Сделка на чувства

Не хотя я все же сбросил скорость.

Через пятнадцать минут мы прибыли к запланированному месту — к тёте — сестре моей бабушки. Я открыл пассажирскую переднюю дверь и протянул руку, чтобы она вышла. Мелисса выползла и фыркнула в мою сторону:

— Не нуждаюсь в ваших любезностях, у меня сворачивает желудок, когда я вижу твою лицемерную добрую душеньку.

— Я это делаю не для тебя, а для вида.

Мелисса оглядела загородный дом.

— Куда и зачем мы приехали? — осматривала она его, не скрывая любопытства.

— Сейчас узнаешь. Идём.

— Ты мог бы быть многословен? Слова бесплатные, если что, — шла она рядом и подогревала спор.

— Не хочу тратить их зря. Приберегу на ссору с тобой. Их куда интереснее использовать в таких случаях.

Она фыркнула и пробубнила «козел».

Я открыл перед ней дверь. В доме было пусто: все родные тёти в будние дни на работе или в учёбе, а сама Эванджелина любила пропадать в своём саду среди растений.

— Посиди тут, я схожу за тётей, — указал я на большой диван в зале для приема гостей.

— Зачем? Ты оставишь меня тут одну?

Я медленно вздохнул.

— Ты уже здесь, так почему это имеет значение? — засунул руки в карманы.

— Перестань так говорить. Что с тобой случилось? Почему ты вышел от нотариуса другим, Дарен? — в голосе слышалась тревога.

Сам не знал точно, почему так реагировал. Где-то глубоко во мне ещё бурлило чувство ярости: хочется стереть того ублюдка с лица земли.

Я не стал спорить. Молча развернулся и направился во внутренний сад. Там, среди зелени, заметил седую голову моей тёти — Эванджелины Миллер. Она преподавала этикет и культуру в одном из вузов Нью-Йорка — женщина, которая учила юных девушек держаться как принцессы. Тихо надеялся, что она быстро сможет привести Мелиссу в порядок.

Я уже почти дошёл до неё, когда она заметила моё появление.

— Дарен? Боже мой, мой мальчик! — воскликнула тётя, глаза её тут же засияли радостью. — Что ты здесь делаешь? И без предупреждения!

Она тут же бросила садовые ножницы на скамью, сняла рабочие перчатки и двинулась ко мне с раскрытыми объятиями.

— Здравствуй, тётушка, — я слегка улыбнулся. — Прекрасно выглядишь. Как твоё здоровье?

— Здравствуй, сынок. Спасибо, — ответила она и крепко обняла меня, пахнущая свежей землёй и цветами. — Всё хорошо, вот видишь? Тружусь как пчёлка.

Я окинул взглядом её сад: буйство красок, аккуратно подстриженные кусты, цветущие клумбы.

В детстве я любил воровать отсюда цветы, чтобы вручить соседской девочке. Тётя тогда ужасно расстраивалась, а её муж ворчал на меня. Воспоминания кольнули, и на секунду я почувствовал себя тем самым мальчишкой.

— Вижу, дорогая моя, — сказал я мягко. — Извини, что отвлекаю тебя, но у меня к тебе дело.

Она нахмурилась, тревожно посмотрела.

— Что-то случилось?

— Пройдём в дом, я всё расскажу.

Она кивнула и, отряхнув ладони, пошла рядом.

По дороге я объяснил суть моего приезда. Сказал о Мелиссе, о её непростом характере и попросил помощи. Тётя слушала внимательно, чуть приподняв брови, а потом, как и ожидалось, согласилась. Конечно, не без упрёков: ведь я должен был рассказать о невесте раньше.

Если бы ты знала, тётя, что это ненадолго…

Мы вошли в зал. Мелисса мгновенно поднялась с дивана, нервно пригладила складки на платье. Хоть какой-то намёк на воспитание — уже плюс.

— Здравствуйте, — произнесла она, скользя взглядом то по мне, то по тётушке.

— Здравствуй, прекрасная леди, — тепло отозвалась Эванджелина, подходя ближе. — Я тётя Дарена, зови меня просто Энджи.

Я отошёл в сторону, наблюдая.

— Какая ты милая девушка, — тётя улыбнулась. — Я уже наслышана, кто ты Дарену. Прекрасный выбор, дорогая. Наш мальчик само чудо.

Мелисса рассмеялась. Минус очко, дорогая.В глазах моей тёти ты падаешь стремительно.

— Чудо? — повторила она насмешливо. — С каких небес? Точно не с тех самых.

Тётя тут же нахмурилась. Беги, травка. Ты вляпалась.

— Девушкам не подобает так отзываться о мужчинах, тем более, когда один из них стоит рядом, — спокойно, но с нажимом произнесла тётя и села на диван, сложив руки на коленях.

На этот раз уже нахмурилась Мелисса, губы её сжались.

Я наслаждался этим зрелищем.

— Можно переговорить с тобой? — её голос стал напряжённым, будто струна.

Я пожал плечами и вышел из зала. Она поспешила за мной.

Коридор оказался пустым — мягкий ковер глотал шаги, в воздухе висел лёгкий запах цветов из сада. Я отошёл на безопасное от тёти расстояние. В груди появилась раздражающая тяжесть, как будто что-то горячее и острое медленно разливалось по венам.

— Что это вообще значит? Куда ты меня притащил? И почему она такая… чересчур интеллигентная? — снова градом полетели вопросы.

— Моя тетя согласилась научит тебя манерам. Поверь мне, она справлялась и с принцессами похуже тебя, — ответил я, стараясь звучать ровно.

Девушка выпучила глаза, и на лице взметнулись раскалённые волны: сначала удивление, потом оскал гнева. Брови взлетели, а нос сжался в едком выражении.

— Научить меня? Серьёзно? Ты решил меня перевоспитать?

— Да. Ты слишком резкая, слишком импульсивная, — я уставился прямо ей в глаза. — Ты будешь моей женой, и люди в моём кругу привыкли видеть меня совсем другим. Противоположным тебе. Им будет трудно поверить, что рядом со мной кто-то вроде тебя. Все подумают, что я сошёл с ума, взяв такую… бестолковую девицу.

Мелисса замерла на секунду, но затем ярость прорвалась наружу, как лава. Её лицо посинело от эмоций, вены на шее выступили, пульс забился в висках.

— Бестолковую девицу? Ты сам-то слышишь себя? Ты тот ещё лицемер, Дарен. Думаешь, сможешь слепить меня под себя? Ошибаешься. Я не твой проект и не твоя марионетка.

Я сжал челюсть, ощущая, как внутри закипает злость.

— Я просто хочу, чтобы ты выглядела достойно.

— А я хочу быть собой! — вспыхнула она. — И мне плевать, что думает твой «круг». Если тебя это бесит, это твои проблемы. Не мои.

Я шагнул ближе, сдерживая себя из последних сил. Почувствовал, как внутри меня что-то сжалось и одновременно распухло: холодный жгучий ком злости, который с каждым её словом становился горячее.

— Мелисса, понизь голос. Здесь не принято орать.

Её волосы, вздыбленные гневом, казались короной из пламени.

— Да пошёл ты со своими правилами! Если тебе так важно, найди другую — послушную, тихую куколку. Я не нуждаюсь в этой помощи и не собираюсь менять свой характер ради твоей семейки!

Я усмехнулся.

— Я буду вести себя как хочу и делать что хочу. Я вообще не планировала быть замужней. Сейчас я бы могла встречаться с парнями, а не выслушивать тут твои оскорбления. Их хотя бы можно послать без всяких договоров.

— Думаешь, мужчины видят в тебе кого-то для серьёзных отношений? Нет. Ты ходячая катастрофа, способная заинтересовать мужчину лишь на одну ночь. Если бы Фил не был твоим братом, я бы давно наказал тебя за твой грязный рот. Так что радуйся, что всё же хотя бы фиктивно побудешь замужем.

Мои слова ударили её как холодное лезвие. Её лицо вытянулось, глаза расширились до ужаса, губы дрогнули — сначала шок, потом рана, потом ярость, переплетённые в одном выражении.

Я открыл рот…

— Замолчи, — сказала она глухо, но твёрдо. — Просто замолчи. Если ты сейчас же не отвезёшь меня домой, я позвоню Феликсу.

Я почувствовал, как в груди что-то оборвалось. Наша перепалка перешла границы.

— Мелисса, посмотри на меня, — я слегка сжал её подбородок, заставив поднять взгляд.

Глаза её блестели от слёз, но она держалась.

— Я сказала замолчи. И увези меня отсюда.

Она резко оттолкнула мою руку и развернулась, уносясь по коридору быстрым шагом. Я остался один, с комом злости и досады в горле.

Проклятье. Да, я мог быть и мягче. Но чёрт возьми, она ведёт себя слишком грубо. А я до сих пор в непонятном состоянии из-за нотариуса. Почему меня это так трогает? Кто она мне, чтобы я срывался, как истеричка?

Я вернулся в зал — Мелиссы там уже не было. Сдержав раздражение, объяснил тёте, что приедем в другой день. Она лишь понимающе кивнула и проводила меня до ворот.

— Дарен, — в ее голосе прозвучала строгость. — Ты застал ее врасплох. Девушку легко обидеть. Попробуй быть чуточку мягче.

Я молчал, глядя на тяжёлые кованые ворота.

— Пойми, — продолжила тётя, — если ты отвечаешь грубостью на грубость, это тупик. У каждого за колючками характера может прятаться что-то своё. И ты не узнаешь, что там внутри, если будешь только нападать.

— Хорошо, тётя. Спасибо. Я приму к сведению, но нам уже пора. Увидимся вечером, — я поцеловал её в щёку.

— Обязательно, — она тепло улыбнулась и послала воздушный поцелуй.

Я двинулся к машине. Уже подходя, заметил в салоне Мелиссу: она, отвернувшись, смотрела в окно. Спина напряжена, пальцы сведены в кулак на колене.

Чёрт. Похоже, я слишком перегнул. Теперь чувство вины грызёт изнутри. Снова.

Да что ты будешь с этим делать?! И почему я должен её чувствовать? Она хоть раз думала о моих чувствах?

Я направился к универмагу. Мелисса даже не повернулась в мою сторону. Всё так же смотрела в окно, словно в пустоту, будто отключилась от происходящего.

Что она сейчас думает? Да что угодно.

Что я козёл.

Что я придурок. И будет права…

Я решил рискнуть.

— Травка… извини. Я был зол. Ляпнул первое, что пришло в голову. Не хотел тебя чем-то ранить.

Ответа не было. Я машинально засёк время. Две минуты.И только тогда прозвучал её голос — глухой и отстранённый:

— Нет. Мне не нужны твои извинения. Все всегда думают так обо мне. Я и сама это знаю. Ты просто сказал вслух то, что у всех на уме. — Она повернула голову, бросила на меня кривую, искусственную улыбку. — Это моя проблема. Я не умею легко принять эту правду. Так что не извиняйся.

И снова отвернулась к окну.

Минуты тянулись вязко.

Потом она спросила, не глядя на меня:

— Мы домой? Или ещё куда?

— Я уже говорил, — я скосил взгляд в её сторону. — Сегодня я сделаю тебе предложение перед гостями. Поэтому сейчас мы едем выбирать тебе платье. То, которое понравится тебе.

Она коротко хмыкнула. И мы поехали дальше в тягостном молчании.

Мне оставалось лишь надеяться, что позже я найду способ растопить лёд, которым она себя окружила.

Может, тетя права?За ее стервозностью прячется что-то ужасно глубокое и болезненное?..

9 глава

Я уже почти заканчивала готовиться к мероприятию.

На мне было тёмно-синее платье в пол с глубоким V-образным вырезом и открытой спиной почти до самых ягодиц. Оно подчёркивало фигуру и оставляло воображению ровно столько, сколько нужно. Рукава ниспадали мягкими волнами до локтей, а по бокам тонкое кружево добавляло едва уловимую игривость. Всё было однотонным, как я люблю.

К платью Дарен купил бежевые туфли на каблуке, а позже — играя в галантного кавалера — подарил украшения: ожерелье с кулоном в виде бесконечности, тонкий браслет, переплетённый из серебра и золота, и серьги-капли с глубокими синими камнями.

Когда я застёгивала вторую серьгу, будильник напомнил — пора спускаться.

Я была готова к любым атакам, но слова Дарена всё ещё грызли изнутри. Обидно? Да. Но ещё обиднее то, что он решил меня «исправить». Серьёзно? Кто он вообще такой? Пусть попробует. Я покажу ему, что значит лезть куда не следует. Пожалеешь об этой идее, мерзавец.

В дверь постучали. Я остановилась, глядя на неё через зеркало. Через пару секунд створка чуть приоткрылась, и в щель просунулась голова Дарена. Его взгляд скользнул по комнате, и задержался на мне.

— Тебе очень идёт, травка. Прекрасно выглядишь, — сказал он, опершись плечом о дверной косяк.

В его глазах мелькнула оценка, почти хищная. Я фыркнула и отвернулась, поправляя платье и волосы.

Всё же скосила взгляд в его сторону — волосы чуть взъерошены, на нём тёмно-синий костюм, неброский, педантично сидящий. Слишком уж идеально подогнанный. Даже в образе делового джентльмена он оставался тем же заносчивым козлом.

Дарен медленно подошёл ближе. Встал за моей спиной. Его пальцы едва коснулись ожерелья у меня на шее и, скользнув вдоль цепочки, задержались на ключице.

— Красиво смотрится, — прошептал он.

Я вздрогнула. По коже будто пробежал электрический ток.

Сегодня его странные жесты уже начинали выбивать почву из-под ног, а это прикосновение — и вовсе…

Я подалась вперёд, разрывая контакт, и резко взглянула на него в зеркало.

Его дыхание стало тяжелее, а в штанах проступила выпуклость. Боже. Нет, это уже слишком.Что он вообще задумал?

Я резко обернулась, вскинув подбородок.

— Что это за нежности? Решил приручить меня комплиментами? Думаешь, я замолчу и превращусь в тихую куклу?

Его брови приподнялись. Не ожидал такого выпада?

— Нет, — протянул он медленно, уголок губ дёрнулся в усмешке. — Но вариант интересный. Спасибо за идею.

Его голос был непривычно мягким, но в глазах сверкнула опасная, игривая искра.

— Перестань так на меня смотреть. Я тебе не стейк, чтобы разглядывать с таким аппетитом.

Дарен резко дёрнулся, словно его задело, и отступил назад. Поправив воротник, он кивнул и направился к двери. Уже на пороге бросил:

— Сейчас начну представлять тебя гостям. Через пять минут вернусь за тобой. Выйдем вместе.

Я молча кивнула, повернувшись к окну. В саду под окнами всё цвело буйным ковром красок. Каждый раз, когда я смотрела туда, хотелось бросить всё и снова взять в руки кисти. Я так давно не рисовала.

В отражении стекла увидела, как он скрылся за дверью.

Ладони стали влажными, пальцы скользили, выдавая моё напряжение. Я ходила по комнате туда-сюда, будто маленький зверёк в клетке, останавливалась у двери, снова начинала шагать, пытаясь хоть как-то успокоить себя.

В голове всплыл стих, который я читала с папой, когда была ребёнком — чтобы перестать дрожать:

Respira suave, siente la paz,

todo se calma, todo se va.

El miedo pasa…

(пер. - Дыши спокойно, почувствуй покой,

всё успокаивается, всё уходит.

Страх проходит…)

Я шептала строки губами, чувствуя, как сердце бьётся где-то высоко в горле.

Стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Я быстро повернулась к зеркалу, проверяя, не испортился ли образ.

— Мелисса, ты готова? — голос Дарена был ровный, но за ним чувствовалась напряжённость.

Дверь слегка приоткрылась. Я лихорадочно закивала, пальцы всё ещё теребили подол платья.

— Тогда пойдём?

Я подошла к двери, посмотрела в коридор, но ничего не видела. Дарен легко, но крепко схватил меня за руку, выдернув из оцепенения.

— Всё будет отлично. Мы уже сделали несколько шагов и всё получилось, — сказал он, его голос звучал мягко, почти успокаивающе.

Я снова кивнула, сглотнув. Харрис взял меня под локоть и уверенно повёл к лестнице. Как только мы показались на виду у гостей, все головы повернулись к нам, словно по команде. Вспышки камер вспыхивали одна за другой, слепя глаза. Щёлканье затворов звучало, как рой насекомых. Сердце в груди подпрыгивало, а ноги стали ватными.

Я никогда не думала, что буду чувствовать себя так неуверенно, словно оказалась в клетке на арене — невеста на витрине, жена какой-то знаменитости. Судя по размаху, Дарен и вправду будто из королевской семьи.

Внутри зашевелилось раздражение: за всё это время я даже не поинтересовалась кто он вообще? Откуда этот дом? Почему пресса? Какой у них бизнес, из-за которого он так рвёт и мечет?

Мы прошли половину лестницы и я решила спросить — может, так хоть сниму с себя часть напряжения.

— Ты так и не сказал, кто ты вообще такой, — произнесла я тихо.

Дарен шёл с идеально прямой спиной, голова поднята, шаг уверенный, словно он привык быть центром внимания. Ни один мускул на лице не дрогнул.

— Ты и не спрашивала.

— Ну знаешь ли, у меня не было так много времени между работой и перепалками с тобой.

— Могла бы убрать из этого списка лишнее и поинтересоваться, — уголок его губ едва заметно дёрнулся.

— Что мешает узнать это сейчас?

Нам оставалось преодолеть четверть лестницы. Я уже не надеялась, что он не соизволит ответить, но…

— Мы обычная семья. Никаких аристократов. Мой дед был мальчишкой из инженерной семьи. И поднялся с нуля, — голос Дарена был ровный, но я уловила скрытую гордость. — Благодаря уму и амбициям он построил семейный бизнес. Связи, умение дружить с нужными