Арена миров

Остальные решили повиноваться моей ложной решимости. Мы, ловкачи и Бальтасар, легко преодолели эту полосу препятствий, хоть и пришлось немного поизгибаться телом и тащить барда за руки. Тот, кажется, решил, что его долг — вляпаться в каждый пузырёк. Огоньки тоже застывали, но вытащить их за руку желающих не нашлось. Они заметно поредели, как по числу, так и по структуре.

Навстречу нам выполз десяток магнитных слизней. Мой ремень и кольцо слабо потянуло к ним, а вот Хвост Хамелеона — сильно, но я успел закинуть его в инвентарь и достать ребро Абракты.

— Тактика «Вихрь смерти»? — крикнул я спутнице.

— НЕТ! — решила она, что не время.

Остатки огней приближались сзади, нам нужно было быстро расчистить проход впереди. Я наскочил на первый ряд слизней, пнул одного, ударил второго, обхватил рукой Абракту и отклонил от прыжка слизня со стены и, не прекращая движения, ударил кинжалом. Абракта тоже билась. Это было почти бесполезно, потому что слизни были не только магнитными по свойству, но и по материалу. Ах, вот бы сейчас рыбки сырой!

Пузырь замедленного времени, начинённый огоньками, прилетел на голову деэмонице. Она застыла, а её волосы начали тлеть от контакта с начинкой пузыря. Я выдернул её и оглянулся. К задним огонькам присоединилось искажение пространства — словно кто-то сминал реальность, как ткань. Уж не знаю, было это монстром или аномалией, но оно атаковало нас. Я ударил по искажению, но промахнулся на пару метров: моя рука, войдя в зону искривление, удлинилась, как резиновая. Отдёрнув её, я вернул её в норму. Да, башня явно не из земного сектора.

— Лекс! Пора спасать нас гениальным планом! — посоветовала Абракта, уворачиваясь от огонька, который попытался залететь ей в рот.

Ага, сейчас штанишки подтяну и в кармане поищу какой-нибудь гениальный план. Я посмотрел на барда, который вцепился в секиру-лютню, пытаясь справиться с магнитными силами. Хотя, возможно, и найду.

— Восприятие! — крикнул я спутнице, подскакивая к Бальтасару и выхватывая у него инструмент.

— Моя легендарная лютня! — возмутился он. Ну что ж, любишь красные квесты — люби и терять легендарные лютни.

Я добавил легендарной лютне свойство «притяжение» и метнул её вперёд, чтобы она стянула к себе всех слизней. Что она и сделала.

А теперь внимание! Дальше будет анонсированный приём с [Кинетической волной]! Сейчас вы всё узнаете. Я достал пригоршню монеток, подбросил их перед собой и ударил кинетикой. Монеты превратились в дробь, которая пробила броню врагов и высекла искры из псевдокаменных стен. Ударная волна была такой силы, что воздух хлопнул, а я почувствовал, как она прошла по руке. Вот вы и узнали.

Бальтасар кинулся вытаскивать свою лютню из груды изрешечённых тел, а остальные мы кинулись просто вперёд. Искажение пространства швырнуло в нас ещё несколько пузырей с огнями, затем попыталось послать волну полом, но наши ноги тоже исказились, и ничего не изменилось. Бальтасар быстро нагнал нас и ударил спасённым артефактом по одиноко застывшему слизню, который почему-то не улетел вместе с остальными. Тот сдулся, как воздушный шарик, превратившись в нечто похожее на кусок глины на ножках. Это мимик? Не очень умно притворяться монстром. Я бы на его месте стал сундуком или грудой сокровищ.

Мы обогнули шаровую молнию, проплывающую в перпендикулярном коридоре, но она решила улепётывать от исказителя пространства вместе с нами. Правда, недолго — скоро она отстала, и искажение поглотило её, принявшись деформировать и перекручивать. Я остановился, глядя на это.

— Почему мы убегаем? — спросил я.

— Чтобы нас не догнали! — ответила Абракта, тоже остановившись. Она явно рассчитывала на секундную остановку.

— Давайте проверим, что там, — сказал я и позволил искажению поглотить меня.

Вскоре ко мне и живой молнии присоединились Абракта, упирающийся бард и кот. Внутри искажения всё стало нормальным. Если подумать, это было проблемой, только когда мы находились на пересечении границ искажения. Снаружи мы наверняка выглядели как в кривом 3D-зеркале, но что с того? Мы были целы. И, кажется, невредимы.

Глава 59. Второй этаж

— Надеюсь, вы понимаете, что я не помогал вам специально, чтобы проверить вашу силу? — заявил Бальтасар.

— Конечно, — сказал я.

— Разумеется, — добавила Абракта.

Ночная Пасть ничего не сказал, но передал образ рыбки. Бард, ободренный тем, что мы якобы купились на его легенду, переключился на поиск пути.

— Сейчас мой могучий ум найдёт правильный путь, — сказал он, закрывая глаз, прижимая руку к подбородку и замирая в драматической позе, как статуя «Мыслитель», только с Бальтасаром вместо мыслителя. — Сейчас мой внутренний голос мне подскажет. Я уже слышу его...

— Валтар, — пробормотал я. — Он к тебе обращается? Он серьёзно ждёт подсказок?

— Сейчас, сейчас...

— Да. Именно так.

— И ты ему помогаешь?

— Сейчас. Уже слышу что-то направлениеподобное...

— Иногда.

— Как он заставил тебя помогать ему настолько прямо?

— В любую секунду! Просто направление!

— Ты серьёзно думаешь, что я выложу способ манипуляции мной, приматик?

— Уже слышу первые буквы!

— Ох, как я только мог только подумать, что ты мне поможешь, как другим [Помазанникам]?

— Ага! Нам туда! — Балтасар наконец добился ответов от нашего общего внутреннего голоса и шагнул в один из лабиринтных коридоров.

— Лекс, — сказал Валтар своим серьёзным тоном. — У вас обоих есть черта [Помазанника], но вы фундаментально разные. Ты — Игрок, а Бальтасар — синтет. Его модель обладает высокой автономностью, потому что создана соперничать с Игроками, но даже на неё не распространяется протокол о невмешательстве в агентность. Нет свободы воли — нет ответственности.

Я задумчиво посмотрел в спину барду. До этого я не задумывался о его природе. Думал, что он тоже Игрок. Хотя нет, я вообще не думал в этих категориях и большую часть времени забываю о синтах. Наверное, стоит быть к нему снисходительнее: у него сложная роль, которую он не выбирал, и он такой придурок, каким его создали.

— В награду за ваше спасение принимаю деньги, но можно и золотыми слитками, семейными реликвиями, недвижимостью или женщинами, — Балтасар ослепительно повернулся к Абракте. — Женщинами даже предпочтительней. Есть?

— Только что закончились, — хмуро ответила деэмоница, похлопав себя по карманам.

Может, и не снисходительнее. Я ведь верю, что синтеты живые как-никак.

Мы прошли метров пятьдесят, когда я почувствовал ветер. В любом другом лабиринте это был бы отличный знак, предвещающий выход. Но этот ветер выход не предвещал. Он подул сзади, завывая, как недовольные грешники из преисподней, и был слишком быстрым, чтобы иметь естественное происхождение. Искажение пространства слетело с нас и трусливо улетело в стену.

— Валтар, куда ты нас завёл? — закричал я, оборачиваясь.

— А кто обещал, что правильный путь будет безопасным? — изумился он голосом младенца, только начавшего познавать мир. — Логично поставить самого сильного врага там, где вы точно с ним встретитесь. Тебе так не кажется?

Основная воздушная масса настигла нас, и я ощутил запах гнилой земли. А ещё почувствовал, как мою лицевую кожу начало холодить, но зато что-то тёплое потекло. Что там могло течь, кроме крови из микропорезов, не знаю и не хочу узнавать. Я ударил по ветру [Кинетической волной] по-старинке, с физическим жестом. Недобрый ветер отлетел на пару метров, завыв с новой силой.

— Отходите! — крикнул я.

— Не смей геройствовать без меня! — ответила Абракта, но Бальтасар уже схватил её за руку и потащил вперёд, к спасительному проёму в конце коридора.

Я отступал медленно, продолжая бить волнами. Ветер возвращался, каждый раз становясь злее и острее, его порывы царапали лицо, словно парикмахер в нервическом припадке с бритвами между всеми пальцами. Капсулы МЭ сгорали, как книжные листы в костре на первом этаже. Это не могло продолжаться бесконечно. Даже долго — не могло.

Пытаясь переветрить ветер, я зашёл за угол и наткнулся спиной на руку Абракты.

— Лекс, здесь ловушки.

Я быстро оглянулся и увидел, что весь следующий проход заполнен нажимными пластинами с символами. Не касаться их у нас был шанс, только лишь быстро научившись левитации. То, что наступать нужно на определённые панели, а остальные активируют смертельные ловушки, было ясно по Бальтасару, который висел на краю провалившейся платформы, цепляясь за выступ одной рукой и сжимая лютню другой. На стенах были надписи, вероятно, подсказки, куда ступать, но читать это, одновременно отгоняя бешеный ветер, у меня не было ни физических, ни когнитивных сил. Зато в конце коридора виднелась дверь, а двери — это самый главный враг сквозняков.

Подпятившись к нашему наставнику, я за рубашку поднял его в безопасность, если это можно так сейчас назвать. К счастью, пассивка на облегчение веса союзников работала отлично. В этот момент Ночная Пасть решил прогуляться по плитам. Некоторые из них обваливались, но его кошачья грация спасала его, хотя две подлые пластины рядом заставили его раскорячиться. Я отвлекся на ветер и, вернувшись, увидел, как Ночная Пасть уворачивается от двух лезвий, буквально на волосок от смерти. Вернее, волосков-то много взметнулось, когда клинки прошлись по его шерсти. Ловушки калибровались по росту или предполагали, что человек будет ползти.

Ещё одна кинетика, а когда я призвал капсулу, ничего не пришло. Неужели всё? Меня отвлекла Абракта, которая попыталась упереться в стену, но каким-то образом промахнулась и плюхнулась на пол мешком картошки. Значит, она отдала свою Ловкость коту. Вовремя, потому что ловушки прекратили стесняться и стали атаковать минимум по три. Металлические копья вылезали из стен, плиты всё ещё проваливались, маятники-гильотины раскачивались. Все их кот избегал с нечеловеческой плавностью, и вряд ли сейчас его что-либо в мире могло убить, если у него было место для уворота. Вскоре он добрался до двери, в которую начал скрестись.

Абракта схватила Бальтасара и пихнула вперёд, сама пошла в середине, таща меня за плащ. По пути, который открыл Ночная Пасть, мы прошли быстро, и новых ловушек не сработало. Перед входом в дверь я отогнал ветер, чтобы он не последовал за нами, и закрыл её. В тот же миг в голове возник образ гротескного розового кита, напоминающего лысого и обрюзгшего человека в мутной воде. Это меня изрядно напугало, но я понял, что это хулиганит кот — показывает в качестве награды самую большую рыбку, которую знал.

— Я поищу что-нибудь похожее, Пасть, — уверил я его, но попытался стереть из головы увиденное.

Зал, куда нас занёс ветер смерти, был круглым, с куполообразным потолком. На нём виднелись нарисованные звёзды и ненарисованный люк. В центре зала располагался круг из штырьков с различными углублениями и выпуклостями. Рядом стоял пьедестал с ключом странной формы, явно предназначенным для работы со штырьками. По периметру комнаты почему-то валялись пищевые отходы.

Я замер, подперев рукой подбородок. Если честно, то я просто пялился в стену, слушая, как наш преследователь долбится в дверь с той стороны и визжит голосами ада. Это, конечно, была головоломка, где надо было ключом расположить штырьки в правильное положение, и, вероятно, созвездия на потолке служили подсказкой. Но в чём вообще смысл всего этого? Замок от дураков? Испытание интеллекта? Развлечение для разнообразия? Или просто безумие хозяина?

Кот обнюхивал объедки с видом глубокого презрения к человеческой расточительности, бард проверял свой музыкальный инструмент на царапины (или любовался своим отражением в металле), а Абракта стояла сбоку и зеркалила мою позу.

— Это головоломка, — уверенно пришла она к выводу своими могучими четырьмя очками Интеллекта. — Чтобы пройти дальше, её нужно решить.

— Люблю головоломки, — отозвался Бальтасар, отрываясь от своего занятия.

— Ты умеешь их решать? — спросил я.

— Я умею их любить, — ответил он. — А решение — это как убийство головоломки. Поэтому я предпочитаю наслаждаться их загадочностью на расстоянии.

Я вздохнул, взял ключ и принялся решать головоломку, пока её не взялась решать Абракта и не наворотила непоправимого. Как только я повернул один из штырьков, несколько других тоже сдвинулись, соединённые невидимым механизмом. Через пару телодвижений я понял принцип и основную сложность.

— Дать тебе мой Интеллект? — участливо спросила Абракта.

— Не нужно, — ответил я. — Лучше создай третий ключ.

— А где второй?

— Вот он, — я коснулся ключа Хвостом Хамелеона.

Через десять минут у меня появился третий ключ, сделанный из деэмонической ключицы. Крайне кривой, с торчащими наростами, но функцию свою выполняющий. К счастью, в головоломке не было механизма, предотвращающего управление остальными штырьками, когда двигался один. Под моим руководством, Бальтасар и Абракта удерживали нужные штырьки на месте, пока я поворачивал другие. Последний штырёк встал в нужное положение, и головоломка была решена. Не совсем честно, но изобретательно. А разве не в этом и заключается суть головоломок? Люк отвалился с мягким щелчком, и из него приглашающе вывалилась верёвочная лестница.

— Гениально! — воскликнул Бальтасар, похлопав меня по плечу. — Конечно, ты не я, но у тебя есть потенциал.

Глава 60. Третий этаж

Первой на новый этаж поднялась Абракта, за ней я с котом на плече, последним — Бальтасар, который немедленно зацепился плащом за край люка и провёл героическую минуту, освобождаясь из ловушки собственного гардероба, сопровождая свои усилия кряхтением и нелестными комментариями в адрес «городских портных, которые не умеют шить нормально».

Мы оказались на кухне. Под потолком висели какие-то клетки с ингредиентами, сушёные травы, связки чеснока и копчёные окорока как минимум слонов. По стенам тянулись ряды булькающих котлов и гигантских печей, крайне небезопасно дышащие огнём. В воздухе висел агрессивный запах специй и копчения. Так я и представлял себе адскую кухню.

— Вы что будете? — спросил Бальтасар с видом щедрого хозяина, беря тарелку из середины высокой кипы тарелок. Ловко. Написал бы я, если бы это было ловко, но весь стек посуды рухнул на пол с комедийно громким грохотом.

— Ты специально, Бальтасар? — спросил я.

— Нет.

— Случайно?

— Нет.

Огромный желейный куб с кусочками овощей вылетел из-под груды обломков, выпустил из себя псевдоподию и целиком проглотил Бальтасара. Тот застыл внутри прозрачной массы, как его лицо застыло в удивлении. Я подскочил и ударил врага Хвостом Хамелеона, который всё ещё был в форме ключа для головоломки. С тем же успехом мог бы тыкать обычное неживое желе.

И тут один из арбузов открыл глаза. Забыл, как их классифицируют, то ли ягода, то ли фрукт, то ли овощ, но неважно, группа этих растений, связанные толстыми лианами, поднялась на два метра в воздух с явным намерением сражаться. Из бочки высыпался голем из соли или сахара (возможно, обоих). Огромный пирог в форме двуногого крокодила раскрыл пасть, грозно обнажая вишнёвый джем. Арбузное существо подлетело ко мне, как мини-смерч вращаясь вокруг своей оси, я увернулся и ударил мечом. Корка лопнула, и меня забрызгало красным соком.

— Абра! — закричал я, вытираясь. — Это твой звёздный час!

Я снова увернулся и порезал монстра, но часть плодов достигла меня и отбросила к стене. Поднявшись и потирая ушибленное плечо, я посмотрел на спутницу, чтобы убедиться, что она услышала. Но она и без меня знала, что это её звёздный час. Она стояла, завороженно расширяя себе челюсть обеими руками, и её глаза горели хищным огнём. Ночная Пасть отчаянно метался по кухне, пытаясь найти мясных врагов.

Несколько коренастых пряничных монстров ростом мне по пояс отвлекли меня, и когда я раскрошил их быстрыми пинками, то увидел, как Абракта уже прикончила арбузы за три укуса и повернулась к студню, где барахтался Бальтасар.

— Не ешь Бальтасара! — крикнул я на всякий случай.

Подскочив к холодному котлу с маслом, я опрокинул его на поле боя. Мучные враги и соляной голем начали набухать, терять форму и ломаться, а остальные заскользили. Бард внутри куба тоже каким-то образом сумел поскользнуться. Мы с котом прыгнули на столы, спасаясь от масляного потопа, а Абракта, не теряя времени, выела барда и бросилась к другому, пока подвижному монстру.

Вскоре большинство враждебной еды было побеждено заметно вздувшимся животом деэмоницы. Тогда бард решил, что слишком он бесполезен и самое время поучаствовать в бою. Лучше бы он дальше оставался бесполезным.

— Сейчас я усилю ваш боевой дух! — провозгласил он, величественно взмахнув рукой, и ударил по струнам лютни.

Зазвучал метал. Не жанр, а материал. Если бы кто-то ударил по рельсу кувалдой, а затем запихал этот звук в деревянный ящик и добавил реверберации, получилось бы что-то похожее. Кот прижал уши к голове, Абракта прижала уши к голове, я попытался прижать уши к голове, даже враги начали отползать. Извиняюсь перед вами за то, что называл его бардом.

— Боевой марш! — гордо объявил Бальтасар. — Под него мои предки шли в атаку!

— Твои предки были глухими? — спросил я, массируя виски.

С врагами было покончено как физически благодаря Абракте, так и морально благодаря Бальтасару. Я коснулся его орудия пытки Хвостом и превратил его в нечто вроде укулеле-секирки. Но нет, у меня вышло примерно то же самое. Этот инструмент был обречён.

— Надеюсь, вы понимаете, что я специально привлек внимание монстров и попал в одного из них, чтобы проверить вашу реакцию? — спросил Бальтасар, ступая на нажимную пластину, и с криком «ЭТО БЫЛО ЗАПЛАНИРОВАНО!» засосался в ловушку, оставив только ноги, задранные вверх.

Вытащив баламутного наставника, мы вышли в коридор, а оттуда — в город. У меня не спрашивайте, как мы это сделали, я удивился больше вашего. Под туманным небом теснились кривые здания из мутного стекла, между ними переплетались почему-то фарфоровые трубы, шёлковые и бархатные полотна заменяли здесь электрические провода на столбах, внизу, в грязи валялись обломки фарфора, зеркал и обрывки шёлка. Казалось, город строили по памяти о том, как должны выглядеть города, но имели склероз или чего похуже.

— Интересно, как мы поднимемся на следующий этаж, если сверху нас небо? — задумчиво спросил Бальтасар, прищурившись в туман.

— Да, вот бы у нас было описание квеста, — мстительно ответил я.

— Ах, мои дорогие, в вас нет духа истинного приключения! — Бальтасар сделал свой фирменный жест отмахивания. — Приключения сами себя делают, без всяких описаний со стороны!

— Вижу монстров, — предупредил я, перебивая его пафос.

Эти монстры были всем монстрам монстры. Одного из них можно было описать как толстую человекоподобную жабу с руками-рогами, которая вела на поводке другого — четвероногое существо с щупальцами вместо шерсти и огромным вращающимся глазом.

— Идём спокойно, я отвожу от нас взгляд, — ответила Абракта, стискивая нас вместе.

Наша партия пошла по улицам, спокойно и естественно, но нервно. Мы увидели ещё кучу уродцев, ведущих свою повседневную городскую жизнь. Их основные принципы создания включали комбинаторику, масштабирование и видоизменение. Вёл нас Бальтасар, которого, надеюсь (или нет), вёл Валтар. Под ногами хрустели осколки фарфора.

Мы вышли на широкую площадь, где возвышался чёрный обелиск, знакомый по нашим путешествиям. У всего этого должен быть смысл, просто обязан. Я просто разминулся с ним. Абракта решила не упустить шанс получить благословение мегалита, как я упустил смысл. Она молча направилась к обелиску, но не дошла. Несколько чёрных ленточных червей отлепились от трубы и спикировали на неё.

— Ой, — вскрикнула она, поднимаясь вверх.

Это один червь коснулся её, а остальные, как хищные рыбы, кружили вокруг. Горожане на площади повернули к нам головы — [Отвод взгляда] перестал действовать. Два других червя полетели в нашу сторону, но я выхватил меч и разрубил их.

— У нас есть дальнобойное оружие? — спросил Бальтасар.

— Есть лук, у Абракты, — ответил я, лихорадочно ища глазами на земле какой-нибудь захудалый арбалетик.

Кот на моём плече заёрзал, готовясь к прыжку, но он явно не мог бы допрыгнуть до нашей спутницы, которая уже пошла на четвёртый метр от земли. Хотя...

— Я против своей воли поднимаюсь! — решила привнести ясность деэмоница, её голос сорвался на фальцет.

— Держись за что-нибудь! — посоветовал я.

— За что? Тут только воздух! — ответила она, беспорядочно размахивая конечностями. — Он плохо держит не-птиц!

Я схватил кота и швырнул в стаю червей. Удивительно, насколько полезным оказался этот нелепый [Сопартийценос]. Ночная Пасть достиг одного из врагов и вцепился в него всем, что было в коте острого. В это время Абракта сменила подъём на падение, но я успел поймать её у самой земли, подъехав на коленях.

— Ах, мой геро... — начала она, но я уже уложил её в грязь и бросился ловить кота, который поймал второго противника и рвал его задними лапами.

Гравипиявки, которыми я их только что обозвал, видя такое грозное оружие в виде кота, ретировались. Кажется, я понял их тактику: одна из них цепляется к жертве, меняет её вектор гравитации, жертва поднимается ввысь, падает и расшибается, и вся стая пирует. Любопытная магическая эволю... А вот и мысли о нежном рыбном филе, я уже волновался, где же они.

Монстров-зрителей скопилось на улице порядочно, и мы поспешили покинуть площадь, пока не подоспела местная полиция. Вскоре улицы закончились. Резко. Перед нами разверзлась бездонная пропасть, располовинившая ближайшие дома. Там вообще-то должен быть второй этаж, ну да ладно, что я понимаю в магических башнях? Через пропасть тянулся узкий мраморный мост к стеклянному бастиону, что терялся в верхнем тумане. Вот и наш путь наверх. Только в этом укреплении зияли бойницы, из которых на нас со свистом полетели стрелы. Спрятаться от них можно было только за ограждениями моста, что мы и сделали.

— Абра! — крикнул я.

— Да знаю я! Сама ждала подходящего случая! — ответила она, доставая из инвентаря Арканодром.

Благодаря дуговой траектории стрел, Абракта могла оставаться в укрытии и стрелять, лишь изредка выглядывая, чтобы скорректировать прицел. Стрелы вражеских лучников били по ограждению или вонзались в землю рядом, тогда Абракта возвращала их обратно. Я не следил за ходом стрелковой дуэли, сосредоточившись на своей безопасности, но скоро плотность вражеских стрел заметно разредилась. Но и у Абракты закончились боеприпасы, и она полностью перешла на вражеские.

Я расслабился, потому что всё происходящее не зависело от меня, поэтому поднял то, что не должен был поднимать, и почувствовал удар в переход между шеей и плечом. Не самое подходящее место для боевых ран (да и любых других). От удара я отлетел в грязь. Ещё одна стрела вонзилась рядом, и я инстинктивно отскочил, зажимая рану с торчащей стрелой. Это была глупая ошибка, потому что я отскочил в пропасть. А отскоки в пропасть чреваты падением в пропасть. Как назло, я полетел достаточно далеко от стены, чтобы зацепиться за неё перчаткой. Но, как вы поняли, по тому, что читаете, что со мной приключилось от первого лица в прошедшем времени, я выжил.

— ЛЕКС! — закричала моя спутница, и я увидел её ноги, летящие ко мне.

Они догнали меня и обхватили за торс, больно остановив инерцию, но я не жалуюсь, просто сообщаю. Верхняя часть её тела всё ещё цеплялась за мост, а средняя настолько растянулась, что кожа на животе лопнула, обнажив мышцы.

— Спасибо!

— Не за что!

Выбравшись на общий уровень, я увидел, что с гравипиявками мы ещё не закончили. Ленточная тварь вцепилась в моё плечо, и я полетел. Мир снова перевернулся, но в другую сторону. Пиявка отцепилась и начала кружить, ожидая моего падения. Стрела Абракты пролетела рядом, и мы с пиявкой избежали её, а вот стрелу вражеского лучника избежала только пиявка.

— Лекс, стрелы вредно собирать своим телом, — заметил Валтар. — А то я вижу, ты не в курсе. На этом мудрость дня от Валтара завершена.

Я вытащил стрелы из шеи и бедра и сразу же разнёс капсулу здоровья. Боль ушла, и я метнул стрелы в пиявку, но промахнулся. Как промазали ещё пару чужих стрел. Наконец, эффект «Небосхода» сработал, и я начал плавно спускаться. Гравипиявка от такого поворота сильно возмутилась и начала двигаться заметно быстрее, но я был готов: активировал [Энергетик] и при её приближении разрубил её. Я постарался принять позу для скайдайвинга и, управляя краями плаща, направился к бастиону, где сидел последний лучник — гибрид ламы и бледного человека с вытянутым лицом и дурацкой высокой шляпой. Лучник запустил в меня стрелу, но я рывком уклонился.

— Привет, — сказал я, приземляясь прямо перед ним. — Ты зачем такой ублюдок?

Ответа я не получил, потому что я ударил его кулаком в переносицу, и он рухнул навзничь. Шляпа улетела в пропасть, присоединившись к останкам пиявки.