
Полная версия:
Нам это уже снилось
С плеч словно упал огромный камень. Никаких допросов, никакого сопротивления — только искренняя теплота и поддержка со стороны родителей.
Правда, когда мы вкратце рассказали им про ночную аварию, реанимацию и то, что Елисей теперь забирает к себе обоих младших братьев, мама чуть не лишилась дар речи, а папа только присвистнул: — Ничего себе у вас выдался вечерок… Ну что, Лис, теперь ты у нас настоящий глава семьи. Справишься?
— Справлюсь, дядя Борь, — твердо ответил Елисей.
Дорога до деревни, где жила бабушка со стороны отчима, заняла больше двух часов. На этот раз на заднем сидении внедорожника ехал оживший Ромка — он уже не так боялся, хотя глаза всё еще были полны тревоги за родителей.
Деревня встретила нас заброшенными уличными колодцами, лаем собак и густой желтой листвой, засыпавшей палисадники. Дом бабушки выглядел крепким, но сильно уставшим от времени.
Когда мы постучали, дверь открыла сухопарая бабушка в выцветшем платке. Увидев нас на пороге и услышав сбивчивый рассказ о страшной аварии на трассе, она только всплеснула руками и опустилась на табуретку в прихожей, тихо причитая.
Тимка нашелся в дальней комнате. Пятилетний мальчуган сидел на ковре и увлеченно катал машинку, совершенно не подозревая, какой шторм обрушился на их семью.
Когда Ромка влетел в комнату и бросился к брату, Тимка радостно завопил: — Ромка! А вы где были? А мама скоро приедет?
От этого наивного детского вопроса у меня внутри снова всё обожгло горечью. Но Елисей взял себя в руки быстрее всех. Он подошел к маленькому Тимке, присел на корточки и мягко взял его за плечи.
— Привет, Тим, — сказал Лис. — Мама с папой пока заняты в больнице. А мы с Ромкой приехали за тобой. Поедем к нам домой?
Тимка испуганно захлопал глазами, переводя взгляд с незнакомого дяди на брата. Но Ромка тут же пришел на помощь: — Поехали, Тимка! Дядя Елисей… то есть, Елисей — наш старший брат. Он крутой, у него большая машина и там очень классно!
Детская наивность — удивительная вещь. Тимка быстро успокоился, услышав уверенный голос старшего брата. Мы быстро собрали его нехитрые вещи в небольшой рюкзачок, попрощались с потрясенной бабушкой, которая осталась ждать новостей из больницы, и загрузились обратно в машину.
Теперь на заднем сиденье сидели двое. Ромка и Тимка.
Мы ехали обратно в Барнаул. За окном проносились золотые пейзажи алтайской осени, впереди нас ждал опустевший, но готовый к новой жизни дом дяди Вити, ответственность за двоих мальчишек и наше общее будущее, которое началось так резко и неожиданно.
Елисей вел машину одной рукой, а вторую крепко держал на моей ладони. Мы оба молчали, но я знала: мы справимся. Теперь мы были по-настоящему вместе.
Глава 26. Огненный шторм и школьный портфель
ЕЛИСЕЙ
Когда мы вкатили во двор на внедорожнике, нас уже ждали.
Отец закончил сборы — его старый баул стоял у калитки, а сам он сидел на крыльце, куря последнюю сигарету перед долгой дорогой. Навстречу нам со своей половины дома вышли родители Есении. Мама, тетя Света, остановилась на крыльце, а папа, дядя Боря, сделал несколько шагов навстречу машине, с интересом разглядывая пацанов.
Ромка и Тимка испуганно прижались к сиденью, с недоверием глядя на незнакомых людей. Для них весь этот день был одним сплошным стрессом: чужие больницы, чужие машины, а теперь еще и незнакомые взрослые.
Я заглушил двигатель, вышел и открыл заднюю дверь. — Ну что, бойцы, приехали, — мягко сказал я, протягивая руку младшему. — Вылезайте. Это наши соседи. Не бойтесь.
Тетя Света тут же присела перед Тимкой на корточки, достав из кармана мятную конфету. — Привет, малыш. Я тетя Света. А это дядя Боря, — она кивнула на подошедшего отца Есении. — Пойдешь со мной пить чай с пирожками?
Тимка недоверчиво покосился на меня, но доброжелательный голос тети Светы сделал свое дело — он робко кивнул и взял ее за руку. Дядя Боря тем временем дружелюбно протянул руку Ромке. — Здорово, пацан. Я дядя Боря. Покажешь, как в машинки играешь?
Ромка, напустив на себя взрослый вид, сдержанно пожал ему руку и шмыгнул носом. Лед тронулся. Пацаны были пристроены под надежный присмотр, пока еще с опаской, но уже без паники привыкая к новым лицам.
Я повернулся к отцу он поднялся с крыльца, тяжело вздохнув и закинув баул на плечо.
— Ну что, бать? «Точно решил?» —спросил я, глядя ему в глаза.
Отец горько усмехнулся, но в этой усмешке читалось огромное облегчение. Он протянул мне руку — сухую, мозолистую. — Решил, Елисей. Хватит с меня. Дом теперь твой. Поднимай пацанов, живи по-человечески. А я поеду грехи замаливать к брату.
Мы попрощались быстро, без лишних соприкосновений — не в нашем это было характере. Я помог ему загрузить вещи в машину, и проводил взглядом. Проводив отца, мы с Лисой сразу же переглянулись. Нам нужно было в краевую больницу.
Дорога до стационара заняла минут двадцать. Запах больничного антисептика встретил нас как старый знакомый. Дежурный врач в реанимации вышел к нам уставший, с серыми кругами под глазами.
— Вы родственники Смирновых? — Я сын, — шагнул вперед я. — Как они?
Врач тяжело вздохнул. — Отец мальчиков, Сергей, сегодня утром пришел в себя. Состояние стабильное, угрозы жизни нет, перевели в обычную палату, но до выписки еще далеко — сотрясение тяжелое, ребра поломаны. А вот мать… Елена… пока без изменений. Глубокая кома. Мозг сильно пострадал, мы делаем всё возможное, но прогнозов давать не беремся.
Новость ударила под дых. На секунду в груди защемило — не от любви к матери, а от осознания всего этого жуткого тупика. Сергей жив, но лежачий. Мать — в коме. И вся эта конструкция рухнула прямо нам на головы.
Мы вышли из больницы молча. Сели в машину, но ехать домой сразу не хотелось.
— Лис, что делать будем? — тихо спросила Лиса, положив руку мне на колено. — Завтра понедельник. Нам с тобой обоим нужно на работу. Ромке нужно в школу — портфель, форма, учебники. А Тимке — в садик. Плюс тебе придется оформлять временную опеку, бегать по инстанциям, чтобы пацанов не дергали социальные службы.
Я сжал руль так, что побелели костяшки. За один уик-энд моя холостяцкая жизнь превратилась в хаос из двух чужих детей, больниц, бумаг и внезапно свалившейся ответственности. Но глядя на Лису, которая сидела рядом и была готова разделить со мной этот груз до последней крошки, я почувствовал странное, звенящее спокойствие.
— Справимся, — выдохнул я. — Завтра с утра я еду в опеку и школу, оформляю всё по закону. Заедем в магазин, купим пацанам всё нужное — от тетрадей до кроссовок. А ты поезжай на свою смену, я подстрахую.
Весь следующий день пролетел как в бреду. Я мотался по кабинетам чиновников, писал заявления, собирал справки, параллельно выгребая в детском мире рюкзаки, пеналы и машинки для Тимки. Лиса отработала смену и мчалась домой к пацанам, которые уже вовсю осваивали её двор вместе с тетей Светой и дядей Борей.
К вечеру понедельника мы все наконец собрались за большим деревянным столом на нашей кухне.
Шум стоял невероятный. Тимка уплетал за обе щеки пирожки тети Светы, Ромка увлеченно рассказывал дяде Боре про школьный двор, а Лиса разливала чай, улыбаясь так искренне и тепло, что у меня внутри всё замирало.
После ужина, когда малышню кое-как уложили спать, а старшего Ромку уговорили дочитать книжку в гостиной, мы все — мы с Лисой, тетя Света, дядя Боря и я — сели за тот же стол просто передохнуть.
— Ну что, глава семейства, как прошел первый рабочий день в новом статусе? — подмигнул мне дядя Боря, наливая чай.
Я устало откинулся на спинку стула, чувствуя, как приятное тепло от разбитого дня разливается по телу, обнял Лису за плечи и притянул к себе. — Жарко, дядя Борь, — улыбнулся я, глядя в любимые глаза. — Но мы выжили.
И вечер покатился дальше — в тихих разговорах, шутках и ощущении того, что теперь этот дом действительно стал нашим общим надежным причалом.
Глава 27.Тихий вечер и семейные баталии
ЕЛИСЕЙ
Следующие дни слились в один непрерывный марафон. Оформление временной опеки оказалось тем еще квестом: очереди, справки, выписки, беседы с инспекторами, которые смотрели на меня с легким подозрением. Но стоило мне предъявить паспорт, документы на дом и справку с работы, а главное — заручиться поддержкой тети Светы и дяди Бори, как лед тронулся. Бюрократическая машина скрипела, но двигалась.
Младший Тимка к концу недели уже вовсю освоил местный садик, возвращаясь оттуда с пластилиновыми поделками и горящими глазами. Ромка пошел в школу — сначала насупленный, сжавшийся в комочек от необходимости вливаться в новый коллектив, но уже на второй день принес «пятерку» по математике и гордо заявил, что заступился за девочку в столовой.
Мы с Лисой крутились как белки в колесе. Я совмещал свои подработки на СТО с бумажной волокитой и заботой о пацанах, а Лиса успевала и на своей работе, и дома, помогая малышне с уроками и делясь с тетей Светой секретами воспитания.
И вот в пятницу вечером у нас наконец-то выдался редкий час абсолютного затишья.
Дети уже спали. Тимка сопел на своей кроватке, раскинув руки в стороны, а Ромка до упора сидел над какой-то машинкой-конструктором, которую мы собрали накануне. Мы с Лисой, тетей Светой и дядей Борей сидели в гостиной за большим столом. На плитке закипал чайник, а в центре комнаты на ковре красовалась коробка с настольной игрой «Монополия», которую Ромка утащил из детского мира и заставил нас всех сыграть перед сном.
— Так, я не понял, почему у меня опять все деньги ушли на налоги?! — возмущенно воскликнул дядя Боря, бросая кубики и с подозрением глядя на тетю Свету. — Ты что, сговорилась с банком, Свет?
Тетя Света рассмеялась, сгребая стопку картонных купюр: — Нечего было строить отели на чужой улице, Боря! Бизнес требует расчетливости, а не широкой русской души. Мы с Лисой переглянулись и синхронно закатили глаза, улыбаясь. Лиса сидела рядом со мной на диване, уютно пристроив голову у меня на плече, а ее пальцы свободной руки лениво перебирали пуговицы на моей рубашке.
— Ну что, финансисты, кто побеждает? — тихо спросил я, целуя Лису в макушку.
— Судя по тому, что папа сейчас заложит последний завод, банк скоро перейдет в наши руки, — шепотом ответила она, лукаво прищурившись.
В комнате было тепло от работающей печки, пахло свежезаваренным чаем с чабрецом и домашним уютом. Еще неделю назад моя жизнь казалась мне одинокой крепостью, где не было места ничему, кроме работы, старых обид и машин. А теперь… теперь здесь шумели два мальчишки, смеялись родители Лисы, а сама она сидела рядом, теплая, родная и до безумия любимая.
Шторм, который ворвался в нашу жизнь в тот самый вечер на озере, не разрушил нас. Он нас пересобрал. Сделал другими.
Дядя Боря громко объявил о своем банкротстве под всеобщий хохот, тетя Света разлила чай по чашкам, а Лиса крепче сжала мою ладонь под столом. Жизнь продолжалась. И впервые за много лет эта мысль не вызывала во мне никакого страха.
Глава 28. «Оконченный» вечер
ЕЛИСЕЙ
Когда партия в «Монополию» закончилась полным банкротством дяди Бори, часы на стене показывали уже ближе к полуночи. Тетя Света сладко зевнула, собирая картонные карточки, а дядя Боря шутливо погрозил мне кулаком за мои «грабительские» отели на улице Ленина.
— Ладно, молодежь, мы спать, — потягиваясь, произнес дядя Боря. — Ромку с утра в школу поднимать, а Тимка наверняка в садике всех на уши поднимет.
Родители Есении ушли к себе на половину дома, оставив нас в долгожданной тишине. Мы с Лисой быстро проверили пацанов. Комната мальчишек находилась в самом дальнем конце дома — они спали крепким, уставшим сном, раскинувшись на кроватях и посапывая носом.
Наша же комната располагалась в самом начале дома, у входа, за надежной деревянной дверью. Здесь нас никто не мог услышать.
Есения заперла дверь на защелку, и в этот момент воздух в комнате словно сгустился. Мы не успели сделать и шага навстречу друг другу, как страсть накрыла нас резко, мощно, поднимаясь из ниоткуда волной дикого, неукротимого желания. Бороться с ним не было никаких сил — да мы и не хотели. Тот самый прерванный вечер в домике у озера, все эти дни напряжения, забот, больниц и свалившихся на нас детей словно сорвали с нас все тормоза.
Я шагнул к ней первым, впечатывая в закрытую дверь спальни, и впился в ее губы жадным, требовательным поцелуем. Есения ответила с такой же безумной жаждой, ее пальцы впились в мои плечи, царапая кожу через ткань рубашки.
Мы не раздевались — мы срывали друг с друга одежду. Я подхватил ее на руки, и Лиса обвила мой торс ногами, притираясь ко мне так тесно, что, между нами, не осталось воздуха. Новая широкая двуспальная кровать, о которой мы так мечтали, ждала нас, но дойти до нее спокойно мы уже не могли.
Я повалил ее на мягкое покрывало, нависая сверху, и жадно заскользил губами по ее шее, спускаясь ниже к вырезу домашней майки. Лиса выгнулась навстречу моему телу, тяжело и прерывисто дыша. Я грубо, но нетерпеливо стянул с нее ткань, обнажая грудь, и тут же взял в рот один сосок, одновременно с силой зажав второй между пальцами и чуть щипнув его. Есения судорожно выдохнула, вплетая пальцы в мои волосы, а другой рукой я уже скользнул под тонкую ткань ее трусиков, находя горячую, влажную плоть. Мой палец уверенно и властно наглаживал ее набухший, напряженный клитор, заставляя Лису извиваться подо мной в бешеных судорогах. Возбуждение достигло точки кипения. Земля уходила из-под ног.
Есения вдруг отстранилась на секунду, тяжело дыша, но в ее глазах горел дикий, хищный огонь. — Стоп, — прошептала она хрипло.
Одним резким движением она собрала свои рассыпанные волосы в тугой, высокий хвост, открывая шею. Затем ее руки скользнули вниз — к моим домашним брюкам и боксерам. Одним рывком она избавила меня от одежды, освобождая мой тяжелый, пульсирующий, до боли стоячий член. Она толкнула меня на спину, заставляя рухнуть на середину кровати, и нависла сверху, окинув взглядом мое тело.
— А может, попробуем что-то новенькое? — с дьявольской улыбкой прошептала она. Не дожидаясь моего ответа, Лиса развернулась, поворачиваясь ко мне своей горячей, безумно желанной киской, и тут же опустилась лицом к моему паху, забирая член глубоко в рот, обжигая его горячим языком.
От этого контраста — ее влажного рта на мне и моего пальца, скользнувшего по ее клитору, — у меня в глазах потемнело. Я не выдержал и начал усердно, ритмично лизать ее киску, одновременно помогая себе пальцами, по чуть-чуть, миллиметр за миллиметром разминая ее сверхтугую, готовящуюся принять меня плоть.
Комната заполнилась нашими стонами, влажными звуками и запахом чистого, необузданного секса. Мы неслись к обрыву на полной скорости, и на самом пике этого безумия, когда реальность вокруг перестала существовать, мы кончили в раз.
После мы еще долго лежали в тишине, прижимаясь друг к другу и слушая, как ровно бьются наши сердца. Наконец, поднимаясь с постели, я первым отправился в душ, чтобы смыть усталость прошедшего дня. Когда я вернулся, освежающий прохладный воздух ненадолго вернул бодрость, но стоило мне коснуться подушки, как тяжелый сон мгновенно сморил меня.
ЕСЕНИЯ
Я вернулась из ванной комнаты спустя несколько минут и тихо замерла у кровати. Лис уже спал крепким, глубоким сном — сказывалась безумная усталость последних суток, когда приходилось разрываться между работой, инстанциями, опекой и детьми.
Я мягко прилегла рядом, укрываясь одеялом. В тишине ночи мысли сами собой вернулись к завтрашнему дню. У мальчишек был выходной от школы и садика, поэтому они останутся дома, а у нас с Елисеем намечался редкий перерыв от работы. В голове промелькнул план: обязательно нужно будет всем вместе собраться, съездить в больницу, навестить Сергея и узнать последние новости о состоянии матери Елисея. С этими мыслями, чувствуя надежное тепло и дыхание Лиса рядом, я тоже провалилась в сон.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

