стон, который даже не пытаюсь сдержать.

— Судья, — объявляет он, прижимаясь губами к моему виску. — Я считаю, что подсудимая полностью согласна с обвинением и готова понести наказание.

— Какое ещё нахрен наказание? — выдыхаю я.

— Пожизненное.

— Пожизненное? Это слишком сурово для меня.

— Апелляцию отклонить. — Мягкая усмешка скользит в его голосе. — Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

— Это нечестный суд.

— Самые интересные суды никогда не бывают честными, Элли.

— Я... — выдыхаю я. — Ты ужасный адвокат, Тайлер.

— Зато внимательный и очень заинтересованный в деле. — Он усмехается и его пальцы делают короткое, уверенное движение, от которого у меня подкашиваются колени. Я непроизвольно подаюсь ближе и в ту же секунду пространство разрезает вибрация телефона.

— Секунду, — выдыхает Тайлер, вытаскивая телефон.

Экран вспыхивает холодным светом. Он задерживает взгляд всего на мгновение и уголок его губ едва заметно приподнимается, словно он ожидал именно этого звонка. Большим пальцем он нажимает кнопку ответа и сразу переводит вызов на громкую связь.

— Да?

— Вы где? — голос Сэма разносится по комнате. — Пицца приехала!

— Уже? — спокойно уточняет Тайлер.

— Ага. И знаешь, кто курьер? Девчонка с синими волосами. Я думал, такие только в соцсетях бывают. И татуировки у неё — огонь. Кейт, когда увидела, чуть с ума не сошла. Говорит, надо срочно тоже синий, но я ей сказал, что...

Я перестаю слышать.Потому что в тот момент, когда Сэм произносит «синими волосами», пальцы Тайлера внутри меня делают движение.

Медленное, тягучее.

Такое, от которого мысли сворачиваются в спираль и исчезают где-то в районе копчика, оставляя после себя только белый шум и пульс в ушах.

Я закусываю губу, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Пальцы Тайлера внутри меня делают ещё одно едва заметное, ленивое движение и моё тело реагирует быстрее разума. Короткий, сдавленный звук вырывается из горла раньше, чем я успеваю его поймать.

Тайлер замирает и смотрит на меня с прищуром.

— Тсс, — шепчет он одними губами. — Он же услышит.

Я сжимаю зубы и смотрю на него с такой ненавистью, на какую только способна.

— Я тебя убью, Тайлер. — Шёпотом говорю я.

— И как же?

— Что? — выдыхаю я, пытаясь сфокусироваться на его словах, пока его пальцы внутри меня выписывают какие-то немыслимые кульбиты.

— Ну ты сказала «я тебя убью», — напоминает он. — Я просто уточняю. Мне нужно знать, чего бояться.

— Ты издеваешься? — выдыхаю я.

— Ни в коем случае, Элли. Смертельная угроза в адрес моей персоны — это очень серьёзно. Я должен оценить риски.

— Риски?

— Именно. И мне правда любопытно... — он чуть склоняет голову. — Ты задушишь меня подушкой? Пырнёшь ножом? Или выберешь яд? — Он усмехается, и в этой усмешке проскальзывает что-то, от чего внутри всё сжимается. — Хотя яд — это скучно. Медленно. Ты не производишь впечатления девушки, которая любит медленно.

Я открываю рот, чтобы ответить, но в эту же секунду динамик разрывает визг Кейт — высокий, неконтролируемый, почти панический.

— Короче! — Сэм перекрикивает её, почти срываясь на крик. — Ты обязан это видеть! Срочно приходи, я тебе клянусь, это лучше любого реалити-шоу!

На фоне раздаётся плеск воды и вопль Кейт:

— Сэм!

— Да подожди ты! — отмахивается он и возвращается к разговору. — Она сначала прыгнула в бассейн в одежде, потом такая: «Ой, ладно», — разделась, потом два раза предложила всем искупаться голышом, а теперь рассказывает, что это духовная практика! Я не знаю, что тут происходит, но бассейн официально вышел из-под контроля!

На фоне слышится возмущённый голос Кейт:

— Сэм, я тебя предупреждаю!

— Да-да, угрожай сколько хочешь, — фыркает Сэм, явно улыбаясь. — Короче, давай быстрее сюда. Элли же с тобой? Только не говори, что она вызвала такси и слиняла. Потому что если она сбежала, я официально обижусь.

Тайлер молчит всего секунду и уголок его губ едва заметно приподнимается.

— Она со мной.

— Ммм... — протягивает Сэм. — Звучит подозрительно интимно, брат.

— Просто интимно, — поправляет Тайлер. — Без подозрительно.

Я резко толкаю Тайлера в плечо.

— Ты вообще фильтруешь, что говоришь? — шиплю я, стараясь, чтобы голос звучал тише, чем хочется.

Он даже не вздрагивает. Только смотрит на меня с этим своим невозможным выражением лица, будто я самый забавный человек на земле.

— Мы сейчас спустимся, Сэм, — говорит он, не сводя с меня взгляда. — Как только закончим.

Моё сердце делает опасный кульбит.

В динамике слышится короткое:

— Чего вы там собрались заканчивать?

И прежде чем Сэм успевает договорить, Тайлер отключает звонок.

— Ты невозможен, — шепчу я раздражённо, чувствуя, как щёки горят ещё сильнее. — Тебе обязательно всё превращать в спектакль? — Я хватаю его за запястье и вытаскиваю его руку, резко, почти демонстративно.

— В какой спектакль?

— В этот! — Я обвожу рукой темноту. — Ты специально всё подстроил, да? Специально завёл меня сюда, специально создал эту атмосферу...

— Элли...

— Специально говорил эти свои дурацкие вещи, от которых у меня...

— Элли... — он щёлкает выключателем и свет заливает комнату.

— Какого чёрта? — бормочу я, моргая от неожиданной яркости.

Я жмурюсь всего на мгновение, а когда открываю глаза, понимаю: это не тьма и не тайна. Это огромный, залитый светом спортзал.

Высокие потолки с металлическими балками. Сплошное зеркало вдоль стены, безжалостно отражающее нас: я — с растрёпанными волосами и расстёгнутыми джинсами, и Тайлер рядом, с видом абсолютного спокойствия, будто всё происходящее совершенно естественно.

Напротив зеркала выстроен ряд из трёх беговых дорожек — холодных, неподвижных, как немые свидетели. В углу, прямо перед огромным окном, висит боксёрская груша, а у её основания валяются перчатки, брошенные на пол так, будто их сорвали с рук в спешке, не дожидаясь финального гонга.

Никакой мистической тёмной комнаты.

Просто... спортзал.

Я медленно поворачиваю голову к нему.

— Ты... — слова застревают в горле. — Ты сказал, что здесь ничего нет.

Уголок его губ приподнимается.

— Я пошутил.

— Пошутил?

Он пожимает плечами.

— Хотел добавить драматизма.

— Ты уже и так добавил, — тихо говорю я. — Своим «просто интимно». Своим «когда закончим».

Он тихо усмехается, и эта усмешка раздражает меня ещё сильнее.

— Элли, ты сейчас злишься из-за того, что «таинственная тёмная комната» оказалась обычным спортзалом? Или из-за того, что Сэм услышал больше, чем должен был?

Я закатываю глаза.

— Ты специально сейчас меня бесишь?

— Не специально. Я просто задаю правильные вопросы. — Он склоняет голову набок, внимательно изучая моё лицо. — Так что? Спортзал или Сэм?

— А если я скажу, что оба варианта неправильные?

— Тогда я спрошу третий. — Он чуть прищуривается, наблюдая за моей реакцией. — Ты злишься, потому что я тебя поцеловал... или потому что ты ответила?

Я открываю рот и снова закрываю.

— Или... — добавляет он, — потому что ты позволила мне зайти чуть дальше, чем планировала?

Я прищуриваюсь.

— Ты сейчас анализ проводишь или провоцируешь?

— Немного и того, и другого, — отвечает он спокойно. — Профессиональная привычка.

Я собираюсь закатить глаза, но взгляд предательски скользит ниже — к его губам. Они всё ещё слегка приоткрыты после слов, и в голове вспыхивает слишком живое воспоминание о том, как они только что касались меня.

— Ты сейчас думаешь о том же, о чём и я? — тихо спрашивает он.

Я сглатываю и резко толкаю его в грудь.

— Заткнись, Тайлер, и пошли уже.

Он делает шаг назад, позволяя себя оттолкнуть, и тихо усмехается — не насмешливо, скорее довольный тем, что происходит.

— Как скажешь, мисс Элли, — отвечает он, поднимая руки в притворной капитуляции.

Глава 35

***

Надежда — это самая медленная форма отчаяния.

***

Тайлер.

Мы выходим из спортзала, и я первым делом направляюсь к лестнице, ведущей на первый этаж. Элли идёт следом, и я чувствую её взгляд между лопаток — тяжёлый и прожигающий.

— Знаешь, Тайлер, — голос Элли раздаётся за моей спиной, — то, что сейчас произошло наверху... это ничего не значит.

Я резко останавливаюсь на середине лестницы и разворачиваюсь. Она замирает на пару ступеней выше, и теперь я вижу её всю: растрёпанные волосы, блестящие глаза, прикушенную губу. Она пытается казаться спокойной, но это ей удаётся плохо.

— Ничего не значит? — переспрашиваю я. — Для кого? Для тебя?

Она моргает, явно не ожидая такого вопроса.

— Ч-что?

— Я спрашиваю, для кого именно это ничего не значит? Для тебя? Или ты пытаешься убедить в этом меня?

Она смотрит на меня несколько долгих секунд и отводит взгляд.

— А разве для тебя это что-то значит?

Я хмыкаю.

— А ты как думаешь?

— Я не экстрасенс, — огрызается она.

— И не надо быть экстрасенсом, Элли. Ты умная девушка. Ты всё видишь. Просто боишься признаться себе в том, что видишь.

Она отступает на одну ступеньку выше.

— О чём ты?

— О том, что ты сейчас спросила «а для тебя это что-то значит?», — повторяю я, растягивая слова. — Знаешь, почему ты спросила именно это?

Она молчит, но я вижу, как её взгляд мечется, пытаясь найти путь к отступлению.

— Потому что для тебя это значило... — отвечаю я за неё, — очень многое. И теперь ты хочешь понять — одна ли ты в этой лодке.

— Ты не можешь знать, что для меня значило, а что нет, — она хмыкает и её голос звучит резче, чем она, вероятно, хотела.

— Могу. — Отрезаю я. — Потому что я смотрел на тебя там, в темноте. Я чувствовал, как твоё сердце колотится. Как ты дышишь. Как ты реагируешь на каждое моё движение.

Она краснеет и я вижу это даже в полумраке лестницы.

— Это ничего не доказывает.

— Правда? — я склоняю голову. — Тогда почему ты сейчас стоишь здесь и пытаешься убедить меня, что это ничего не значило? Если человеку действительно всё равно, он не тратит время на доказательства.

— Ты... ты просто...

— Просто что? — перебиваю я. — Просто вижу тебя насквозь?

— Ты самоуверенный эгоист, Тайлер.

Я усмехаюсь, но в этой усмешке нет веселья.

— Но я же тебя раскусил.

— Что... что ты несёшь, Тайлер?

— То, что ты безумно меня хочешь. — Я произношу это медленно, вбивая каждое слово. — И это так очевидно, что даже смешно.

— Я безумно хочу? — её голос дрожит, но теперь в нём слышится сталь. — А ты? ты...

— Что я?

— Ты первый начал! Ты первый подошёл ко мне на кухне. Ты первый предложил показать тайную комнату. Ты первый прикоснулся ко мне в темноте. Ты первый поцеловал меня!

— И что? — мой голос звучит холодно, почти равнодушно.

Она моргает, явно не ожидая такой реакции.

— Ч-что?

— Я говорю: и что с того, что я первый подошёл? — я пожимаю плечами. — Первый прикоснулся. Первый поцеловал. Это ничего не меняет, Элли.

— Как это ничего не меняет?

— А вот так. — Я делаю шаг ближе, теперь мы на одной ступени. — То, что я проявил инициативу, не отменяет того факта, что ты на неё откликнулась. И ещё как откликнулась.

— Тайлер!

— Что? — я склоняю голову, разглядывая её с холодным любопытством. — Я неправ? Скажи мне, что я неправ. Скажи, что ты не хотела, чтобы я тебя целовал. Скажи, что не хотела, чтобы мои руки были внутри тебя.

Она открывает рот, чтобы возразить, и тут же закрывает. Слова застревают в горле, и эта её беспомощность почему-то заводит меня ещё сильнее.

— Это... это было...

— Что? — перебиваю я. — Случайно? Рефлекторно? Ты просто поддалась моменту?

— Ты не можешь так со мной говорить!

— Почему? Потому что это правда? — я усмехаюсь. — Элли, ты сейчас злишься не на меня. Ты злишься на себя. За то, что позволила себе чувствовать. За то, что потеряла контроль. За то, что я это увидел.

— Ты ничего не видел!

— Видел, — спокойно отвечаю я. — И вижу это сейчас. Ты стоишь здесь, дрожишь, пытаешься убедить меня, что тебе всё равно, — я хмыкаю, засовывая руку в карман, — но на самом деле ждёшь другого. Ждёшь, что я скажу это вслух: ты уже под моей кожей. Я не сплю ночами, думая о тебе. Ты — исключение и не такая, как все.

Она задерживает дыхание и я чувствую, как её сердце колотится где-то рядом.

— Ты... ты думал обо мне? — шепчет она.

Я усмехаюсь.

— Вот видишь, Элли? Ты ловишь каждое слово. Ты хочешь подтверждения. Ты хочешь знать, что это не односторонняя игра. — Я делаю шаг назад, увеличивая расстояние. — Но знаешь что? Может, я не готов тебе это дать. Может, я не готов открываться перед девушкой, которая через минуту после того, как позволила мне прикасаться к себе, говорит, что это «ничего не значит».

— Тайлер, пожалуйста... — её голос срывается.

— Что «пожалуйста»? — я качаю головой. — Пожалуйста, дай мне то, что я хочу услышать? Признайся, что я тебе нужна?

Уголок её губ дёргается в подобии насмешки.

— Знаешь, в чём твоя проблема, Элли? — продолжаю я, и мой голос звучит тихо, но каждое слово бьёт точно в цель. — Ты хочешь, чтобы я открылся. Ты хочешь, чтобы я признался в своих чувствах. Ты хочешь, чтобы я был уязвимым перед тобой.

— Это плохо?

— Это не плохо, — я качаю головой. — Это страшно. Для меня. Но знаешь, что ещё страшнее?

— Что?

— Открыться человеку, который сам не готов открыться в ответ.

На секунду её лицо пустеет, затем губы изгибаются в резкой, недоверчивой усмешке. Она качает головой, будто не верит в услышанное, и делает шаг ближе.

— Открыться? — переспрашивает она, и в её голосе появляется металл, которого я раньше не слышал. — Ты говоришь мне про открытость, Тайлер?

Я приподнимаю бровь, не понимая, куда она клонит.

— Именно.

— Серьёзно? — она усмехается ещё сильнее. — Ты стоишь здесь, требуешь от меня открытости, уязвимости, честности... а сам даже не сказал мне, кто ты такой на самом деле!

— О чём ты?

— Не надо, Тайлер. — Она качает головой. — Я знаю, что кафе, в которое я устроилась, — это кафе твоей мамы, — произносит она, и каждое слово падает между нами тяжёлым камнем. — А еще я знаю, что ты был помолвлен с Лорой. С Лорой, Тайлер! Моим менеджером!

Внутри всё холодеет. Я смотрю на неё и понимаю — она не блефует. Она действительно знает.

— Элли...

— Сколько ещё, Тайлер? — перебивает она, и в её голосе звенит сталь. — Сколько секретов ты от меня скрываешь?

— Я не скрывал, — мой голос звучит ровно. — Я просто посчитал, что это не важно.

— Не важно?

— Именно.

— Ты серьёзно сейчас?

— Абсолютно.

Она коротко качает головой, будто отмахивается от услышанного.

— Тогда давай я объясню, почему это важно, — её голос срывается. — Представь: я переспала с неким Тайлером Смитом. Рассказала об этом Заку. А потом узнала, что этот Тайлер — сын моей начальницы. Что его бывшая невеста — мой непосредственный менеджер. Та, кто ставит мне задачи. Та, кто оценивает мою работу. Ты вообще представляешь, что бы было?

Я хмыкаю.

— Не придумывай. Ничего бы не было.

— Правда? — в её голосе проскальзывает горькая усмешка. — Потому что у меня другая информация.

Я приподнимаю бровь.

— Какая ещё информация?

— Что, Лора, не из тех, кто легко отпускает. Она не будет сидеть сложа руки, если кто-то появится на горизонте.

Внутри что-то ёкает, но я не подаю вида.

— Мне без разницы.

— Без разницы?

— Абсолютно. Мне плевать, на то, что ты себе там накрутила.

Она моргает.

— Плевать? — переспрашивает она. — На то, что твоя бывшая невеста может устроить мне ад?

— Именно.

— Тайлер...

— Что? — перебиваю я. — Ты хочешь, чтобы я разыграл спектакль? Притворился, что меня волнуют интриги и женские обиды?

— Это не спектакль! Это моя жизнь!

— А это моя, — я пожимаю плечами. — И в моей жизни сейчас есть ты. Здесь и сейчас. Всё остальное — просто шум.

Она отшатывается, будто я ударил её.

— Просто шум? — её голос дрожит. — Мои страхи, мои проблемы, моя работа — это просто шум?

— А ты хочешь, чтобы я сказал иначе?

— Я хочу, чтобы ты понимал! — почти кричит она. — Я хочу, чтобы ты видел, в какой ситуации я могла оказалась из-за тебя!

— Из-за меня? — я усмехаюсь. — Элли, ты сама пришла сегодня в этот дом. Сама пошла за мной в спортзал. Сама позволила мне прикасаться к тебе. Я никого не заставлял.

Она замирает.

— Ты... ты серьёзно сейчас?

— Абсолютно.

Она замирает на секунду, будто мои слова ударили глубже, чем она рассчитывала.

— Что тебе нужно от меня, Тайлер?

— Ничего, — я пожимаю плечами. — Абсолютно ничего.

Она отшатывается, будто я её ударил. Между нами снова возникает расстояние, но его недостаточно, чтобы стереть то, что я только что сказал. В её глазах вспыхивает такая обида и злость, что на секунду мне становится почти не по себе.

— Знаешь что, Тайлер? — её голос дрожит, но не от страха — от ярости. — Иди ты к чёрту.

Она резко отворачивается, будто больше не может выдержать ни секунды рядом со мной, и почти срывается вниз по ступенькам.

— Элли, подожди, — вырывается у меня, но она уже на пролёт ниже.

Я резко выдыхаю и провожу ладонями по лицу, пытаясь стряхнуть с себя раздражение.

— Элли! — повторяю громче и делаю шаг вниз.

Она не останавливается.

— Да остановись ты на секунду! — Я ускоряюсь, сокращая расстояние между нами.

Я резко протягиваю руку и хватаю её за запястье — резко, может, даже слишком сильно, но иначе она бы не остановилась. Она дёргается, пытаясь вырваться, но я держу крепко.

— Пусти, — выдыхает она, даже не глядя на меня.

— Посмотри на меня, Элли.

— Я не хочу на тебя смотреть, — резко бросает она и дёргает руку, пытаясь вырваться.

— Э-э... ребят? — голос раздаётся со стороны кухни.

Мы оба поворачиваемся.

У входа на кухню стоит Сэм — с куском пиццы в руке и абсолютно ошарашенным выражением лица, будто он только что увидел призрака или сцену, которую точно не должен был видеть.

— У вас... всё хорошо? — осторожно спрашивает он, явно не понимая, стоит ли вмешиваться.