Арена миров

— Прикрепи обратно.

— Тогда получается, что это мы даём это задание, и самим себе придётся платить за его выполнение.

Я уже открыл рот, чтобы напрасно применить логику, но тут дверь гильдии драматично распахнулась. Слишком драматично. В дверях стоял человек, который явно репетировал свои появления.

Загорелый и поджарый, его короткие золотые волосы кудрявились, но каждый локон будто знал своё место и гордился этим, а чёрная аккуратная эспаньолка обрамляла подбородок. Одет он был в фиолетово-чёрную рубашку с глубоким вырезом на груди, узкие штаны и плащ. Золотые элементы брони поблёскивали на плечах и предплечьях, создавая впечатление, что он одновременно и воин, и жрец, и рок-звезда. За спиной виднелся гриф металлической лютни, а ещё дальше — шлейф из поклонниц (три человеческие женщины, две гоблинские и одна гномка).

— Всё, всё, мои хорошие, — произнёс он голосом, который был создан для декламации поэм и рекламы шампуней. — Моё сердце принадлежит приключениям.

Поклонницы дружно вздохнули и убрались восвояси. Гномка на прощание зачем-то погрозила залу кулаком. Пижон же принялся искать глазами кого-то в помещении. Надеюсь, это не...

— Я — Бальтасар Терикс, — заявил наш наставник, вскинув над головой открытый конверт. — Где мои новые подопечные со сногсшибательной красоткой во главе?

Абракта вопросительно посмотрела на бармена. Старый эльф поднял руки в защитном жесте.

— Для вас старался, — оправдался он. — Упомянул про красотку, чтобы он быстрее пришёл. И вообще пришёл.

— Я — красотка? — спросила Абракта меня.

— Это наименьшая из наших проблем сейчас, — ответил я, чувствуя внутри знакомую смесь усталости и отчаяния.

Бальтасар заметил нас и направился к стойке. Он производил невероятно широкие шаги, от чего его плащ развевался за спиной. Остановившись в метре от нас, наставник встал так, чтобы свет падал на него с самой выгодной стороны, хотя до этого в этом месте никаких выгодных светов не падало.

— Познакомься, Лекс. Это твой коллега. Мой другой [Помазанник], — сказал Валтар усталым голосом, словно у учителя высшей математики, которому сообщили, что его лучший ученик решил стать уродом в цирке уродов.

— Судьба поцеловала меня в родничок, — произнёс Бальтасар, надеюсь, не свою фирменную фразу, — и теперь я здесь, чтобы поцеловать её в капризные губы. — Он сделал паузу, ожидая аплодисментов или хотя бы восхищённого вздоха. Не дождался. — Бальтасар Терикс. Бард. Исследователь. Ваш наставник. И лучший герой Холмолесья, возможно, и всего известного мира. А может, и неизвестного, кто знает?

— И что вы сделали, чтобы стать лучшим? — спросил я, просто чтобы поддержать разговор.

— Многое, — ответил он, ослепительно улыбнувшись, чуть меня не ослепив.

— Например?

— Например, часть из вышеназванного многого, — он взмахнул рукой, прогоняя мои подлые и конкретные вопросы. — Из остальных частей это многое и сложилось. А вы были парой? — он перевёл взгляд с меня на Абракту и обратно.

— Почему так составлен вопрос? — переспросил я.

— Ну, я же здесь, — Бальтасар ещё сильнее расширил улыбку. — Красивый, талантливый... и свободный.

Кажется, я начал понимать бармена, если хотя бы часть других наших согильдийцев была такой же.

— Я научу вас всему, что знаю, — не унимался герой нашего мира. — Но готовьтесь: так много мудрости может ошеломить неподготовленного.

— Я уже ошеломлена, — сказала Абракта. — Его тупостью.

— Я всё слышал.

— Я знаю.

Не нужно было даже проводить [Анализ], чтобы понять: его самый главный Атрибут — Харизма. И она была абсолютно бесполезна против нас. Абракта сама обладала Харизмой уровня природного бедствия и, кажется, восприняла барда как соперника. На меня плохо действовали подобные штуки благодаря [Огнерождённому]. А Ночная Пасть был псиоником и, судя по его спокойному урчанию, просто развлекался, наблюдая за представлением.

Бальтасар между тем уже подошёл к доске объявлений, снял с неё пергамент и прочитал.

— О, это интересно. «Мигрирующая башня мага появилась в нашем биоме». Нужно зачистить.

— Это красный квест, — предупредил бармен. — Только для красных рангов. Ваш сине-зелёный даже не подползёт.

— Ох, все эти разделения, — Бальтасар отмахнулся. — Это ведь бюрократия. А я смеюсь в лицо бюрократии! Правила — это черновик. Я пишу чистовик.

— Я уже взяла квест, — вмешалась Абракта, размахивая своим пергаментом. — Про странности с указателями.

«Квест получен: «Городская дьявольщина». Заказчик: Неизвестно кто. Описание: Всё, что ты знаешь об этом задании: «Кто-то по ночам подменяет надписи на указателях». Стоило бы узнать больше, прежде чем его принимать, так совет. Награда: Тоже не знаешь. Возможно, моральное удовлетворение».

— Абра!

— Это вы без меня можете выполнить, — отмахнулся Бальтасар (часто же он так делает). — Я беру только смертельно опасные задания. Это называется экстремальная педагогика. Я — тот, кто открывает двери, которые другие даже не замечают. Так я кую героев.

— Ты сковал ровно ноль героев, — заметил эльф, протирая кружку.

— Ноль — это начало отсчёта, — парировал Бальтасар. — И шанс показать вам настоящий героизм.

— Ты знаешь, что внутри? — спросил я, решив, что хватит с него «вы».

— Нет.

— Есть план?

— Боги, нет.

— Тогда это действительно героизм, — признал я.

Или идиотизм. Посмотрим по результатам.

«Квест получен: «Башня Ткача Заклинаний». Заказчик: Неизвестно кто. Описание: Мигрирующая башня мага появилась в твоём биоме. Мой предыдущий совет прошёл мимо. Особое условие: Вытерпи Бальтасара Терикса. Более престижное особое условие: не вытерпи Бальтасара Терикса. Награда: Неизвестно. Возможно, спасение мира».

Валтар! Бальтасар! Абра! Но хотя бы Ночная Пасть меня не бесит. Он просто лежал на моём плече, жмурился и посылал картинки с рыбой.

При выходе мы разминулись с големом. Он был гладким и белым, как яйцо, без лишних деталей вроде лица, и двигался подозрительно роботоподобно. Его необычная внешность заставила всех проследить за ним, и это действие не разочаровало в зрелищности. В гильдии один из посетителей резко вскочил. В голове голема открылась круглая полость, которая начала наполняться энергией, подозрительно лазерно.

Большинство присутствующих, включая пикси, которая уронила кружку, немедленно набросились на мужчину, выдавшего себя. Они потащили его к голему, вопреки отчаянному сопротивлению. Голем закрыл яму на голове, схватил мужчину за ногу и уволок прочь.

— Это странно? — спросил я.

— Нет, — ответил Бальтасар с недоумением, словно я спросил, не странно ли, что там в небе что-то постоянно светится между ночами.

— Нет?

— Это же мистическая тяга. Дурак игнорировал её.

— Что такое мистическая тяга?

— На то она и мистическая, чтобы её не объяснять, — Бальтасар похлопал меня по плечу. — Сам узнаешь. Но подчиняйся ей сразу, понял? Не доводи до этих големов! Хотя я их немало нашинковал в своё время, для вас это серьёзный противник.

Он пошёл дальше, широко и величаво, насвистывая какую-то грандиозную увертюру, и прохожие расступались. Абракта двинулась за ним с видом кошки, которая следит за слишком шумной собакой. Я и кот на моём плече замыкали шествие.

— И в этом городе нам искать странности? Как отличить обычные от нужных? — пробормотал я.

— В любом городе плотность случайных встреч повышена, — ответил Валтар.

На рынке я замедлился, моя спутница заметила это и тоже отстала, а наш наставник бодро ушёл вперёд, даже не заметив потерь. Я искал кого-то и, кажется, нашёл: компанию детских оборванцев, сидящих на корточках у стены и делящих краюху хлеба.

— Чего надо? — спросил один из мальчишек, когда я подошёл. — Этот хлеб мы не крали вон с того прилавка, отвлекая продавца сворой собак.

Его огненные вихры торчали в разные стороны, как языки пламени, а светло-карие глаза блестели, как начищенные монеты — быстрые, цепкие, всё замечающие монеты. Стоит ли упоминать веснушки? Сильный, раз с такой внешностью стал главарём беспризорников.

— Хочу нанять вашу шпионскую сеть, — объяснил я.

— Какую ещё шпионскую сеть? — пацан прищурился.

— Правильно, никакую, — похвалил я. — Просто если вы как-нибудь случайно узнаете любопытную информацию, то я вам за неё заплачу. Люблю интересные слухи.

— Какая информация вас интересует?

— Смотри, какой маленький криминальный авторитет, — умилилась Абракта.

— Не говори это ему в лицо, — посоветовал я.

— Почему?

— Потому что ему понравится. Меня интересуют странности в городе, — сказал я, возвращаясь к делу. — А особенно — кто портит указатели. Я буду в Вековом кольце. Плата зависит от ценности информации.

— Ничего не обещаю, — сказал мальчик, но в его глазах уже загорелся огонёк азарта. — Но странностей в городе больше, чем нормальности, так что готовь денежки. Меня, кстати, Валли зовут.

— Я Лекс. Приятно познакомиться.

Затем Валли стряс с меня задаток.

Мы догнали Бальтасара на дороге из города. Она была скучной, как всегда, но с одним исключением: с нами спускалась семья с ребёнком и тележкой, нагруженной вещами. Ветер донёс до нас обрывок их разговора.

— Почему мы уходим? — спросил ребёнок в режиме «хныканье начнётся в любую секунду».

— Потому что Кассиан скоро придёт к власти, — ответил родитель.

— И что?

— Лучше нам не быть под его властью.

Меня охватило тревожное предчувствие: что-то нехорошее ждало город. И знакомое. Я присмотрелся к матери ребёнка и заметил заострённые уши, выглядывающие из-под платка. Или что-то уже началось.

Балтасар сам открыл портал в Святилище Пути, но прежде потратил минут десять, выпытывая у нас, действительно ли мы не знаем Святилище рядом с нашим пунктом назначения. Неужели у такого героического героя каждый портальный камень на счету?

Глава 58. Первый этаж

Как всегда после портала, мир ещё пару мгновений собирался не совсем аккуратно. По глобальной карте (которую я открыл после изучения глобуса Хты), мы оказались на востоке биома. Здесь было меньше растительности и больше скал с иссохшими деревьями. Впереди возвышалась земляная гряда, подняться на которую ушёл примерно час, и тогда я переопределил её в край кратера.

Внутри замерло неподвижно озеро со скалистым островком посредине. На нём среди руин замка возвышалась нужная нам башня, вероятно, создав эти руины, телепортировавшись на них. Как владельца небольшого поселения, это меня обеспокоило. Защита от шальных башен, которые могут приземлиться на твой дом, будет просто логистическим кошмаром.

Сама башня была закручена вокруг своей оси, и её материал напоминал чёрное стекло, но что-то я сомневался. Внутри снизу вверх двигались огни, прямо как наглядная модель транспирации у деревьев.

— Что это за место? — спросил я у Бальтасара.

— Понятия не имею, — ответил он, беззаботно махнув рукой. — В квесте было много текста, и это явно сделано, чтобы никто не стал его читать. Кто вообще читает описания квестов?

— Лекс бы прочитал, — вставила Абракта. — Он развлекается скукой.

— Я уже выбросил пергамент, — признался Бальтасар. — Всё, что нам нужно, — это направление, куда применять геройство. А геройству, как известно, не нужно направление, — он достал свою металлическую лютню и поцеловал её. Только сейчас я заметил, что её грани основательно наточены, как у секиры. То есть это была лютня-секира или секира-лютня.

— Кто будет грести? — спросила Абракта, указав на старый причал, где качались на волнах три видавшие виды лодчонки. — Предлагаю самого сильного из нас.

Она, Ночная Пасть и даже Бальтасар синхронно посмотрели на меня. Я решил, что решу эту проблему без гребли. И решил. Одолжив у деэмоницы её Восприятие, я [Синтаксисом Реальности] намазал дно лодки «скольжением», а концу весла придал «отталкивание». Затем я пропустил черенок через щель в корме и засунул лопасть в воду. Лодка заскользила по воде, как моторка, оставляя пенистый след. Абракта держалась за борт, Бальтасар встал на носу, подставив лицо ветру, его плащ развевался за спиной, я держал двигательное весло, а кот сидел у моих ног, дёргая хвостом, как барометр — стрелку перед бурей.

Вход в Башня Ткача Заклинаний оказался открыт, и мы сразу вошли в круглое пространство, служившее в прошлом, видимо, залом ожидания. Архитектор Векового кольца словил бы здесь экстаз, если сам не являлся архитектором этого места. Роскошные кресла и диваны стояли в альковах из виноградных лоз, гроздья которых давно превратились в изюм. Стены были обставлены книжными шкафами, повторяющими округлость стен. Правда, часть книг уже разобрали на растопку. В центре зала горел костёр, над ним на вертеле жарился кабан. Рядом стоял фонтан, в нём самом стояла тёмно-красная жижа, пахнущая уксусом. Теперешние обитатели (человек пятнадцать, не меньше) всё равно черпали её кружками и пили, как герои. Мы угодили в очень уютную разбойничью коммуну.

Они тоже заметили нас, и наступила ожидаемая тишина. Её нарушал только разбойник, стоявший к нам спиной и занимающийся вертелом, что-то напевая себе под нос. Но затем он тоже приметил предбоевую тишину, развернулся и присоединился к ней.

Я не знаю, как бы поступил в такой ситуации, и, к счастью, не узнаю. Потому что Бальтасар бросил нам: «Позвольте мне» и выступил вперёд, поймав луч света неизвестно откуда.

— Друзья! — провозгласил он, и его голос заполнил зал, как хороший коньяк заполняет бокал.

Один бандит медленно поставил кружку, другой потянулся к топору.

— Понимаю вашу настороженность.

Топор был найден.

— Но давайте проявим благоразумие. Вы проводите нас наверх, а я дарю вам автограф, но только один на всех. Как вам такое предложение?

Арбалет тоже. Двое бандитов уже встали с мест.

— Я Бальтасар Терикс! Я укрощал драконов одним лишь тембром голоса! — внезапно в этот самый тембр прорезался вибрирующий рокот.

Бандиты замерли. Я бросил взгляд на Абракту и подтвердил свои подозрения: её поза стала нервной и горбатой, лицо потеряло свою привычную хищную выразительность и стало похоже на обычное человеческое лицо, глаза что-то потеряли на полу. Она переливала свою Харизму барду, создав настоящее оружие массового поражения.

— Из-за великого милосердия и нежелания терять время, — продолжал разглагольствовать Бальтасар, и каждое его слово падало на бандитов, как камень в спокойную воду, — я решил подарить вам жизнь. Но знайте: предложение ограничено по времени. Я вполне могу подарить вам вечность без права на возврат. И пусть никто не расскажет, что Бальтасар Терикс не щедр со своими дарами.

— И... если можно... ногу того, кого вы там готовите... пожалуйста, — скромно попросила Абракта. Она отдала Харизму, но не голод.

— Не будем рисковать, — шепнул один бандит другому.

Тот кивнул, вытащил из кармана большой бронзовый ключ и бросил его Бальтасару. Пока ключ летел по дуге, у него раскрылись насекомые крылышки и глазки-бусинки, сверкнувшие в свете костра.

— Мудрое решение, — отметил Бальтасар, поймав ключ на замедлившемся лету.

— Это приручённый мимик, — объяснил хозяин существа. — Сейчас он в форме ключа от второго этажа. Мы пытались его разведать, но он создан для героев. Вроде вас.

— Да, такое достойно песни. Никто из вас не обладает поэтическим даром? Хотя бы рифмами? Нет? — приставал к нам бард, пока открывал дверь на вершине винтовой лестницы.

— Нет, — ответила Абракта, закончив с ногой, что отломила от животного на вертеле. Харизму она себе уже вернула.

Замок щёлкнул, мимик вырвался из него, расправил крылышки и улетел к своим друзьям-бандитам, которые встретили его одобрительными возгласами. Какой же везучий мерзавец! А нам ещё предстоит зачистить всю башню вместе с Бальтасаром.

Второй этаж оказался ещё одним подтверждением того, что безумным магам и безумным архитекторам лучше держаться подальше друг от друга, особенно в чьей-нибудь безумной голове. Перед нами обнаружился лабиринт, раскрашенный под каменную кладку с мхом. Над головой на нарисованном небе с нарисованными облаками плыла нарисованная звезда, которая, если приглядеться, двигалась по кругу, словно заводная игрушка.

— Зачарованный лабиринт, — произнёс Бальтасар с видом знатока. — Башенные маги обожают такие штуки.

Я попытался коснуться стены, но она оттолкнула мою перчатку, как магнит одноимённым полюсом. И даже [Синтаксисом] не перепишешь, ведь для этого нужно было тоже прикоснуться к объекту.

Мы поблуждали по лабиринту, что, если подумать сейчас, не самая умная идея, особенно когда мы не могли оставлять метки на стенах. Каждый поворот казался похожим на предыдущий, и я начал подозревать, что мы ходим по кругу, как местное солнце, пока мы не наткнулись на прозрачные пузыри в воздухе. Они замедляли всё, что в них попадало, это мы узнали, потому что Бальтасар, увлёкшись созерцанием собственного отражения, ткнулся головой в один из пузырей и застыл, как поставленное на паузу видео. Но вытащить его было легко, и если на его мозги это как-то повлияло, мы не заметили разницы.

Враги тут тоже были, и пришло время ввести их в повествование. Десятки светящихся огоньков собрались в человеческие формы и агрессивно полетели к нам. Они жужжали, как рой разъярённых пчёл, и в воздухе запахло озоном. Я привычно ударил [Кинетической волной], но огоньки лишь рассыпались на тысячи искр и снова собрались вместе. Другой набор огоньков незаметно подлетел к Абракте и коснулся её чёрного рукава. Он тут же вздулся ожогами, но быстро исправился. Она вскрикнула больше от неожиданности, чем от боли. [Анализ] обозвал их «блуждающие огни+ 17 уровня», с самым высоким Атрибутом — Выносливость и самым низким — Интеллект. Использовать их как освещение не рекомендуется.

— Уходим туда! — крикнул я, указывая на коридор, облепленный пузырями замедления, как должник долгами, как в шелками.

Остальные решили повиноваться моей ложной решимости. Мы, ловкачи и Бальтасар, легко преодолели эту полосу препятствий, хоть и пришлось немного поизгибаться телом и тащить барда за руки. Тот, кажется, решил, что его долг — вляпаться в каждый пузырёк. Огоньки тоже застывали, но вытащить их за руку желающих не нашлось. Они заметно поредели, как по числу, так и по структуре.

Навстречу нам выполз десяток магнитных слизней. Мой ремень и кольцо слабо потянуло к ним, а вот Хвост Хамелеона — сильно, но я успел закинуть его в инвентарь и достать ребро Абракты.

— Тактика «Вихрь смерти»? — крикнул я спутнице.

— НЕТ! — решила она, что не время.

Остатки огней приближались сзади, нам нужно было быстро расчистить проход впереди. Я наскочил на первый ряд слизней, пнул одного, ударил второго, обхватил рукой Абракту и отклонил от прыжка слизня со стены и, не прекращая движения, ударил кинжалом. Абракта тоже билась. Это было почти бесполезно, потому что слизни были не только магнитными по свойству, но и по материалу. Ах, вот бы сейчас рыбки сырой!

Пузырь замедленного времени, начинённый огоньками, прилетел на голову деэмонице. Она застыла, а её волосы начали тлеть от контакта с начинкой пузыря. Я выдернул её и оглянулся. К задним огонькам присоединилось искажение пространства — словно кто-то сминал реальность, как ткань. Уж не знаю, было это монстром или аномалией, но оно атаковало нас. Я ударил по искажению, но промахнулся на пару метров: моя рука, войдя в зону искривление, удлинилась, как резиновая. Отдёрнув её, я вернул её в норму. Да, башня явно не из земного сектора.

— Лекс! Пора спасать нас гениальным планом! — посоветовала Абракта, уворачиваясь от огонька, который попытался залететь ей в рот.

Ага, сейчас штанишки подтяну и в кармане поищу какой-нибудь гениальный план. Я посмотрел на барда, который вцепился в секиру-лютню, пытаясь справиться с магнитными силами. Хотя, возможно, и найду.

— Восприятие! — крикнул я спутнице, подскакивая к Бальтасару и выхватывая у него инструмент.

— Моя легендарная лютня! — возмутился он. Ну что ж, любишь красные квесты — люби и терять легендарные лютни.

Я добавил легендарной лютне свойство «притяжение» и метнул её вперёд, чтобы она стянула к себе всех слизней. Что она и сделала.

А теперь внимание! Дальше будет анонсированный приём с [Кинетической волной]! Сейчас вы всё узнаете. Я достал пригоршню монеток, подбросил их перед собой и ударил кинетикой. Монеты превратились в дробь, которая пробила броню врагов и высекла искры из псевдокаменных стен. Ударная волна была такой силы, что воздух хлопнул, а я почувствовал, как она прошла по руке. Вот вы и узнали.

Бальтасар кинулся вытаскивать свою лютню из груды изрешечённых тел, а остальные мы кинулись просто вперёд. Искажение пространства швырнуло в нас ещё несколько пузырей с огнями, затем попыталось послать волну полом, но наши ноги тоже исказились, и ничего не изменилось. Бальтасар быстро нагнал нас и ударил спасённым артефактом по одиноко застывшему слизню, который почему-то не улетел вместе с остальными. Тот сдулся, как воздушный шарик, превратившись в нечто похожее на кусок глины на ножках. Это мимик? Не очень умно притворяться монстром. Я бы на его месте стал сундуком или грудой сокровищ.

Мы обогнули шаровую молнию, проплывающую в перпендикулярном коридоре, но она решила улепётывать от исказителя пространства вместе с нами. Правда, недолго — скоро она отстала, и искажение поглотило её, принявшись деформировать и перекручивать. Я остановился, глядя на это.

— Почему мы убегаем? — спросил я.

— Чтобы нас не догнали! — ответила Абракта, тоже остановившись. Она явно рассчитывала на секундную остановку.

— Давайте проверим, что там, — сказал я и позволил искажению поглотить меня.

Вскоре ко мне и живой молнии присоединились Абракта, упирающийся бард и кот. Внутри искажения всё стало нормальным. Если подумать, это было проблемой, только когда мы находились на пересечении границ искажения. Снаружи мы наверняка выглядели как в кривом 3D-зеркале, но что с того? Мы были целы. И, кажется, невредимы.

Глава 59. Второй этаж

— Надеюсь, вы понимаете, что я не помогал вам специально, чтобы проверить вашу силу? — заявил Бальтасар.

— Конечно, — сказал я.

— Разумеется, — добавила Абракта.

Ночная Пасть ничего не сказал, но передал образ рыбки. Бард, ободренный тем, что мы якобы купились на его легенду, переключился на поиск пути.

— Сейчас мой могучий ум найдёт правильный путь, — сказал он, закрывая глаз, прижимая руку к подбородку и замирая в драматической позе, как статуя «Мыслитель», только с Бальтасаром вместо мыслителя. — Сейчас мой внутренний голос мне подскажет. Я уже слышу его...

— Валтар, — пробормотал я. — Он к тебе обращается? Он серьёзно ждёт подсказок?

— Сейчас, сейчас...

— Да. Именно так.

— И ты ему помогаешь?

— Сейчас. Уже слышу что-то направлениеподобное...

— Иногда.

— Как он заставил тебя помогать ему настолько прямо?

— В любую секунду! Просто направление!

— Ты серьёзно думаешь, что я выложу способ манипуляции мной, приматик?

— Уже слышу первые буквы!

— Ох, как я только мог только подумать, что ты мне поможешь, как другим [Помазанникам]?

— Ага! Нам туда! — Балтасар наконец добился ответов от нашего общего внутреннего голоса и шагнул в один из лабиринтных коридоров.

— Лекс, — сказал Валтар своим серьёзным тоном. — У вас обоих есть черта [Помазанника], но вы фундаментально разные. Ты — Игрок, а Бальтасар — синтет. Его модель обладает высокой автономностью, потому что создана соперничать с Игроками, но даже на неё не распространяется протокол о невмешательстве в агентность. Нет свободы воли — нет ответственности.

Я задумчиво посмотрел в спину барду. До этого я не задумывался о его природе. Думал, что он тоже Игрок. Хотя нет, я вообще не думал в этих категориях и большую часть времени забываю о синтах. Наверное, стоит быть к нему снисходительнее: у него сложная роль, которую он не выбирал, и он такой придурок, каким его создали.