Когда выбирает сердце

– Почему вы придерживаетесь такого мнения?

Я собралась с мыслями:

– Потому что понятие «судьба» – это удобный эвфемизм для тех, кто стремится избежать ответственности. Всё, что мы именуем судьбой, на самом деле является совокупностью последствий наших собственных решений и выборов окружающих. До момента выбора никакой судьбы не существует – есть лишь спектр возможностей.

Войтов уставился на меня с многозначительным выражением:

– Допустим. Представьте ситуацию: человек погибает при, казалось бы, случайных обстоятельствах. Окружающие тут же заключают: «Значит, такова его судьба». Как вы прокомментируете подобное утверждение?

«Во что я ввязалась?» – молнией пронеслось в сознании. Я попыталась собраться с мыслями:

– Это поверхностное умозаключение. Возьмём конкретный пример: вы спешите в университет, и вдруг загорается красный сигнал светофора. Перед вами дилемма: бежать через дорогу – и, возможно, попасть под колёса автомобиля. Это ваш осознанный выбор, ведущий к трагическим последствиям. Либо вы принимаете решение следовать правилам, ждёте зелёного света и благополучно добираетесь до места. Судьба здесь ни при чём – есть только цепочка причин и следствий.

Войтов приподнял бровь с лёгким изумлением:

– Вы же, не желаете мне смерти?

Я потупилась:

– Вовсе нет. Это лишь иллюстративный пример. Я никоим образом не имела в виду ничего подобного.

Он сдержанно усмехнулся и продолжил:

– Хорошо. А если я, допустим, стою и терпеливо жду зелёного сигнала, но в этот момент мне на голову падает кирпич? Как вы объясните такой случай?

В голове роились контраргументы, но вместо пространного монолога я лишь коротко бросила:

– Это уже область теории вероятностей и спекулятивных домыслов.

Войтов завершил свою мысль и неторопливо проследовал к своему месту.

– Я думаю, на сегодня достаточно. Остальное разберём в следующий раз.

Я едва слышно выдохнула с облегчением – словно камень с души свалился. Но расслабляться оказалось рано.

– Сегодня я не спроста пытался добиться от вас более глубоких мыслей, – продолжил Войтов, обводя аудиторию внимательным взглядом. – Через четыре недели состоится межвузовская конференция. Нам нужны участники – до десяти человек. Есть желающие?

В тот же миг мне отчаянно захотелось превратиться в элемент интерьера – скажем, в изящную настольную лампу или хотя бы в незаметный цветочный горшок. Желания участвовать не было ни малейшего.

Но тишина длилась недолго. Первым, как и ожидалось, взметнулась рука Матанцева. Следом – Самира. Потом неожиданно подтянулся и Дима Орешников. Честно говоря, до сих пор не понимаю, зачем он сюда ходит: третий курс, а в дискуссиях – как рыба в пустыне.

Войтов медленно перевёл взгляд на меня.

– Ева, а где ваш энтузиазм? Или хотя бы просто поднятая вверх рука? – в его голосе звучало почти искреннее недоумение, будто он и вправду не понимал, как можно отказаться от столь «заманчивой» перспективы.

Я сдержала ироничную улыбку.

– Сомневаюсь, что мне стоит принимать участие. Лучше дам возможность другим себя попробовать! – постаралась, чтобы сарказм не слишком просочился в интонацию.

– Я всё же советую вам поучаствовать. Давайте я вас тоже запишу, – он уже мысленно поставил галочку в своём списке.

Я быстро прокрутила варианты в голове и решила играть открыто.

– Тогда я бы хотела извлечь для себя выгоду!

– Я вас слушаю внимательно.

– В таком случае я бы хотела покинуть ваш кружок в конце семестра, – выпалила я, наконец озвучив то, что давно вертелось на языке.

– Интересно. А получение нового опыта вас не устраивает в качестве выгоды? – приподнял бровь Войтов.

– Это, безусловно, приятный бонус, – я улыбнулась и скрестила руки на груди. – Но хотелось бы, конечно, чего-то существеннее.

Вокруг замерли те, кто уже собирался домой. Теперь все с нескрываемым интересом наблюдали за моей «торговой сделкой» с преподавателем.

– Хорошо. Но если не секрет – куда вы решили сбежать? – в голосе Войтова проскользнула лёгкая нотка разочарования.

– На кафедру физподготовки, – ответила я, чувствуя, как его лицо слегка меняется.

Да, я променяла все эти интеллектуальные баталии на «махи кулаками». Позор мне, конечно!

– Выбор ваш, как вы говорите. Но мы все будем рады, если передумаете, – с этими словами он развёл руками, давая понять, что дискуссия окончена.

Мы обменялись прощальными кивками, и я вышла из кабинета с ощущением, будто только что выторговала себе свободу.

Я вышла на улицу и с наслаждением вдохнула прохладный вечерний воздух – он словно омыл сознание, смывая остатки напряжённого дня. Достав телефон из кармана, взглянула на экран: 18:51. Несколько сообщений от сестры, быстро пролистала их, набрала короткое: «Приеду, напишу» – и направилась к парковке.

Медленно шагая, я погружалась в атмосферу вечернего города. Холодный воздух обволакивал, дарил ясность мысли и бодрил, словно тонизирующий эликсир. Вдруг в обонятельные рецепторы ворвался соблазнительный дуэт ароматов – свежесваренного кофе и тёплой выпечки. Желудок тут же подал голос, напоминая о себе настойчивым урчанием.

Подойдя к своему мотоциклу, я невольно обернулась на резкий звук удаляющегося мотора. Какой-то лихач с оглушительным свистом рванул с места, рассекая вечерний покой.

Переступив порог квартиры с блаженным ощущением облегчения – ещё одна неделя осталась позади, словно тяжёлый рюкзак, сброшенный после долгого похода. Я начала освобождаться от дневных оков: одежда легко слетела и, совершив изящный полёт, приземлилась в корзину для белья. Взамен я облачилась в любимую просторную футболку и шорты – о, благословенный момент! В жилом комплексе наконец-то включили отопление, и теперь дом окутывал меня мягким, почти объятийным теплом.

Не теряя времени, заправила кофе машину – этот ритуал всегда казался мне магическим действом, обещающим мгновенья умиротворения. Пока аппарат напевал свою кофейную песнь, набрала номер сестры.

– Привет, – раздался в трубке её сонный, томный голос. Вот кому жизнь – сплошной сахар!

– Ты спала, что ли? – с лёгкой усмешкой спросила я, прекрасно зная ответ.

– Да, – последовал не менее сонный ответ. – А ты где?

– В квартире. Только приехала из универа, – мой голос, увы, не излучал праздничного настроения.

– А ты домой собираешься? – в её тоне проскользнула надежда.

– Да, завтра утром приеду, – подтвердила я, и тут же почувствовала, как по ту сторону провода вспыхнул маленький фейерверк радости.

Ада мгновенно оживилась, и следующие два часа мы провели в тёплой болтовне. За это время я успела насладиться кофе, и запустить стиральную машину – гора накопившихся за неделю вещей наконец-то обрела шанс на возрождение.

Когда разговор подошёл к концу, я, слегка разморенная уютным вечером, поплелась в спальню. Предвкушение выходных у родителей согревало.

Ева

Медленно открывая глаза я ощутила, как меня окутывает редкое, почти праздничное настроение. Словно внутри включился маленький солнечный прожектор, озаряющий всё вокруг тёплым светом. Не теряя ни секунды, запустила музыку на колонке – бодрые ритмы тут же наполнили пространство, задавая тон новому дню.

Спустившись на кухню, я вдруг с лёгким уколом совести вспомнила: вчера как то увлеклась болтовнёй с сестрой, что напрочь забыла о своём священном намерении – поесть!

С энтузиазмом я извлекла из недр шкафчика пакет муки, а из холодильника – контейнер с творогом. Тот был куплен несколько дней назад в порыве кулинарного воодушевления, и теперь настал его звёздный час. Пора готовить сырники!

Надо признать, мои кулинарные таланты – штука неоднозначная. Если оценивать по шкале «горелых сырников», то я пока нахожусь где-то в середине пути к мастерству. Но в целом – могу, умею, практикую. Особенно когда речь не идёт о сырниках. Потому что самые божественные сырники на свете делает Аделина. Её добровольный отказ от мяса словно открыл в ней дремлющий гений вегетарианской кухни – и сырники неизменно возглавляют список её кулинарных триумфов!

Мои эксперименты с сырниками оказался… уникальными. Три из пяти умудрились одновременно подгореть снаружи и остаться сыроватыми внутри – парадокс! Посмотрев на это произведение искусства, я с облегчением решила: второй завтрак однозначно состоится в родительском доме, где мастерство готовки не подвергается сомнительным экспериментам.

Быстро собрав в портфель всё необходимое, я натянула куртку и рванула в путь. Прогноз погоды обещал снег, а значит, стоило поторопиться. Родители жили в уютном коттеджном посёлке – всего в получасе езды от города.

Дорога оказалась на удивление быстрой: часы ещё не успели отбить десять утра, когда я подкатила к дому. И как раз вовремя – первые снежинки уже кружились в воздухе, словно репетируя зимний вальс. Закатив мотоцикл под навес, я направилась к дому.

Из открытых дверей доносился громкий смех, и я невольно улыбнулась. Вот он – тот самый звук, который превращает обычный день в маленький праздник.

– Всем привет! – с широкой улыбкой я махнула шлемом и принялась снимать верхнюю одежду.

– Привет! – почти хором отозвались домочадцы.

– А ты что, не сказала, что приедешь? – мама стремительно подошла ко мне и заключила в тёплые объятия.

– Так ведь я вчера с Адой разговаривала по телефону! Или ты думала, она там с женихами так ржёт? – я подмигнула сестре, которая сидела за столом с невинным выражением лица.

– Я не слышала, – с лёгкой улыбкой призналась мама.

– Ну проходите, чего вы там встали! – раздался голос папы. Он восседал на своём «негласном тронном месте» у окна и неторопливо пил кофе, словно монарх, наблюдающий за придворными.

– Ева, а ты на мотоцикле? – неожиданно подал голос Ярик, задав вопрос, который я всеми силами старалась избежать в присутствии родителей.

– Ага, – коротко ответила я, стараясь не привлекать лишнего внимания.

– Дашь прокатиться? – не унимался братец, явно не понимая моих красноречивых гримас, которыми я отчаянно сигнализировала: «Замолчи!»

– Ты сейчас с лопатой покатаешься, – вмешался папа, спасая меня от дальнейших расспросов.

За окном творилось настоящее зимнее волшебство: снег валил так обильно, будто решил выполнить годовой план за один час.

Мы вернулись к столу. Мама налила мне чай, а в центре стола гордо возвышалась гора ароматных блинов.

– Так значит, без меня вы тут вкусняшки едите, и никто не пригласил! – я скорчила умилительно-обиженную гримасу.

– Так ты ж сама приехала, – с ухмылкой парировал папа, ловко подцепляя очередной блинчик.

За столом царила непринуждённая атмосфера: мы болтали, шутили, смеялись. Первым ретировался Ярик – с типично подростковой лаконичностью он бросил:

– Мам, спасибо за завтрак, было вкусно! – и, поставив стакан возле мойки, молниеносно скрылся в своей комнате.

– А мне спасибо, сын? – с добродушной иронией окликнул его папа.

– Спасибо! – донеслось уже из комнаты, без малейшего намерения вернуться.

Мы дружно рассмеялись.

Вскоре мама с папой тоже поднялись из-за стола и отправились в свою комнату. Мы с Адой остались на кухне – начали убирать со стола, перебрасываясь шутками. Я занялась мытьём посуды, а сестра тем временем живо описывала школьные события. Закончив с делами, мы пошли оккупировать комнату Ярика.

Ада с Ярославом увлечённо делились школьными историями, щедро сдабривая их остроумными шутками. Смех стоял такой, что, наверное, слышали даже соседи.

В этот момент в комнату вошёл папа. Мы мгновенно притихли, переглянулись – и взорвались ещё более безудержным хохотом. Папа, не выдержав, скорчил такую уморительную гримасу, что мы рассмеялись с новой силой.

– Что сидим? – с весёлой ухмылкой поинтересовался он, обводя нас взглядом. – Сын, одевайся, пошли снег чистить.

– Может, не надо? – в голосе брата звучала безнадёжность человека, осознавшего свою участь.

– Давай-давай, поднимайся! – папа энергично помахал рукой, словно поднимал невидимый груз.

Мы с Адой обменялись понимающими взглядами и ободряюще похлопали Ярика по плечу.

– Удачи, – с ироничной улыбкой произнесла Ада, хихикнула и вышла из комнаты. Я последовала за ней.

Пока Ярик с папой героически сражались со снегом, который, казалось, решил завалить нас по самые окна, мы устроились с мамой в комнате. Болтали о всякой ерунде, смеялись, наслаждались уютным домашним теплом.

И тут меня словно ударило молнией – в голове вспыхнула блестящая (по моему скромному мнению) идея:

– Давайте покатаемся на ватрушках!

– О! Давайте! – неожиданно живо откликнулась Ада, с надеждой глядя на маму.

– Катитесь без меня! – мама лишь улыбнулась и лёгким движением руки указала на дверь, будто благословляя нас на авантюру.

– А ты? – я уставилась на неё с немым укором.

– А меня папа не отпустит! – мама рассмеялась, и в её глазах заплясали озорные искорки.

– Ну мам! Давайте вместе! – я предприняла последнюю попытку.

– Девчат, правда не хочется, – мама повернулась на бок, глядя на нас с ласковой, но твёрдой улыбкой.

В этот момент в дом вошли папа и Ярик. На лице брата сияла довольная улыбка – совсем не та мрачная гримаса, с которой он отправлялся на «фронт снегоуборочных работ».

Не теряя ни секунды, я подскочила к отцу, сложив ладошки в умоляющем жесте:

– Па, поехали на ватрушках покатаемся?

– Что-то мне не хочется, – папа прошёл в комнату и улёгся рядом с мамой, явно намереваясь продолжить заслуженный отдых. Потом хитро прищурился: – Меня мама не отпустит, да, мам?

Мы с Адой обменялись многозначительными взглядами, полными немого понимания: план терпит крах. Молча направились в свою комнату, где я, не теряя надежды, предложила:

– Может, позовём Данию?

– Если она дома, то давай, – кивнула Ада, уже предвкушая альтернативу.

Я набрала номер двоюродной сестры, втайне надеясь, что она, как и я, вырвалась на выходные к родителям.

– Алё, – раздался в трубке приглушённый, сонный голос Дании.

– Ты спала, что ли? – я придала голосу лёгкое недовольство, хотя в душе уже улыбалась.

– Да, как-то само получилось – прилегла и вырубилась. А что такое? – сонно поинтересовалась она.

– Ты не хочешь с нами поехать покататься на ватрушках?

– Да можно! А через сколько собираетесь? – Данюшка мгновенно оживилась, и в её голосе зазвучали бодрые, предвкушающие нотки.

– Давай, как соберёшься, сразу к нам. Пойдёт?

– Да, всё, тогда ждите! – бодро откликнулась она, и в трубке раздались гудки.

Я положила телефон и не смогла сдержать довольной улыбки – план обретал реальные очертания! Мы с Адой тут же ринулись собирать тёплые вещи, попутно оглашая дом громогласными призывами к маме: без её всевидящего ока отыскать нужные носки или шарф в этом хаосе было попросту невозможно.

Следующей жертвой моих настойчивых просьб стал Ярик, который мирно коротал время в своей комнате.

– Ярик, спаси-помоги! – вломилась я к нему. – Вытащи-ка нам ватрушки. Ты же знаешь где они!

Брат лишь вздохнул, но покорно отправился на поиски заветного снаряжения.

Затем настал черёд папы – ему я посвятила целых пятнадцать минут пламенных уговоров, чтобы он взялся за насос и наделил ватрушки жизнью (то бишь воздухом). В итоге для того, чтобы мы с сестрой смогли наконец покататься, пришлось мобилизовать всю семью!

Мы уже готовились к выходу, когда мой взгляд случайно упал в окно. Во двор одна за другой входили долгожданные гости: сначала Данюшка, а следом – моя крёстная и дядя.

– Здравствуйте! – радостно воскликнула я, выбегая навстречу. Обняла крёстную и сестру, чувствуя, как настроение взлетает до небес.

– Здравствуйте! А вы как кататься-то собрались? – с добродушной улыбкой поинтересовался дядя.

– Пойдём на горку, она тут неподалёку, – я кивнула в сторону забора. – Всего-то пара минут ходьбы!

Из комнаты вышли мама с папой – началась тёплая церемония приветствий: объятия, шутки, весёлые переглядывания. Крёстная с мамой уютно устроились за чаем, а дядя с папой отправились на улицу.

– Девчат, может, чай попьёте, а потом пойдёте кататься? – мама окинула нас мягким взглядом.

Мы втроём переглянулись – чай, конечно, дело хорошее, но ватрушки звали громче!

– Только быстро, – скомандовала Дания, стаскивая с себя столько слоёв одежды, будто собиралась в экспедицию на Северный полюс.

Пока мы пили чай и весело болтали с мамами, в кухню заглянули папа с дядей.

– Девчат, вы кататься собираетесь? – дядя хитро выглянул из-за угла.

– Да, уже бежим! – я вскочила из-за стола, чмокнула маму в нос и ринулась одеваться.

За мной потянулись Ада и Данюша – целая процессия предвкушающих веселье.

– Давайте быстрее, машина уже десять минут прогревается! – дядя подмигнул и энергично замахал руками, подгоняя нас.

– О! Ты нас покатаешь? – Дания подпрыгнула от восторга.

Дядя весело подмигнул ей и снова заглянул на кухню:

– Алёна, Юля, вы с нами не желаете? – обратился он к нашим мамам.

– Не-е, мы тут посидим, вас по обсуждаем, – крёстная махнула рукой и с улыбкой отвернулась.

– Как хотите! – дядя рассмеялся и скрылся за дверью.

Мы вихрем вылетели на улицу. У обочины стояла дядина машина, а рядом о чём-то оживлённо беседовали папа с дядей.

– Девчат, занимайте места согласно купленным билетам! – торжественно объявил дядя, указывая на ватрушки, привязанные друг к другу тросом.

В воздухе уже витало предвкушение безудержного веселья – казалось, даже снег искрился от нетерпения!

Ева

Выходные пролетели с поразительной стремительностью – словно яркие кадры киноплёнки, которые мелькают перед глазами, не давая вдоволь налюбоваться каждым.

Папа, как всегда, ни говоря ни слова, на утро после моего приезда взялся «переобувать» мой мотоцикл на зимнюю резину. При этом все таки вскользь намекнул о том, что это надо было сделать намного раньше и вообще желательно бы уже оставить такой способ передвижения.

Я лишь улыбалась и согласно кивала. В его ворчании не было настоящей строгости – лишь забота, облачённая в форму добродушного брюзжания. И в этот момент особенно остро ощущала, как мне повезло с отцом: за внешней суровостью – бесконечное тепло, за напускным недовольством – готовность в любой момент прийти на помощь.

Теперь я сидела на лекции, механически фиксируя слова преподавателя, но мыслями всё ещё оставалась там – в родительском доме.

Каждый раз, покидая дом, я испытывала странное чувство – будто отрываю кусочек души и оставляю его там, среди родных стен. И пусть город невелик, пусть до родителей рукой подать – расстояние измеряется не километрами, а тем щемящим ощущением пустоты, что остаётся после прощания.

Из пленительного водоворота воспоминаний меня резко выдернул звонкий голос Дашки. Она вовсю жестикулировала, увлечённо что-то рассказывая, – и совершенно не обращала внимания на неодобрительные взгляды преподавателя. Её энергия била через край, словно фонтан в солнечный день.

– Ева, ты с нами? – Дашка повернула ко мне сияющее лицо, в глазах – живой вопросительный огонёк.

– А? – я моргнула, пытаясь переключиться с тёплых домашних картин на реальность. – О чём ты?

– Ты будешь участвовать в соревнованиях? – Дашка бросила взгляд на задние парты и расплылась в широкой улыбке, будто уже видела там нечто невероятно забавное.

– Какие ещё соревнования? – я всё ещё плавала в тумане недопонимания.

– Соревнования по кикбоксингу! В эту субботу. Ты участвуешь? – Дашка произнесла это медленно, чётко, словно объясняла простейшую истину человеку, временно утратившему связь с реальностью.

Я невольно закатила глаза:

– Во-первых, я об этом впервые слышу. Во-вторых, меня вряд ли запишут в участники.

– Да давай сходим, попробуешь! – Дашка обхватила мои плечи, её глаза горели неподдельным энтузиазмом. – Саид с Мурадом уже записались.

Я скептически приподняла бровь:

– Даша, я сомневаюсь, что это хорошая идея. И что кто-то из девочек вообще будет участвовать.

– После третьей пары сходим к Сергеевой! – Дашка решительно покачала головой, давая понять: спорить бесполезно, её план уже запущен в действие.

Я подняла руки вверх в примирительном жесте:

– Ради твоего спокойствия я просто схожу. Но уверяю: Сергеева меня не запишет.

После третьей пары Дашка, словно неудержимый локомотив, потащила меня на первый этаж – прямиком к кафедре физподготовки. Мы нырнули в один из кабинетов, откуда как раз выходили несколько парней с других курсов – раскрасневшиеся, с горящими глазами, будто только что завершили мини-чемпионат по захвату мира.

В просторном зале для собраний кафедры у дальней двери стояла Ольга Николаевна – вокруг неё, словно планеты вокруг солнца, крутилось несколько парней, наперебой что-то объяснявших. Мы с Дашей приблизились, и взгляд Ольги Николаевны тут же переместился на нас – внимательный, чуть настороженный.

– Ольга Николаевна, мы хотим записаться… Вернее, она, – Дашка энергично ткнула пальцем в мою сторону, словно презентуя редкий экспонат.

– Здравствуйте, Ольга Николаевна, – я вежливо улыбнулась, стараясь выглядеть максимально безобидно.

– Привет, девушки, – Ольга Николаевна окинула меня оценивающим взглядом, в котором читалось явное сомнение. – Антипова, извини, но участие будут принимать только молодые люди.

– Ну вот, я же тебе говорила! – я обернулась к Дашке с ехидной ухмылкой, довольная, что мои прогнозы сбылись с точностью до запятой.

Парни вокруг переглянулись, и тут один из них – долговязый, с нахальной улыбкой и сережкой в ухе – решил проявить инициативу:

– Малышка, я могу лично выйти с тобой в спарринг, – его голос прозвучал так самодовольно, что мне захотелось проверить, не приклеена ли к его лицу эта самоуверенная гримаса.

– Лёха, остановись, – резко оборвал его другой парень – тот самый, что недавно подглядывал за мной в лекционном зале. Сейчас на его лице играла та же довольная ухмылка, словно он наблюдал за спектаклем, где я играла главную роль.

– Тебе жалко? – не унимался Лёха, явно наслаждаясь своей остроумной репликой.

Я медленно повернулась к нему, изогнула бровь и произнесла с ледяным сарказмом:

– Я бы с удовольствием вышла с тобой в спарринг… – парни замерли, ожидая продолжения. – Но я не связываюсь с инвалидами.

Уголок моего рта дрогнул в улыбке. Не дожидаясь ответной реакции, я схватила Дашку за руку и рванула к выходу – быстрее, пока атмосфера не взорвалась от напряжения.

Как только мы оказались за пределами кафедры, Дашка разразилась таким оглушительным хохотом, что я всерьёз задумалась: не вызвать ли скорую? Её смех эхом разносился по коридору, привлекая любопытные взгляды.

– Ты видела того кучерявого парня, который вступился? – я наконец смогла отдышаться и повернулась к подруге.

– Ну? – Дашка уставилась на меня с искренним непониманием.

– Это тот самый идиот, который подглядывал за мной в лекционном зале.

– Вау! Это Рустам Гасанов с четвёртого курса! Только он вроде встречается с Катей Лисовой, – Дашка посмотрела на меня с нескрываемым любопытством, будто уже строила в голове сценарий романтической драмы.

– Даш, ты так говоришь, будто я на него какие-то виды имею, – я приподняла бровь, демонстрируя полное равнодушие. – Я просто сказала, чтобы ты прекратила все поиски.

– А что, он симпатичный! Я бы даже сказала – очень! – Дашка игриво толкнула меня плечом, и мы направились в ближайшую кофейню, где можно было обсудить всё это с чашечкой горячего капучино и не менее горячим обменом мнениями.

Дашка упорно пыталась выпытать или убедить, кто же мог бы завладеть моим сердечным вниманием. Но я, не желая подпитывать её неуёмный энтузиазм, решительно обрубила все надежды на жаркие сплетни:

– Даш, мне сейчас вообще никто не нужен, честно.

– А твой Тимур? – не сдавалась она, будто ухватилась за последнюю соломинку.

– Он просто хороший друг, – я откинулась на диван, демонстрируя полную безмятежность.

– Ева, ты будто нарочно наивная! – Дашка театрально закатила глаза, словно я совершила непростительное преступление против женской солидарности. – Если он тебе не нравится, значит, точно ты ему нравишься!

Я не удержалась от смешка:

– Успокойся, ты как-то слишком увлеклась. Что-то я не припоминаю, чтобы ты записывалась в профессиональные сводницы.

– Ну ты ведь не будешь всю жизнь одна! – в её взгляде читалась почти материнская забота, смешанная с неукротимым любопытством.

– Может, и не буду, – согласилась я, – но сейчас точно ни к чему подобному не готова.

Едва я договорила, мой взгляд случайно скользнул в сторону входа – Саид и Мурад, с весёлой, чуть развязной походкой направлялись прямиком к нашему столику.