ИЗМЕНА. Диагноз окончательный

— Как ты жил с этим дома?

Олег нахмурился. Пальцы, до этого лежавшие на столе, медленно сжались.

— В каком смысле?

— В прямом. Ты утром завтракал с нами. Мы обсуждали детей, счета, отпуск, мою работу. Ты мог поцеловать меня, написать мне среди дня, вечером лечь рядом. А потом шёл к другой женщине и возвращался обратно.

Чем дольше Марина говорила, тем сильнее давила пальцами на кружку. Она подняла взгляд на мужа.

— Как это у тебя внутри не сталкивалось?

Олег отвёл глаза.

— Я понимаю, как это выглядит.

Марина коротко усмехнулась, но усмешка тут же исчезла.

— После сегодняшней ночи тебе лучше какое-то время осторожнее пользоваться словами «как это выглядит».

Олег закрыл глаза и потёр переносицу:

— Да, я заслужил.

Никакого удовольствия от этого маленького укола Марина не почувствовала. Он сидел напротив, такой знакомый до мелочей, родной ещё вчера, и от этого всё происходящее становилось только хуже.

Олег положил ладонь на стол, будто хотел протянуть её к Марине, но остановился.

— Я не собирался от тебя уходить. Даже не думал об этом.

Она посмотрела сначала на его руку, потом ему в лицо.

— Ты правда считаешь, что мне от этого должно стать легче?

— Я не знаю, что должно стать легче, — он убрал руку со стола. — Я пытаюсь объяснить, что Кристина не была для меня заменой тебе. Я не выбирал между вами.

— А что ты делал?

— Не знаю. Увлёкся. Закрутилось! — Олег развёл руками, словно другого объяснения у него не было.

Марина чуть подалась вперёд.

— Само?

Олег шумно выдохнул, качнул головой и отвёл взгляд.

— Ну конечно, не само. Не придирайся сейчас к словам!

— Я не придираюсь, — Марина отодвинула кружку и выпрямилась. — Я пытаюсь понять, как взрослый человек, который умеет руководить сотней людей и считать деньги на огромных проектах, вдруг обнаруживает себя в ситуации «закрутилось».

— Я сказал неудачно.

— А как удачно?

Олег раздражённо откинулся на спинку стула. Несколько секунд смотрел куда-то мимо неё, затем снова повернулся.

— Никак удачно это не скажешь. Да, я поступил как сволочь. Да, я всё испортил. Но я не жил второй семьёй, не обещал Кристине, что разведусь, не собирался строить с ней дом и рожать детей. Это не было выбором вместо тебя.

Марина медленно придвинула кружку обратно.

— Тогда кем она была?

Он потёр ладонями колени и ответил не сразу:

— Увлечением.

Рука Марины замерла на ручке кружки.

— Увлечением?!

— Я знаю, как это звучит.

— Нет, по-моему, ты не знаешь, — покачала она головой.

— А что я должен сказать? — Олег развёл руками. — Что это была великая любовь? Тебе было бы лучше?

— Может быть, я хотя бы поняла, ради чего ты всё это поставил под удар.

Олег резко выпрямился, что стул под ним качнулся.

— Я ничего не собирался ставить под удар! В этом и есть то, что ты не хочешь услышать. Я не хотел терять семью. Я люблю тебя. Я люблю детей. То, что произошло с Кристиной, для меня не означало, что всё между нами закончилось.

— Для тебя не означало. А я теперь знаю, что ты несколько месяцев приходил домой и вёл себя так, будто ничего не происходит.

— Я не притворялся дома.

Марина медленно отняла руки от кружки.

— Что?

— Я не притворялся, когда разговаривал с тобой, занимался детьми, строил наши планы. Не врал, когда говорил, что люблю тебя. Дома для меня всё было по-настоящему.

Несколько секунд Марина просто смотрела на него.

— И при этом ты скрывал, что спишь с другой женщиной.

Олег открыл рот, собираясь возразить, но остановился. Провёл ладонью по затылку и отвёл глаза.

— Да. Скрывал.

Она уставилась на него:

— Вот это и называется врать.

Олег выдержал её взгляд всего несколько секунд, затем поморщился и провёл ладонью по затылку.

— Да, понял. Сам слышу.

— Слава богу!

Он поднялся и пошёл к окну.

Кухня была маленькая, и серьёзного мужского хождения хватило ровно на три шага туда и три обратно. Олег остановился возле подоконника, упёрся в него ладонями, постоял так немного, затем повернулся.

— Я не хочу, чтобы одна моя ошибка уничтожила двадцать лет нашей жизни.

Марина медленно покачала головой.

— Ты опять называешь это одной ошибкой.

— Я называю ошибкой саму связь.

— Которая длилась несколько месяцев, — укоризненно добавила она.

— Да! Несколько месяцев! — Олег оттолкнулся от подоконника, голос прозвучал громче, чем прежде. — И я виноват. Но у нас с тобой двадцать лет. Двое детей. Мы столько всего прошли. Неужели это вообще ничего не значит?

Марина опустила взгляд на свои руки.

— Значит. Вот поэтому и больно.

Олег постоял ещё немного, потом вернулся к столу и тяжело опустился на стул.

— Тогда зачем сразу всё ломать?

Марина медленно подняла кружку и поставила обратно на стол.

— Я пока ничего не ломала. Я сегодня ночью тебя увидела с любовницей. Давай хотя бы порядок событий не будем менять.

— Я не перекладываю на тебя ответственность.

— Пока нет.

Олег подался вперёд:

— Что это значит?

— Значит, я жду, когда появится «но».

— Какое ещё «но»?

Марина начала загибать пальцы:

— «Я виноват, но ты много работала». «Я виноват, но мы отдалились». «Я виноват, но секса стало меньше». Выбирай.

Олег уже открыл рот, но ничего не сказал. Губы сжались, взгляд скользнул в сторону, и Марина всё поняла.

— Значит, всё-таки есть.

— Есть что? — недовольно процедил он.

— То самое «но».

— Господи… — закатил он глаза, раздражаясь еще больше и с силой провёл обеими ладонями по лицу. — Нельзя же любую попытку объяснить, воспринимать как обвинение!

— Тогда объясни.

Олег молчал, а Марина ждала, сначала глядя на него, потом снова на кружку. Тишина затягивалась, и ей уже захотелось забрать собственные слова обратно, не потому, что она боялась ответа, а потому, что не была уверена, что сможет его спокойно выслушать.

Наконец Олег опустил руки.

— Да, мы отдалились.

Марина ждала чего-то подобного, но пальцы всё равно сильнее стиснули ручку кружки.

— Насколько?

— Я не знаю, как это измерять, — устало выдохнул он опуская глаза.

— Ну ты же как-то измерил настолько, что появилась Кристина.

Олег резко поднял голову.

— Опять ты всё к ней сводишь.

— Потому что она существует.

— Я в курсе!

Марина вздрогнула от его голоса. Олег тут же откинулся назад, словно и сам испугался того, как громко это прозвучало.

— Я не говорю, что из-за тебя пошёл и завёл любовницу, — продолжил он уже тише. — Это было моё решение. Дурацкое. Подлое. Какое хочешь. Но если ты спрашиваешь, всё ли у нас было хорошо, то нет.

Марина оттолкнула кружку сильнее, чем собиралась. Та скользнула по столу и остановилась возле сахарницы.

— И когда ты собирался мне об этом сообщить?

— Я говорил.

— Что именно? — она пристально вглядывалась в его глаза.

— Что тебя дома почти нет. Что ты всё время устала. Что мы никуда не ходим вдвоём.

Марина подалась вперёд, уперевшись ладонями в край стола.

— Ты говорил: «Опять дежурство?» Это не признание в семейном кризисе.

— Потому что я сам не ходил с табличкой «у нас кризис»! — Олег рубанул ладонью по воздуху. — Я думал, ты видишь.

— Я не видела, — голос Марины повысился, но сдерживать его она уже не пыталась.

— Вот!

Марина снова вздрогнула. Олег дёрнул стул назад, будто собирался встать, но тут же сел и упёрся локтями в колени.

— Вот об этом я и говорю. Ты не видела, — с нажимом повторил он, — У тебя больница, дети, Алисины танцы, Максимово поступление, миллион дел. И я где-то там тоже был. Между покупкой продуктов и списком на выходные.

Марина скрестила руки на груди.

— Какая трагедия!

— Не надо так.

— А как надо? Я после дежурства сижу и слушаю, что недостаточно качественно обслуживала мужа эмоционально?

— Да господи, я не об этом!

— Тогда о чём?

Олег провёл ладонью по лицу и задержал её на подбородке.

— О том, что я рядом с тобой давно чувствовал себя… не знаю. Функцией, что-ли! Муж. Отец. Человек, который должен заплатить, отвезти, решить, договориться. Я прихожу домой, и у всех ко мне что-то есть. Кроме тебя! У тебя ко мне чаще всего вообще ничего нет, потому что ты устала.

Марина резко подалась вперёд, но Олег поднял ладонь, не дав ей перебить:

— И да, секса стало меньше. Нам обоим за сорок, я не идиот и понимаю, что мы не студенты. Но дело не только в сексе. Я иногда подходил к тебе, а ты даже не замечала. «Не сейчас, я завтра рано». «Подожди, Алиса не спит». «У меня голова квадратная, после смены». И так всё время!

— Не всё время, — чуть сбавила тон Марина и нервно сглотнула.

— Хорошо, не всё. Но, часто!

— А ты, значит, страдал молча?! — разочарованно закивала она головой.

— Не издевайся.

— Я не издеваюсь.

Марина встала, потому что сидеть напротив него и спокойно слушать дальше она уже не могла. Сделала шаг к раковине, но остановилась, не дойдя, и повернулась.

— Я правда пытаюсь понять, где я должна была догадаться, что следующей стадией будет любовница.

— Не было никакой стадии!

— Тогда зачем ты сейчас это рассказываешь?

Олег замолчал.

Марина осталась стоять возле стола, а Олег сидел, сцепив руки между коленями, и смотрел в пол. На несколько секунд в кухне стало слышно только холодильник. Потом он разжал пальцы и поднял голову.

— Потому что с ней я снова чувствовал себя мужчиной.

Марина замерла. Слова дошли до неё не сразу. Когда она наконец поняла их смысл, её качнуло, и ладонь сама нащупала край стола.

— А со мной?

Олег опустил голову. Его пальцы снова сцепились между коленями.

— Я не это хотел сказать.

Марина всё ещё опиралась ладонью о край стола.

— Нет, уже сказал.

— С тобой я чувствовал себя мужем, близким и родным человеком. Но там… — Он запнулся и потёр большим пальцем костяшку другой руки. — Там на меня смотрели иначе.

— Как?

Олег поднял на неё глаза, но почти сразу отвёл.

— Не заставляй меня это объяснять.

— Ты сам начал.

Он сжал губы. На щеке дёрнулся желвак.

— Ей было интересно, что я говорю. Она спрашивала про работу и слушала ответ, а не проверяла параллельно сообщения. Радовалась, когда у меня что-то получалось. Смотрела на меня так, будто я…

— Будто ты коммерческий директор крупной компании, красивый взрослый мужчина с деньгами и свободным вечером?

Олег откинулся назад, словно она толкнула его.

— Вот зачем ты так?

— А как мне?

Марина развела руками и тут же уронила их вдоль тела.

— Я не говорю, что она святая и любила меня чистой любовью! — Олег подался вперёд, пытаясь поймать её взгляд. — Я говорю о том, что чувствовал рядом с ней.

Марина отвернулась к окну.

Отмахнуться от его слов было сложнее, чем хотелось. Она действительно могла разговаривать с Олегом и одновременно отвечать в рабочем чате. Могла забыть, что он рассказывал о важной встрече, а вечером спросить о том же самом. Иногда он обижался, а она считала это ерундой. Близость между ними не исчезла и не превратилась в обязанность, но за последние годы между желанием и возможностью всё чаще вставали дежурства, дети, усталость и необходимость подниматься в шесть утра. Олег несколько раз предлагал куда-нибудь выбраться вдвоём. Однажды Марина действительно работала, в другой раз заболела Алиса. Почему они никуда не пошли в третий, она уже не помнила.

Марина провела ладонью по лицу. Впервые за весь разговор её уверенность пошатнулась.

— Может быть, я правда тебя не слышала, — сказала она наконец. — Может, я тебя и правда где-то проворонила. Может, слишком много работала. Может, мы оба привыкли, что двадцать лет, это уже навсегда и можно ничего не объяснять. Я не знаю. Но это было, между нами, Олег. Ты мог прийти ко мне и сказать, что тебе плохо. Мог заорать, в конце концов. А ты пошёл к ней.

Олег вскинул голову.

— Я не хочу сейчас делать из тебя виноватую.

Марина повернулась к нему.

— Но делаешь.

— Потому что ты спрашиваешь, почему это произошло!

— Я спрашиваю, как ты мог жить двойной жизнью.

— Я не считал её двойной! — Олег выпрямился на стуле. — В том-то и дело. Я вообще не воспринимал происходящее таким образом.

Марина медленно подошла к столу.

— Вот этого я и не понимаю.

Олег развёл руками.

— Я тоже сейчас уже не понимаю, как мог.

— Сейчас не понимаешь, а вчера понимал. И месяц назад понимал. Ты ведь приходил домой и не сходил с ума от противоречия.

— Потому что отделял одно от другого.

Марина остановилась напротив него.

— Семью от измены? — голос чуть сорвался на этих словах.

Олег помедлил, и опустил взгляд на собственные ладони.

— Да. Наверное, именно так… — прежней уверенности в его голосе уже не было. — Кристина была отдельно. Дом отдельно. Я не собирался приводить её сюда, знакомить с детьми, строить с ней будущее. Мне казалось… — он запнулся и качнул головой. — Мне казалось, это можно не смешивать.

Марина долго смотрела на него, после чего устало выдохнула:

— А меня спросить, согласна ли я жить в таком браке, ты не подумал?

Олег открыл рот, но ответа так и не нашёл. Его плечи медленно опустились.

— Вот и всё! — Марина отодвинула стул, но садиться не стала. — У нас могли быть проблемы. Наверняка были! Я много работала, уставала, могла тебя не слышать. Возможно, мне действительно стоило раньше заметить, что мы куда-то съезжаем. Но это были наши с тобой проблемы. А появление Кристины… это уже не наша общая ответственность.

— Я знаю, — чуть слышно выдохнул муж.

— Нет! — Марина покачала головой. — Мне кажется, только сейчас начинаешь понимать.

Олег откинулся на спинку стула и посмотрел в сторону окна. Сахарница оказалась возле его локтя. Он машинально поправил съехавшую крышку и развернул розовое сердечко к себе.

Марина увидела это движение и отчётливо вспомнила маленькую Алису с перепачканными лаком пальцами. Вновь вспомнила, как Олег сидел рядом и терпеливо доказывал дочери, что она ничего не испортила. И в глазах снова защипало.

Этот Олег тоже был настоящим. Как и тот, которого ночью привезли в больницу.

Марина отвела лицо, чтобы он не увидел новых слёз.

— Я не хочу потерять вас, — поникшим голосом произнёс Олег.

Она быстро вытерла щёку тыльной стороной ладони.

— Ты уже сделал то, после чего это стало неизбежным.

— Дай мне всё исправить, — взмолился он на этот раз.

Марина повернулась к нему.

— Как?

— Не знаю. Семейный психолог. Можем уехать куда-нибудь, побыть вдвоём. Я прекращу всё с Кристиной.

Олег достал телефон, положил его на стол экраном вверх и подтолкнул к Марине.

— Можешь смотреть, когда угодно. Мне больше нечего скрывать.

Марина опустила взгляд на телефон, но не прикоснулась к нему.

Вот какую жизнь он ей предлагал. Теперь она будет проверять его сообщения, сопоставлять опоздания с командировками, всматриваться в его лицо при каждом звонке и сомневаться всякий раз, когда он скажет, что задержится.

Возможно, доверие когда-нибудь возвращается. Возможно, другие люди умеют пережить подобное и начать заново. Но Марина сейчас не могла представить себя в такой жизни.

Она посмотрела Олегу в глаза.

— Я подам на развод.

Он застыл на этих словах, как истукан. Ладонь осталась лежать рядом с телефоном. Несколько секунд Олег смотрел на неё так, словно не понял сказанного.

— Что?

— Я хочу развестись, — тихо повторила Марина.

— Подожди. Нет-нет, — замешкался перепуганный супруг.

Он резко поднялся, едва не опрокинув стул, и сразу схватился за его спинку.

— Мы оба сейчас на эмоциях. Ты сутки не спала.

— Именно поэтому я очень хотела, чтобы ты сказал что-нибудь такое, после чего мне станет понятно, как остаться.

— Я и говорю! — Олег отпустил стул и шагнул к ней. — Я люблю тебя. Я готов всё прекратить. Готов сделать всё, что нужно.

Марина не отступила, хотя ей пришлось запрокинуть голову, чтобы продолжать смотреть ему в лицо.

— А я слушаю тебя два часа и всё сильнее понимаю, что не смогу жить как раньше.

— Час, — машинально поправил Олег.

Марина перевела взгляд на часы. Несколько секунд они молчали.

Ей вдруг захотелось засмеяться — не от веселья, а потому, что даже сейчас Олег остался собой. Он поправлял неточности в тот момент, когда жена сообщала ему о разводе.

— Хорошо, час, — согласилась Марина. — После дежурства ощущается как два.

Уголок его рта дрогнул, но улыбки не получилось.

— Ты правда решила?

Марина кивнула.

— Да.

— Из-за одной связи.

Она прикрыла глаза и медленно выдохнула.

— Не начинай снова.

— Я не начинаю. Я просто не могу поверить, что всё. Вот так.

Олег отпустил спинку стула и отступил на шаг.

— А я не могу поверить в то, что случилось ночью. Но оно случилось.

Он опустил взгляд, плечи снова ссутулились. А немного погодя он спросил чуть слышно:

— Ты меня ещё любишь?

Вопрос оказался настолько прямым, что Марина не сразу нашлась с ответом. Можно было соврать, сказать «нет» и закончить разговор проще. Только она не смогла, лишь провела пальцами под глазами, стирая остатки слёз.

— Люблю. Наверное, поэтому мне так плохо.

Олег поднял голову. На мгновение в его лице появилось что-то похожее на надежду.

— Тогда зачем разводиться?

Марина покачала головой.

— Потому что это не одно и то же.

Надежда исчезла так же быстро, как и появилась. Олег медленно опустился на стул и замолчал.

Марина не стала ничего объяснять. Она и сама сейчас не смогла бы подобрать слова точнее.

Через некоторое время Олег потёр ладонями лицо и спросил:

— Что скажем детям?

Марина прислонилась бедром к краю стола. От одного упоминания детей на неё снова навалилась усталость.

— Хорошо, что наших родителей уже нет… — обессиленно прошептала она и посмотрела на мужа, который резко поднял голову и пытался возразить:

— Марин…

Она перебила его, не дав возможности договорить:

— Им хотя бы не придётся видеть этот позор. А детям… — на последнем слове голос дрогнул. Марина помолчала и закончила уже твёрже, — Детям придётся.

Олег отвёл взгляд.

— Скажем правду, но без подробностей, — продолжила она.

— Про Кристину?

— Скажем, что у тебя была другая женщина. Они не маленькие, — горький вздох вырвался непроизвольно от одной лишь мысли, что сложно будет объяснить подобное двум подросткам и разрушить их привычный мир.

Олег сцепил руки и уставился на них.

— Алиса меня возненавидит, — совсем глухо прозвучал его голос в этот момент.

— Не знаю.

— Ты будешь говорить с ней одна? — Олег осторожно поднял взгляд и замер в ожидании.

— Нет, — Марина выпрямилась. — Мы оба.

Он кивнул и провёл ладонью по колену.

— Сегодня?

Марина посмотрела на часы.

— Давай завтра. Я не спала сутки и не хочу разговаривать с Алисой в состоянии, когда могу заплакать из-за банки оливок.

Олег машинально посмотрел на холодильник.

— Каких оливок?

— Неважно.

Он перевёл взгляд обратно на Марину. По лицу было видно, что хочет спросить ещё что-то, но Олег только кивнул.

— Мне сегодня тоже не возвращаться?

— Да. Возьми вещи на несколько дней.

Его пальцы сильнее сжались на колене, затем разжались.

— Хорошо, — произнёс он глухо, затем поднялся, забрал со стола телефон и пошёл в спальню.

Марина осталась на кухне. Она слышала, как он открывал шкаф, выдвигал ящики, потом долго что-то искал в ванной. Обычно она бы крикнула, где лежит нужное. За двадцать лет они привыкли знать друг за друга расположение половины вещей в доме.

Но, Марина промолчала.

И через несколько минут Олег вернулся со спортивной сумкой на плече.

— Я напишу вечером.

— Хорошо, — кивнула она головой и отвела взгляд не в состоянии смотреть на его виноватый вид.

Он задержался возле двери кухни. Снял сумку с плеча, перехватил её в руку, но уходить не спешил.

— Мне правда жаль.

Марина посмотрела на него.

— Я знаю.

И это было правдой.

Олег вышел в прихожую. Она услышала, как закрылась входная дверь, а через несколько секунд зашумел лифт. Затем убрала со стола пустую кружку, машинально проверила, закрыт ли холодильник, и пошла в спальню.

На его половине кровати лежала смятая подушка.

Марина легла на свою сторону, натянула одеяло и закрыла глаза.

На этот раз сон пришёл почти сразу.

Глава 3. Дети

К четырём часам следующего дня Алиса успела дважды спросить, почему папа не ночевал дома, один раз поссориться с Максимом из-за зарядки и сообщить матери, что на ужин она «ничего тяжёлого не хочет», после чего съела половину пачки печенья.

Марина наблюдала за ней из кухни и думала, что ещё вчера всё это было обычной жизнью.

Алиса сидела за столом в школьной толстовке, листала телефон и время от времени морщилась на сообщения из класса. Рюкзак валялся у стула, молния на боковом кармане была расстёгнута, оттуда торчала тетрадь по алгебре.

— Мам, ты ватман купила?

Марина замерла у холодильника, пытаясь вспомнить, куда его вообще положила.

— Купила.

— Где?

— В прихожей. За шкафом посмотри.

— Спасибо.

Алиса даже не подняла головы.

Марина достала контейнер с едой, поставила на стол.

— Ты нормально поешь сначала.

Дочь покосилась на контейнер.

— Я печенье ела.

— Я заметила.

— Значит, организм сам выбрал.

— Организм в четырнадцать лет вообще много чего выбирает неправильно.

Из гостиной донёсся голос Максима:

— Подтверждаю.

Алиса наконец оторвалась от телефона и повернулась в сторону дивана.

— Тебя никто не спрашивал.

— Именно поэтому мнение объективное.

Она показала брату средний палец.

— Очень взросло, — прокомментировал Максим.

— Отстань.

Марина отвернулась к раковине.

Вот так они разговаривали вчера. Позавчера. Неделю назад.

Максим растянулся на диване с ноутбуком, якобы занимался подготовкой к экзаменам, хотя, судя по звукам периодически отвлекался на что-то совсем не учебное. Алиса ещё утром жаловалась на учительницу истории. На сушилке висела форма Марины после ночного дежурства. На холодильнике магнитом была прижата квитанция за танцы.

Всё стояло на своих местах.

Только Олега дома не было.

В половине пятого он должен был приехать. Марина посмотрела на часы и тут же пожалела об этом.

Алиса заметила.

— Ты кого-то ждёшь?

— Папу.

Большой палец дочери замер над экраном.

— А он где вообще был?

В гостиной стихло постукивание клавиш, первый признак того, что Максим тоже слушал.

Марина замерла на секунду, потом закрыла холодильник, чуть сильнее, чем собиралась. Косо посмотрела на дверцу, что откровенно выдавала её нынешнее состояние и тихо вздохнула:

— Приедет, поговорим.

Алиса нахмурилась.

— О чём?

— Когда приедет.

— Мам, ненавижу, когда взрослые так говорят.

— Я знаю.

— Это всегда значит что-то плохое.

Марина хотела сказать, что иногда нет, но врать сейчас даже по мелочи показалось особенно мерзко.

Максим закрыл ноутбук и поставил его рядом.

— Папа вчера тоже домой не приходил.

Алиса резко повернулась к брату.

— И?

Он пожал плечами:

— И ничего.

— А ты знал?

— Я ночью заметил.

— Почему мне не сказал?

Максим посмотрел на неё как на человека, задающего очень странный вопрос, и развёл руками.

— Потому что ты спала.

— Отличная причина.

— Будить тебя в три часа и сообщать, что папиной куртки нет в прихожей?

— Макс!

— Что?

— Хватит, — негромко сказала Марина.

Оба посмотрели на мать. Вот теперь стало совсем тихо. Марина почувствовала, как разговор начинает уходить туда, куда она пока не готова.

— Ребят, папа скоро будет. Давайте дождёмся его.

Алиса медленно положила телефон на стол и осторожно спросила:

— Вы разводитесь?

Марина замерла.

Максим тоже повернулся к ней.

— Потому что у Сони родители так делали, — быстро продолжила Алиса, словно боялась, что её перебьют. — Сначала папа не ночевал дома, потом они сказали, что «надо поговорить всей семьёй». Я просто спрашиваю, мам.

Она не просто спрашивала. Марина видела это по тому, как дочь вцепилась пальцами в край рукава.

Максим ничего не сказал, но уже не отводил от матери глаз.

— Мы поговорим, когда папа приедет, — как можно спокойнее произнесла Марина и снова взялась за контейнеры.