Любовь в стенах академии непредсказуема

Данна Леднива

Любовь в стенах академии непредсказуема

ГЛАВА 1: «ЛЕДЯНОЙ ПРИЁМ»

Море Туманов не любило чужаков.

Элира Вейл поняла это в тот самый момент, когда карета ступила на каменный мост, соединяющий материк с островом Тенебрис. Туман поднялся со всех сторон — плотный, серый, живой. Он скользил по обсидиановым перилам, цеплялся за колёса, заглядывал в окна кареты бесстыдно, словно пытаясь разглядеть, кто осмелился вторгнуться в его владения.

Элира не отодвинулась. Она никогда не отодвигалась.

— Миледи, — подала голос служанка напротив, — может, задернуть шторы?

— Нет.

Служанка — дородная женщина с добрым лицом и слишком громким дыханием — вздрогнула от ледяного тона и уткнулась взглядом в свои руки. Элира не испытывала ни малейшего укола совести. Она давно перестала замечать, как её голос действует на людей. Холод — это броня. Броня — это выживание. Простая арифметика, которой её научили с детства.

За окном туман на мгновение расступился, и Элира увидела его.

Замок Арканума.

Чёрный. Массивный. Невозможный. Он вырастал из скалы, как продолжение самой земли — обсидиановые стены с серебряными прожилками, пять башен, устремлённых в небо, как пальцы утопленника, тянущиеся к воздуху. В окнах горел свет — холодный, голубоватый, магический. Ни одного тёплого огонька. Ни одной свечи. Академия не притворялась гостеприимной.

Хорошо. Элира не искала гостеприимства.

Карета остановилась у ворот. Кучер — старик с лицом, покрытым шрамами — спрыгнул с козел и открыл дверцу. Элира вышла, не дожидаясь, пока ей подадут руку. Её сапоги — чёрная кожа, подбитая серебром — ступили на каменные плиты, покрытые тонкой коркой льда. Она не поскользнулась. Она никогда не поскальзывалась.

— Миледи Вейл. — Перед ней возник человек в тёмно-синей мантии. Худой, бледный, с глазами цвета грозового неба. Он поклонился — ровно настолько, насколько требовал этикет, ни градусом ниже. — Добро пожаловать в Арканум. Я магистр Ференц, смотритель первого курса. Ваши вещи будут доставлены в общежитие Дома Аква. Прошу следовать за мной.

Он не спросил, как она добралась. Не поинтересовался, устала ли она с дороги. Просто повернулся и пошёл. Элира последовала за ним, отметив про себя: здесь не любят тратить слова. Ещё одна причина уважать это место.

Они прошли через главные ворота — кованые, чёрные, с гербами пяти стихий. Туман остался снаружи, словно не мог пересечь невидимую границу. Внутри замка воздух был холодным, но чистым, с лёгким запахом озона и старой бумаги. Магия чувствовалась везде — в серебряных прожилках на стенах, в лёгком гудении, доносящемся откуда-то снизу, в том, как свет факелов — а факелы здесь были настоящие, с живым огнём — дрожал и мерцал, будто пританцовывая.

— Церемония распределения начнётся через час, — сказал магистр Ференц, не оборачиваясь. — Око Арканума определит вашу стихию. После этого вы получите расписание, ключ от комнаты и правила академии. Нарушение правил карается отчислением. Некоторые — немедленным.

— Какие именно? — спросила Элира.

Магистр Ференц остановился. Обернулся. Посмотрел на неё — долго, внимательно, словно оценивая.

— Вы читали устав, леди Вейл?

— Дважды.

— Тогда вы знаете. — Он отвернулся и продолжил путь. — Драки вне Арены. Использование магии против студентов вне дуэлей. Комендантский час. Подземелья. И, разумеется, запретная магия. Некромантия. Контроль разума. Кровавые ритуалы. Всё, что может нарушить баланс.

Элира кивнула. Баланс. Слово, которое она слышала всю жизнь. Её отец говорил о балансе, когда казнил её мать. Баланс требовал жертвы. Баланс требовал льда. Баланс требовал, чтобы Элира никогда, ни при каких обстоятельствах не показывала, что чувствует.

Она научилась. Хорошо научилась.

Главный зал академии был огромен.

Элира стояла в первом ряду — как и подобало дочери герцога Вейла — и смотрела на артефакт в центре зала. Око Арканума. Кристалл размером с человеческую голову, парящий в воздухе на высоте вытянутой руки. Он пульсировал — медленно, глубоко, переливаясь всеми цветами сразу. Вокруг него уже собрались первокурсники — сотни юношей и девушек в одинаковых чёрных мантиях. Они шептались, переглядывались, нервно теребили рукава.

Элира не шепталась. Она стояла неподвижно, с прямой спиной, с руками, сложенными перед собой. Ледяная статуя в море живых людей.

— Впечатляет, да?

Голос раздался справа. Элира повернула голову — медленно, с достоинством — и увидела девушку. Невысокую, с растрёпанными каштановыми волосами и глазами цвета весенней листвы. Улыбка — широкая, искренняя, совершенно неуместная в этом холодном зале.

— Серафина Морроу, — представилась девушка, не дожидаясь вопроса. — Дом Вентус. Аэромантия. А ты, судя по выражению лица, Элира Вейл. Ледяная принцесса.

Элира приподняла бровь.

— Ледяная принцесса?

— Ну а как тебя ещё называть? — Серафина ничуть не смутилась. — Все только о тебе и говорят. Дочь герцога Вейла. Лучшая выпускница своей подготовительной школы. Мастер боевого льда. И, судя по тому, как ты смотришь на всех, — будущая королева этого места.

Элира отвернулась.

— Мне неинтересно, что обо мне говорят.

— А зря. — Серафина встала рядом, ничуть не обескураженная холодным приёмом. — Слухи — это валюта. Особенно здесь. Хочешь выжить в Аркануме — знай, кто что о тебе думает. И кто что замышляет.

— Я не собираюсь здесь выживать, — сказала Элира. — Я собираюсь учиться.

Серафина фыркнула.

— Милая, в Аркануме это одно и то же.

Элира не ответила. В этот момент магистр Ференц поднял руку, и зал затих.

— Первокурсники! — Его голос, усиленный магией, раскатился под сводами. — Вы стоите в Главном зале Академии Арканума. Сегодня Око определит вашу стихию. Сегодня вы станете частью одного из пяти Домов. Помните: стихия — это не выбор. Это суть. Это то, чем вы являетесь. Око не ошибается.

Он сделал паузу, обводя взглядом собравшихся.

— Первый ряд. Подходите по одному. Назовите своё имя. Коснитесь Ока. Оно покажет вашу стихию.

Элира смотрела, как первокурсники подходят к кристаллу. Один за другим. Касание — вспышка — цвет.

— Дориан Блэквуд. — Мальчик с тёмными волосами и мрачным взглядом коснулся кристалла. Зелёная вспышка. — Дом Терра.

— Лисандра Фэй. — Худенькая девочка с испуганными глазами. Синяя вспышка. — Дом Аква.

— Маркус Роу. — Крупный парень с наглой улыбкой. Алая вспышка. — Дом Игнис.

Очередь двигалась. Элира стояла неподвижно, считая удары сердца. Она знала, что будет. Все Вейлы — Аква. Её отец. Её брат. Её дед. Все, без исключения. Вода — это их наследие. Их проклятие.

Но когда она подошла к Оку, когда коснулась пальцами холодной поверхности кристалла, что-то пошло не так.

Око задрожало.

Свет внутри него заметался — синий, серебряный, фиолетовый. Зал ахнул. Магистр Ференц нахмурился.

— Леди Вейл, — сказал он, — сосредоточьтесь.

Элира сосредоточилась. Она влила в кристалл всю свою силу — холодную, чистую, ледяную. Око вспыхнуло синим. Но на мгновение — всего на мгновение — по его поверхности пробежала фиолетовая искра. Эфир.

Зал замер.

Око успокоилось. Синий цвет — глубокий, стабильный — залил зал.

— Дом Аква, — объявил магистр Ференц. Но его голос звучал... настороженно.

Элира убрала руку. Она не показала ни удивления, ни страха. Но внутри — глубоко, в самой тёмной части её души — что-то дрогнуло. Фиолетовая искра. Эфир. Стихия, которую не должна была иметь ни одна Вейл.

Она вспомнила сон. Кровь на руках. Тело Кайена. И голос — низкий, чужой — который прошептал: «Ты — не то, чем кажешься».

Элира сжала кулаки и отошла от Ока. Никто не сказал ни слова. Но она чувствовала взгляды. Сотни взглядов. И среди них — один, особенно тяжёлый. Она обернулась.

В дальнем конце зала, прислонившись к колонне, стоял парень. Высокий. С чёрными волосами до плеч. С руками, покрытыми ожогами. С глазами цвета янтаря — и в этих глазах горел огонь. Настоящий огонь. Он смотрел на неё — не с восхищением, не с презрением. С любопытством. Словно увидел что-то, чего не ожидал.

Элира отвернулась. Но чувство осталось. Словно она только что перешла невидимую черту. Словно что-то началось. Что-то, чего она не могла контролировать.

После церемонии студентов распределили по общежитиям. Элира шла по коридору Дома Аква — длинному, освещённому холодным светом, с окнами, выходящими на море. Туман снаружи не рассеялся. Он стал гуще. Словно пытался проникнуть внутрь.

— Твоя комната — третья дверь слева, — сказала Серафина, которая, к удивлению Элиры, вызвалась проводить её. — Я в соседней. Дом Вентус в другом крыле, но я договорилась с комендантом. Сказала, что мы родственницы.

— Мы не родственницы.

— Теперь родственницы. — Серафина подмигнула. — Доверься мне.

Элира остановилась у двери. Повернулась.

— Зачем ты это делаешь?

— Что?

— Помогаешь мне. Мы не знакомы. Я не просила. Зачем?

Серафина замолчала. Улыбка исчезла с её лица — впервые за всё время. Она посмотрела на Элиру — серьёзно, внимательно.

— Потому что я видела, как на тебя смотрели в зале, — сказала она тихо. — Как на чудовище. Или как на приз. Или как на угрозу. Но никто — никто — не смотрел на тебя как на человека. А я знаю, каково это. Быть одной в толпе.

Элира молчала. Слова Серафины задели что-то внутри — что-то, что она давно похоронила.

— Мне не нужна жалость, — сказала она наконец.

— Это не жалость. — Серафина покачала головой. — Это... союз. Две девушки, которые не вписываются. Звучит неплохо, да?

Элира не ответила. Она открыла дверь и вошла в комнату.

Комната была маленькой, но чистой. Кровать, стол, шкаф, окно. Всё простое, функциональное. На столе лежало расписание и ключ. Элира закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и закрыла глаза.

Она была одна. Наконец-то.

Но одиночество не принесло облегчения. В голове всё ещё звучал голос из сна. «Ты — не то, чем кажешься». И перед глазами стояли янтарные глаза. Парень с ожогами. Кайен Дравен.

Она не знала, почему запомнила его имя. Но запомнила.

Ночью Элира не спала.

Она лежала в кровати, уставившись в потолок, и слушала, как море бьётся о скалы. Сон не шёл. Слишком много мыслей. Слишком много вопросов.

Фиолетовая искра. Эфир. Что это значит? Она не могла быть эфироманткой. Это невозможно. Эфир — редчайшая стихия. Один на тысячу. Один на десять тысяч. Вейлы — вода. Всегда вода. Всегда.

Но Око не ошибается. Так сказал магистр Ференц.

Элира перевернулась на бок. Взгляд упал на её левую ладонь. Шрам. Тонкая белая линия, пересекающая ладонь от большого пальца до мизинца. Она не помнила, откуда он. Сколько себя помнила — он всегда был там. Отец говорил, что это след от ритуала. Какого ритуала — он не объяснял. А она не спрашивала. Некоторые вопросы опаснее ответов.

Она сжала кулак. Шрам запульсировал — слабо, почти незаметно. Словно напоминая о себе.

Элира закрыла глаза. И наконец — провалилась в сон.

Сон был ярким. Слишком ярким.

Она стояла в Подземельях. Каменные стены, покрытые мхом. Факелы, отбрасывающие дрожащие тени. В воздухе — запах крови. И тишина. Гнетущая, абсолютная.

Перед ней лежал Кайен.

Он был бледен. Глаза закрыты. На груди — рана. Кровь. Много крови. Слишком много.

Элира опустилась на колени. Её руки были в крови. Она держала его — пыталась остановить кровотечение, пыталась что-то сделать. Но магия не слушалась. Лёд не шёл. Только тьма — чёрная, липкая — выползала из её пальцев и вливалась в его рану.

— Нет, — прошептала она. — Нет, нет, нет...

Кайен открыл глаза. Янтарные. Тускнеющие.

— Элира... — Его голос был хриплым. — Ты... не виновата.

— Я убила тебя, — прошептала она. — Я убила тебя...

Он улыбнулся. Слабо. Искренне.

— Ты меня спасла.

Кровь на её руках стала чёрной. Тьма поползла по её коже, поднимаясь к сердцу. Элира закричала.

И проснулась.

Она сидела в кровати, тяжело дыша. Рубашка прилипла к спине. Волосы растрепались. На ладони — шрам — пульсировал. Сильнее, чем раньше. Гораздо сильнее.

Элира посмотрела на руку. По коже — от шрама к запястью — тянулась тонкая чёрная линия. Вена. Или трещина. Или что-то хуже.

Она сжала кулак. Линия исчезла. Но осталась — под кожей. Ждала.

Элира встала. Подошла к окну. Море Туманов бушевало. Волны бились о скалы. Туман — плотный, серый — скрывал горизонт.

Она не знала, что это было. Сон? Видение? Проклятие?

Но она знала одно: в этом месте — в Академии Арканума — её ждёт что-то. Что-то тёмное. Что-то опасное. И, возможно, что-то, что она не сможет контролировать.

Она посмотрела на своё отражение в стекле. Бледное лицо. Ледяные глаза. Платиновые волосы, рассыпавшиеся по плечам.

— Ледяная принцесса, — прошептала она. — Если бы они знали.

Она отвернулась от окна и начала одеваться. Утро приближалось. Первый день занятий. Первый день в новой жизни.

Элира Вейл не верила в предчувствия. Но сегодня — впервые за долгое время — она чувствовала, что что-то надвигается. Что-то, от чего нельзя убежать. Что-то, что изменит всё.

Она застегнула мантию. Поправила волосы. Надела перчатки — чтобы скрыть шрам. И вышла из комнаты.

Коридор был пуст. Только холодный свет и тишина. Элира шла к выходу — и не знала, что в этот самый момент, в другом крыле академии, парень с янтарными глазами тоже не спал. Тоже смотрел на свою руку. Тоже видел чёрные линии — ожоги, которые не заживали. И тоже чувствовал, что что-то надвигается.

Они не знали друг о друге почти ничего. Но между ними уже протянулась нить. Тонкая, как трещина во льду. Крепкая, как огонь.

И этой нити суждено было связать их. Или уничтожить.

ГЛАВА 2: «ОГОНЬ И ЛЁД»

Кайен Дравен проснулся от собственного крика.

Он сидел на кровати, вцепившись пальцами в одеяло, и тяжело дышал. Рубашка промокла от пота. Волосы прилипли ко лбу. В ушах всё ещё звучал голос — низкий, вкрадчивый, чужой.

«Ты слаб. Прими меня.»

Кайен сжал зубы и заставил себя дышать медленнее. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Он знал этот голос. Слышал его каждую ночь уже три месяца. С тех пор, как заключил сделку. С тех пор, как продал часть себя ради Лиры.

Комната была маленькой и тесной — общежитие Дома Игнис не баловало роскошью. Две кровати, два стола, два шкафа. На стене — герб с фениксом, вырезанный из дерева и покрытый лаком. Окно выходило на внутренний двор, где круглосуточно горел магический костёр — символ стихии огня. Его свет — оранжевый, дрожащий — падал на пол, окрашивая всё в тёплые тона.

Кайен посмотрел на свои руки. Ожоги. Старые и новые. Белые шрамы на костяшках, розовые пятна на ладонях, тёмные полосы на запястьях. Следы тренировок. Следы сделки. Следы тьмы.

Он сжал кулаки. Ожоги запульсировали — слабо, почти незаметно. Но он чувствовал. Что-то внутри него шевелилось. Что-то, что не было огнём.

— Ты опять кричал.

Голос раздался из угла комнаты. Кайен не вздрогнул. Он знал, кто это.

Дориан Блэквуд сидел на своей кровати, скрестив ноги, и смотрел на него. Тёмные волосы, мрачные глаза, лицо, которое никогда не выражало эмоций. Они были соседями всего неделю, но Кайен уже понял: Дориан не любит слова. И не задаёт лишних вопросов.

— Кошмар, — коротко ответил Кайен.

Дориан кивнул. Не спросил, какой. Не предложил помощь. Просто встал, подошёл к столу и протянул Кайену кусок хлеба и флягу с водой.

— Ешь, — сказал он. — Сегодня распределение по боевым группам. Будешь слабым — тебя сожрут.

Кайен взял хлеб. Откусил. Вкуса не чувствовал. Но жевал — механически, как учил себя. Еда — это топливо. Топливо — это сила. Сила — это выживание.

— Спасибо, — сказал он.

Дориан не ответил. Он просто вернулся на свою кровать и закрыл глаза. Через минуту его дыхание стало ровным. Он спал. Или делал вид. Кайен не знал. Но был благодарен. За молчание. За хлеб. За то, что Дориан не смотрел на него как на чудовище.

Он доел хлеб, выпил воду и подошёл к окну. Костёр во дворе всё ещё горел. Вокруг него — несмотря на ранний час — уже собирались студенты. Игнис. Огненные маги. Такие же, как он. Или не такие.

Кайен прижал ладонь к стеклу. Ожоги на пальцах вспыхнули — на секунду, на мгновение — чёрным. Он отдёрнул руку. Слишком поздно. Он видел.

Тьма росла.

Письмо пришло с утренней почтой.

Кайен сразу узнал почерк — корявый, неровный, с каплями чернил. Лира. Сестра писала ему каждую неделю. Иногда — чаще. Он развернул пергамент, сел на кровать и начал читать.

«Кайен,

Я чувствую себя лучше. Целительница говорит, что это хороший знак. Она дала мне новое лекарство — горькое, но я пью. Каждый день. Обещаю.

Не волнуйся обо мне. Учись. Стань сильным. Стань лучшим. Я знаю, ты сможешь.

Я горжусь тобой.

Твоя Лира.»

Кайен сжал пергамент. Бумага смялась под пальцами. Он знал этот почерк. Знал эти слова. Она писала то же самое каждую неделю. Одни и те же фразы. Одни и те же обещания. Но за ними — он чувствовал — скрывалась боль. Лира врала. Она всегда врала, чтобы он не волновался. Но он знал правду.

Эфирная чума. Редкое заболевание. Неизлечимое. Целители давали ей год. Может, меньше. Может, больше. Никто не знал точно. Но все знали: чума не отступает. Она пожирает. Медленно. Неумолимо.

Кайен закрыл глаза. Перед ним — лицо Лиры. Двенадцать лет. Худенькая, бледная, с такими же янтарными глазами, как у него. Она всегда улыбалась. Даже когда ей было больно. Особенно когда ей было больно.

«Ты справишься, — говорила она. — Ты сильный. Ты мой брат.»

Кайен открыл глаза. Тьма внутри него зашевелилась.

«Я могу её спасти, — прошептал голос. — Прими меня. Дай мне контроль. Я вылечу её. Я всё могу.»

— Замолчи, — прошипел Кайен. — Я не приму тебя. Никогда.

«Посмотрим.»

Голос исчез. Но осталось чувство — липкое, тяжёлое, как грязь на коже. Кайен встал. Спрятал письмо в карман. Надел мантию. Перчатки — чтобы скрыть ожоги. И вышел из комнаты.

Дориан открыл один глаз. Проводил его взглядом. Ничего не сказал.

Арена Испытаний была огромной.

Кайен стоял в первом ряду вместе с остальными первокурсниками Дома Игнис и смотрел на профессора Торн. Женщина была высокой, широкоплечей, с седыми волосами, заплетёнными в тугую косу, и глазами цвета расплавленного золота. Она носила алую мантию с гербом феникса на груди. Говорила громко. Чётко. Без эмоций.

— Боевая магия — это не игра, — сказала она, обводя взглядом студентов. — Это искусство убивать. Искусство выживать. Здесь вы научитесь контролировать свою стихию. Направлять её. Использовать как оружие. Но помните: огонь не прощает ошибок. Он пожирает всё. Включая своего хозяина.

Она сделала паузу. Все молчали.

— Сегодня — первый спарринг. Вы будете сражаться в парах. Стихии — разные. Это сделано специально. Вы должны научиться противостоять тому, что противоположно вашей природе. Огонь против воды. Воздух против земли. Эфир — против всех.

Кайен почувствовал, как что-то сжалось в груди. Противоположная стихия. Вода. Лёд. Она.

Профессор Торн начала называть пары. Кайен слушал вполуха. Он смотрел на противоположный конец арены, где стояли студенты Дома Аква. Синие мантии. Холодные лица. И среди них — она.

Элира Вейл.

Она стояла с прямой спиной, сложив руки перед собой. Ледяная статуя. Платиновые волосы, собранные в косу. Голубые глаза — ледяные, пустые. Она смотрела прямо перед собой. Не на него. Ни на кого.

Кайен видел её вчера. На церемонии. Когда она коснулась Ока, и по кристаллу пробежала фиолетовая искра. Он заметил. Он всегда замечал то, что другие пропускали. Фиолетовый — цвет Эфира. Редчайшая стихия. Но Око показало синий. Воду.

Значит, она что-то скрывает.

Кайен усмехнулся. Ещё одна тайна. Ещё один секрет. В Аркануме все что-то скрывали. Он — тьму. Она — что-то другое. Интересно, что.

— Дравен, — голос профессора Торн прервал его мысли. — Ты в паре с Вейл.

Кайен вздрогнул. Обернулся. Элира тоже повернула голову — впервые за всё время. Их взгляды встретились. Янтарный и голубой. Огонь и лёд.

Она не улыбнулась. Не кивнула. Просто посмотрела — холодно, оценивающе. Как на врага. Как на угрозу.

Кайен ответил тем же. Он не собирался показывать слабость. Особенно перед ней. Особенно перед дочерью герцога Вейла — человека, который, по слухам, ненавидел простолюдинов. И особенно перед девушкой, которая, возможно, скрывала нечто большее, чем просто тайну.

— Выходите на арену, — приказала профессор Торн.

Кайен шагнул вперёд.

Арена была круглой. Каменный пол, покрытый защитными рунами. Барьеры по краям — магические, мерцающие. За ними — студенты. Сотни глаз. Сотни шёпотов.

Кайен стоял напротив Элиры. Расстояние — десять шагов. Он чувствовал жар в груди. Огонь просыпался. Медленно. Неохотно. Словно чувствовал, что противник — особенный.

Элира стояла неподвижно. Её руки были опущены. По пальцам — медленно, лениво — стекал иней. Лёд. Холодный. Чистый. Опасный.

— Начали, — сказала профессор Торн.

Элира атаковала первой.

Она не делала резких движений. Не кричала. Просто подняла руку — и воздух вокруг Кайена стал ледяным. Острые шипы льда выросли из пола, устремились к нему — быстро, неумолимо.

Кайен отскочил. Огонь вспыхнул в его ладонях — инстинктивно, без команды. Он выбросил вперёд руку, и стена пламени встретила лёд. Пар. Шипение. Облако, скрывшее арену.

Элира не остановилась. Она двинулась вбок — быстро, грациозно, как танцовщица. Новые шипы — ещё больше, ещё острее. Кайен уклонился. Один. Другой. Третий задел плечо. Боль. Резкая, холодная. Но он не остановился.

Он рванулся вперёд. Огонь вокруг него — не просто пламя, а живое существо — ревел, рвался, требовал выпустить его. Кайен сдерживал. Пока. Он приблизился к Элире. Ближе. Ещё ближе. Она отступила. В её глазах — впервые — мелькнуло что-то. Удивление? Страх? Нет. Что-то другое.

Кайен выбросил руку. Огненный хлыст — длинный, гибкий — устремился к ней. Элира выставила ледяной щит. Хлыст ударил. Щит треснул. Но выдержал.

Она посмотрела на него. Прямо. В глаза.

— Неплохо, — сказала она. Голос — холодный, ровный. — Для дикаря.

Кайен усмехнулся.

— А ты неплохо держишься. Для ледяной стервы.

Она прищурилась. Впервые — эмоция. Гнев. Настоящий. Живой.

Она атаковала снова. На этот раз — без осторожности. Лёд вокруг неё взорвался — волна холода, сметающая всё на пути. Кайен не успел увернуться. Холод ударил в грудь. Он отлетел назад. Упал. Больно. Очень больно.

Но он встал.

Элира смотрела на него. Ждала. Добивать? Или дать шанс?

Кайен поднялся. Огонь внутри него — теперь уже не просто огонь. Что-то другое. Тьма. Она шептала: «Используй меня. Победи её. Покажи, кто ты.»

Он почти поддался. Почти.

Но затем посмотрел на Элиру. На её лицо. На её глаза. И увидел — на мгновение, на долю секунды — не ледяную королеву. А девушку. Уставшую. Одинокую. Такую же, как он.

Он остановился.

— Хватит, — сказал он. — Ничья.

Профессор Торн подняла руку.

— Достаточно. Ничья.

Элира опустила руки. Лёд исчез. Она смотрела на Кайена — долго, внимательно. Словно пыталась понять. Словно увидела что-то, чего не ожидала.

Кайен ответил тем же взглядом. Но ничего не сказал.

Он не знал, что только что произошло. Но что-то произошло. Что-то важное.

После занятия Кайен пошёл в библиотеку.

Он не искал компанию. Не хотел разговаривать. Ему нужно было найти информацию. О лекарстве для Лиры. О чуме. О чём угодно, что могло помочь. Он уже обыскал открытые секции. Ничего. Теперь оставалась только Запретная секция.

Библиотека Забвения была лабиринтом. Многоуровневым, тёмным, полным книг, которые летали сами по себе. Они кружили под потолком, шуршали страницами, шептали — каждая своим голосом. Кайен игнорировал их. Он шёл вглубь — туда, где начинались стеллажи с запрещёнными текстами. Туда, куда студентам вход был запрещён.

Он нашёл нужную полку. Тёмный угол. Пыль. Книги, переплетённые в чёрную кожу. Он провёл пальцем по корешкам. Читал названия.

«Некромантия: Запретное искусство.»

«Кровавые ритуалы: Практическое руководство.»

«Сделки с сущностями: Опасности и выгоды.»

Он остановился. Сделки с сущностями. Это. Он потянулся к книге.

— Что ты здесь делаешь?

Голос — холодный, резкий — раздался за спиной. Кайен обернулся.

Элира Вейл стояла в двух шагах от него. Руки скрещены. Глаза — ледяные. Она смотрела на книгу в его руках. На название.