Полная версия:
Бывшие. Кавказский вор
Ризван подошёл ближе к машине. Присел на корточки. Провёл пальцами по колесу. По тормозному диску. По разорванному шлангу, из которого вытекала тёмная жидкость. И замер.
Взгляд стал холодным.
Это не просто катастрофа. Случайность.
Нет!
Все признаки явной подставы.
Специально…
Он выпрямился. Достал телефон. Несколько секунд просто смотрел на экран.
Лишь одно имя сейчас приходило на ум.
Иса.
Не мешкая, нажал вызов. Раздражающе длинные гудки без ответа рождали в нём ярость. Не находя себе места, он переминался с ноги на ногу, оглядывая окрестность.
Гудки продолжались.
Один.
Второй.
Третий.
— Да, — наконец, раздался сонный, но мгновенно собранный голос.
— Проснись.
Тишина на той стороне стала внимательной.
— Я уже не сплю, — спокойно ответил Иса, — Что случилось?
Ризван смотрел на машину.
— У неё отказали тормоза.
Мгновенная пауза лишь подтверждала догадку следователя, о ком шла речь. И молчание было коротким, но опасным.
— Она жива? — спросил Иса.
— Да, — еле выдохнул Ризван, страшась даже подумать, что могло произойти, не окажись он случайно рядом.
Он произнёс это тихо. Но в этом слове было столько, что любой понял бы, это единственное, что удерживает мир от разрушения.
— Где ты? — спросил Иса, дыша урывками, явно указывая на его торопливые сборы.
— На трассе к южному серпантину.
— Я понял.
Ризван сжал телефон сильнее и процедил сквозь зубы:
— Я хочу знать всё.
Не просьба.
Приказ!
— Кто к ней прикасался. Кто обслуживал машину. Кто видел её сегодня.
Он сделал паузу. Голос стал ниже. Опаснее.
— Я хочу имена всех причастных, понятно, Иса?!
На той стороне не было удивления, только спокойный ответ:
— Будет.
Ризван провёл взглядом по разбитой машине. По искорёженной двери. По тёмной полосе тормозной жидкости на асфальте.
— Найди мне эту мразь, Иса — процедил сквозь зубы Ризван.
Голос был спокойный. Но от него становилось холоднее, чем от ночного ветра. Иса молча слушал его, лишь мерное дыхание нарушало тишину в трубке.
Ризван закрыл глаза на секунду.
Перед глазами вспыхнуло, как она прижималась к нему после аварии. Как её пальцы цеплялись за его куртку. Как она дышала ему в шею.
«Жива. Главное, жива. Иначе я сожгу этот мир до пепла!»
Он открыл глаза. Внутри уже не было страха.
Только холод.
— И ещё, — добавил он.
— Да.
— Никто не должен знать, что это не случайность. Пока.
— Даже Рашид?
— Даже он. Я сам решу, как будет умирать этот ублюдок, — голос стал ниже на тон, но опаснее вдвойне, — Пусть думают, что им повезло.
Иса вздохнул в трубку и молча слушал, будто переваривал мысль.
Ризван посмотрел на пропасть внизу. Чёрную. Голодную. Куда чуть было не занесло машину. Туда, где их могло уже не быть.
— А когда они расслабятся… — продолжил Ризван, после минутной паузы, — Я сам с ними поговорю.
Иса тихо выдохнул:
— Я понял.
Ризван нажал сброс. Несколько секунд смотрел на экран телефона. Ветер прошёлся по склону, завывая, как дикий зверь. Он медленно поднял голову, и набрал другой номер.
Гудок.
Второй.
Третий.
— Да, — прозвучал ответ в трубке.
Голос Рашида был спокойным. Фоном слышалась музыка банкета. Голоса гостей. Жизнь, которая ещё не знала, что произошло.
Ризван сказал прямо, без прикрас:
— Мы попали в аварию.
Музыка на том конце будто исчезла.
— Где Карина?
— Жива.
Рашид замолчал. Пауза была не долгой.
— Где ты? — более жёстче произнес он.
— Южный серпантин, — не успел договорить Ризван, что отправил Кармен домой, как обеспокоенный отец прервал его одним словом:
— Я еду.
Рашид не задавал лишних вопросов. Он просто отключился.
***
В зале всё ещё играла музыка. Гости смеялись. Бокалы сталкивались. Когда Рашид вернулся, разговоры почти не стихли. Но он уже был другим.
Холоднее.
Жёстче.
— Рашид-ага, всё в порядке? — спросил кто-то из гостей.
Он взял пиджак.
— Продолжайте вечер, — лишь коротко ответил хозяин праздника, и вышел.
Никто не стал его останавливать, потому что все знали, если Рашид уходит с собственного банкета, значит произошло что-то серьёзное.
Глава 21
Ворота открылись раньше, чем машина успела полностью остановиться. Фары резанули по каменной стене дома, по ступеням, по фигуре у входа.
Ризван стоял неподвижно, когда машина остановилась, двигатель ещё работал, но Рашид уже вышел. Дверь хлопнула. Они встретились взглядом. Ни приветствия. Ни вопросов. Только тишина между двумя мужчинами.
Рашид подошёл ближе. Его глаза сразу скользнули по разорванной куртке Ризвана. По крови на костяшках. По царапинам на лице. Он всё понял без слов.
— Где она? — спросил он.
— В комнате, — напряжение в голосе Ризвана всё еще ощущалось, после случившегося, — Врач уже был. Ничего серьёзного.
Рашид выдохнул едва заметно, и только после этого спросил:
— Что произошло?
Ризван не стал скрывать.
— Отказали тормоза.
Рашид замер, взгляд стал внимательнее.
— Ты уверен?
— Да.
Тишина снова легла между ними. Будто обдало холодным ветром. Рашид смотрел на него долго. Так, как смотрят на человека, от которого зависит слишком многое.
— Ты был за рулём?
— Да.
— Почему?
Ризван не мешкал с ответом:
— Потому что не хотел отпускать её одну.
Эта правда прозвучала без пафоса. Рашид медленно кивнул. Потому что видел перед собой мужчину, который только что вытаскивал его дочь из перевёрнутой машины. Мужчину, который не убежал. Не спрятался. И не перекладывал ответственность.
— Ты спас её, — сказал Рашид.
Это не было вопросом. И Ризван не ответил, промолчал. Он просто выдержал его пристальный взгляд. Рашид же посмотрел в сторону двора, где в темноте стояла разбитая машина. Потом снова на Ризвана.
— Это не похоже на случайность.
Фраза прозвучала тихо, но в ней было слишком много смысла. Ризван сделал короткую паузу.
— Я разберусь.
Никаких оправданий.
Никаких объяснений.
Рашид внимательно смотрел на него. Он знал Ризвана давно. Слишком давно. Ещё с тех времён, когда был жив его отец — старый товарищ Рашида. Когда-то они шли рядом, но жизнь развела их по разным дорогам.
Прошли годы.
И лишь два года назад судьба снова свела их — уже с повзрослевшим Ризваном.
Тогда Рашид принял его рядом с собой. Впустил в дом. Сделал партнёром.
И ни разу не пожалел.
С каждым днём убеждаясь, что сын его старого друга стоит дороже многих кровных родственников. Поэтому он и не задавал лишних вопросов. Ризван не был человеком пустых слов. Он был человеком действий.
И Рашид просто сказал:
— Найди того, кто это сделал.
Теперь это звучало уже как приказ. И как доверие.
Ризван кивнул.
— Найду.
Тишина между ними стала другой.
Тяжёлой.
Мужской.
Рашид сделал шаг ближе. Остановился почти вплотную.
— Сегодня моя дочь жива… потому что ты был рядом.
Он сказал это спокойно. Но в этих словах было всё. И вновь Ризван ничего не ответил. Потому что ответ был не нужен. Рашид посмотрел на него ещё секунду, и вдруг добавил:
— Я не забываю такие вещи.
И вновь в голосе Рашида звучала сталь. Не как благодарность, а как обещание. Он развернулся, сделал несколько шагов к дому, но у двери остановился. И даже не оборачиваясь, сказал:
— Останься сегодня.
Ризван понял, что это значит. Это был не приказ. Это было место в доме.
Рашид вошёл внутрь, а Ризван остался стоять во дворе. С холодным ветром в горах. С разбитой машиной за спиной. И с пониманием, что теперь эта война касается не только Рашида. Теперь она касается его. И того, кто решил тронуть Кармен… ещё пожалеет об этом.
Этой выходкой, тот подписал себе приговор.
***
Комната была тихой. Слишком тихой после того, как несколько часов назад мир перевернулся.
Врач ушёл. Медсестра тоже. Они казали, что ничего серьёзного. Ушиб плеча, пара ссадин, сильный стресс.
Кармен кивнула поблагодарив, и даже не спорила. Но когда дверь закрылась, тишина вдруг стала тяжёлой. Она сидела на кровати, опустив руки на колени. Пальцы всё ещё дрожали. Перед глазами вспыхнул момент.
Скрип металла. Уходящая из-под колёс дорога.
И его голос.
Тихий. Жёсткий.
«Смотри на меня!»
Она тогда действительно смотрела. Не на смерть.
На него.
Кармен закрыла глаза, и вдруг ясно вспомнила другое.
Не удар.
Не переворот машины.
Его руки.
Как он вытаскивал её. Как прижимал к себе. Как его сердце билось где-то у её виска.
Она резко вдохнула.
— Чёрт…
И тут же рассердилась на себя.
Нет!
Нельзя.
Не после всего, что было.
Она ненавидела его.
Должна была ненавидеть. Но тело почему-то помнило другое. Как будто рядом с ним становилось… безопасно.
Кармен провела ладонью по лицу.
— Это просто стресс, — прошептала она.
Но внутри уже появилось чувство, которое она боялась признать.
Рядом с Ризваном её защита трескалась.
Глава 22
Тишина в комнате была уже не пугающей. Она просто… была. Кармен сидела на кровати, подтянув ноги, и сжимала пальцами ткань простыни, будто пыталась удержать себя внутри собственного тела. Смотрела в окно, где свет во дворе всё ещё горел. И там, внизу, стоял он.
Ризван.
Неподвижный, как будто его поставили туда охранять не дом, а именно её.
Она резко отвела взгляд.
— Хватит… — прошептала сама себе, но сердце не слушалось.
В этот момент за спиной тихо скрипнула дверь, и Кармен обернулась. В проёме стояла девочка. Лет двенадцати. Может, тринадцати. С длинными тёмными волосами, заплетёнными в косу. А в глазах — осторожность… и что-то ещё.
Восхищение.
Она не входила сразу. Просто стояла.
— Можно?.. — неловко замялась девочка у двери.
Кармен удивлённо моргнула.
— Заходи.
Она шагнула внутрь. Так осторожно, будто боялась спугнуть.
— Я… — она замялась, — я Саида.
Кармен кивнула.
— Знаю. Ты дочь Самира?
Девочка слегка смутилась.
— Да.
Они молча смотрели друг на друга, и вдруг Саида выдохнула:
— Я видела, как ты танцевала.
Кармен чуть напряглась. Тема была… болезненной. Но в голосе девочки не было насмешки, только чистый восторг.
— Это было… — Саида не могла подобрать слова, — как будто ты не боялась никого.
Кармен застыла на миг. Слова задели глубже, чем должны были.
— Это не так, — тихо сказала она.
— Нет, — уверенно покачала головой Саида, — ты не смотрела ни на кого.
И снова замолчала, а потом, добавила, уже почти шёпотом:
— Только на него.
Сердце Кармен резко ударило в рёбра. Слишком сильно. Слишком откровенно. Ритм сбился, и она осторожно отвела взгляд, чтобы не выдавать своего смятения.
— Ты ошибаешься, — постаралась улыбнуться ей, только голос прозвучал слабее, чем она хотела.
Саида подошла ближе. Села на край кровати. В её глазах горел блеск очарования.
— Научи меня. Я тоже так хочу.
Девочка, вдруг вскочила с места и начала повторять движения из танца Кармен — сбиваясь, путая руки, но с таким упрямством, будто от этого зависело что-то важное.
Кармен удивлённо посмотрела на неё.
— Чему?
— Так двигаться. Так… чувствовать музыку.
Она засмущалась, но всё же сказала:
— Я хочу, чтобы на меня тоже так смотрели… с замиранием сердца…
В голосе девчушки было столько детской непосредственности, что Кармен не сдержалась и тихо усмехнулась. Правда, улыбка получилась вымученной и горькой от печали. Она застыла на секунду, и в груди неприятно сжалось. Она ведь знала, как именно смотрят… и чем это заканчивается.
— Поверь, ты этого не хочешь.
Саида нахмурилась.
— Хочу. Правда.
И это прозвучало так упрямо, по-детски искренне, что Кармен не смогла не улыбнуться вновь. И в этот раз, по-настоящему.
— Это не просто танец, — сказала она мягче, — Это… твоё состояние.
— Тогда научи меня этому состоянию, — упрямо ответила девочка.
Кармен смотрела на неё, и вдруг почувствовала странное тепло. Не связанное с болью. Не связанное с Ризваном.
Просто — жизнь.
Она медленно кивнула.
— Хорошо.
Глаза Саиды вспыхнули от радости.
— Правда?
— Правда.
В этот момент дверь снова открылась. На пороге стоял Рашид. Он будто окаменел на секунду, увидев их вместе.
Кармен и свою внучку рядом с ней.
Их улыбки, искреннее ликование и блеск в глазах внучки, что не решался встревать в их диалог сразу. Просто смотрел.
Кармен повернулась к нему.
— Отец…
Он подошёл ближе. Перевёл взгляд на Саиду.
— Ты что здесь делаешь?
Голос был спокойным, но в нём было достаточно власти, чтобы любой взрослый сделал шаг назад.
Саида — не сделала. Она даже не сдвинулась с места. Только чуть приподняла подбородок и посмотрела на него так, как позволяла себе только она.
Она ведь, любимая внучка. Единственная, кому он позволял не подчиняться сразу. И именно поэтому она сейчас стояла здесь. Не в зале. Не среди гостей.
Рядом с ним.
— Я… — она замялась, но не от страха, а скорее подбирая слова, — я пришла к тётушке… познакомиться поближе.
Рашид посмотрел на дочь, и вдруг заметил то, чего не было раньше. Дочь выглядела… иначе. Не сломленной, наоборот, будто начала оживать.
Кармен тихо сказала:
— Она хочет учиться танцевать.
Рашид посмотрел на Саиду, будто задумался, опешил. В уголке его губ едва заметно дрогнула тень усмешки. Затем перевёл взгляд на Кармен.
— И ты согласилась?
Кармен кивнула, и вдруг сказала, уже увереннее:
— Я не могу просто сидеть здесь, — её голос дрогнул, и она резко сжала пальцы, — Я начинаю задыхаться.
Он молчал, просто слушал.
— Я сойду с ума, если буду только… сидеть и думать, взаперти… в этих четырёх стенах, — добавила она.
Это было сказано так искренне. Честно. Без прикрас.
Рашид сделал глубокий вдох, словно обдумывал серьёзность решения.
— Дай мне заняться с девочками, пожалуйста, отец.
Он всё еще молчал. Пауза стала глубокой. Но, Кармен выдержала его взгляд.
— Не ради развлечения. Ради… — она запнулась, сделала выдох и продолжила, — чтобы не развалиться. Я чувствую себя чужой, в этом огромном доме…
Это было правдой. Рашид это услышал, и наконец, медленно кивнул.
— Утром тебе подготовят зал.
Саида резко вдохнула и захлопала в ладоши от умиления, что невозможно было скрыть в её детских глазах.
— Правда?!
Он чуть усмехнулся.
— Правда.
И внучка налетела на деда, так внезапно, заключила его в свои детские объятия, что Рашид с трудом удержал равновесие.
Кармен слегка улыбнулась, и в её глазах появилось облегчение. Настоящее. Долгожданное.
Рашид повернулся к выходу, но на секунду задержался. Посмотрел на дочь, и тихо сказал:
— Делай то, что помогает тебе стоять.
Он вышел. Дверь закрылась, и в комнате снова стало тихо. Но теперь эта тишина была другой. Тёплой и радушной.
Саида повернулась к Кармен, сияя:
— Мы начнём завтра?
Кармен кивнула.
— Завтра.
И впервые за весь вечер подумала не о нём. А о том, что у неё есть причина встать утром. Но где-то глубоко внутри она знала: это не спасёт её от Ризвана.
Только отсрочит.
Но сейчас, её не заботило на сколько это опасно для них.
Потому что, в данный момент, для неё опаснее всего было думать о нём… только о нём.
Глава 23
Следующие дни протекали размеренно. Слишком спокойно для того, что произошло.
Рашид сдержал слово, но помещение появилось не само. Ризван взял это на себя, как всегда — без обсуждений. Без разрешения. Просто сделал.
Здание находилось на окраине аула. Ниже — каменные дома, крыши, дым из труб. Выше — горы. Величественные и наблюдающие. Дорога к нему вела узкой лентой вдоль склона, и воздух здесь был другим — холоднее, чище, с привкусом камня и ветра.
Кармен остановилась. Вдохнула глубже.
— Красиво, — тихо сказала она, медленно шагая по тропе и разглядывая окрестности.
— Это ещё мягко сказано, — улыбнулся ей в ответ Ризван.
Она могла поехать, машина была готова, но отказалась, желая пройтись и оглядеться вокруг.
Он не стал ей перечить, лишь посмотрел и кивнул, зная её настырный характер.
Они шли пешком, не торопливо. Камни под ногами перекатывались, ветер трепал волосы, солнце цеплялось за склоны. А чуть позади, не приближаясь, двигались машины охраны, будто тени.
Кармен провела ладонью по воздуху, будто пыталась поймать этот момент.
— Здесь… иначе дышится.
— Потому что здесь нельзя дышать вполсилы, — ответил он.
Она усмехнулась.
— Ты даже пейзаж превращаешь в угрозу.
— Это не пейзаж, — спокойно сказал Ризван, — Это горы. Они не прощают ошибок.
Он пристально смотрел на неё, что Кармен не выдержала и отвела взгляд.
Они прошли мимо обрыва. Невыносимо резкого и безумно глубокого. Кармен невольно замедлилась. Взгляд скользнул вниз.
Она невольно ужаснулась.
— Здесь часто падают? — спросила она.
— Если теряют внимание — да.
Он сказал это спокойно, и слишком прямо, что Кармен вздрогнула, и повернулась к нему.
— Ты сейчас про дорогу… или про жизнь?
Он посмотрел на неё. Угол его губ чуть дрогнул.
— Про всё.
Тишина между ними не была пустой. Она была наполненной…
Недосказанным.
Кармен чувствовала его рядом, как напряжение перед грозой. Он не касался, просто был. И пауза была опасной.
Она отвела взгляд первой.
— Самодовольный, — нахмурившись выпалила Кармен.
— Осторожный, — пожал он плечами в ответ.
— Контролирующий! — парировала она внезапно.
— Всего лишь живой, — и вновь уголок его губ дёрнулся.
Она фыркнула, но губы чуть дрогнули в ответной улыбке.
— Ты всё ещё думаешь, что это случайность? — спросила она вдруг невзначай, шагая дальше.
Он не ответил сразу, но взгляд стал холоднее.
— Нет.
Всего одно слово, но в нём было всё. Она почувствовала это всем телом. Сердце ударило в рёбра сильнее, чем должно было. И она не сразу поняла — это страх высоты… или он.
— Значит, ты знаешь больше, чем говоришь.
Он посмотрел на неё в этот раз внимательно. Очень внимательно.
— Я всегда знаю больше.
— И всё равно молчишь, — разочарованно сжала губы Кармен.
Он наклонился ближе. Настолько, что она почувствовала его дыхание. Горячее. Даже слишком. И это было хуже любого прикосновения.
— Потому что пока рано.
Его голос звучал прозвучал так тихо, что дыхание сбилось.
Снова.
Они стояли слишком близко. На краю обрыва… и не только.
— Пошли, — сказал он резко, и первым отвернулся.
Иначе… если бы остался ещё на секунду, вряд ли бы смог остановиться.
***
Впереди показалось здание, оно оказалось старым, но не заброшенным. Не мёртвым. Скорее — пережившим своё время.
Старый Дом культуры.
Когда-то здесь собирался весь аул. Звучала музыка. Стук каблуков отдавался по полу. Мужчины выходили в круг. Женщины — держали взгляд.
Здесь танцевали лезгинку.
Гордую. Резкую. Живую.
Кармен остановилась у входа, дверь уже была открыта. Ризван вошёл первым, позволяя ей замедлится. Будто знал, как войдя, Кармен остолбенеет от восторга.
И она вошла внутрь, застыла на мгновение.
Ни пыли. Ни запустения.
Пол — отшлифован.
Свет — чистый, падает через высокие окна.
Стены — обновлены, но не стерты до безликости.
Сцена — будто сохранена, в ожидании её прихода...
Она почувствовала его руку на всей подготовке студии для танцев, его характер.
— Ты… — она чуть повернула голову к нему, — подготовил всё?
— Да, — так просто и без пафоса ответил Ризван, что Кармен даже не нашлась что ответить.
Она медленно прошла в центр зала, босыми ногами. Пол был тёплым, будто жизнь кипела в этом помещении, а не пустовало все эти годы.
— Здесь раньше танцевали, — сказал он.
— Я знаю, — она остановилась, повернулась к сцене, — И будут снова.
Ризван смотрел на неё не отрывая взгляда. Наблюдал, как она поднялась на сцену. Медленно, с трепетом, будто входила не в зал, а открывала дверь в воспоминания.
Секунда тишины, и вдруг, движение. Не резкое. Не демонстративное. А мягкое, текущее, совсем не то, что было здесь раньше.
Её тело двигалось иначе. Не с вызовом, и не с силой.
Чувства вырывались изнутри, как пламя, что медленно разгоралось от дуновения ветерка.
Ризван не двинулся, просто замер. Взгляд стал тяжелее. Чувство опасности не покидало его.
Он знал этот зал.
Знал, как здесь двигались.
Знал, как смотрели.
Но сейчас… это было другое.
Она не танцевала для зала, и не для людей. Даже не для девочек. Она танцевала так, будто забывала дышать. И он всегда это видел.
Кармен вдруг остановилась. Так резко, будто почувствовала. Повернула голову, и встретилась с его взглядом.
Тишина мгновенно окружила всё помещение. Она продолжала стоять на сцене. А он — внизу.
Как раньше.
И всё-таки… уже не так.
— Не смотри так, — тихо сказала она.
Он сделал шаг вперёд.
— Как?
Она не ответила. Он, итак, знал ответ. Ризван медленно подошёл ближе к самой сцене.
— Это место… — сказал он, не отрывая взгляда от неё, — привыкло к другому.
— Привыкнет, — тихо произнесла она, и медленно наклонила голову.
— Или сломается, — добавил он.
Она чуть усмехнулась.
— Тогда посмотрим, кто кого.
И вновь, тишина между ними стала плотнее.
Ризван молча поднялся на сцену.
Шаги не торопливые. Скорее даже ленивые, размеренные. Один шаг, и расстояние исчезло. Теперь они были на одном уровне. Смотрели друг другу глаза в глаза. Только стояли… слишком близко. Опасно близко. Ещё шаг, и уже не будет границы. Она это поняла раньше него. Отчётливо поняла, если он сейчас наклонится, она его не остановит. И всё равно, не отступила.
— Ты всегда так идёшь до конца? — тихо, почти ласково проговорил он.
— Только когда уже поздно останавливаться.
Его взгляд скользнул по её лицу, губам, шее. Так медленно, что мурашки пробежались по коже. Губы непроизвольно приоткрылись, она даже не заметила. Зато он — заметил. Его пальцы едва сжались в кулак, но лёгкий хруст эхом раздался в её ушах.
Время будто остановилось. А глаза продолжали вести свой диалог. Где-то за дверью послышались голоса девочек. Смех. Шаги.
И Кармен первой отвела взгляд.
— У нас занятие, — сказала она.
Он не ответил, только сделал шаг назад. Не торопясь, с грацией хищника, что медленно наблюдает за добычей. Бросил еще раз на неё взгляд, и спустился со сцены.
Кармен облегченно выдохнула. Слишком резко, и с щепоткой разочарования. Понимала, что только что чуть было не сорвалась. И это пугало её сильнее всего. Она будто находилась в собственной ловушке, где нет выхода.
… и он — тоже!
Глава 24
Кармен спустилась со сцены и обратно надела туфли. Осторожно, как будто переходила границу. Каблуки тихо застучали по полу, отдаваясь эхом.
Она закрыла глаза на секунду, и выдохнула, чтобы вернуть себе ровное дыхание. Чтобы не показывать свою растерянность при своих ученицах.
Дверь резко распахнулась.
— Мы пришли!
Голос Саиды разорвал тишину. За ней вошли ещё три девочки. Смущённые. Любопытные. Шепчущиеся.
Кармен улыбнулась. В этот момент она изменилась, это было видно сразу. Её плечи выпрямились. Взгляд стал мягче. Но внутри появилась сила. Настоящая, что делала её особенной.
— Разувайтесь, — сказала она, и девочки засуетились.
Сразу же раздались звуки восторга. Они смеялись, толкались, торопились успеть. И вот, Саида уже стояла рядом с ней. Глаза её горели в нетерпеливом ожидании.
— С чего начнём?
Кармен посмотрела на них. На маленькие руки. На напряжённые плечи. На страх. Медленно подошла к центру зала и сказала:
— С тишины.
Девочки замерли.
— Музыка — это не звук, — сказала она спокойно, — Это то, что внутри.
Она сделала шаг. Медленно. Плавно. Её рука поднялась — не резко, а будто воздух сам поднял её. Плечо повернулось. Бёдра чуть сместились. И вдруг… зал перестал быть пустым.
Ризван стоял у стены. В тени. Он не собирался уходить, но и заходить внутрь не решался, чтобы не мешать им заниматься.
Кармен показывала ученицам каждое движение плавно, без усилия. Без демонстрации превосходства. Но в каждом её движении было то, от чего невозможно было отвести взгляд.
