ИЗМЕНА. Диагноз окончательный

В обычной жизни домашние дела прекрасно спасали от лишних мыслей. Можно было мыть, складывать, переставлять и минут десять вообще ничего не решать.

Сегодня хозяйственная терапия не сработала.

Алиса отодвинула контейнер.

— Я уже не хочу есть.

Марина посмотрела на неё.

— Три минуты назад хотела.

— Передумала.

Дочь скрестила руки на груди и отвернулась.

— Очень своевременно.

— Мам! — возмутилась дочь и Марина вскинула руки:

— Молчу.

Максим потёр ладонью колено. До этого он сидел тихо, но теперь всё-таки посмотрел на мать.

— Мам, может, лучше сейчас?

— Нет.

Марина посмотрела сначала на него, потом на дочь.

— Папа должен быть здесь.

Звонок в дверь прозвучал почти сразу, после этих слов, что Алиса вздрогнула и зачем-то поправила волосы.

Марина пошла открывать.

Олег стоял на площадке с тем же выражением лица, с каким люди приходят туда, где заранее знают, что будет плохо, но всё равно надеются ошибиться.

— Они дома?

— Оба.

Он кивнул беспомощно вздыхая, и Марина отступила, пропуская его.

Олег разулся привычно, поставил ботинки на своё место и только потом будто вспомнил, что больше здесь не живёт. Задержался возле шкафа, посмотрел на свою куртку, оставшуюся на вешалке, и прошёл дальше.

Алиса уже стояла в дверях гостиной.

— Пап?

Олег улыбнулся ей слишком быстро:

— Привет, зайка.

Она подошла, обняла его, но почти сразу отстранилась и заглянула в лицо.

— Что происходит?

Олег посмотрел на Марину, всего на секунду, но Марина заметила. И впервые почти разозлилась не на него, а на саму необходимость сейчас ему помогать.

— Давайте сядем.

— Нет, — Алиса мотнула головой. — Скажите уже в конце концов!

Максим поднялся с дивана.

— Алис.

— Что? Я не хочу садиться, как на семейном совете.

Олег провёл ладонью по затылку.

— Хорошо. Можно и так.

Через минуту всё равно все уже сидели.

Максим устроился на краю дивана и положил закрытый ноутбук на колени. Алиса забралась рядом, поджав под себя одну ногу. А Марина заняла кресло.

Олег сначала остался стоять.

Потом всё-таки сел с другого края дивана, оставив между собой и дочерью расстояние, которого раньше никогда не оставлял.

Алиса это заметила.

— Вы разводитесь? — снова повторила свой вопрос обеспокоенная дочь.

Олег сцепил руки между коленями.

— У нас с мамой сейчас очень серьёзные проблемы. Я пока поживу отдельно, и...

Марина повернула голову, и он осёкся. Несколько секунд смотрел в пол, затем всё-таки договорил:

— Мама решила, что мы будем разводиться.

Алиса мгновенно перевела взгляд на неё.

— Ты решила? — голос у неё заметно повысился.

Марина выдержала взгляд дочери.

— Да.

— Почему?

Вопрос прозвучал с двух сторон сразу.

Алиса удивлённо покосилась на брата. Максим нахмурился, но глаз от матери не отвёл.

Олег сжал руки сильнее.

— Потому что я сделал очень плохую вещь.

Алиса повернулась к нему.

— Какую?

Он молчал.

Секунду.

Вторую.

Марина поняла, что ещё немного, и это молчание станет хуже любых слов. И поэтому договорила за него:

— У папы появилась другая женщина.

Пальцы Алисы медленно разжались на рукаве. Она посмотрела на мать, будто не поняла, потом на отца.

— Какая женщина?

Олег поднял голову.

— Алис...

— Нет, подожди. Какая?

— Неважно, кто она.

— Как это неважно?

— Для тебя — неважно! — жёстче, чем собирался, ответил Олег.

Алиса замолчала. Несколько секунд смотрела на отца, будто пыталась понять что-то ещё, чего взрослые ей пока не сказали.

— Ты с ней спал?

Вопрос дочери вылетел резко, почти сердито.

Марина невольно сжала пальцы на краю стола. Вот этого вопроса она ждала и всё равно оказалась к нему не готова.

Олег опустил голову.

Алисе хватило и этого.

— Господи, пап...

Марина почувствовала, как внутри всё сжалось, а Олег побледнел, отвёл глаза и тихо произнёс:

— Не надо тебе знать такие подробности.

Алиса отшатнулась.

— Значит, да.

Олег снова ничего не ответил. Максим опустил взгляд на ноутбук и провёл большим пальцем по его краю.

Алиса вдруг посмотрела на мать.

— Может, ты неправильно поняла?

Вот теперь в голосе была надежда, совсем детская. Марина даже не успела ответить, как Олег медленно покачал головой:

— Нет. Мама всё поняла правильно.

Алиса смотрела на него ещё несколько секунд.

— Ты серьёзно?

— Да.

— Пап, ты сейчас серьёзно? — в глазах дочери заблестела влага, она в неверии продолжала качать головой отрицая услышанное.

Он поднял глаза на дочь и повторил твёрже:

— Да.

— Фу! — сказала она тихо, почти шёпотом, и отвернулась.

Олег дёрнулся, будто Алиса ударила его.

Максим всё это время молчал. Только палец то и дело скользил по крышке ноутбука, будто ему обязательно нужно было чем-то занять руки. Но после последнего «Фу!» Алисы он наконец поднял голову.

И Марина едва узнала выражение его лица. Не злость даже, а что-то гораздо хуже, почти взрослое, холодное презрение, которое совсем не вязалось с её сыном. С тем Максимом, который ещё неделю назад мог спорить с отцом из-за какой-нибудь ерунды, а через полчаса уже тащил ему показывать новый ролик.

— И давно это у тебя, пап?

В голосе сына не было ни истерики, ни растерянности Алисы. Только такая холодная неприязнь, что Олегу явно стало не по себе. Он посмотрел на сына, и на этот раз ответ дался ему не сразу.

— Несколько месяцев.

Палец Максима замер на крышке ноутбука.

— Несколько?..

Он нахмурился, словно только сейчас по-настоящему понял, что означают эти слова.

— Пап, скажи, что это хотя бы один раз было. Ну... один раз переспал с ней, облажался — и всё!

Олег дёрнул уголком рта, но ничего похожего на улыбку не получилось. Плечи как-то сразу осели.

— Нет, Максим.

— То есть ты к ней ходил? Постоянно? Несколько месяцев?

— Да.

— Охренеть...

— Максим, — машинально одёрнула Марина.

Сын тут же повернулся к ней:

— Мам, ты серьёзно? Вот сейчас тебя волнует, что я сказал «охренеть»?

И Марина осеклась.

Действительно.

Тоже мне, нашла проблему.

Алиса резко повернулась к брату.

— Зачем ты это спросил?

— Хотел знать.

— И что, тебе теперь лучше?

Он посмотрел на сестру.

— Нет.

Алиса вскочила так резко, что задела коленом журнальный столик.

— Вы вообще нормальные? Что значит несколько месяцев?

— Алиса...

Олег тоже поднялся, но дочь отступила.

— Не подходи.

Он остановился.

— Хорошо.

— Ты же папа!

Эта фраза ударила сильнее всего, что Олег замер.

Алиса уже плакала, но злилась на собственные слёзы, размазывая их ладонью по щеке.

— Ты каждый день домой приходил! С нами ужинал. Ты мне проект по физике делал!

— Помогал, — автоматически поправил Олег.

— Какая разница сейчас?!

— Большая, — тихо заметил Максим. — Проект я делал.

Алиса развернулась к брату.

— Макс, заткнись!

— Уже.

На секунду Марина едва не улыбнулась. Не потому, что было смешно. Просто Максим даже сейчас оставался Максимом.

Алиса снова повернулась к отцу.

— Ты собирался уйти?

— Нет.

— От нас?

— Нет. Никогда.

— Тогда зачем?!

Олег открыл рот, закрыл и потёр ладонью лицо.

Марина слишком хорошо его знала. Тот же вопрос она задавала ему вчера. Но сейчас он услышал его совсем иначе.

Не от жены, а от дочери.

— Не знаю, как тебе нормально ответить.

Алиса всхлипнула:

— Попробуй ненормально.

Олег опустил руки.

— Я думал только о себе. Мне казалось, что смогу сделать так, чтобы вас это вообще не коснулось.

Максим язвительно усмехнулся:

— И как, интересно?

Олег посмотрел на сына.

— Никак! Сейчас я это понимаю.

— А тогда?

— Тогда был уверен, что смогу отделить одно от другого.

Максим молчал, по его лицу было видно, что ответ не помог.

Алиса медленно вернулась на диван.

— И теперь вы разводитесь.

Марина кивнула.

— Да.

Дочь втянула носом воздух.

— А если он больше не будет, мам?

— Алис...

— Что? — она резко посмотрела на мать. — Папа сказал, что не собирался уходить. Пусть больше с ней не встречается. И всё!

Марина заметила, как напрягся Олег.

— Дело не только в ней.

— А в чём?

Марина сцепила пальцы на коленях. Как объяснить четырнадцатилетнему ребёнку то, что ещё вчера сама не могла нормально сформулировать?

— Я не могу сейчас жить с папой так, будто ничего не случилось.

— Почему?

— Потому что я ему больше не доверяю.

Алиса замерла.

Марина сама удивилась, насколько просто это прозвучало, даже без длинных объяснений.

— Может, потом будешь.

— Может быть. Я не знаю, милая, но только не сейчас.

Алиса зло вытерла щёки.

— И поэтому сразу развод?

— Не сразу. Просто ты узнала об этом сразу.

— А нас спросить?

Марина почувствовала боль почти физически.

Вот именно от этих слов.

— Алис... — тихо прошептала она, но дочь не желала сдаваться:

— Ты просто решила, и всё? А мы? Ты подумала о нас?

Олег сделал шаг вперёд.

— Алиса, не надо.

Дочь вскинула на него мокрые глаза.

— Ты вообще молчи!

Он резко остановился.

— Это ты всё испортил! — выкрикнула она. — А мама теперь разводится. И вы оба такие взрослые, у вас свои решения. А мы с Максом что?

Максим нахмурился.

— Не вписывай меня пока.

— Конечно! Тебе семнадцать, тебе всё равно!

Он резко поднял голову.

— Мне не всё равно.

— Тогда почему ты сидишь как робот?

Несколько секунд Максим смотрел на сестру и у него дрогнула челюсть.

— Потому что, если я начну орать, лучше не станет.

И Алиса замерла на секунду.

Марина посмотрела на сына и только сейчас поняла, чего ему стоит это спокойствие, Олег тоже заметил.

— Макс...

— Не надо сейчас, пап, — вскинул рукой Макс, не яростно, просто устало.

Олег кивнул и больше к нему не полез.

Алиса снова всхлипнула:

— Почему обязательно развод? Почему сразу?

Марина пыталась подобрать слова, но дочь уже выпалила:

— Вы двадцать лет были нормальными! Нельзя было ещё хотя бы четыре года потерпеть?!

И тут, повисла тишина. Максим первым понял арифметику и повернулся к сестре.

— До твоих восемнадцати?

— Да! — зло бросила она ему, и он прикрыл рот рукой.

Алиса моментально вспыхнула:

— Не смейся!

— Я не смеюсь.

— Ты смеёшься!

— Я нервно дышу.

Марина не выдержала в этот раз, и из неё вырвался короткий звук, что-то среднее между смешком и всхлипом.

Алиса уставилась на неё.

— Вам смешно?!

— Нет, — Марина покачала головой. — Совсем нет.

— Тогда что?

— Просто четыре года… очень конкретный срок.

— Потому что мне будет восемнадцать! Вот тогда и делайте что хотите!

Олег закрыл лицо ладонями, плечи у него дёрнулись, но он не издал ни звука. Только Алиса поняла и без этого.

— Пап!

Он сразу убрал руки.

— Я не смеюсь над тобой. Честно.

— Вы… вы все ненормальные!

— Возможно, — тихо сказал Максим.

Алиса метнула в него взгляд и злобно прошипела:

— Ещё слово, и я тебя убью.

— Всё. Молчу.

Она снова повернулась к Марине.

— Так нельзя! Мам! Слышишь, нельзя!

И вот здесь Марина не нашла ответа. Можно было говорить о доверии, об уважении к себе, о том, что взрослые не должны сохранять разрушенный брак только ради детей.

Но Алисе сейчас не нужны были правильные слова.

Она хотела, чтобы вечером во дворе снова появилась отцовская машина. Чтобы Олег вошёл, бросил ключи на тумбу и спросил, кто съел сыр.

Чтобы ничего не изменилось!

Марина пересела с кресла на край дивана, ближе к дочери.

— Я знаю, что тебе страшно.

Алиса шмыгнула носом.

— Не знаешь.

— Наверное, не до конца.

— Тогда зачем ты это делаешь?

Олег резко поднял голову.

— Алиса, хватит!

Дочь повернулась к нему.

— Что «хватит»?

— Не надо делать маму виноватой.

— Я не делаю!

— Вот именно сейчас, делаешь.

Он выдохнул и потёр ладонью колено.

— Если бы я не изменил, этого разговора сейчас не было бы. Это я виноват, а не мама.

— Я и на тебя злюсь!

— Я знаю.

— Не говори «я знаю»!

— Хорошо.

Алиса сердито вытерла нос рукавом.

— Ты сейчас её защищаешь?

Олег посмотрел на Марину, потом снова на дочь.

— А что я должен сделать?

— После того, что сделал?

— Поэтому и защищаю. Она здесь ни при чём.

Марина отвела взгляд. Ей было больно это слышать. Ещё больнее оттого, что даже сейчас, когда между ними самими почти ничего не осталось, они каким-то образом продолжали быть родителями вместе.

Алиса села и обхватила себя руками.

— А где ты будешь жить?

Олег ответил не сразу, словно сам только сейчас позволил себе перейти от вчерашнего к завтрашнему.

— Пока в гостинице. Потом сниму квартиру.

— Далеко?

— Постараюсь недалеко.

— Ты будешь приходить? — совсем уже по-детски и капризно звучал голос дочери.

— Конечно.

— Когда? — недовольно буркнула Алиса, продолжая в том же тоне, и Олег бросил короткий взгляд на Марину.

И на этот раз не за разрешением, скорее потому, что ответ касался их обоих.

Тогда Марина сказала:

— Мы договоримся. Папа никуда из вашей жизни не исчезнет.

Алиса посмотрела то на одного, то на другого.

— А Новый год?

До Нового года оставалось почти три месяца, и всё же Олег растерялся.

— Не знаю пока.

— А мой день рождения?

— Алиса, он через семь месяцев, — напомнил Максим.

— Какая разница?! — бросила она на брата злобный взгляд, и тот просто покачал головой, соглашаясь:

— Никакой, правильно. Прости.

Марина поняла, что дочь мысленно уже бежит по календарю вперёд, проверяя, какие ещё привычные вещи у неё отнимут. Осторожно погладила её по плечу и ласково сказала:

— Алис, посмотри на меня.

Дочь нехотя подняла глаза.

— Я не знаю, где мы будем праздновать Новый год. И не знаю, как всё устроится к твоему дню рождения. Но папа останется твоим папой. Ты его не потеряешь.

Губы Алисы задрожали.

Олег сделал движение к ней и остановился. Вначале, посмотрел на Марину, и после того, как она едва заметно кивнула, он сел рядом.

Алиса сначала отстранилась, но через секунду сама уткнулась ему в плечо и разрыдалась.

— Я тебя ненавижу, пап! Ты всё разрушил.

Олег закрыл глаза и обнял дочь.

— Понимаю, зайка.

— И люблю, всё равно.

Он прижал её крепче и погладил по волосам, как в детстве, когда успокаивал дочь в пятилетнем возрасте, после падения с велосипеда. Перед глазами Марины всплывали образы его отцовской заботы. И от этого сердце Марины разрывалось на части.

— Я тебя тоже, — ласково прошептал отец дочери.

— И всё равно ненавижу, — не унималась Алиса и продолжала рыдать на его груди.

— Ладно.

— Не «ладно»! — буркнула она снова капризно и ударила своим маленьким кулачком.

— Хорошо. Не ладно.

Марина смотрела на эту сцену с таким умилением, что готова была разрыдаться сама. Один Бог знал сколько сил ей требовалось, чтобы сейчас не сорваться.

Максим поднялся, и Марина посмотрела на него.

— Ты куда?

— В комнату.

— Макс...

Он остановился.

— Мам, я просто больше не хочу сейчас об этом.

Марина не стала настаивать. Олег тоже поднялся и серьёзно посмотрел на сына.

— Если захочешь поговорить...

Максим перевёл взгляд на отца. Раньше в этом взгляде всегда было что-то почти заговорщическое. Они могли без слов понять друг друга, когда Алиса в третий раз меняла платье перед выходом или Марина просила наконец убрать со стола.

Сейчас этого не было.

— Я знаю, где тебя найти, — холодно бросил Максим.

Олег принял и этот удар. Уже от сына. И не сказал лишнего. А Максим развернулся, просто ушёл и тихо закрыл дверь.

Марина сразу поняла, что это хуже хлопка.

Алиса вытерла лицо рукавом и тоже поднялась.

— Я никого видеть не хочу.

— Хорошо, — быстро согласился отец, и Марина тоже кивнула в знак согласия.

— И ужинать не буду.

— Хорошо, — на этот раз Марина озвучила своё согласие, только дочь видимо решила воспользоваться ситуацией и тут же продолжила свои капризы:

— И завтра в школу тоже не пойду.

— Нет. Вот это уже обсудим, — строго произнесла Марина, что Алиса уставилась на неё так, будто мать окончательно потеряла совесть.

— Ты сейчас серьёзно?

— Серьёзно. Развод разводом, но контрольную по геометрии никто не отменял.

— У меня вообще-то травма, — возмутилась Алиса, стирая остатки слёз.

— Я вижу.

— Психологическая, если что!

— Утром посмотрим.

Алиса негодующе всхлипнула, но спорить не стала. А у двери своей комнаты остановилась и обернулась на отца.

— Ты завтра придёшь?

Олег ответил не сразу.

— Если захочешь.

— Не знаю.

— Тогда напиши или позвони.

Она кивнула и ушла.

Вот её дверь хлопнула уже как положено.

Олег и Марина остались в гостиной вдвоём. На столе лежал закрытый ноутбук Максима. Из кухни доносился тихий гул холодильника. А за стеной у Алисы несколько раз звякнул телефон.

Олег сел на край дивана и устало потёр ладонями лицо.

— Я думал, будет хуже.

Марина недовольно хмыкнула и посмотрела на него.

Он опустил руки и тяжело вздохнул, скорее даже протяжно и безнадёжно:

— Нет. Вру. Я вообще не думал, как будет.

Вот это уже больше походило на правду.

Марина ничего не ответила.

Через несколько минут Олег поднялся. В прихожей долго надевал куртку. Сначала застегнул молнию, потом зачем-то снова расстегнул, проверил карманы, хотя ключи от машины всё это время держал в руке. Было понятно, что уходить ему не хотелось. Или хотелось сказать что-то ещё. Только подходящих слов за этот вечер он, кажется, уже не найдёт.

— Если что-нибудь понадобится...

— Я напишу.

— Марин...

Она подняла на него глаза. Олег постоял ещё секунду и всё-таки покачал головой.

— Ничего.

И вышел.

Марина закрыла дверь, повернула замок и прислонилась спиной к стене. Только сейчас из груди вырвался воздух, который она, кажется, держала весь этот бесконечный вечер.

Перед глазами вдруг полезло всё подряд. Не сегодняшний Олег — растерянный, виноватый, с ключами в руке. А другой, тот молодой и смешной. Потом уже взрослый Олег с новорождённым Максимом на руках. Олег, который среди ночи искал Алисе жаропонижающее. Их отпуск, кухня, Новый год, какая-то дурацкая ссора из-за шкафа, примирение через полчаса...

Двадцать лет не умещались в одну измену, как бы ей сейчас ни хотелось запихнуть их туда целиком и захлопнуть крышку.

Марина крепко зажмурилась.

Господи!

Как же хотелось разрыдаться.

Не так, красиво и беззвучно, как плачут героини в кино, чтобы тушь оставалась исключительно художественными дорожками на щеках. А нормально!

Навзрыд!

С завыванием, соплями, распухшим носом и полным отсутствием человеческого достоинства. Можно даже сползти по стене и распластаться прямо здесь, в прихожей.

Она бы с удовольствием. Но за стеной были дети.

Алиса уже кому-то сердито отвечала голосовым сообщением. Видимо, жизнь четырнадцатилетнего человека не собиралась останавливаться даже из-за развода родителей.

У Максима по-прежнему было тихо.

И вот е