Любовь в стенах академии непредсказуема

— Некромантия, — сказала она. — Запретное искусство. Интересно.

Кайен сжал книгу.

— Не твоё дело.

— Ты — в Запретной секции. Это дело академии. И моё. — Она шагнула ближе. — Зачем тебе эта книга?

— Не твоё. Дело.

Элира прищурилась. Она не отступала. Не боялась. Это раздражало. И... впечатляло.

— Ты что-то скрываешь, — сказала она. — Я видела вчера. На церемонии. Твои руки. Ожоги. Они... чёрные.

Кайен вздрогнул. Он не ожидал, что она заметит. Никто не замечал.

— Это не твоё дело, — повторил он. Но голос дрогнул.

Элира посмотрела на него. Долго. Внимательно. Словно читала. Словно видела насквозь.

— Знаешь, — сказала она наконец, — я тоже что-то скрываю. Но я не ищу запретные книги. Я не рискую отчислением. Я просто... живу с этим.

Она повернулась и пошла прочь. Кайен смотрел ей вслед. Он не понимал. Почему она не донесла? Почему не использовала это против него? Она ведь могла. Одна жалоба — и его выгонят. Стипендия — аннулирована. Лира — мертва.

Но она не сделала этого.

Он посмотрел на книгу в руках. Затем — на её удаляющуюся фигуру. И что-то внутри него — что-то, что не было тьмой — шевельнулось.

Ночью Кайен не спал.

Он лежал на кровати, уставившись в потолок, и слушал. Дориан спал. Ровно. Тихо. Кайен завидовал. Он не мог спать. Не мог закрыть глаза. Потому что знал: как только закроет — придёт он. Ноктис.

«Ты думал, ты можешь её спасти?» — голос раздался в голове. Тихий. Вкрадчивый. «Ты слаб. Ты ничтожество. Ты не сможешь. Прими меня. Я дам тебе силу.»

— Нет, — прошептал Кайен. — Я не приму тебя.

«Тогда она умрёт. Твоя сестра. Лира. Она умрёт. И ты будешь винить себя. Всю жизнь. Ты будешь помнить, что мог её спасти. Но отказался.»

Кайен закрыл глаза. Сжал кулаки. Ожоги вспыхнули — чёрным, горячим. Больно.

«Прими меня, — прошептал Ноктис. — И я всё исправлю.»

Кайен открыл глаза. Посмотрел на свои руки. Чёрные линии — вены тьмы — ползли по коже. От запястий к локтям. Медленно. Неумолимо.

Он встал. Подошёл к окну. Посмотрел на костёр во дворе. Огонь. Его стихия. Его жизнь. Но теперь — не только его.

Он сжал кулак. Тьма отступила. На время.

Но он знал: она вернётся. И в следующий раз — может быть сильнее.

Он посмотрел на луну. На море. На туман. И подумал о ней. О девушке с ледяными глазами. О Элире Вейл.

Она видела его тьму. И не отвернулась.

Почему?

Он не знал ответа. Но хотел узнать.

И это желание — узнать — было опаснее всего остального.

ГЛАВА 3: «ПРАВИЛА И ИСКЛЮЧЕНИЯ»

Утро в Аркануме начиналось с холода.

Элира проснулась за час до рассвета — привычка, выработанная годами. Она лежала в кровати, слушая, как море бьётся о скалы, и смотрела на тонкую полоску света, пробивающуюся сквозь шторы. Сон не шёл. После видения — крови, тьмы, янтарных глаз — она боялась закрывать глаза. Боялась увидеть его снова. Мёртвого. На её руках.

Она села. Посмотрела на левую ладонь. Шрам пульсировал — слабо, но заметно. Чёрная линия, появившаяся ночью, исчезла. Спряталась под кожей. Ждала.

Элира сжала кулак. Встала. Умылась ледяной водой — не магией, обычной, из таза — и начала одеваться. Мантия Дома Аква. Синяя, с серебряной вышивкой. Простая. Функциональная. Она не носила украшений. Не носила ничего, что могло бы привлечь внимание. Ледяная принцесса не нуждалась в блеске.

Она заплела волосы в тугую косу. Надела перчатки — тонкие, чёрные, из мягкой кожи. Они скрывали шрам. И трещины. И всё, что она не хотела показывать.

В дверь постучали.

— Элира! — Голос Серафины — звонкий, бодрый — проник сквозь дерево. — Ты встала? Конечно, встала. Ты всегда встаёшь раньше всех. Открой, у меня новости!

Элира вздохнула. Подошла к двери. Открыла.

Серафина стояла на пороге — растрёпанная, улыбающаяся, с двумя чашками в руках. От одной пахло чаем. От другой — чем-то сладким.

— Я принесла завтрак, — объявила она, проходя мимо Элиры в комнату без приглашения. — Ты вчера не ужинала. Я проверяла. Ты сидела в библиотеке до полуночи. Это ненормально. Даже для тебя.

— Я не голодна.

— Все так говорят. — Серафина поставила чашки на стол. — А потом падают в обморок на первом же занятии. Садись. Ешь.

Элира посмотрела на неё. На чашку. На пар, поднимающийся над чаем. Она не привыкла к этому. К заботе. К кому-то, кто замечал, что она не ела. К кому-то, кто стучал в дверь просто так.

— Зачем ты это делаешь? — спросила она.

— Что? — Серафина уселась на край кровати. — Приношу завтрак? Потому что я хороший человек. И потому что ты — мой проект.

— Проект?

— Ага. — Серафина откусила булочку. — Я решила: к концу года ты будешь улыбаться. Хотя бы раз. Это моя цель. Миссия. Предназначение.

Элира села за стол. Взяла чашку. Отпила. Чай был горячим. Сладким. С мёдом.

— У тебя странные цели.

— У меня лучшие цели. — Серафина ухмыльнулась. — Так. Сегодня первое занятие по истории магии. Профессор Орлов. Говорят, он скучный до слёз. Но у него можно спать — он не замечает. Главное — не храпеть.

Элира не ответила. Но чай допила.

Аудитория истории магии была огромной.

Амфитеатр с рядами, поднимающимися к потолку. Каменные скамьи, покрытые подушками. Стены — с барельефами, изображающими сцены из прошлого. Войны. Битвы. Ритуалы. Элира села на последний ряд. Серафина — рядом. Остальные студенты — внизу. Ближе к профессору. Ближе к выходу.

Профессор Орлов оказался именно таким, как описывала Серафина. Высокий, сутулый, с бородой до пояса и глазами, которые смотрели сквозь студентов. Он говорил монотонно. Тихим голосом. Словно читал лекцию самому себе.

— ...Война Стихий, — бубнил он, — началась в 1247 году от Основания Арканума. Конфликт между королевствами Валенкар и Аскалон. Причина — спор о контроле над Эфирным потоком. Первый удар нанёс герцог Райан Вейл. Он использовал запретную магию — некромантию — чтобы поднять армию мёртвых...

Элира замерла.

Герцог Райан Вейл. Её предок. Она знала эту историю. Знала с детства. Отец рассказывал её с гордостью. «Мы — Вейлы. Мы сильны. Мы не боимся использовать силу.» Но сейчас, слушая профессора, она чувствовала другое. Не гордость. Стыд.

— ...Армия мёртвых уничтожила три города, — продолжал Орлов. — Погибло более десяти тысяч человек. Война закончилась только после вмешательства Совета Арканума. Райан Вейл был казнён. Его род — проклят. На три поколения.

Студенты зашептались. Элира чувствовала взгляды. Кто-то обернулся. Кто-то смотрел на неё. Она не отводила глаз. Не показывала слабость. Но внутри — что-то сжалось.

— Ты не он, — прошептала Серафина. — Ты не обязана быть как они.

Элира не ответила. Но рука Серафины — тёплая, живая — коснулась её руки. На секунду. На мгновение. Элира не отдёрнулась.

Столовая была шумной.

Элира сидела одна — за столом в углу, подальше от всех. Перед ней — тарелка с супом, который она не ела. Ложка. Хлеб. Она смотрела в стену. Считала трещины в камне. Ждала, когда закончится обед.

Серафина сидела за другим столом — с аэромантами. Она махала Элире рукой, звала. Элира качала головой. Нет. Она не хотела сидеть с ними. Не хотела притворяться.

За соседним столом — Игнис. Огненные маги. Громкие. Шумные. Кайен Дравен сидел в центре, окружённый несколькими парнями. Дориан — рядом. Молчаливый, как всегда. Кайен что-то рассказывал. Остальные смеялись.

Элира смотрела. Не специально. Просто... смотрела. На его руки. На ожоги. На то, как он жестикулировал, когда говорил. На то, как его глаза — янтарные, яркие — загорались, когда он улыбался.

Он был... живым. Настоящим. Не таким, как аристократы, которые всегда играли роли. Он не играл. Он просто был.

— Смотришь на простолюдина?

Голос раздался справа. Элира обернулась. Виконт Александр Вейл — её брат — стоял рядом. Высокий. Холодный. С теми же платиновыми волосами. С теми же ледяными глазами. Но без шрама. Без проклятия. Без души.

— Я смотрю в стену, — ответила Элира.

— Не ври мне. — Александр сел напротив. Без приглашения. — Я видел. Ты смотрела на Дравена. На простолюдина. На выскочку, который думает, что может играть с нами.

— Он не играет.

— Он — никто. — Александр наклонился вперёд. — Его отец — обедневший барон. Его мать — целительница. Он здесь только потому, что получил стипендию. Подачку. Он не ровня тебе. Он не ровня нам.

Элира сжала ложку.

— Что тебе нужно, Александр?

— Предупреждение. — Он улыбнулся. Холодно. Как отец. — Я видел вас вчера. На арене. Ты дралась с ним. Ты смотрела на него. Это... заметно. Люди говорят. Отец узнает.

— Мне плевать.

— Тебе не плевать. — Александр подался ещё ближе. — Если ты опозоришь род, отец лишит тебя наследства. Ты потеряешь всё. Дом. Титул. Будущее. Ты станешь никем. Как он.

Элира посмотрела на брата. На его лицо. На его глаза. На то, как он наслаждался этим разговором. Как наслаждался властью.

— Я уже никто, — сказала она тихо. — Ты просто не заметил.

Александр откинулся назад. Улыбка исчезла.

— Ты пожалеешь, — сказал он. Встал. Ушёл.

Элира осталась одна. Ложка в её руке согнулась. Она разжала пальцы. Посмотрела на металл. Затем — на стол Игнис. Кайен смотрел на неё. Прямо. В глаза. Он видел. Всё видел.

Элира отвернулась.

Но что-то внутри неё — что-то, что она давно похоронила — дрогнуло.

Внезапно — шум.

Элира подняла голову. За столом Игнис началась ссора. Один из аристократов — Маркус Роу, сын графа — стоял напротив Кайена. Лицо красное. Руки сжаты в кулаки.

— Ты думаешь, ты лучше нас? — кричал Маркус. — Ты — грязь. Ты — никто. Твоё место — в конюшне. С лошадьми. С такими же, как ты.

Кайен не встал. Не ответил. Он просто смотрел на Маркуса. Спокойно. Янтарные глаза — холодные. Опасные.

— Ты меня слышишь? — Маркус шагнул ближе. — Я говорю с тобой, выскочка!

— Я слышу, — сказал Кайен. — Просто не понимаю, почему ты так громко кричишь. Боишься, что я не замечу, какой ты важный?

Зал затих. Все смотрели. Маркус покраснел ещё сильнее. Его рука потянулась к магии — огонь вспыхнул на пальцах.

— Ты пожалеешь...

— Маркус.

Голос Элиры раздался в тишине. Громко. Чётко. Все обернулись.

Она стояла. Прямая. Ледяная. Смотрела на Маркуса. На его огонь. На его злость.

— Оставь его, — сказала она.

Маркус замер. Огонь на его пальцах дрогнул.

— Что? — переспросил он. — Ты... защищаешь его?

— Я защищаю правила, — ответила Элира. — Драки вне Арены запрещены. Ты знаешь это. Или ты забыл устав?

— Но он...

— Он ничего не сделал. — Элира шагнула вперёд. Лёд в её голосе заставил Маркуса отступить. — Ты оскорбил его. Он ответил. Это не повод для драки. Если ты хочешь сразиться — иди на Арену. Или ты боишься, что проиграешь?

Маркус открыл рот. Закрыл. Посмотрел на Кайена. На Элиру. На студентов, которые смотрели на него. Ожидали.

— Это не кончено, — прошипел он. И ушёл.

Зал выдохнул. Шёпот. Смешки. Элира стояла неподвижно. Она не смотрела на Кайена. Не хотела видеть его лицо. Не хотела знать, что он думает.

Но она чувствовала его взгляд. На себе. Тяжёлый. Внимательный. Благодарный?

Она села. Взяла ложку. Начала есть суп. Холодный. Безвкусный.

— Спасибо.

Голос — тихий, низкий — раздался рядом. Элира подняла голову. Кайен стоял рядом с её столом. Один. Без компании.

— Не благодари, — сказала она. — Я сделала это не ради тебя.

— Знаю. — Он сел напротив. Без приглашения. Как Александр. Но по-другому. Не как хозяин. Как равный. — Ты сделала это, потому что не могла стоять в стороне. Потому что ты не такая, как они.

Элира посмотрела на него.

— Ты меня не знаешь.

— Знаю. — Кайен улыбнулся. Слабо. Искренне. — Ты — ледяная принцесса. Холодная. Надменная. Опасная. Но ты защитила простолюдина. При всех. Зная, что это будет стоить тебе. Значит, ты не такая, как они.

Элира молчала. Она не знала, что сказать. Не знала, как реагировать. На искренность. На улыбку. На то, что кто-то — впервые — увидел её. Настоящую.

— Ты странный, — сказала она наконец.

— Знаю. — Кайен встал. — Но ты тоже. Ледяная принцесса, которая тает. Бывает.

Он ушёл. Элира смотрела ему вслед. На его спину. На то, как он шёл — уверенно, свободно, не оглядываясь. На то, как сердце в её груди билось быстрее. Громче. Неправильно.

Она сжала ложку. Согнула. Снова.

— Чёрт, — прошептала она.

Ночь. Арена.

Элира не могла спать. Слишком много мыслей. Слишком много чувств. Она пришла на Арену — в пустоту, в тишину, в холод. Тренироваться. Выпустить пар. Забыть.

Она вызвала лёд. Ледяные шипы — один, другой, третий — выросли вокруг неё. Она двигалась между ними. Танцевала. Сражалась с тенями. С собой.

Но проклятие напомнило о себе.

Боль — резкая, острая — пронзила левую руку. Элира вскрикнула. Упала на колено. Посмотрела на ладонь. Шрам — пульсировал. Чёрные вены — ползли от него к запястью. К локтю. К сердцу.

— Нет, — прошептала она. — Нет, не сейчас...

Она сжала руку. Сосредоточилась. Лёд — холод — заполнил её. Остановил вены. Оттеснил тьму. На время. На время.

Элира тяжело дышала. Сидела на камнях. Смотрела на руку. Шрам успокоился. Вены исчезли. Но она знала: они вернутся. Скоро. Быстрее, чем раньше.

Она подняла голову. И увидела его.

Кайен Дравен стоял на другом конце Арены. В темноте. В тишине. Он не подходил. Не говорил. Просто стоял. Смотрел.

Элира встала. Отряхнула мантию. Посмотрела на него.

— Что ты здесь делаешь?

— Не мог спать, — ответил он. — А ты?

— То же.

Молчание. Долгое. Тяжёлое.

— Я видел, — сказал Кайен. — Твою руку. Чёрные вены. Что это?

Элира замерла. Он видел. Он знал. Она могла соврать. Могла уйти. Могла оттолкнуть его. Но что-то — усталость? одиночество? — заставило её остаться.

— Проклятие, — сказала она. — Семейное. Оно... убивает меня. Медленно.

Кайен шагнул ближе. Осторожно. Как к раненому зверю.

— Ты сказала кому-нибудь?

— Нет. — Элира усмехнулась. — И не скажу. Если узнают — меня выгонят. Или хуже. Вейлы не могут быть прокляты. Это... недопустимо.

Кайен молчал. Смотрел на неё. На её руку. На её лицо.

— Знаешь, — сказал он наконец, — я тоже проклят. По-своему. Тьма внутри меня. Она растёт. Она говорит со мной. Она... хочет меня.

Элира посмотрела на него. На его руки. На ожоги. На чёрные линии, которые она заметила раньше. Она не понимала. Но чувствовала: он не врёт.

— Почему ты мне это рассказываешь? — спросила она.

— Потому что ты — единственная, кто не отвернулся. — Кайен улыбнулся. Грустно. — Все смотрят на меня как на монстра. Или как на грязь. Но ты... ты просто смотришь. Как на человека. Это... много.

Элира не знала, что сказать. Она не привыкла к таким словам. К такой честности. К такой уязвимости.

— Я не знаю, как смотреть на людей, — призналась она. — Я всегда была одна. Лёд. Холод. Это... проще.

— Знаю, — сказал Кайен. — Но ты не одна. Сейчас. Я здесь.

Он не подошёл ближе. Не коснулся. Не сказал ничего лишнего. Просто стоял. Рядом. В темноте. В тишине. И это — простое присутствие — было больше, чем всё, что Элира получала за годы.

Она не улыбнулась. Не заплакала. Не обняла его. Но что-то внутри неё — лёд, который она считала вечным — треснуло. Чуть-чуть.

— Мне пора, — сказала она. — Завтра занятия.

— Да, — сказал Кайен. — Пора.

Они не двинулись. Ещё минуту. Две. Стояли рядом. Смотрели на море. На туман. На звёзды.

Затем Элира ушла. Медленно. Не оглядываясь. Но чувствуя его взгляд. На себе. Всю дорогу до общежития.

Ночью ей приснился сон.

Кайен лежал на её руках. Мёртвый. Кровь — на её пальцах. Слёзы — на её щеках. Она плакала. Впервые за долгое время. По нему.

Она проснулась от собственного крика.

Серафина вбежала в комнату. Бледная. Испуганная.

— Элира! Что случилось?

Элира сидела на кровати. Смотрела на свои руки. Чистые. Без крови. Но дрожащие.

— Ничего, — прошептала она. — Просто... сон.

Серафина села рядом. Обняла её. Элира не отдёрнулась. Впервые — позволила. Тепло. Живое. Настоящее.

— Ты можешь рассказать мне, — сказала Серафина. — Что бы это ни было. Я не уйду.

Элира закрыла глаза. Вдохнула. Выдохнула.

— Я вижу его, — сказала она. — Во сне. Кайена. Он... умирает. Из-за меня. И я... я не могу это остановить.

Серафина молчала. Долго. Затем — тихо:

— Ты видишь будущее? Или прошлое?

— Не знаю, — прошептала Элира. — Не знаю.

Она посмотрела на шрам. На ладонь. На трещину, которая стала глубже.

Проклятие. Сон. Кайен. Всё смешалось. Всё переплелось.

И она не знала, где кончается одно и начинается другое.

ГЛАВА 4: «ТУРНИР ТЕНЕЙ»

Кайен проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо.

— Вставай. Срочно.

Голос Дориана. Резкий. Необычно громкий. Кайен открыл глаза. За окном — серое утро. Туман. Дождь. Дориан стоял над ним, одетый, с каким-то пергаментом в руках.

— Что случилось? — Кайен сел. Голова тяжёлая. Он почти не спал. Опять.

— Объявление. — Дориан протянул пергамент. — Ректор. Только что вывесили. Турнир Теней.

Кайен взял пергамент. Прочитал. Медленно. Дважды.

«Студентам Академии Арканума.

Объявляется ежегодный Турнир Теней. Соревнование проводится в парах. Стихии должны дополнять друг друга. Победители получают Дар Арканума — исполнение одного желания.

Регистрация — до конца недели. Турнир начинается через месяц.

Ректор Арканума, магистр Альдрик Вейн.»

Кайен сжал пергамент. Дар Арканума. Исполнение одного желания. Лекарство для Лиры. Шанс.

— Ты думаешь о том же, о чём и я, — сказал Дориан.

— Да. — Кайен встал. Начал одеваться. Быстро. — Мне нужен напарник.

— Тебе нужен кто-то, кто не пошлёт тебя куда подальше. — Дориан скрестил руки. — Удачи.

Кайен усмехнулся. Горько.

— Спасибо за поддержку.

— Я реалист. — Дориан пожал плечами. — Ты — Игнис. Стипендия. Простолюдин. Половина академии тебя ненавидит. Вторая половина боится. Кто согласится?

Кайен застегнул мантию. Посмотрел на свои руки. Ожоги. Чёрные линии — спрятанные под перчатками. Тьма. Он знал ответ. Никто не согласится. Никто, кроме...

Он остановился. Рука замерла на пуговице.

— Ты думаешь о ней, — сказал Дориан. Не вопрос.

— Нет, — соврал Кайен.

— Думаешь. — Дориан подошёл ближе. — Элира Вейл. Аква. Лёд. Она — единственная, кто может уравновесить твой огонь. И она... не такая, как остальные. Она заступилась за тебя. Вчера. При всех.

— Она заступилась за правила, — буркнул Кайен. — Не за меня.

— Ты сам в это веришь? — Дориан посмотрел на него. Внимательно. — Она смотрела на тебя. На Арене. Ночью. Ты думаешь, я не заметил?

Кайен молчал. Он не знал, что сказать. Он не знал, что чувствует. Он не знал, что делать.

— Ладно, — сказал он наконец. — Я поговорю с ней.

— Удачи, — повторил Дориан. Но на этот раз — с улыбкой.

Найти Элиру оказалось просто.

Она была в библиотеке. Всегда в библиотеке. Сидела за столом в дальнем углу — в окружении книг, пергаментов, чернильниц. Писала что-то. Сосредоточенно. Не поднимая головы.

Кайен подошёл. Остановился в двух шагах. Посмотрел на неё. На платиновые волосы, собранные в косу. На тонкие пальцы, держащие перо. На шрам, мелькнувший под перчаткой. На то, как она кусала губу, когда думала.

Красивая. Он знал это. Знал с первой встречи. Но сейчас — в этой тишине, в этом свете — она казалась... другой. Не ледяной королевой. А девушкой. Уставшей. Одинокой. Такой же, как он.

— Ты собираешься стоять там весь день? — спросила она, не поднимая головы. — Или скажешь, зачем пришёл?

Кайен вздрогнул. Он думал, она не заметила. Ошибся.

— Мне нужна твоя помощь, — сказал он.

Элира подняла голову. Голубые глаза. Ледяные. Но в них — на мгновение — мелькнуло что-то. Любопытство? Настороженность?

— Помощь? — переспросила она. — Ты? У меня?

— Турнир Теней. — Кайен сел напротив. Без приглашения. — Мне нужен напарник. Ты — Аква. Я — Игнис. Мы подходим.

Элира отложила перо. Посмотрела на него. Долго. Внимательно.

— Почему я?

— Потому что ты сильная. — Кайен смотрел прямо. — Потому что ты не боишься меня. Потому что... ты видела мою тьму. И не отвернулась.

Элира молчала. Она смотрела на него. На его лицо. На его глаза. На то, как он говорил — без игры, без притворства. Искренне.

— Что ты хочешь? — спросила она. — От турнира?

— Дар Арканума. — Кайен сжал кулаки. — Моя сестра. Она больна. Эфирная чума. Целители говорят, что ей осталось меньше года. Я должен её спасти.

Элира отвела взгляд. Посмотрела на книги. На свои руки. На шрам.

— У меня свои причины, — сказала она тихо. — Я тоже хочу участвовать.

— Какие?

— Не твоё дело.

Кайен усмехнулся.

— Справедливо. — Он наклонился вперёд. — Так что? Согласна?

Элира смотрела на него. Долго. Секунду. Две. Три.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Но с одним условием.

— Каким?

— Ты расскажешь мне, зачем тебе победа. Всё. Без вранья. — Она посмотрела на него. — Я хочу знать, с кем я в паре.

Кайен замер. Он не ожидал этого. Не ожидал, что она спросит. Что ей действительно интересно. Что она хочет знать его.

— Хорошо, — сказал он. — Расскажу.

Элира кивнула. Взяла перо. Вернулась к своим записям.

— Тогда начнём завтра. Арена. После заката. Не опаздывай.

Кайен встал. Повернулся. Пошёл к выходу.

— Кайен.

Он обернулся. Элира смотрела на него. Что-то в её глазах — что-то, чего он не видел раньше. Мягкое. Тёплое.

— Я не сделаю это ради тебя, — сказала она. — Я делаю это ради... себя. Но я не подведу.

Кайен улыбнулся.

— Я знаю.

Он ушёл. Но чувство — её взгляд на спине — осталось. Долго. Очень долго.

Первая тренировка началась с ссоры.

Кайен пришёл на Арену вовремя. Даже раньше. Элира уже была там — стояла в центре, окружённая ледяными шипами. Ждала.

— Ты опоздал, — сказала она.

— Я пришёл раньше, — возразил он.

— Значит, ты медленный.

Кайен усмехнулся. Она не улыбнулась в ответ. Но что-то в её глазах — искра — мелькнуло.

— Начнём, — сказала она. — Покажи, что ты умеешь.

Кайен поднял руку. Огонь вспыхнул на его пальцах. Яркий. Живой. Горячий. Он выбросил его вперёд — огненный шар, летящий к Элире. Она выставила ледяной щит. Шар ударил. Пар. Шипение. Щит выдержал.

— Слабо, — сказала она.

— Разогрев.

Он атаковал снова. Быстрее. Сильнее. Огненные хлысты, кнуты, стены пламени. Элира уклонялась. Блокировала. Контратаковала. Лёд против огня. Огонь против льда.

Они сражались молча. Яростно. Опасно. Каждый удар — на грани. Каждый выпад — без пощады. Они не доверяли друг другу. Не пытались понять. Просто били. Просто выживали.

Кайен почти попал в неё. Огненный хлыст — близко, слишком близко. Элира отскочила. Споткнулась. Упала.

Кайен остановился. Протянул руку.

— Ты в порядке?

Элира посмотрела на его руку. На его лицо. На протянутую ладонь. Она не взяла её. Встала сама.

— Не смей меня жалеть, — прошипела она.

— Я не жалею, — сказал Кайен. — Я предлагаю помощь.

— Мне не нужна твоя помощь.

— Тогда зачем ты здесь?

Элира замерла. Посмотрела на него. Злость в её глазах — настоящая. Живая.

— Потому что мне нужен Дар, — сказала она. — Не ты. Не твоя помощь. Просто Дар.

— Тогда перестань вести себя как ледяная стерва и начни работать в команде, — огрызнулся Кайен.

Элира вспыхнула. Лёд вокруг неё взорвался. Волна холода — острая, опасная — ударила в Кайена. Он отлетел. Упал. Больно.

— Вот так? — крикнул он, поднимаясь. — Это твоя команда? Убить напарника?

— Ты сам напросился! — крикнула она в ответ.

Они стояли друг напротив друга. Тяжело дыша. Полные ярости. Огня и льда. Ненависти.

И вдруг — что-то произошло.

Кайен не понял, как это началось. Как это случилось. Он просто почувствовал: что-то тянет его вперёд. Что-то связывает его с ней. Он поднял руку. Она тоже. Лёд и огонь — одновременно — устремились навстречу друг другу.

Взрыв. Но не разрушительный. Нет. Созидательный.

Пар. Белый. Густой. Тёплый. Он поднялся в воздух — облако, заполнившее всю арену. Внутри него — искры. Огненные. Ледяные. Танцующие. Красивые.

Кайен замер. Элира тоже. Они смотрели на это. На то, что создали вместе. Не разрушение. Не хаос. Что-то другое. Что-то... невозможное.

— Это... — прошептала Элира.

— Да, — сказал Кайен. — Это.

Пар рассеялся. Они остались стоять. Смотреть друг на друга. Тяжело дыша. Но уже не от ярости. От чего-то другого.