Накладная на спасение мира

— Это система, — сказала Вера. — Отлаженная. И кто-то её запустил.

Барон снова посмотрел на печать. Потом на чернильницу перед собой.

— Эта чернильница, — сказал он медленно, — досталась мне от маркиза Валендарского. Три года назад. Как оплата долга. Он занял у меня деньги на экспедицию — сказал, что откроет новый торговый путь. Не открыл. Вернул чернильницу. Сказал: «Она из Палаты мер, дорогая». Я не проверял.

Вера почувствовала, как внутри что-то щёлкнуло — не от страха, а от узнавания. Так щёлкает, когда находишь последнее звено цепочки.

— Маркиз Валендарский, — повторила она. — Он ещё жив?

— Жив. В столице. При дворе. Близко к королю.

— Слишком близко, — добавила Асвейг.

Барон кивнул, взял перо, макнул в чернильницу из сандалового дерева и подписал бумагу, которую Вера протянула ему — ту самую, с печатью Фелиндора и подписью «Героиня».

— Я даю тебе рекомендацию, — сказал он. — Не потому что верю в Героев. А потому что верю капитану Асвейг. И ещё потому, что если кто-то в столице крадёт мир по накладной — я хочу, чтобы его нашли и повесили. Желательно на той же бумаге, на которой он всё оформил.

Вера взяла документ, аккуратно свернула и убрала в сумку.

— Спасибо, барон.

— Не благодари. Я просто не хочу, чтобы мои внуки жили в мире, который кто-то украл. — Он поднялся. — Асвейг, если вернёшься живой — загляни. Я поставлю тебе кружку. За Кремельский брод.

Асвейг кивнула — коротко,но с чем-то тёплым в глазах.

Они вышли из замка, когда стемнело. Фелиндор и Гарт ждали у ворот. Пискля дремал на плече наёмника, время от времени посвистывая во сне.

— Получилось? — спросил Гарт.

— Получилось, — ответила Вера. — И мы знаем, кто стоит в начале цепочки. Маркиз Валендарский. Теперь едем в столицу.

Гарт кивнул.

— Хорошо. Значит, теперь у нас есть имя.

— И чернильница, — добавил Фелиндор, с интересом глядя на Веру. — Ты ведь попросила барона отдать её?

— Попросила, — подтвердила Вера, похлопав по сумке, где теперь лежали и документ, и сандаловая чернильница. — Пискля говорил: дух-архивариус пропустит за чернильницу. Значит, она нам нужна.

Асвейг усмехнулась.

— Ты думаешь на три шага вперёд.

— Я думаю на столько шагов, сколько поместится в план, — ответила Вера. — Это не предусмотрительность. Это просто логистика.

Они двинулись в путь той же ночью — в объезд, к столичному тракту. Дорога заняла два дня. За это время Вера ни разу не сказала вслух, что время истекает. Но все это знали.

На третью ночь, когда они остановились у придорожного постоялого двора,