
Полная версия:
Люциан Вальден. Чужая роль
Она была матерью человека, чьё тело я занимал.
— Доброе утро, — ответил я.
Женщина слегка нахмурилась.
— Ты плохо спал?
— Не очень.
— Опять голова?
Я сел на предложенный слугой стул.
— Немного.
— Я просила не читать до поздней ночи. Ты меня, разумеется, не послушал.
Она говорила спокойно, без раздражения. Скорее с привычной усталостью человека, который уже много раз повторял одно и то же.
Я опустил взгляд на стол.
Там стояла тарелка с хлебом, сыром, фруктами и чем-то похожим на омлет. Рядом лежала небольшая салфетка. Я не сразу понял, куда девать руки.
— Матушка, — сказал я, вспомнив обращение из книги.
Женщина посмотрела на меня внимательнее.
— Что?
— Ничего. Просто… доброе утро.
Она улыбнулась уже немного иначе, а потом коротко и тихо посмеялась.
— И снова доброе утро, дорогой.
И протянула руку, чтобы коснуться моей ладони.
Я едва удержался от того, чтобы отдёрнуть её.
Маргарет Вальден.
Графиня. Мать Люциана.
Она существовала. Не как имя на странице. Не как набор реплик, придуманных автором. Она сидела напротив меня, пила чай и беспокоилась о сыне, которого я никогда не знал.
И я собирался позавтракать за его столом, с его матерью, делая вид, что я – это он.
Я почувствовал себя отвратительно.
— Ты сегодня какой-то тихий, — заметила она.
— Просто устал.
— Тогда после завтрака вернёшься к себе. Я не стану тебя задерживать.
Она снова занялась письмами, а я принялся за еду.
Хлеб оказался тёплым. Сыр мягким, с лёгким солоноватым вкусом. Я ел медленно, стараясь не выдавать, что даже обычный завтрак здесь вызывает у меня вопросы.
Маргарет время от времени поглядывала на меня.
— Ты собирался сегодня посмотреть счета с Беннетом, — сказала она. — Если чувствуешь себя плохо, перенесите на завтра.
Я поднял голову.
— Счета?
— Да. Ты сам просил подготовить отчёты.
Я не знал, что ответить.
— Посмотрим.
— Только не пытайся заниматься всем сразу. Беннет прекрасно справится и без тебя.
Я кивнул.
— Хорошо.
Она пододвинула ко мне блюдо с фруктами.
— Возьми грушу. Ты почти ничего не ешь.
Я послушно взял грушу.
И вдруг понял, что мне совершенно не хочется есть.
Я хотел домой.
Хотел в свою маленькую квартиру с пятном на потолке, со старым холодильником, который гудел по ночам, с неудобным диваном и стопкой неоплаченных счетов на кухонном столе. Хотел увидеть телефон, проверить сообщения, открыть рабочую почту. Хотел услышать, как за стеной сосед ругается с кем-то по телефону.
Всё это было моим.
А здесь мне улыбалась женщина, которая считала меня сыном.
Я опустил глаза.
— Люциан?
— Да?
— Ты меня слышишь?
— Конечно.
Маргарет отложила письмо.
— Я спросила, не хочешь ли ты, чтобы я пригласила лекаря.
— Не нужно, матушка.
— Ты уверен?
— Да.
Она ещё немного смотрела на меня, потом кивнула.
— Хорошо. Но если головная боль усилится, сразу скажи.
— Обязательно.
Я заставил себя доесть кусок хлеба.
Завтрак продолжался, а я всё яснее понимал, что никакого быстрого пробуждения не будет.
Я не знал, как вернуться.
И даже не был уверен, что для меня существует дорога обратно.
После завтрака Маргарет задержала меня.
Не специально. Она просто попросила подождать, пока Томас унесёт посуду, а затем достала из стопки писем один конверт.
— Кстати, это пришло вчера вечером. Я оставила его у себя, потому что ты уже ушёл к себе.
Она протянула мне письмо.
На плотной бумаге стояла печать с изображением какого-то зверя. Я не сразу понял, что именно изображено: то ли хищник из семейства крупных кошачьих, то ли какое-то мифическое создание. Герб был мне незнаком.
— От кого?
— Из столицы. Тебе лучше прочитать самому.
Я взял конверт.
Почерк на нём был аккуратным, с небольшим наклоном вправо. Имя Люциана было написано полностью, с титулом и фамилией.
Мне пришлось несколько секунд смотреть на него.
Я знал, что письмо адресовано не мне. Но в этом доме, за этим столом, для всех присутствующих я был именно Люцианом Вальденом. И если я продолжу изображать человека, которым не являюсь, рано или поздно придётся научиться хотя бы открывать его почту.
Я осторожно сломал печать.
Внутри оказался лист бумаги. Несколько строк, написанных тем же почерком, что и адрес.
Я прочитал их дважды.
Смысл был простым: автор сообщал, что ожидает увидеть меня в столице в ближайшее время, интересовался моим самочувствием и просил не откладывать ответ.
Подписи не было. Только инициалы.
А. А.
Я положил письмо на стол.
— Кто это?
Маргарет посмотрела на меня.
— Ты не узнал почерк?
— Не сразу.
— Адриан.
Имя отозвалось в памяти неприятным толчком.
Адриан Арден. Наследный принц.
Я снова посмотрел на инициалы.
— Принц?
— Да.
Маргарет чуть приподняла брови.
— Вы, конечно, около года не виделись, но ты же не мог забыть его, не так ли?
Я быстро покачал головой.
— Нет. Просто не ожидал письма.
— Он спрашивал о тебе ещё на прошлой неделе. Я сказала, что ты поправляешься.
— Я болел?
Маргарет нахмурилась.
— Люциан, ты действительно плохо себя чувствуешь.
— Я просто уточняю.
Она помолчала, затем убрала письмо в сторону.
— Ты несколько месяцев почти не выходил из комнаты. Разве ты не помнишь?
Я не помнил.
Ни болезни, ни столь долгого времени в постели, ни визита принца.
В книге Люциан был упомянут настолько вскользь, что я не мог вспомнить подробностей его жизни. Возможно, автор даже не объяснял, почему наследный принц вообще интересовался каким-то младшим сыном графа. Может, это было связано с Эвелиной. Может, с тем самым балом.
Я чувствовал, как от каждого нового вопроса в голове становится теснее.
— Наверное, ещё не совсем пришёл в себя, — сказал я.
Маргарет внимательно посмотрела на меня.
— Тогда не будем сегодня никуда спешить. Письмо можешь оставить у себя. Ответишь, когда будешь готов.
— Хорошо.
— И, Люциан…
Я поднял глаза.
— Если тебя что-то беспокоит, ты можешь сказать мне. Не обязательно ждать, пока станет совсем плохо.
Она произнесла это негромко. Я не сразу понял, что именно она имела в виду. Но в её голосе было что-то такое, от чего мне захотелось опустить голову.
— Я знаю, матушка.
Маргарет кивнула и больше не стала расспрашивать.
Я вышел из столовой вместе с Томасом. В коридоре было прохладно. Слуга шёл рядом, пока я не остановился у окна.
— Томас.
— Да, милорд?
— Я хотел бы немного побыть один.
— Разумеется. Если вам что-нибудь понадобится, я буду поблизости.
— Хорошо.
Он поклонился и отошёл.
Я остался у окна.
Во дворе работали люди. Двое слуг несли корзины, конюх вёл лошадь к конюшне, неподалёку садовник что-то объяснял мальчишке с лопатой. Всё выглядело совершенно обыкновенно. Никто не кричал, не бегал, не падал в обморок от того, что я проснулся в чужом теле.
Мир продолжал жить.
Это почему-то пугало сильнее всего.
Я достал письмо из кармана камзола и ещё раз прочитал его.
«Буду рад увидеть тебя в столице».
Ниже стояла дата. Подпись отсутствовала.
Адриан Арден.
В книге он был наследным принцем, молодым мужчиной с холодным взглядом, который влюблялся в Эвелину и постепенно раскрывался благодаря её доброте. По крайней мере, так это подавалось в тексте. Я помнил, что его называли наследником престола, хотя у короля, если верить одной из глав, было несколько старших сыновей.
Впрочем, логика в этой книге была отдельным видом наказания.
Я сунул письмо обратно.
Нужно было найти книгу. Если я действительно попал в роман, то хотя бы должен понимать, в какой момент истории нахожусь.
И главное, сколько времени у меня есть.
Я вернулся в комнату, но вместо того, чтобы сесть на кровать, подошёл к письменному столу. Там лежали бумаги, несколько книг, нож для вскрытия конвертов и небольшая шкатулка. Я открыл ящики один за другим.
В первом нашлись перья, чернила, чистая бумага и пара сложенных записок. Во втором лежали какие-то квитанции, аккуратно перевязанные лентой. В третьем обнаружилась маленькая деревянная коробочка.
Я открыл её.
Внутри лежал перстень с тёмно-синим камнем и несколько монет. Я не стал трогать их.
На столе стояла чернильница. Рядом лежала книга в тёмно-красном переплёте. Я взял её, но название оказалось мне незнакомо. Перелистал несколько страниц. Текст читался без труда, хотя некоторые слова были непривычными.
Значит, язык я понимаю.
Это было хоть что-то.
Я поставил книгу обратно и сел.
В голове постепенно выстраивался список вопросов. Где я? Как оказался здесь? Что случилось с настоящим Люцианом? Почему я помню свою жизнь? Почему никто не замечает, что я другой?
Последний вопрос особенно врезался в голову.
Я не мог знать, насколько хорошо окружающие помнили Люциана. Возможно, он всегда был немного замкнутым, странным, неразговорчивым. Может быть, у него случались провалы в памяти. Может быть, он действительно положительно болел.
Но долго притворяться не получится.
Я посмотрел на письмо Адриана.
В книге Люциан умирал после бала.
Я не помнил точной даты. Не помнил, сколько глав отделяло его появление от смерти. Но помнил формулировку. Помнил её именно потому, что она показалась мне нелепой.
«Невыносимая печаль разорвала его сердце».
Я тогда ещё перечитал предложение, решив, что пропустил какой-то абзац. Но нет. Никаких объяснений. Никаких подробностей. Люциан просто умирал, потому что автору понадобилось освободить место для следующей сцены.
Я закрыл лицо руками.
Если это действительно та самая история, мне нужно держаться от неё подальше.
Не встречаться с принцем. Не вмешиваться в отношения Эвелины и Адриана. Не ходить на бал, если получится. Не делать ничего, что может привести к той самой смерти.
План был простой.
Правда, у него имелся один недостаток.
Я пока не знал, где нахожусь и как выбраться из комнаты.
Я откинулся на спинку кресла и посмотрел на окно. Во дворе садовник всё ещё разговаривал с мальчишкой. Тот что-то уронил, нагнулся, поднял и получил от старшего короткое замечание. Я не слышал точных слов, потому что на таком расстоянии они слышались единым неразборчивым гулом, но улавливал интонацию.
Я невольно улыбнулся.
Обычная жизнь. Самая обычная.
И мне отчаянно хотелось обратно в неё.
В дверь постучали.
Я вздрогнул.
— Милорд, можно войти?
Томас.
— Да.
Он вошёл с небольшим подносом.
— Я принёс чай. Графиня просила передать, что после полудня у вас снова будет возможность отдохнуть. Она также велела не беспокоить вас без необходимости.
— Спасибо.
Томас поставил поднос на стол.
— Вы желаете, чтобы я оставил дверь открытой?
— Нет, закройте, пожалуйста.
Он выполнил просьбу, но не ушёл сразу.
— Милорд?
— Да?
— Вы сегодня очень необычны.
Я почувствовал, как напряглись плечи.
Томас смотрел на меня не обвиняюще, скорее обеспокоенно.
— В каком смысле?
— Вы спрашиваете о вещах, которые знаете с детства и обращаетесь ко мне так, словно мы едва знакомы.
Я промолчал.
Он продолжил:
— Если вам что-то нужно, вы можете сказать прямо. Я не стану задавать лишних вопросов.
В этой фразе было больше участия, чем я ожидал.
Но сказать правду я не мог.
— Я плохо себя чувствую, Томас. Наверное, поэтому.
— Возможно.
Он не выглядел убеждённым.
— Вам вызвать лекаря?
— Пока нет.
— Как скажите, милорд.
Томас поклонился и вышел.
Я остался один.
Несколько минут смотрел на закрытую дверь. Потом взял чашку и сделал глоток.
Чай был горячим, крепким и совершенно не помогал.
Я поставил его обратно и снова посмотрел на свои руки.
Я не знал, сколько времени прошло с момента, когда я лёг спать в собственной квартире. Не знал, что стало с моим телом. Не знал, жив ли я вообще.
Но если я действительно оказался в романе, у меня хотя бы было одно преимущество.
Я знал, что Люциан должен умереть.
И теперь собирался сделать всё возможное, чтобы этого не произошло.
Глава 2. Пробуждение II
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

