Безымянные могилы. Исповедь диверсанта. Польша

– В последние годы войны, когда среди соратников и последователей идеологии Гитлера, распространились сомнения в победе немцев, многие ученые и солдаты из высших чинов бежали, пользуясь аппетитом Америки и Англии к информации, которой те владели. Штаты приютили большинство ученых, проводивших изуверские эксперименты на пленных, в обмен на результаты их исследований. Они думают, что мы этого не знаем, а мы подыгрываем и умело делаем вид, что не знаем. Америка наводнена шпионами из Англии, России и Японии. То, что будем делать мы не отбросит на нас тень подозрения со стороны правительства Штатов.

– Куда я полечу?

– Вы с Сарой летите в Лос-Анджелес. Там у этого человека своя медицинская практика. Полагаю, ты догадываешься, чем именно он занимается?

– Гинеколог, – выдавил из себя Эммануэль и его лицо перекосило от гнева.

– С Сарой ты летишь потому, что этот человек полон подозрений и ведет очень осмотрительный образ жизни. На окнах и дверях его дома стоят металлические решетки, а кабинет, в котором он принимает, находится прямо напротив полицейского участка. Более того, супругам полицейских он делает внушительную скидку на осмотры, чем заслужил лояльное к себе отношение их мужей. На работу и обратно он приезжает на такси и не выходит на улицу до тех пор, пока автомобиль не покажется перед его окнами.

– Значит, Сара выступит в роли способа для меня попасть внутрь?

– Именно так. Но я призываю тебя сохранять предельную осторожность. Никакого шума и ничего, что может обратить на тебя внимание, когда он окажется в твоих руках.

Эммануэль понял, что уже долгое время натирает одну и ту же тарелку. Все его помыслы свелись к проснувшейся в нем жажде пролить кровь адского доктора. Розенблюм допил и поставил стакан.

– Я остаюсь в Нью-Йорке с Миллером. Билеты у Сары. Такси будет ждать вас в пять сорок утра. Остальное тебе расскажет Сара. Удачи.

Розенблюм крепко пожал его мокрую руку и удалился, оставив Эммануэля наедине с его мыслями. Он еще хорошо помнил лицо доктора, наблюдавшего за тем, что Эммануэль и Моррис делали с его ассистентами. Женщина так и не поняла, что именно ее убивает: кровопотеря, болевой шок или рука второго ассистента, отрезавшего от нее мелкие кусочки плоти.

– Все хорошо? – спросила Дейзи, прошлепав в кухню босыми ногами.

– М? – поднял помутненный взгляд Эммануэль.

– Я спросила, все ли у тебя хорошо?

– Да. Все в порядке.

– Ты правда улетаешь завтра? – расстроенным голосом, спросила Дейзи.

– Придется.

Дейзи прикусила губу, как делала всякий раз, когда ловила себя на мысли, что хочет задать вопрос, ответ на который, знать ей не полагается.

– Я скоро вернусь. Это ненадолго.

– Обещаешь? – прищурившись спросила девушка.

– Обещаю, – ответил Эммануэль и обнял Дейзи.

От мокрых волос девушки, локонами спадавших на плечи, исходил аромат ванили и цветов.

– Я не дам тебе уснуть сегодня ночью, – прошептала Дейзи ему на ухо.

Когда глубокой ночью, обессиленные, они, наконец, не помня себя, сомкнули глаза, последней мыслью Эммануэля был рисунок картины пыток, которым он намеревался подвергнуть доктора.

***

Немногим менее восьми часов потребовалось самолету «Локхид Констеллейшн», чтобы без пересадок и посадки для дозаправки доставить их в международный аэропорт Лос-Анджелеса. Самолет, на котором Говард Хьюз установил рекорд скорости и дальности полета двигался по воздуху со скоростью чуть более пятисот километров в час. Голливуд встретил их адовой сухостью и жарой. От размякшего под солнцем асфальтового покрытия взлетно-посадочной полосы, поднимаясь ввысь, исходило марево, искажая оптическое восприятие объектов на расстоянии.

– Кажется, от такого пекла даже я малость отвык, – выдохнул Эммануэль, взглянув на Сару.

– Пойдем скорее внутрь, – ответила она, указав на терминал для вновь прибывших клиентов авиалинии ТВА.

Подхватив чемодан Сары и повесив на плечо свою дорожную сумку, Эммануэль поспешил за женщиной и вскоре они оба оказались в просторном прохладном помещении. Всюду в спешке сновали люди, нагруженные поклажей и сотрудники аэропорта, смотрящие за порядком.

– Не хочешь выпить? – спросила Сара, кивнув в сторону бара в зоне ресторана, где уныло просиживали часы те, кто опоздал на свой рейс и ждал очередного. Несколько пар с довольным видом пили коктейли чайного оттенка из невероятно высоких стаканов с соломинками и долькой лимона. Взглянув на их счастливые лица, Эммануэль подумал, что, вероятно, это первые минуты их воссоединения после долгой разлуки.

– С удовольствием, – ответил он Саре, ощутив прилив бодрящих и настолько незнакомых ему эмоций, что ему показалось, что он чужд самому себе и влез в шкуру другого человека; в мозгу быстро пробежали ассоциации с состоянием, в которое он впал в Венгрии.

Еще во время перелета, Эммануэль заметил, как что-то глубоко внутри него стремительно меняется. Ночью он спал крепко, но утром с трудом разлепил глаза под металлический перезвон будильника. Холодный душ и крепкий кофе помогли прийти в себя, но настроение было мрачным. Но, как только он оказался на борту лайнера и мерный шум двигателей заполнил салон, вместе с оживленными разговорами его пассажиров, настроение Эммануэля переменилось, будто он, наконец, сменил курс следования, настроившись на желаемую цель и не имея более преград к ее достижению. Во время перелета стюардесса два раза подавала обед и напитки и оба раза Эммануэль с аппетитом поглощал свои порции. Теперь же, усевшись на высокий барный стул рядом с Сарой, Эммануэль получал подлинное удовольствие. Другой город на берегу океана, необычные напитки, женщина, на которую сворачивая шеи обращали внимание все мужчины без исключения и ожидавшая его работа. Все это будоражило кровь, сдабривая ее щедрыми порциями гормонов. Эммануэль улыбнулся предстоящей задаче, вдали от изборожденных гусеницами танков дорог, криков и всхлипываний голодающих и увечных, постоянного треска выстрелов и всепоглощающего уныния.

– Что с тобой? – поинтересовалась Сара. – Тебя будто подменили.

«И мне так кажется, – подумал Эммануэль». Вслух же ответил:

– Я просто рад предстоящей работе.

– Тебе возможность убить человека так поднимает настроение?

В голосе Сары не прозвучали ни упрек, ни обвинение. Женщина искренне хотела понять, как устроен сидящий рядом мужчина.

– Убить может кто угодно и кого угодно. Шанс вершить справедливое возмездие предоставляется единицам. Мне крупно повезло, что у меня есть возможность убить этого выродка. Если бы ты знала, чем он занимался, то не удивлялась бы моему душевному подъему.

– Расскажи мне. Я ведь совсем ничего не знаю о том, как ты жил все эти годы.

Эммануэль посмотрел в глаза Сары и по телу его, будто электрический ток пробежал. Будь он хоть чуточку менее сдержан, то непременно впился бы в ее губы. Сглотнув подступивший к горлу ком, он взял в руки небольшое ламинированное меню и нервничая повертел его в руках. С одной стороны, находился скромный список блюд, а с другой уже более богатый выбор напитков. Бросив меню на барную стойку, за которой они сидели на высоких стульях, Эммануэль снова поднял глаза на Сару. Светлые волосы спадали на плечи, светло-карие с золотистыми вкраплениями глаза внимательно следили за каждым его движением.

– Ты лишишься сна, если я поведаю тебе об этом.

– Может ты помог бы мне уснуть.

На секунду в глубине глаз женщины мелькнула мольба и тот же час Эммануэль послал к черту весь длинный список причин, останавливавший его перед притяжением к Саре. «Я слишком долго не жил, чтобы жили другие. Мой черед, – громом прозвучало в его голове».

Положив ладонь на щеку Сары, Эммануэль в ту же секунду взорвался воспоминаниями о годах своей подготовки. Калейдоскоп картин и эмоций, не хуже фейерверка заполнил сознание яркими красками и огнями. Бывало и дня не проходило, чтобы они с Сарой не встретились, дабы урвать хоть немного времени наедине. Женщина покорила его своей заботой, чуткостью и самоотдачей в те дни, став не только любовницей, но и сердечным другом. Не отнимая ладони от лица Сары, свободной рукой Эммануэль, ухватившись за сиденье, придвинул к себе стул, на котором сидела женщина и их лица оказались в считанных сантиметрах друг от друга.

– Ты все такой же сильный, – выдохнула Сара.

– Намного сильнее, – ответил Эммануэль.

– Я хочу узнать это. Хочу почувствовать твою силу. Хочу все, что мне причитается за годы, проведенные без тебя.

Эммануэль уткнулся носом в щеку Сары и шумно вдохнул аромат ее кожи. Женщина улыбнулась и удивительно красивые, пухлые губы, раскрылись. Коснувшись их своими губами, Эммануэль ощутил робкое прикосновение мягкого языка Сары и мир перестал существовать.

***

Выйдя из здания аэропорта, после нескольких коктейлей и одного особенно долгого поцелуя, они едва не ослепли от яркого солнечного света. Часы показывали уже начало пятого, но жара и не думала отступать. Сев в ближайшее такси стоявшее в череде машин канареечного цвета, Сара назвала водителю адрес. Эммануэль вопросительно поднял брови, и женщина ответила ему, что это вынужденная остановка перед заселением в отель.

– Ты уже бывала здесь?

– Шутишь? Я была там же, где и ты.

– А до знакомства со мной?

– В Австрии.

– Ну, да, ты ведь училась в Вене.

– Ты совсем все забыл обо мне?

– Уверяю тебя, кое-что я помню очень хорошо, – не без доли иронии в голосе, ответил Эммануэль.

– А я уверяю тебя, что намерена в этом убедиться, – тоном преподавателя, парировала Сара.

Словно ребенок, попавший в диковинный парк развлечений, Эммануэль рассматривал улицы Лос-Анджелеса через окно автомобиля. Разительное отличие от хмурого и строгого Нью-Йорка так и бросалось в глаза. Лос-Анджелес играл красками и жизнь в нем била ключом. На Манхэттене люди шествовали по улице с серьезными, задумчивыми лицами, часто куда-то спеша и не видя перед собой иной картины мира, кроме бегущих и подталкивающих их стрелок часов. Унылое зрелище. В городе ангелов все было иначе. Люди улыбались и передвигались легкой, словно в танце, походкой. Им будто не было дела до тривиальных забот и суровых будничных испытаний работой и общественным долгом. Таксист свернул вправо, и они поехали по широкой магистрали, разделенной трамвайными путями, по обе стороны от которой стояли одноэтажные частные дома, выкрашенные их владельцами во все возможные цвета палитры. Как будто вечного солнца над головой и голубизны Тихого океана было недостаточно, жильцы города вносили все новые краски в свою обыденность. Впереди, прямо на трамвайных путях показался небольшой затор, и водитель умело обогнул его, заехав колесами правого борта на тротуар и едва не задев зеркалом бокового обзора фонарный столб. Эммануэль обернулся, чтобы рассмотреть происшествие и увидел невероятной красоты «Бьюик Роадмастер» сорок первого года выпуска. Небесно-голубого цвета автомобиль не успел совершить маневр на перекрестке и угодил под передний борт трамвая. Передняя колесная арка была безнадежно смята. Но, что больше всего поразило Эммануэля, так это реакция обоих водителей. В Нью-Йорке, учитывая скверный и мрачный менталитет его жителей, авария, наверняка, закончилась бы криками и угрозами, а то и потасовкой. Здесь же, мужчины посмеиваясь, почти равнодушно к происшедшему, стояли бок о бок и разглядывали понесенный ими ущерб. Полицейский инспектор что-то записывал в блокнот, лихо сдвинув фуражку на макушку. «Невероятно, – подумал Эммануэль, – вот место, где люди ценят свое психическое здоровье и не размениваются на агрессию по мелочам».

Водитель совершил разворот и некоторое время они следовали той же дорогой в обратном направлении. Еще после нескольких поворотов, Эммануэль почувствовал в воздухе явственный привкус соли и начал вглядываться в конец узких улочек разделенных очередями домов.

– Сара, океан! – восторженно воскликнул он, совсем как ребенок.

Водитель добродушно рассмеялся такой реакции, а Сара не замедлила взглянуть в направлении взгляда Эммануэля. Промеж домов и пальм, которыми была усажена аллея вдали, мелькала лазурная гладь. Тихий океан в своем величественном спокойствии с ленивой властью омывал западное побережье.

– Это пляж Венеция, – пояснил водитель. – Если никогда там не были, то вы просто обязаны посетить это место.

– Сходим туда? – шепотом спросила Сара, коснувшись губами его уха.

Организм Эммануэля моментально отреагировал на это касание и от глаз Сары не ускользнула его реакция.

– Сначала работа, – хриплым голосом, ответил ей Эммануэль.

Водитель совершил последний маневр и остановил машину.

– Мы совсем близко к океану. Вы можете туда прогуляться, если есть где оставить чемоданы, – заметил водитель, не слышавший их с Сарой диалога.

– Как бы мне этого ни хотелось, сейчас есть дела поважнее, – подобравшись, ответил Эммануэль.

Расплатившись за поездку, он забрал из багажника чемодан Сары и свою сумку и отсалютовав водителю, последовал за женщиной под тень навеса над входом в небольшой цветочный магазин.

– Здесь ты сможешь выбрать для себя оружие, – приглушенным тоном, пояснила Сара.

– Здесь?! Ты что, хочешь, чтобы я удобрениями швырялся в нацистов?

– Ты мне сейчас очень напоминаешь прежнего себя. Не можешь не вставить какую-нибудь глупость. Совсем, как ребенок.

– Какого черта ты привела меня в цветочную лавку? – обиженно спросил Эммануэль.

– Тебе что, ничего не рассказали?

– О чем?

– О нашей сети, разумеется.

– В Европе нам постоянно помогали. Я знаю, что все эти люди разделяли наши цели и действовали по указке кураторов.

– Они есть не только в Европе. По всему миру. Общая цель объединила всех сочувствующих ей. И не только евреев, между прочим.

– Ты хочешь сказать, что куда бы мы ни отправились, всегда можем рассчитывать на помощь?

– Вот именно. Сбором информации занимаются чуть ли не во всех уголках планеты. Или ты думал, что Миллер и Розенблюм лично обшарили всю Америку в поисках этого доктора?

Об этом Эммануэль не задумывался, а задавать вопросы об их методах сбора сведений ему и в голову не приходило. Он привык играть роль исполнителя и не задавать лишних вопросов.

– Едва ли не в каждом городе найдется человек, готовый снабдить агента всем, что тому потребуется для успешного выполнения задания, – продолжила Сара. – Есть конспиративное жилье, каналы снабжения и есть свои доктора, на случай, если тебя ранят.

– Пойдем внутрь, – негодуя от своей неосведомленности, предложил Эммануэль, – не хочу привлекать лишнее внимание.

В холоде цветочного магазина по спине Эммануэля сразу же побежали приятные мурашки. Стены небольшого помещения были оборудованы полками заставленными сборными букетами, таких экзотических цветов, что от них рябило в глазах и создавалось впечатление неестественного происхождения вида. Поискав глазами, Эммануэль увидел за стойкой продавца полку, на которой стояли пищевые краски всех возможных цветов и оттенков. Из двери позади стойки показался немолодой мужчина с волосами, тронутыми сединой и огромным носом, усеянным глубокими порами. Кожа мужчины имела бронзовый оттенок, то ли от постоянного нахождения под калифорнийским солнцем, то ли от того, что он был родом с Ближнего Востока.

– Чудесный день, не так ли? – приветствовал мужчина, приязненно разглядывая пришельцев.

Отметив габариты Эммануэля, он пристально всмотрелся в черты его лица, а затем перевел взгляд на вещи, оставленные у входной двери.

– Пожалуй, – согласился Эммануэль.

Сара сделала шаг вперед.

– Что общего у религиозного фанатика и обладателя большого пениса? – спросила она.

Продавец цветов расплылся в улыбке и ответил:

– Гордость недалекого.

– Мы в нужном месте, – сообщила Сара.

– Кое-что не меняется даже с наступлением мирного времени, – отметил Эммануэль, припомнив чудные кодовые вопросы, которыми им приходилось пользоваться для распознавания союзников на войне.

– Нам нужно взглянуть на имеющиеся у вас орудия труда, – произнесла Сара, заговорщицким тоном.

Мужчина вышел из-за стойки, прошел мимо них и закрыв стеклянную дверь на ключ, перевернул табличку с надписью «Закрыто» лицевой стороной к потенциальным покупателям.

– Следуйте за мной.

В задней комнате, не уступающей размерами торговому залу, находились составленные в аккуратные стопки пластмассовые вазоны, пачки бумажной упаковки для букетов, разноцветные мотки ленты в одном углу и одиноко стоящее кресло в другом. У противоположной стены находился длинный рабочий стол, усеянный обрезками упаковочной бумаги и лоскутами ленты. Сдвинув кресло, мужчина отбросил угол линолеума, подняв облачка пыли и их взору открылся прямоугольный контур крышки люка, вырезанного в деревянном настиле пола. Откинув крышку, мужчина попросил Эммануэля помочь ему. Вместе они извлекли на свет увесистый металлический контейнер и водрузили его на стол. Открыв ключом тяжелый навесной замок, мужчина отошел в сторону, предлагая Эммануэлю ознакомиться с содержимым. Контейнер был разделен на секции, заполненные всем, что может понадобиться человеку для совершения убийства.

Эммануэль обернулся и улыбнулся мужчине.

– Я знал, что вам понравится, – кивнул тот в ответ, с довольным лицом.

***

Когда Эммануэль снарядился всем, что, на его взгляд, могло ему пригодиться и они с Сарой покинули магазин, женщина дернулась было в сторону таксиста, который так и остался на месте, где высадил их, но Эммануэль удержал ее и увел в противоположную сторону.

– Но ведь он свободен, – запротестовала Сара на ходу.

– Я не хочу, чтобы один человек, пусть и незнакомый, знал весь наш маршрут передвижений.

– Ты поэтому купил мне эти цветы? – Сара взмахнула букетом синих роз. – Для прикрытия?

– Ни у кого, кто видел нас входящими в магазин цветочника, не должно возникать подозрений относительно нашей истинной цели его посещения, – отчеканил Эммануэль.

– Здорово! А я-то думала, ты хотел сделать мне приятно, – язвительно ответила Сара.

– Кому может быть приятно получить в подарок умирающие цветы?

– Например, любой женщине на земле!

– Несчастные создания. Господь был пьян, когда создавал вас. Что это за извращенное удовольствие – наблюдать за увядающим растением?

– Лишая жизни растение, ты приносишь его в жертву любви к своей женщине.

Обливаясь потом, Эммануэль шагал рядом с Сарой по широкой улице, усеянной закусочными и торговыми лавками быстрого питания, всевозможными бутиками, торгующими предметами одежды на любой вкус, от босоножек до широкополых шляпок и винными магазинами.

– По-твоему, мертвый цветок является символом любви? Мне кажется, ты слишком много времени провела в обществе людей, которые не способны на более глубокие выражения своих чувств.

– И как же мужчине стоит выражать свои чувства к женщине?

Сара остановилась и вытаращилась на Эммануэля своими большими, прекрасными глазами, в которых в этот момент плясали искорки, как бывало и прежде, когда он вступал с ней в интеллектуальную конфронтацию.

– Вот уж не знаю, – разыграв недотепу и притворно задумавшись, ответил Эммануэль, возведя глаза к небу. – Может защищать ее от посягательств со стороны? Беречь от тяжкого бытового труда? Делать ей кунилингус?

Сара сощурила глаза, не оценив его остроты, а он, тем временем, продолжил:

– Хотя, о чем это я? Кто мог на тебя посягать в окружении, прикрывающих свою задницу общественным положением, нелюдей? Да и для неприглядного труда всегда найдется служанка, которой за это можно заплатить, не так ли? Ну, а делать кунилингус настоящий мужик, конечно же, не станет. Это ведь унизительно – тяготеть к первичным половым признакам противоположного пола. Эти крутые ребята скорее друг у друга отсосут, нежели сделают приятное своим женщинам.

Глаза Сары начали метать молнии. Женщина хотела что-то возразить, но Эммануэль жестом остановил ее.

– Ты, Сарочка, по-моему, забыла, кто таков настоящий мужчина. Китель, деньги и сияющий «Майбах» никого еще не делали объектом вожделения умной женщины. А широкие жесты и то, что ты называешь жертвенностью, никогда не заменят простой человеческой заботы о своей избраннице. А, если ты с этим не согласна, то вот тебе твой чемодан. Бери его и топай на своих каблуках.

Женщина пожевала пухлые губы и неизвестно чему улыбнувшись, пошла дальше с самодовольным видом.

– Овечка, – ухмыльнувшись, буркнул Эммануэль себе под нос и подхватив, набитый дамскими туалетами, чемодан, пошел следом.

***

Такси, в которое они сели, преодолев пешком несколько кварталов с тесно настроенными домами, доставило их к отелю не больше, чем за пять минут. Эммануэль не знал адресов, не был знаком с местностью, не ориентировался даже в части расположения районов города, потому целиком полагался на осведомленность в этих вопросах Сары. Шестиэтажный отель встретил их мраморными полами и гулким эхо голосов. Звуки их шагов отражались от каменных стен и сразу привлекли внимание менеджера за стойкой из полированного дерева.

– Добрый вечер, сэр, мэм! – молодой служащий поочередно кивнул им, натянув сопутствующую должности улыбку.

– Добрый вечер! У нас забронирован номер на двоих, – сообщила Сара.

– Вашу фамилию, пожалуйста.

– Мистер и миссис Смит.

Менеджер пробежался глазами по списку брони в журнале регистрации и просиял.

– Люкс для молодоженов! Мои поздравления, сэр! – торжественно обратился он к Эммануэлю.

Повернувшись к ним спиной, молодой человек достал из висящего на стене ящичка ключ от номера и протянул его Саре стоявшей ближе к стойке.

– Благодарю вас, – кивнула она.

– Желаю хорошего пребывания в нашем отеле!

– Почему Смит? Что за фамилия такая? – спросил Эммануэль, когда они с Сарой вошли в лифт, обшитый зеркалами и за ними закрылись двустворчатые дверцы.

– Это самая распространенная фамилия в Штатах. Насчитывается более двух миллионов носителей.

– Молодожены… – проворчал Эммануэль, – неслабое прикрытие.

– Зато крики из номера не вызовут лишних вопросов.

Эммануэль вскинул брови и посмотрел на Сару так, словно впервые увидел ее.

– Что такое? Думал, ты один здесь остер на язык? Или забыл, что я изрядно темпераментна в постели?

– Просто забыл об оборотной стороне твоей обходительности, – увильнул Эммануэль от прямого ответа.

– Не зли меня, Стирис, – едва не прошипела Сара, сверкнув глазами. – Ты правильно подметил, в обществе, я – ангел во плоти. Культурна, тактична и чертовски обходительна. Но даже не думай упрекать меня в том, что я живой человек и хочу трахаться.

– Да я, вообще, молчал, – давясь смехом, ответил Эммануэль.

– Знаешь, кто ты, Стирис? – взвинтилась Сара.

Эммануэль потешно заулыбался, призывая женщину озвучить ее версию.

– Ты просто нахал и оборванец!

– Уф, а я-то думал, ты обзываться будешь. Таки нет, пронесло.

Лифт остановился и дверцы разъехались. Сара фурией выскочила в коридор, на ходу процедив: – Гаденыш! Эммануэль взял их вещи и довольный собой отправился следом.

***

Съев ужин, доставленный на тележке прямо в номер, Эммануэль задумчиво поглощал кусок шоколадного торта, любезно подаренного администрацией отеля молодоженам, платившим за каждые сутки пребывания в люксе баснословные деньги. С медитативной медлительностью отделяя ломтики пропитанной топленым шоколадом мякоти, и отправляя их в рот, он обдумывал информацию, озвученную Сарой за ужином. Из того, что она поведала, следовало, что кабинет практикующего гинеколога, за жизнью которого они приехали, работает до шести часов вечера, ежедневно, кроме субботы и воскресенья, и располагается в десяти минутах езды от отеля. Эммануэль отдал должное планированию Миллером операции. Расположение их отеля было идеальным, как, собственно, и их легенда.

Взять автомобиль на прокат они не могли, потому как в прокатной конторе требуется предоставление документов, удостоверяющих личность арендатора, в отличие от отеля, куда они заселились под несуществующей личиной. Вызывать такси из телефона-автомата неподалеку от места «работы» было бы глупо по причине расследования, которое непременно начнется вскоре после обнаружения властями трупа. Тогда сотрудники, в этом Эммануэль не сомневался, опросят всех таксистов, принявших заказы в радиусе нескольких кварталов, на предмет перевозки подозрительных субъектов. И хоть красивая женщина в компании, пусть и суровой наружности, мужчины, вряд ли подпадает под подозрение, лишний раз рисковать все же не стоило. А учитывая близость их отеля к месту будущего совершения убийства, выполнив свою задачу, они могли прогуляться к океану, миновав отель, посетить несколько закусочных для создания алиби и, намочив напоследок в океане полы платья Сары, вернуться обратно, создав иллюзию изысканного вечера счастливой пары.