7 Смертных грешников

Когда они достигли света, каждый оказался внутри странного лифта. В одиночестве. Без слов. Обернувшись, каждый видел кадры своей жизни — вспышками, как плёнка, на которой записано всё: боль, радость, ошибки, сожаления. Двери закрывались. Медленно. Неотвратимо.

Лифт поднимался вверх. Но куда? Никто не знал. Ни один.

Двери распахнулись. Все вышли одновременно — семеро человек, стоящих в зале, будто вырванном из другой эпохи. Викторианский интерьер: резные стены, лепнина на потолке, ковры с затейливым орнаментом, тяжёлые бархатные шторы. Воздух пах старинными книгами, пылью и временем.

— Чёрт побери... — выдохнул Чэнхао, оглядываясь с недоверием. — Где мы вообще оказались?

— Ха! — усмехнулся Лукас, скрестив руки на груди. — Я, между прочим, на такое не подписывался. Что за чушь?

И вдруг в глубине зала со скрипом открылась одинокая дверь. Сквозняк промчался по комнате, взметнув шторы, и на мгновение заставил сердца присутствующих сжаться. Яркий, почти неземной свет залил всё вокруг. И тогда появился Он.

Фигура — светлая, спокойная, облачённая в белые одежды. Он шёл неторопливо, уверенно. Его лицо было прекрасным — не от мира сего, умиротворённым, словно сотканным из света.

— Ух ты... — пробормотал Чэн, прищурившись. — Ты выглядишь как сам Господь... И, чёрт побери, чертовски на него похож.

— А вдруг это и есть Он?.. — прошептал Сэм с детским восторгом в голосе.

Фигура приблизилась, распахнула руки и заговорила:

— Дети мои... Я ждал вас. Вы прибыли в мир между мирами, — произнёс Он голосом мягким, но пронизанным силой, словно эхо вечности.

— Погоди-ка, мужик, — нахмурился Стэн, сделав шаг вперёд. — Ты, конечно, выглядишь эффектно... Но давай без цирка. Где мы? И что за бред ты несёшь?

— Ах, Стэн... Какой ты грубиян, — проворковала Аяко, бросив томный взгляд на сияющего незнакомца. — Но он ведь такой... божественный...

— Стэн, сын мой, — сказал Иисус, глядя на него пронзительно. — Ты умер. Как и все вы.

Слова эти прозвучали, словно удар молота по хрупкому стеклу. В зале повисла гнетущая тишина. Воздух словно стал плотнее.

— Ты это серьёзно?.. — прошипел Стэн, сжимая кулаки. — Если ты издеваешься, я вышибу из тебя всё это сияние.

— Эй, остынь, — вмешалась Камилла, вставая между ними. — Дай ему хотя бы договорить… Как тебя зовут, кстати?

— Прекрасный вопрос, Камилла, — спокойно ответил Он. — Я — тот, кого вы называли по-разному. Я — Сын Божий. Иисус. Но суть не в имени. Суть в том, что вы мертвы.

Ты, Камилла, шагнула под поезд в метро. Ты, Стен, пал от пули на встрече с мафией. И вы все... покинули ту сторону.

— Ч-что? — пролепетал Чэн, оседая на пол. — Нет... Нет, это не может быть... Я не мог умереть... Нет, нет...

Паника разлилась по залу, как пламя по сухой траве. Они метались, хватались за головы, повторяя: «Нет», «Это сон», «Не может быть».

Азра подошла к Иисусу, сжав в дрожащих пальцах край своей рубашки.

— Простите… Если это правда, то… во-первых, я… рада видеть вас, — прошептала она и, не удержавшись, обняла Его. — А во-вторых… где мы?

— Хороший вопрос, Азра, — сказал Иисус, отвечая на её объятие. — Сейчас всё объясню.

Он поднял руку.

— Дети мои… успокойтесь.

Внезапно в зале воцарилась тишина. Внутри каждого стало спокойно, как в храме. Только дыхание. Только Он.

— Прошу вас… простите! — вдруг закричал Чэн, упав на колени. — Я был атеистом, я не верил, но теперь… теперь я верю! Господь, прости меня!

— Встань, сын мой, — мягко сказал Иисус, коснувшись его плеча. — То, что ты осознал это — уже путь к свету.

Он оглядел их всех.

— Вы — семеро избранных. Семеро с одним грехом, вписанным в вашу душу на протяжении всей жизни. Не семь смертных грехов — а один. Один, но живший в вас, как тень.

Он указал на Лукаса.

— Ты, Лукас — гордыня.

На Азру.

— Ты — зависть.

На Аяко.

— Ты — похоть.

— Значит, мы здесь… чтобы искупить это? — спросил Сэм, глядя на Иисуса с надеждой.

— Да, сын мой, — кивнул тот. — Каждый из вас появляется лишь раз в сто лет. Вы — уникальные. И только Отец мой знает путь вашего очищения.

Он вздохнул.

— Времени мало. Испытание начнётся сегодня.

— А как… как нам искупить грех? — спросил Сэмюэл.

— Это мне ещё предстоит узнать. Пока что — отдохните. Познакомьтесь. Вскоре я вернусь.

— Только вот… — сказала Аяко, озираясь. — Где тут сидеть-то?

Иисус щёлкнул пальцами. И в тот же миг перед ними появились семь изысканных кресел, словно выкованных из света и бархата.

Он молча развернулся и ушёл, за ним захлопнулась дверь.

— Вау, Боже мой, это же сам Господь Христос… я глазам своим не верю, вау, — воскликнул Чэн.

— Мм… даа, что ж, пожалуй, присаживайтесь. Думаю, нам стоит познакомиться, раз мы — семь избранных, хе-хе, — предложил Лукас, махнув рукой к скамейкам.

— Что ж, начнём с меня, ребята. Я Лукас Антонио Монталво, родом из Испании. Я сын миллиардера… и, кажется, мой грех — это гордыня, — произнес он с хмурой усмешкой.

— Слышь, умник, нас не интересует твоя биография. И так по твоей речи понятно, что ты горделивый и высокомерный, — парировала Камила с серьёзным видом.

— Ты кое-что забыла — я ещё и очень сексуальный, — подмигнул Лукас.

— Не сомневаюсь, — буркнула Аяко.

— Что ж, теперь я! Сразу скажу: да, Иисус прав — я похотливая и очень сексуальная, — объявила Аяко, задорно приподняв брови.

— Боже мой, твою мать… — вздохнула Камила, опустив взгляд, будто ей стало неловко.

— Ой, да ладно, я ещё не закончила! Итак… я переспала с большим количеством мужчин. Я была богачкой, а родом я из Токио, — закончила Аяко с широкой улыбкой.

— Это всё, красавица? Что ж, если ты закончила, то теперь я, — вступил в разговор Чэн, перебив её. — Я Ли Чэнхао, предприниматель… ну, теперь бывший. Не помню точно, сколько у меня было состояния перед смертью. Родом я из Китая, и, как оказалось, мой грех — алчность, — добавил он, слегка хвастаясь.

— А ты у нас когда представишься? — обратился Чэн к Камиле.

— Ой, не-не-не, я потом, на последок… мне лень, — отмахнулась та, кивая.

— Что ж, теперь я! Я Стэн из Нью-Йорка. Иисус говорит, что мой грех — гнев. Ну, он прав. Так что скажу прямо: если я сейчас взбешусь и начну драку — не вините меня, — предупредил Стэн, смотря прямо в глаза остальным.

— Эй-эй, не волнуйся, брат, ничего страшного. Со всеми бывает, — попытался приободрить его Сэмюел, добродушно улыбаясь.

— А ты у нас кто? — поинтересовался Чэн.

— Да он жирдяй, не видно, что ли? — вставил Лукас, вызвав общий смех.

— Да-да, очень смешно… я ещё удивлён, что ты не пошутил про цвет моей кожи, — буркнул Сэм, прикрываясь ироничной усмешкой. — Но… это горькая правда. И я уже знаю, какой у меня грех. Похоже, чревоугодие. А вообще, меня зовут Сэмюэл Карлсон, и я родом из Лондона.

— Ой, да не обращай внимания, всегда найдутся такие Кретины в каждой группе, — успокоила его Камила.

— А ты у нас кто? Очередь уже почти дошла до тебя, — напомнил Лукас, глядя на Азру.

— Эм… меня зовут Азра Озтюрк. Мой грех — зависть, — тихо сказала она.

— Зависть? — переспросил Чэн. — Кому?

— Тем, у кого всё получается, — ответила Азра, стараясь не встречаться взглядом.

— Ха, тогда мы с тобой в одной лодке, — усмехнулся Лукас.

— Да ладно, не переживай, — сказал Стэн. — Главное, что признаёшь.

— Ага, — улыбнулась Азра. — Остальное уже не так страшно.

— Ладно моё имя — Камила Морозова, родом из России, — начала Камила, но Лукас её перебил:

— Ооо, у нас тут русская! Ха-ха, когда ядерную кинешь, коммуняка? Ха-ха!

— Придурок! Если что, СССР развалился до твоего рождения, учись, мудак! — огрызнулась Камила.

— Иисус сказал, что мой грех — лень. И, кажется, он прав… — призналась она тихо, с ноткой грусти.

— Ха-ха-ха! Боже, что ты такого плохого сделала со своей ленью? — расхохотался Чэн.

Лукас поддержал смех.

— Ребята, хватит! Это перебор! Если вы вместе с ней здесь, значит, вы тоже грешники! И я думаю, нам лучше подумать о своём будущем, чтобы не гореть в аду вечно! — обратился к ним Сэмюел, уже почти выкрикивая.

— Он прав! — раздался голос Иисуса издалека.

— Вау, Боже, прости! Я испугался… просто неожиданно, — удивился Чэн.

— Ничего страшного. А теперь — за мной, ребята, — обратился к ним Иисус, войдя в дверь и оставив её открытой. Остальные последовали за ним.

Они шагали по белому коридору, освещённому яркими, почти ослепляющими лампами. Вокруг стояла гробовая тишина — слышны были лишь их шаги. Первым шёл Лукас, за ним — Аяко, затем Стэн, Чэн, Камила, Сэмюел и последней — Азра.

— Куда он нас ведёт? — шепнула Аяко Камиле.

— Понятия не имею… Но, думаю, стоит довериться, — прошептала Камила в ответ.

— Надеюсь, это не ловушка, — пробормотал с шуткой Чэн.

— Эй-эй, ребята, спокойно, — попытался успокоить их Сэм.

— Всё, мы пришли, — остановился Иисус перед массивной белой дверью.

Когда они вошли, перед ними открылся огромный зал, окружённый столами, за которыми сидели ангелы. Одни писали, другие что-то обсуждали — зал напоминал суд.

— Заходите, ребята! Присаживайтесь здесь, — пригласил Иисус.

Все, слегка напряжённые, заняли места рядом с ним.

Вдруг открылась ещё одна дверь. Из неё один за другим начали выходить демоны — в чёрных костюмах, с красной кожей, рогами и хвостами.

— Охренеть, мать твою... — выдохнул Лукас с ужасом.

— Иисус, что… что они тут делают? — сдержанно спросил Стэн.

— Не волнуйтесь, всё под контролем. Они тоже участвуют, — заверил Иисус.

Среди демонов особенно выделялся один — сам Сатана. Он был в идеально сидящем чёрном костюме, с огненными глазами, маленькими рогами и человеческим обликом. Сатана с демонами спокойствием занял место напротив и презрительно посмотрел на всех.

Азра нервно сглотнула.

— Господи… это он… На кого он так уставился? — пробормотала она.

— Итак, дети мои, спокойно. Сейчас будет оглашено решение. Я останусь рядом с вами, — заверил их Иисус.

В этот момент открылась ещё одна дверь, и в зал вошла ангел-хранительница. В руках она держала свитки. Она вышла в центр и торжественно произнесла:

— Я начинаю чтение. Прошу всех слушать внимательно!

Наш Творец, Создатель — велик и всемогущ. Он вынес решение для вас, грешников.

Сатана и Бог заключили пари.

Вы — семеро грешников. Каждый из вас пройдёт семь испытаний. Только через это вы очиститесь от своих грехов.

Если хотя бы один из вас не справится — все вы отправитесь в Ад.

Бог желает вам удачи и будет ждать вас, когда вы искупите вину, — объявила она громко и уверенно, затем покинула зал.

— Слышали? — с волнением посмотрел на них Иисус. — Вам нужно поддерживать друг друга. Не бросайте никого. Иначе зло победит.

Сатана встал и медленно подошёл, хлопая ладони:

— Браво, хе-хе... Пари — наше любимое развлечение. Ну что, мои грешники, надеюсь, приключение будет… забавным, — прошипел он с жуткой улыбкой.

— Не нарушай правила. И не испытывай их на прочность, — предупредил Иисус.

— Вперёд, ребята, времени мало. Я провожу вас к дверям, — указал путь Иисус.

— Вот зараза… — пробормотала Аяко. — Какие там испытания? Нам бегать? Драться?

— Она права… это ведь несправедливо, — добавил Чэн. — Кажется, всё будет куда опаснее, чем мы думаем …

И тут Иисус с волнением и болью начал говорить:

— Послушайте, дети мои, мои золотцы. Я очень-очень надеюсь, что вы пройдёте эти испытания! Да, там будет опасно, будет приключение и разные преграды. Но, пожалуйста, запомните главное: всегда помогайте друг другу, что бы ни случилось. Не бросайте друг друга, даже ценою всего. Вы не просто так идёте туда вместе.

— Ребята, я сейчас расплачусь... Боже, он прав... — прошептал Сэмюэл, сдерживая слёзы.

В этот момент Аяко неожиданно бросилась обнимать Иисуса, крепко прижавшись к нему. Один за другим и остальные присоединились, обняв его с теплотой.

— Не волнуйтесь, ребята... Мы лишь временно прощаемся. Я в вас верю, слышите? Я верю в вас... Ну всё! Пора вам. Где ваш позитив? Где ваша улыбка? — Иисус старался приободрить и вдохновить их.

Они подошли к длинному коридору, в конце которого виднелась дверь. Когда они добрались до неё, Иисус распахнул створки — за ними оказался лифт.

— Удачи вам, — произнёс он с надеждой в глазах и в сердце.

Все без слов вошли внутрь. Двери медленно закрылись, и лифт начал опускаться вниз

Глава 9. Воспоминания среди песков

Двери лифта раскрывались медленно, словно с неохотой, сопровождаемые тревожным скрежетом металла. Напряжённая тишина повисла в воздухе — каждый внутри сдерживал дыхание, будто предчувствуя нечто зловещее. Никто не знал, что их ждёт по ту сторону.

Когда створки наконец разошлись, взору открылась необъятная, ослепительно яркая пустыня. Никаких признаков жизни, ни тени, ни кустика — только раскалённый песок, колышущийся в мареве, и палящее солнце, не знавшее пощады.

Один за другим участники начали выходить наружу — медленно, с опаской, как будто шагали не по земле, а по краю бездны. Как только последний ступил за пределы кабины, лифт внезапно издал высокий металлический звук и с грохотом ушёл вверх, бросив их среди песков.

— О, чёрт... — пробормотал Лукас, нахмурившись. Его голос дрожал. — Что мы здесь, чёрт возьми, забыли?

— Итак, ребята, — вмешалась Камила, пытаясь сохранить самообладание. — Меньше слов, больше дела. Давайте держаться вместе и постараемся понять, что это за испытание... и для кого оно предназначено.

— Откуда нам знать? — буркнул Чэн, утирая пот со лба. — Лично я хочу пить. Может, в этой проклятой печке хотя бы где-то есть вода.

— Я с тобой, дружище, — кивнул Лукас и пошёл рядом.

— Господи, что с вами? — раздражённо заметил Сэм.

— Думаю, стоит пойти с ними, — добавила Азра.

Аяко молча кивнула и тронулась следом. В итоге вся группа двинулась в путь — искать хоть что-то: тень, влагу, спасение.

Они шли долго. Очень долго. Под палящим небом, сквозь бесконечные дюны, будто по раскалённой сковороде. Но зато у них появилось время заговорить — узнать друг друга ближе, открыть души в этом враждебном, безмолвном мире.

— А чем ты занимался в жизни? — спросил Лукас, бросив взгляд на Чэна.

— Я?.. — Чэн усмехнулся с лёгкой горечью. — Был предпринимателем. Моя компания занималась инвестициями. Мечтал выстроить из неё империю... мегакорпорацию. Увы, мечты не всегда становятся реальностью.

— Что пошло не так?

— Всё, — коротко ответил Чэн. — Жена ушла. Друзья отвернулись. Деньги остались, но душа — пуста. Ирония судьбы, не находишь?

— А ты? — прищурился Чэн, глядя на Лукаса. — Почему молчишь?

— Ха, я учился в двух университетах— и в Гарварде, и в Оксфорде, — пожал плечами Лукас.

— Серьёзно? Вот бы и мне так, — восхищённо сказал Чэн. — Повезло тебе.

— Не так уж и повезло, — мрачно произнёс Лукас. — Я вырос в богатой семье, но мне этого было мало... всегда было мало.

— И что ты сделал?

— Напился. Всё просрал. Доволен? — резко бросил он. — И вообще, какая, к чёрту, разница, что было в моей жизни? Это тебя не касается.

Чэн помрачнел. Затем сказал тихо, но с достоинством:

— Знаешь, Лукас… хоть я и родился бедным, зато умер богатым. И я этим горжусь.

Лукас прищурился, стиснув зубы.

— Молодец. А я родился в золоте и всё равно сумел стать лучше. И этим я горжусь.

— Хочешь гордиться? — усмехнулся Чэн. — Так знай: меня знает почти весь мир. Я миллиардер. За свои 55 лет я сделал больше, чем ты можешь себе представить.

— Правда? — хмыкнул Лукас. — А не думаешь, что пока ты вкалывал, как волк, я просто жил? По-настоящему жил. Я читал твою биографию, мистер Ли. Кстати… если бы я был тобой, я бы сейчас подошёл к той красотке. — Он кивнул в сторону Аяко. — Может, тебе станет хоть немного веселее, старик.

С этими словами Лукас повернулся и направился к Аяко.

— Иди, иди… — прошипел Чэн с ненавистью. — Жду не дождусь, когда ты вернёшься, мажор хренов...

Впереди, между Стэном и Азрой, начался разговор.

— А можно вопрос?.. Почему твоим грехом является гнев? — спросила Азра тихо и немного стеснительно.

— Спасибо, Азра… — ответил Стэн серьёзно и харизматично. — Ещё при жизни мне досталась нелёгкая судьба. Родился в семье алкашей, вырос на улице. Пришлось помогать сестре, пока родители бухали. А потом стал частью криминального мира…

— Да уж… понятно, почему именно гнев. А насчёт сестры… у тебя была сестра? — спросила Азра.

— Да, — кивнул Стэн. — Она, в отличие от меня, умела сдерживать гнев. Жила по правилам. Надеюсь, сейчас у неё хорошая жизнь…

Он на секунду замолчал, затем снова посмотрел на неё:

— А ты что молчишь? Расскажи о себе — добавил он с мягкой улыбкой.

— Хе-хе… ну ладно, если тебе так интересно, — сказала Азра. — Вообще я родилась в Сирии. Выросла там. Но когда началась война, мы переехали в Стамбул. С детства я была чувствительной и ранимой. Из-за войны я потеряла всю свою семью, война разрушило мою жизнь.

— Знаешь, мне действительно жаль, честно говоря.

— Да ладно, давай не будем о плохом, поговорим о хорошем. — А ты когда-либо имел девушку? Или был в браке? — спросила она..

— Вау… и зачем такие вопросы? — усмехнулся Стэн.

— Ты улыбаешься… — сказала Азра.

— Что, прости? — не понял он.

— Твоя улыбка. Я помню, при нашей первой встрече ты был таким… замкнутым, серьёзным, даже немного грубоватым.

— Что ж… ты хорошо замечаешь людей, Азра, — ответил Стэн. — А я заметил, какая ты была тогда: тихая, скромная и безобидная.

— Спасибо, — улыбнулась Азра.

— Ладно, отвечу на твой вопрос, — сказал Стэн. — У меня было много девушек. Но жениться не собирался. Да и, честно говоря, с девушками у меня не было серьёзных отношений.

— Вау, да ты у нас бабник, хе-хе, — насмешливо сказала Азра. — А сколько тебе лет тогда было?

— Ха! Про "бабника" ты права, а вот возраст… — засмеялся Стэн. — Мне 37. А тебе сколько?

— Мне 24.

— А как насчёт тебя? Были у тебя парни? Или, может, девушки? — спросил он с доброй улыбкой.

— Боже мой, я и подумать не могла, что ты спросишь! — засмущалась Азра. — Ну ладно, по-честному. У меня был один парень. У нас были серьёзные отношения… Он изменил мне и разорвал отношения, когда все шло хорошо.

Их разговор шёл легко, душевно… будто бы эти двое знали друг друга давно. Будто говорили не в пустыне, а где-то на родной земле — под звёздами, с чашкой тёплого чая в руках.

Где-то впереди, в пыльной и раскалённой долине, Лукас заметил Аяко. Она шла будто жара не касалась её вовсе. Лукас не удержался — подошёл.

— Хей, привет, красотка. Тебе не жарко тут, а? — сказал он с хитрой улыбкой.

— Привет, хе-хе… даже если и жарко, — ответила Аяко с лёгкой улыбкой, — что ты хочешь этим сказать?

— Да уже неважно… Скажи, сколько тебе лет? Мы, вроде как, избранные. Было бы неплохо познакомиться получше, — сказал Лукас, глядя ей в глаза.

— Ну, моё имя ты уже знаешь. И откуда я — тоже, — ответила Аяко спокойно.

— Не-не, — перебил Лукас, — мне интересно вот что: как такая красотка стала… такой похотливой, ха-ха, — сказал он с настойчивой улыбкой.

Аяко прищурилась, медленно подошла к нему ближе и прошептала с огоньком:

— Если тебе так сильно интересно… могу показать, почему.

Лукас слегка нахмурился, но его губы всё ещё играли улыбкой:

— Как только выберемся отсюда… пойдёшь со мной на свидание?

Аяко провела пальцем по его плечу и прошептала с соблазнительной интонацией:

— Я ещё подумаю…

Где-то чуть дальше, в пыльной дороге, под изнуряющим солнцем шли Сэм и Камила. Сэм едва дышал.

— Слушай… боже… может отдохнём, а? — пробормотал он, тяжело дыша. — С моим весом это просто пытка…

— Я не виновата, что ты такой толстый! — ответила Камила устало. — Думаешь, мне легко, что ли?

— Может, пока идём… поговорим по душам? Как думаешь? — с надеждой спросил Сэм.

— Сэм, ты не в моём вкусе, уж прости, — бросила Камила, не оборачиваясь.

— Нет-нет, ты о чём? Я женатый мужчина. Ну… точнее, был когда-то, — сказал Сэм с лёгкой грустью.

— Что? Ты был женат? Охренеть… Тебе самому-то сколько лет? — удивилась Камила.

— Да, был. У меня было двое детей. Жена… её звали Виктория. Знаю, ты, наверное, думаешь: как какая-то девушка могла полюбить такого, как я, — усмехнулся он.

— Я думаю, что она любила тебя не за внешность, а за сердце, — сказала Камила мягко. — Ты добрый, Сэм. Хороший человек.

— Спасибо тебе… — ответил Сэм, взглянув на неё с теплотой. — Ты тоже хорошая. Очень добрая.

— Ой, брось ты. Я не считаю себя особенно хорошей… А можно вопрос? Почему вы расстались? Она тебе изменила? Спросила Камила.

— О, нет… — покачал головой Сэм. — Дело не в ней… а во мне. Я всё ещё люблю её. Всем сердцем. Просто… я не смог стать хорошим мужем и отцом. Это всё на мне…

Сэм опустил голову. Грусть читалась в каждом его слове.

— Эй-эй-эй, ты чего? — подошла ближе Камила. — Ты хотя бы завёл семью, прожил как надо. А я… я просто бросилась под поезд в метро…

— Почему ты это сделала? — тихо спросил Сэм.

— Я могу тебе довериться, Сэм? — посмотрела на него Камила.

— Конечно можешь. Я умею хранить секреты. Как думаешь, почему моя пузо такое большое? — пошутил он, подмигнув.

— Ха-ха… ну ладно уж, — улыбнулась Камила. — В моей жизни была одна подруга… С ней я чувствовала себя по-настоящему живой. Она была как солнце — появилась, как расцвет, ушла, как закат…

— Она умерла? — спросил Сэм с тревогой.

— Нет… просто уехала. Сейчас она живёт и работает в Корее. Исполнила свою мечту… А я осталась. Я жду её… — прошептала Камила с лёгкой грустью.

— Не волнуйся, — сказал Сэм, — любовь — это хорошо. Она безгранична. Иногда приносит боль… но чаще — свет. И в ней всегда стоит надеяться на лучшее.

Камила посмотрела на него с благодарным взглядом. Она почувствовала, как-то тепло внутри. И хоть было жарко, хоть не было воды и еды — ей стало легче.

— Ну что ж… — сказал Сэм, потирая живот, — давай идти дальше. Надеюсь, под этим солнцем я хоть немного сброшу вес! — рассмеялся он.

Шли они долго. Первая ночь наступила — все были измотаны, голодные, без сил. Они улеглись отдохнуть до утра. Никто по-прежнему не знал, в чём заключается испытание. Только догадывались.

— Знаете, ребята, — вдруг с усмешкой сказал Лукас, — если кто из нас найдёт воду, первым это будет Чэн. Только вот он вряд ли поделится.

— С чего ты это взял?! — раздражённо бросил Чэн.

— Ха! Потому что твой грех — алчность, придурок, — расхохотался Лукас.

Так прошла вторая ночь, затем третья. И вот на третий день они обнаружили загадочную пещеру посреди пустыни.

— Да чтоб вас, ребята... — простонал Лукас, весь в поту и с болью в животе. — Мы три мать его дня ничего не ели. Почему, черт возьми, никто из нас не похудел?! Особенно Сэм... Живот просто разрывается...

— Да хватит ныть, — буркнул Стэн, — не пробовал, что ли, голодать при жизни?

— А с чего мне голодать? — огрызнулся Лукас. — Это у тебя родители были алкаши, а мои — нормальные!

— Следи за языком, — прорычал Стэн, подходя к нему ближе.

— Хочешь потанцевать в такую жару? Не помешает... — не отводил взгляда Лукас.

— Парни! Ну хватит, пожалуйста! — в отчаянии пыталась их остановить Аяко.

И тут Камила закричала:

— Эй! Смотрите! — она указала пальцем на небольшую пещеру вдали.

— Бог ты мой... — выдохнул Чэн и первым сорвался с места.

— Вот! Я же говорил, алчный! — подколол Лукас, смеясь.

Все рванули вслед за Чэном. Внутри они нашли маленькую речку. Бросились в воду — пили, купались, освежались. Жара и голод словно отступили на миг.

Но Сэм заметил в дальнем конце пещеры нечто странное: оттуда тянуло запахом... еды. Настоящей еды. Он обернулся на друзей, которые плескались в воде, и медленно пошёл туда, куда звал аромат.

За углом была огромная комната, полная еды. Горы сладостей, мяса, фруктов, фастфуда — всего, чего только душа пожелает. Этого хватило бы на целый год. Сэм не устоял. Он бросился туда, начал жадно есть, словно не ел месяцами.

— А где Сэм? — спросила Азра, осмотревшись.

— СЭМ?! — закричали Азра и Камила и побежали внутрь. Там они увидели его: Сэм ел, купался в еде, буквально утопал в ней. Не успели они войти, как за ними с грохотом закрылась массивная каменная дверь, оставив Сэма внутри.

— Что у вас там?! — крикнула Аяко.

— Сэм в комнате... и тут много еды! — ответила Камила.

Все подбежали, начали звать:

— СЭМ! ОТКРОЙ! СЭМЮЭЛ!

Но Сэм будто их не слышал. Он продолжал есть. И внезапно начал стремительно толстеть. Его тело росло прямо на глазах.