Танец со льдом: Крылья для двоих

Сердце бешено колотилось, в горле стоял ком. «Я лечу, ‒ подумала я. ‒ Я реально лечу. На драконе. В его лапе. Как какая-то добыча. Только добычу обычно не прижимают к груди так бережно».

Я обернулась и увидела его голову так близко, как никогда. Его глаза, полные боли и решимости, были прищурены от напряжения полёта. Из раны на плече, куда, как я теперь видела, вонзилась одна из стрел, сочилась тёмная энергия, смешиваясь с ледяным сиянием.

«Он меня спасает, ‒ осознала я с опозданием. ‒ Этот огромный, раненый, загнанный зверь, которого все хотят убить, ‒ он спасает меня».

И тогда до меня дошла вся нелепость и ужас ситуации. Я была в лапах у Белой Тени.

Того, кого я пришла спасти. И теперь он спасал меня.

А внизу, на земле, огоньки деревни таяли в ночи, становясь всё меньше и меньше, пока не исчезли совсем.

«Ну, Элира, ‒ сказала я себе, глядя, как исчезает последний огонёк. ‒ Ты хотела приключений? Кажется, ты их получила. По полной программе».

Глава 9

Ветер свистел в ушах, вырывая слёзы. Я висела в его лапе, вжавшись в чешую, и отчаянно пыталась не смотреть вниз. Потому что внизу была пропасть. А в пропасти ‒ острые камни. А на камнях ‒ мои потенциальные останки.

От его тела шёл мерный, мощный гул ‒ как от огромной печи, только вместо тепла ‒ вибрация. И холод. Проклятый холод, пробирающий до костей. От негу тянуло ледяной магией, и я чувствовала её даже сквозь одежду.

Мы летели недолго ‒ слишком слаб он был. Его крылья били по воздуху неровно, с надрывом, и вскоре он начал снижаться, заходя на посадку в узкое, скрытое от посторонних глаз ущелье.

«Хоть бы не разбиться, ‒ подумала я, глядя, как приближаются скалы. ‒ Хоть бы не разбиться, хоть бы не…»

Приземление было тяжёлым. Он рухнул. Без вариантов. Просто сложился и проехался грудью по камням, вздымая тучи пыли и щебня. Я бы восхитилась его выносливостью, если бы не висела в его лапе, которую трясло, как в лихорадке.

Лапа разжалась, и я вывалилась на сырую гальку, откатываясь в сторону и судорожно хватая ртом воздух. Руки и ноги тряслись, в голове гудело, а перед глазами всё плыло. Я лежала на холодных камнях и пыталась вспомнить, как вообще дышать ‒ это же просто, да? Вдох-выдох, вдох-выдох…

Он лежал, тяжело дыша, пар клубился от его ноздрей в ледяном воздухе. Арканитовая стрела торчала в его плече, и тёмная энергия пульсировала вокруг неё, заставляя его мускулы непроизвольно дёргаться. Он смотрел на меня. Глаза, ещё недавно сиявшие, как два ледяных солнца, теперь потускнели и смотрели с усталой, хищной настороженностью.

Он спас меня, но я оставалась человеком. Членом того вида, что принёс ему эту боль.

«Логично, ‒ подумала я, с трудом поднимаясь на ноги. ‒ Я бы на его месте тоже не бросилась доверять первой встречной. Даже если эта встречная пыталась меня спасти».

Я медленно поднялась на ноги, отряхиваясь. Руки дрожали, колени подкашивались, но я заставила себя выпрямиться.

‒ Мне нужно вытащить стрелу, ‒ сказала я тихо, делая шаг вперёд.

Глухой предупреждающий рык прокатился по ущелью, и он приподнял голову, оскалив клыки. Ледяной иней тут же тронул камни вокруг него. «Стой на месте», ‒ говорил этот рык. ‒ «Ещё шаг ‒ и ты следующая».

Я замерла, подняв руки в умиротворяющем жесте.

‒ Я понимаю. Ты не доверяешь мне. Но эта стрела… она убивает тебя. Я чувствую это.

«Она в тебе, ‒ мысленно добавила я. ‒ Она жрёт тебя изнутри, как червяк жрёт яблоко. Только ты не яблоко, а я не садовник с секатором».

Его рык стих, но напряжение не спало. Он смотрел на меня, и я чувствовала, как мой дар пытается пробиться сквозь его боль, сквозь недоверие, сквозь всё.

‒ Они нас найдут, ‒ продолжала я, всё так же тихо, но настойчиво. Я жестом указала на небо. ‒ Твоя рана ‒ как маяк для них. Если ты хочешь жить… если мы хотим выжить… ты должен позволить мне помочь.

Я сделала ещё один маленький, осторожный шаг. Он напрягся, и я почувствовала, как холодная волна его боли и недоверия бьёт в меня, пытаясь оттолкнуть. Я вдохнула и пропустила её через себя, не сопротивляясь, просто принимая её как факт.

«Больно, ‒ подумала я. ‒ Очень больно. Но терпимо. А ему ‒ в тысячу раз хуже».

‒ Я не причиню тебе вреда, ‒ прошептала я, и на этот раз в голосе не было неуверенности. Это была клятва.

Я протянула руку, не к нему, а к его ране, медленно, давая ему время отпрянуть, атаковать или просто принять мое решение.

Он следил за каждым моим движением, его могучая грудь вздымалась от тяжёлого дыхания. В его глазах бушевала война ‒ древний инстинкт, приказывающий не подпускать врага, и крошечная, едва теплящаяся искра чего-то другого.

«Ну, давай, ‒ мысленно подбадривала я его. ‒ Решайся. Я понимаю, что я человек, что от людей одни проблемы, но я реально хочу помочь. Честно. Ну, посмотри на меня, я же безоружная, глупая, замёрзшая… Кому я могу навредить?»

Мои пальцы почти касались древка стрелы. Воздух потрескивал от магии, исходящей от арканита.

Он закрыл глаза. Глубокий, сдавленный стон вырвался из его глотки, и его огромная голова бессильно упала на камни. Это была не капитуляция. Это была авантюра. Отчаянная ставка на то, что в одном из тех, кого он научился ненавидеть, осталась капля милосердия.

«Я не подведу тебя, ‒ пообещала я ему молча. ‒ Кем бы ты ни был, что бы ни случилось дальше ‒ я сделаю всё, чтобы ты выжил».

Я обхватила пальцами древко стрелы, чувствуя, как отвратительная энергия арканита жжёт кожу. Ощущение было такое, будто я схватилась за раскалённую кочергу, которую перед этим обмакнули в ледяную воду. Противно, больно и хочется выть.

‒ Сейчас будет больно, ‒ предупредила я его, ‒ Очень больно. Так, что ты, возможно, захочешь меня убить. Постарайся, чтобы это не случилось.

Глава 10

Мои пальцы обхватили древко стрелы. Дерево было холодным и неестественно гладким, а от арканитового наконечника исходила противная, гудящая вибрация, которая отзывалась тошнотой под ложечкой.

Пальцы начало покалывать, потом они онемели, и онемение поползло вверх по руке, к запястью. Я представила, как эта дрянь расползается по моему телу, и меня передёрнуло.

Я глубоко вдохнула, собираясь с духом. Второй рукой я уперлась ладонью в его чешую рядом с раной. Я закрыла глаза, и позволила своему дару течь свободно.

Тишина. Не пустота, а густой покой, как в сердцевине старого леса. Я направила его в точку под своей ладонью, пытаясь создать островок стабильности в этом бедламе его боли.

‒ Сейчас, ‒ выдохнула я. ‒ Не подведи, Элира.

И рванула стрелу на себя.

Звук был такой, будто я выдирала корень зуба у медведя. Только зуб был размером с мою руку. Он взревел ‒ чистая, невыносимая агония. Я почувствовала, как ледяное дыхание сдавило мне лёгкие, а чешуйки под ладонью впились в кожу. Он инстинктивно пытался отбросить меня, источник этой новой, ослепляющей боли.

Но я не отступила. Я вжалась в него, вцепилась в него, как клещ, и продолжала лить в него эту дурацкую тишину. Я не боролась с болью. Я просто была в ней, принимая её в себя, становясь якорем в его хаосе.

Дрожь, пробежавшая по его телу, стала меньше. Он не расслабился ‒ это было невозможно, ‒ но перестал бороться.

Я отбросила проклятую стрелу прочь. Она с сухим треском отскочила от камней, и тут же тёмная энергия вокруг раны вспыхнула с новой силой, будто лишённая инородного тела, сдерживавшего её. Из раны хлынули сгустки чёрного света, которые, падая на землю, тут же покрывали её мёртвым, хрустящим инеем.

«Ох ты ж…» ‒ только и успела подумать я, прежде чем инстинкты взяли верх.

Я прижала обе руки к ране.

Волна боли ударила в меня с такой силой, что у меня потемнело в глазах. Тёмная магия впивалась в моё сознание, пытаясь найти новую жертву. Я ощутила вкус железа и пепла на языке, в носу встал запах гниющей плоти.

Я застонала, едва удерживаясь на ногах. Я чувствовала, как моё собственное «я» растворяется в этом хаосе.

Я дышала. Вдох ‒ принимаю его боль. Выдох ‒ отдаю ему покой. Вдох ‒ его ярость. Выдох ‒ моё спокойствие. Как будто мы танцевали, только танец был на грани смерти.

Мир сузился до тёмной раны под моими ладонями и до моего собственного, сбившегося дыхания.

«Долго ещё? ‒ думала я, проваливаясь в этот круговорот. ‒ Я сейчас просто растворюсь тут».

Но постепенно, очень постепенно, что-то начало меняться.

Чёрный свет из раны стал слабеть. Его пульсация замедлилась. Ледяной иней вокруг перестал расползаться. А главное ‒ тот чудовищный гул в моей голове начал стихать, сменяясь на глухое, измученное, но уже не такое безумное биение.

«Кажется, работает», ‒ успела подумать я, прежде чем рискнула открыть глаза.

Рана всё ещё была ужасна. Но теперь из неё сочилась обычная, алая кровь, смешиваясь с остатками тёмной энергии. Сама энергия больше не выглядела живой и агрессивной ‒ она была похожа на умирающий дым.

Дракон лежал без движения, его дыхание было глубоким и ровным. Его глаза были закрыты. Только глубокая, беспросветная усталость.

«Устал, ‒ поняла я. ‒ Просто устал. Как и я».

Я убрала руки. Они онемели и дрожали. Я попыталась встать, но ноги отказались слушаться. Пришлось ползти. На четвереньках. Очень жалкое зрелище, если бы кто-то смотрел. Хорошо, что единственный зритель был в отключке.

Я рухнула на землю, прислонившись спиной к холодному камню. Силы покинули меня. Перед глазами плыли круги, к горлу подкатывала тошнота, а руки тряслись так, будто я только что разгрузила телегу с углём.

Я сделала это. Я не сбежала и не сломалась.

«Ну вот, ‒ подумала я, чувствуя, как веки тяжелеют. ‒ Я подружилась с драконом. Мама будет в шоке. Если я, конечно, когда-нибудь вернусь домой».

Глава 11

Первым, что я ощутила, было иссохшее горло ‒ язык прилип к нёбу, и казалось, что я не пила минимум неделю. Вторым ‒ холод. Камень под щекой был ледяным, и всё тело затекло от неудобной позы.

Я лежала, свернувшись калачиком на галечном берегу, всё ещё ощущая на губах привкус пепла, оставшийся от тёмной магии. Сон был не сном, а памятью. Не моей.

Я видела его. Во сне он был другим. Не огромным и страшным, а… гордым. Счастливым. Он сидел на уступе скалы, в лунном свете, что окрашивал его белые рога в серебро. И он был не один. Рядом с ним лежала другая, меньшая по размерам, с чешуёй цвета ночного неба. И в воздухе висело чувство, которое я никогда не связывала с драконами ‒ мир. Спокойствие.

А потом всё это разбилось. Тот самый уступ, где они лежали, теперь был пуст. А он, дракон, летел сквозь пелену дыма и боли, в его спину впивались арканитовые стрелы. Он падал в ущелье, и последнее, что он видел, прежде чем тьма поглотила его, ‒ это далёкий, холодный огонёк в горах. Лагерь охотников.

Я открыла глаза. Рассвет только-только начинал размывать звезды на востоке. Я повернула голову. Он лежал там же, где и уснул, но теперь его глаза были открыты и дракон смотрел на меня. В его взгляде не было ни ярости, ни страха. Только вопрос. И усталое, настороженное ожидание.

Я медленно поднялась, чувствуя, как ноют все мышцы. Каждое движение давалось с трудом, будто я не спала, а разгружала телегу с камнями. Подошла к нему, остановившись в нескольких шагах. Его дыхание было ровным, но рана всё ещё сочилась.

‒ Мне снился сон, ‒ тихо сказала я. ‒ Ты летал. И… ты был не один.

Его глаза сузились. Он не рычал, но всё его тело напряглось.

‒ Тебя ранили. ‒ Я сделала паузу, подбирая слова. ‒ Они… они убили ту, что была с тобой?

Он отвернулся. Короткий, резкий кивок ‒ и в этом жесте было столько боли, что у меня сжалось сердце.

«Вот оно что, ‒ поняла я. ‒ Он потерял всё».

Я сделала шаг ближе. Теперь между нами не было даже метра.

‒ Меня зовут Элира, ‒ сказала я. Потом, глядя прямо в его глаза, я послала ему тот самый образ, то самое чувство из сна. Тепло. Признание. И вопрос. ‒ А тебя? Как твоё имя?

Он замер. Его огромная голова чуть склонилась набок. В его глазах вспыхнуло изумление, затем ‒ глубокая, невыразимая печаль. Он закрыл глаза, и мне показалось, что всё его могучее тело содрогнулось от этого прикосновения к прошлому.

В моём сознании, тихо-тихо, как первый луч солнца, коснувшийся льда, возникло оно. Имя. Его имя. Образ белого дракона на фоне луны.

Каэлан.

Я улыбнулась. Это была слабая, усталая улыбка, но, кажется, самая искренняя за всю мою жизнь.

‒ Каэлан, ‒ повторила я вслух, закрепляя это знание между нами.

Он медленно, очень медленно кивнул.

«Каэлан, ‒ мысленно повторила я, пробуя имя на вкус. ‒ Красивое. Подходит ему. Жаль только, что знакомство у нас вышло такое… драматичное».

Я посмотрела на восток, где небо уже начинало розоветь. Новый день начинался. И у этого дня было имя.

Глава 12

Рассвет разлился по ущелью золотым сиянием, но холод всё ещё цепко держал камни. Я сидела, разминая онемевшие пальцы ‒ они хрустнули с таким звуком, будто я ломала сухие ветки. Изо рта вырывался пар, и я машинально подумала, что хорошо бы развести костёр, но сейчас было не до того.

Я смотрела на Каэлана. Его рана всё ещё сочилась, и каждый вздох давался ему с видимым усилием. Огромный, могучий, а дышит как загнанный конь после долгой скачки.

‒ Каэлан, ‒ позвала я его, и он повернул ко мне свою огромную голову. В его глазах уже не было слепой ярости, лишь усталая ясность и вопрос. ‒ Нужно обработать рану. И найти тебе еду. Я попробую помочь. Дальше так нельзя.

Он внимательно смотрел на меня, и я почувствовала легкий, едва уловимый толчок в своём сознании ‒ не слово, а вопросительное ощущение. Он спрашивал, как.

‒ Я поищу травы, ‒ объяснила я, жестом показывая на склоны ущелья. ‒ Очищу рану. А потом… нам нужно будет уходить отсюда. Они нас найдут.

При этих словах его глаза сузились, а ноздри дрогнули, словно он снова учуял запах охотников. Он коротко, решительно кивнул, соглашаясь с последним.

Я осторожно приблизилась к его крылу.

‒ Можно?

Он не отстранился, лишь следил за моими движениями. Я осмотрела рану. Тёмная магия отступила, но края раны покраснели и горячели под пальцами. Нужны были противовоспалительные травы и что-то, чтобы остановить кровь. Я знала, что искать.

‒ Я ненадолго, ‒ пообещала ему и направилась к ближайшему склону.

Я собирала корни и листья, руки работали сами, а вот глаза и уши ‒ на полную катушку. Каждое дуновение ветра, каждый шорох заставлял меня вздрагивать. Я постоянно оглядывалась на Каэлана. Он лежал неподвижно, но его глаза, как два бледных маяка, неотрывно следили за мной.

«Надеюсь, он не решит, что я собираю ему букет на прощание».

И вдруг я почувствовала это снова. Лёгкую дрожь под ногами. Едва уловимую вибрацию, идущую от камней. Она была похожа на прикосновение Хранителя, но на этот раз в ней не было спокойствия. Предупреждение.

Я замерла, прижав к груди пучок собранных трав. Каэлан тоже поднял голову, его тело напряглось.

Мы оба поняли.

Я бросилась обратно к нему, чуть не споткнувшись о собственные ноги.

‒ Они идут, ‒ выдохнула я, падая перед ним на колени. ‒ Мы должны уходить. Сейчас же.

Он попытался расправить крылья, но рана на крыле дёрнула его обратно, и он с глухим стоном отпустил его обратно. Лететь он и правда, не мог. Это читалось в его отчаянном взгляде.

«Не может, ‒ поняла я. ‒ Совсем не может».

Глазами он показал на узкий проход в дальнем конце ущелья ‒ единственный путь, кроме того, откуда мы пришли.

‒ Туда? ‒ спросила я.

Он кивнул.

‒ Сможешь идти?

Он снова кивнул, но в этом кивке была вся горечь его нынешней слабости. Это будет медленно. Очень медленно.

«Мы не успеем», ‒ подумала я, но вслух ничего не сказала.

Сверху, с гребня ущелья, донесся отдалённый, но чёткий голос: «Следы ведут сюда!»

У нас не было выбора.

‒ Пошли, ‒ прошептала я, вставая и глядя на него с решимостью, которой сама не чувствовала. ‒ Я помогу.

Каэлан издал короткий, хриплый звук, очень похожий на смех, хотя я не была уверена, что драконы вообще умеют смеяться, и начал подниматься. Это было тяжело. Каждое движение отзывалось в его ране. Я шла рядом, готовая подставить плечо, хотя понимала, что от моей помощи мало толку.

«Я даже лапу его не подниму, ‒ с отчаянием думала я. ‒ Что я вообще могу? Травки собирать? Да кому они нужны, если нас сейчас поймают?»

Мы двинулись вглубь ущелья, оставляя за собой широкий, кровавый след на камнях.

Сзади снова послышались голоса. Ближе. Гораздо ближе.

«Погоня началась», ‒ эхом отозвалось в голове.

Глава 13

Мы медленно, тяжело продвигались вглубь ущелья. Каждый шаг Каэлана был пыткой. Он волочил своё огромное тело, прижимая раненое крыло к боку, и при каждом шаге я слышала, как хрустят его суставы. Кровь капала на камни, оставляя за нами тёмный, страшный след.

Сквозь стиснутые зубы вырывалось хриплое, прерывистое дыхание, больше похожее на стоны. Я шла рядом, и мне казалось, будто я слышу, как боль пульсирует в его огромном теле с каждым его мучительным шагом.

Голоса охотников доносились уже совсем близко, эхом отражаясь от каменных стен. Они были, возможно, в трёх-четырёх поворотах позади.

‒ Держись, ‒ прошептала я, бессмысленно поглаживая его шею, единственное место, до которого могла дотянуться. Мои пальцы прикасались к холодной, твёрдой чешуе. Она была гладкой, как отполированный камень, и такой же холодной.

И тут он остановился. Перед нами была, казалось бы, сплошная скала, усыпанная осыпью. Но Каэлан, тяжело дыша, упёрся мордой не в камень, а в нагромождение огромных, поросших мхом валунов, заваливших часть стены ущелья. Между ними зиял чёрный провал. Настоящий проход, достаточно широкий, чтобы в него могла въехать повозка, и высокий ‒ в три моих роста.

Каэлан издал короткий, хриплый звук и толкнул меня в сторону прохода носом ‒ иди.

‒ Туда? ‒ мысленно уточнила я, посылая ему образ тёмного входа.

В ответ пришла резкая, тревожная вспышка ‒ да, быстро!

Я кивнула и, не раздумывая, шагнула под свод. Внутри пахло сыростью, вековой пылью и чем-то ещё… металлическим? Тьма была такой густой, что хоть глаз выколи. Я сделала несколько шагов, выставив руки вперёд, чтобы не врезаться лбом в стену.

Я обернулась. Каэлан уже вползал внутрь, и пещера вдруг не показалась такой уж огромной. Его плечи почти касались стен, а могучий череп приходилось держать низко, чтобы не задеть свод. Он был как корабль, втиснутый в узкий канал.

Он прошёл несколько метров и рухнул на каменный пол, забитый обломками. Пыль взметнулась столбом. Он лежал, тяжело и шумно дыша, закрыв глаза.

«Всё, ‒ поняла я. ‒ Дальше он не сможет.»

А снаружи уже слышались отрывистые команды и топот. Они нашли наше убежище.

Паника, острая и холодная, сжала мне горло. Я выглянула. Охотники были в сотне шагов, как раз на том месте, где мы стояли недавно. Сейчас они увидят вход!

Я замерла, не зная, что делать. Бежать? Прятаться? Молиться?

Внезапно Каэлан приподнял голову. Его глаза, горящие лихорадочным светом, уставились на груду камней у входа. Из его пасти вырвался не рев, а сдавленный, напряжённый звук. Воздух вокруг камней задрожал, и на них, с тихим шипением, намёрз толстый слой инея. Лёд скрепил валуны, превратив проход в подобие арочной, сверкающей стены. Теперь снаружи это выглядело как сплошная ледяная заплата на скале.