Измена. Снова будешь моей

Когда Амина уходит, оборачиваюсь к врачу.

– Мне бы хотелось узнать о состоянии жены и детей подробнее. Анализы ведь пришли?

– Пришли, – вздыхает Елена Александровна и недовольно поджимает губы. – Вы просили не волновать Амину, и, наверное, это правильно, но ей все же стоит знать о некоторых аспектах.

– Например?

– Вы ведь знаете, что у вашей жены отрицательный резус-фактор?

Откуда бы мне это знать? Раздражение поднимается, но я лишь коротко киваю. Все, что мне нужно было знать перед тем, как заключить брак – невеста здорова и невинна.

– Так вот вполне вероятно, что у нас может быть резус-конфликт.

Врач выжидающе смотрит на меня так, словно я тут же должен понять, о чем речь.

– И? Это опасно для здоровья, или что?

– Если у детей положительный резус-фактор, то да, это может осложнить беременность. А учитывая, что у Амины уже есть небольшой тонус, то я бы рекомендовала не затягивать.

– С чем именно?

– Во-первых, с генетическим анализом. Сейчас возможно узнать резус-фактор ребенка даже на таком сроке.

– А это не опасно? – уточняю, уже прикидывая, как и что сделать.

– Нет. Кровь ребенка выделяется из крови матери. Так что это абсолютно безопасно. В том числе это используется для того, чтобы узнать пол малыша, а заодно и, если требуется, то установить отцовство.

На последних словах торможу и смотрю на врача уже немного иначе. Это что – намек или..?

– А при чем тут отцовство?

Она равнодушно пожимает плечами.

– Это стандартный набор, входящий в данный анализ. Мое дело – озвучить. А во-вторых, я бы посоветовала больше положительных эмоций, и избегать любого стресса. Она девушка хрупкая, а здесь двойная нагрузка на организм.

– И если будет резус-конфликт, то что в этом случае?

– Существует медикаментозная поддержка, чтобы организм женщины не считал ребенка опасностью, и беременность протекала спокойно. Так что не стоит откладывать обследование на потом.

Досада вспыхивает, но почти сразу исчезает. В конце концов, мне нужен наследник. В нашем случае их даже два. И дети должны родиться здоровыми, а для этого нужно обеспечить Амину всем необходимым.

– Хорошо, завтра моя жена сможет сдать этот анализ?

– Конечно.

– Отлично, тогда записывайте, она приедет, – принимаю окончательное решение. – Еще какие-то указания относительно ее здоровье есть?

– Минутку, – просит врач, быстро печатает текст на клавиатуре, я же пока жду, прикидываю, как перестроить планы на завтра. Конечно, можно отправить Амину с водителем и охранником, но она однажды уже обвела их вокруг пальца. Нет уж. Здоровье детей первостепенно. Значит, придется выкроить время и отвезти самому.

– Вот, здесь все подробно расписано, – врач сует мне в руки лист бумаги, который только что вылез из принтера.

Киваю и выхожу в коридор. Амина стоит неподалеку, оборачивается и испуганно смотрит на меня. А затем быстро прячет телефон в сумку.

Да чтоб тебя! С кем она там треплется, что сразу же подрывается, едва я застукал?!

– Завтра тебе назначен генетический тест, а когда придет результат, ты переедешь в загородный дом, – заявляю, хотя не планировал сразу вываливать эту новость.

Жена бледнеет сильнее. Судорожно вдыхает, и я вижу, как в ее красивых глазах плещется страх.

– З-зачем мне тест на отцовство?!

Ч-ч-черт! Неужели она и правда с Таиром?!

– А что, тебе есть о чем переживать? – прищуриваюсь, пристально рассматривая свою жену так, словно впервые ее вижу.

Врач права – хрупкая, нежная. Словно цветок, который лучше поставить под стеклянный колпак, чтобы ничто не нарушило красоту.

Я считал, что Амина – послушная девушка, которую правильно воспитали и вбили в голову законы поведения в семье. Но что если я ошибался?

Да, Айза вдоволь удовлетворяла мои аппетиты в сексе, но допускать, чтобы моя жена путалась с кем-то на стороне, я не собираюсь. Даже если этот кто-то – мой брат.

И если я только узнаю… Ох, лучше бы Амине не быть в этом виноватой!

На глазах жены выступают слезы, она резко отворачивается.

– Конечно, нет, – отвечает бесцветным голосом. – Я хочу домой. Можно?

Молча идем к выходу, и точно так же молча садимся в машину. Водителю достаточно одного взгляда, чтобы понять, куда ехать. Амина всю дорогу смотрит в окно, хотя обычно, если мы куда-то выезжали, я всегда чувствовал ее ненавязчивый взгляд, полный восхищения и обожания.

Куда это все делось? А главное – почему мне этого не хватает?

Меня так и подмывает встряхнуть жену и задать вопросы, но сдерживают слова врача о том, что стрессов надо избегать.

Все-таки лучше отправить ее в загородный дом. Пусть там поживет до родов. И под присмотром, и чистый воздух опять же.

Мобильный вибрирует, вырывая из мыслей.

И именно в этот момент жена поворачивается ко мне и, конечно же, видит, кто именно мне звонит.

Айза…

Раздраженно сбрасываю звонок, однако настырная Алмазова продолжает звонить опять и опять.

Но взгляд жены по-прежнему сосредоточен на экране моего телефона. Я никогда не занимался тем, чтобы шифровать имена абонентов. Хотя бы потому что мой телефон – моя территория. И Амина не имеет права посягать на мое личное пространство.

Она бледнеет, закусывает губу, а меня вдруг простреливает диким желанием схватить и, развернув, поцеловать. Попробовать эти губы так, как я бы хотел.

Жестко. Быстро. Глубоко. Так, чтобы жена сразу потекла и застонала.

Однако в памяти тут же всплывает ее реакция, когда я попытался это провернуть. Член все равно встает так, что даже больно, но самообладание возвращается.

Сбрасываю очередной звонок Айзы.

– Теперь так будет всегда? – тихо спрашивает Амина.

– Помни, что я тебе сказал, – резко отвечаю, надеясь, что ей хватит ума не устраивать очередной скандал.

Убираю телефон в карман и замечаю, как жена вздрагивает от моего движения и… кажется, будто пытается отстраниться.

Это неожиданно задевает. Словно она стремится быть дальше от меня. Какого черта?!

Мы больше не разговариваем. Но я буквально хребтом ощущаю, насколько теперь все иначе. Раньше Амина всегда радовалась мне. Каждый вечер, когда возвращался не очень поздно, меня ждал горячий ужин, улыбчивая жена, готовая послушно лечь в постель, едва я только намекну. По утрам у меня всегда был завтрак, чистая одежда… В общем, все, что и должно быть в семье.

Шакиров не соврал – его дочь оказалась достойной девушкой, и в целом она устраивала меня. С ней – дети, семья, престиж. Айза… Она была и остается лишь приятной возможностью спустить пар, не оглядываясь на мораль и прочие условности.

И такой расклад идеален. Я – глава семьи. И только мне решать, как и что у нас будет.

Но почему же тогда меня не покидает чувство, что моя жизнь неуловимо изменилась? Из-за истерики Амины?

Кошусь в ее сторону – жена по-прежнему смотрит в окно. Бледная, растерянная. Закусывает губу, словно опять пытается сдержать слезы.

Морщусь, представляя, как она снова начнет реветь.

Никогда не терпел женских капризов. На что ей жаловаться? У нее есть все, чтобы жить счастливо в достатке. Тем более теперь вот дети на подходе – есть на чем сосредоточиться. У нас и до этого не было ярко в постели, а теперь уж и подавно не до этого будет.Так что Айза однозначно остается. Правда, придется донести до нее, что все эти ее дурацкие намеки пора сворачивать. Жена у меня одна, и я ее выбрал. Точка.

На повороте к дому образуется пробка, я раздраженно бросаю взгляд на часы.

Ч-ч-черт… Что ж так долго-то! Надо сегодня еще успеть просмотреть договор и…

– Я не поеду в загородный дом, – прерывает мои мысли тихий шепот жены.

Опять начинается.

– Разве я спросил твоего мнения?

– И тест никакой сдаваться не буду, – добавляет Амина. Поворачивается и смотрит с таким вызовом, что я даже теряюсь. Откуда это в ней? – Это твои дети. Если ты считаешь иначе, то…

– То что? Что ты сделаешь?

Она молчит. Но я и так знаю ответ – ни черта она не сделает. Женщина не способна быть одна. Есть, конечно, хищницы, но разве их можно считать за женщин? Нет, они как стервятники пробивают себе дорогу наверх, теряя самое главное – свою мягкость и женственность, переставая быть покорными мужчине.

Пробка, наконец, рассасывается, Амина так и не отвечает – только смотрит на меня как-то иначе, а машина заворачивает на парковку. Но мы даже не успеваем выйти, как я замечаю, что рядом с моим привычным местом стоит машина Таира.

Ну, охереть. Сам заявился.

9 Рамиль

Обычно визит брата означает очередные проблемы. Просто так он либо звонит, либо решаем вопросы в офисе.

– Выходи, – бросаю Амине и первым оказываюсь на улице.

Таир тоже выходит из машины. Кидает взгляд мне за спину. Выразительно хмыкает.

– Соскучился? – скалюсь на него.

Замечаю краем глаза, как жена подходит к нам.

– Домой иди.

Она вздрагивает и опускает взгляд, а проходя мимо Таира, еще и напрягается так, что я это чувствую даже на расстоянии.

Этот момент тоже становится странным открытием. Провожаю фигуру жены взглядом до подъезда.

– Амина в курсе про Айзу, – лениво произносит брат. Причем с явным удовольствием делает это.

Оно и понятно – он Алмазовых на дух не переносит.

– Тебя это как касается? – лязгаю в ответ, наконец, встречая его наглый взгляд, который тоже был направлен на мою жену вообще-то!

– Всего лишь сообщаю, так сказать, по-семейному, – ухмыляется Таир. – Ты плохо прячешь свою девку. А Шакиров вряд ли будет снисходителен к тому, что его дочь рыдает в три ручья.

– А ты, я смотрю, уже заделался в утешители?!

– Тише, – посмеивается брат. – Я же не претендую на Амину.

Технически это не совсем так. Когда встал вопрос о том, чтобы породниться с Асланом, Таир заявил, что готов жениться на этой девочке, сказал, мол, приглянулась. Но Шакиров выставил свое условие – старший мужчина в семье.

– Надеюсь, так и есть, – смотрю на брата с явным посылом, но тот будто и не замечает этого. – У нее есть водитель. Ни к чему давать повод для слухов.

Он кривится на мое замечание.

– Серьезно? Ты настолько закостенел? И при этом шарахаешься с той, которая с кем только ни крутила?

– Это мое дело, – рублю на корню очередной заход на тему Айзы. Его отношение к ней меня не касается. Пусть думает, что хочет. Пока эта женщина дает мне то, что надо, все останется как есть. – Решил заделаться в семейные психологи?

– Остынь, – качает головой брат. – Мне твоя жена ни к чему. А вот то, что ты раскачиваешь лодку…

– Тебя, блядь, спросить забыл, с кем мне трахаться!

– Мы одна семья, – угрожающе тихо выдает Таир. – И сейчас не то время, когда можно портить отношения с Шакировым.

– О чем ты? – распознаю посыл в его словах. – Что-то выяснилось насчет Соколова?

– Да.

С лица Таира пропадает всякая расслабленность – таким он становится, только когда дело действительно серьезное.

– Ну? Выкладывай, давай, – нетерпеливо требую. – Что там?

– Мне сказали, что он купил большую партию оружия.

– Блядь… – выдыхаю, хмуро окидываю взглядом двор. – Когда?

– Три дня назад. Ты ведь понимаешь, что это значит?

– Конечно, я понимаю, – раздраженно фыркаю.

– Вот и не драконь Аслана. Он вступится за свою дочь, если прознает.

– Он продал ее, не моргнув и глазом, – кривлюсь, вспоминая переговоры с отцом Амины. – Так что вряд ли он придет читать мне нотации про любовниц на стороне. Все, что его интересует – взаимная выгода. И поверь, пока его бабки поступают регулярно на нужные счета, он даже не пикнет.

Брат не спорит – понимает, что я прав. В этом плане у меня все под контролем. И тем непонятнее это его заступничество за Амину. Неужели все-таки есть у него интерес?

– Зачем тебе Айза?

– А зачем ты трахаешь баб в клубах? – огрызаюсь, устав оправдываться. Да и на хера?

– Я свободный мужик. Будь у меня жена… – он многозначительно замолкает. – Или она совсем в этом плане никакая?

У меня не срабатывает ни один контроллер в башке – я просто действую. Осознаю, что именно натворил, только когда Таир уже держится за скулу и довольно ухмыляется.

– Рот свой закрой, – чеканю.

– Не вопрос. Больше я эту тему не подниму. Но ты подумай на досуге – с чего это ты так впрягаешься за навязанную жену, – продолжает базарить брат, отступая. – И завтра в офисе не облажайся на подписании договора. Иначе Соколов уделает нас.

Таир уезжает, я же бессильно сжимаю кулаки. Правая рука чуть ноет – силу в удар вложил по полной. Даже странно, что младший не дал сдачи. Обычно у него за этим не заржавеет.

Мотнув головой, иду к дому, а в башке так и крутятся его слова – что он имел в виду?

Логично, что я вступился за ту, что носит мою фамилию. Так что ничего это не значит. Амина должна родить мне детей. Точка. Наш брак – просто выгодный договор между семьями. Рано или поздно она это поймет и примет.

В квартире поразительная тишина, хотя я знаю – жена дома. Однако она опять не встречает меня. Прохожу в спальню – Амина стоит у окна. Даже на расстоянии вижу, как сильно она напряжена. Услышав мои шаги, оборачивается и снова смотрит с вызовом.

– Я хочу развод, – заявляет она.

10 Амина

Появление Таира меня пугает. Особенно после намеков мужа и его решения про генетический тест.

Мое сердце и так разбито из-за его измены, а уж подозрения в том, что я могла изменить…

По дороге домой я все кручу в голове один простой вопрос – что мне делать дальше?

Смогу ли я продолжать жить с человеком, который, оказывается, меня не любит и не считает нужным это скрывать?

Мне совершенно не помогают мамины наставления и мудрые советы о том, что жена должна вести себя правильно. Мне больно, и я не хочу терпеть любовниц Рамиля!

Не хочу и не могу!

Но в чем-то муж прав – я не знаю, что я могу сделать против него. Поэтому оставляю его вопрос без ответа. Как быть? Сбежать из дома? Но куда? Да и кто мне поможет?

Родители вряд ли примут меня обратно. Мама уже ясно дала понять свою точку зрения. А отец… Если уж мама против, то он и подавно. Никогда он не относился ко мне с теплотой.

Держаться помогает только мысль о моих малышах. Два сердечка, которые я сегодня снова услышала.

Я понятия не имею, зачем приехал Таир, и что он наговорит Рамилю. Может ли он сделать так, что тот разозлится на меня еще сильнее? Я очень мало знаю про младшего Салманова. Но его тяжелый взгляд, кажется, так и жег мне спину, пока шла до подъезда.

И сейчас, стоя в нашей супружеской спальне, я жду возвращения мужа и боюсь. Боюсь, что все станет еще хуже.

Однако когда дверь открывается, во мне внезапно формируется решение, которое будет единственно правильным. Я не смогу жить во лжи. Ни за что.

И когда муж заходит в комнату, а я это чувствую на каком-то глубинном уровне – оборачиваюсь, и слова сами срываются с языка:

– Я хочу развод.

Рамиль никак не реагирует – выражение его лица совершенно не меняется.

– Ты слышишь меня?

Муж неторопливо проходит в спальню, останавливается рядом со мной и смотрит так, словно ему плевать на то, что я сказала.

– Выброси ерунду из головы, – наконец, чеканит Рамиль. – Развода не будет.

– Будет, – упрямо повторяю.

На лице Салманова появляется кривая ухмылка.

– Ты – моя жена, Амина.

– Это не остановило тебя, когда ты меня изменял! – мой голос дрожит. Это слышу даже я. И, конечно же, муж тоже видит мое состояние. Словно считывает, что я держусь из последних сил.

– Достаточно просто не лезть, куда не надо, и эта сторона моей жизни тебя не коснется. Успокойся и уясни простую мысль – ты носишь мою фамилию, а значит, принадлежишь мне. И это не изменится. Ты в моей власти, Амина. Вспомни о том, как тебя воспитывали, и не позорь родителей.

В его голосе столько холода, что это меня убивает. Слезы стекают по щекам, и я уже не могу их остановить. Лицо мужа размывается, перестает быть четким. А когда его пальцы неожиданно прикасаются, стирая влажные дорожки со щеки, вздрагиваю и отступаю на шаг.

– Не трогай!

Муж снисходительно фыркает.

– Ты беременна. Все, что нужно, уже случилось. Не волнуйся, больше тебе не придется отдавать супружеский долг. Пока не родишь.

Бросив последние слова, Рамиль выходит из комнаты, хлопнув дверью, а я обессиленно сползаю на пол. Что значит – пока не родишь? А дальше? Он что… Продолжит?

Голова кружится, и я сама, не заметив этого, ложусь на пол. Слез почти нет, но внутри у меня – выжженная пустыня.

Мне так больно, так одиноко и тоскливо. Получается, я одна против всех. Никто мне не поможет и никто не спасет. Все будет так, как решил Рамиль.

И даже намеки мамы, что папа тоже погуливал, но в итоге остался с ней, меня не успокаивают.

Я не сплю до самого утра – Рамиль и правда не приходит в спальню. У нас большая квартира, и ему, безусловно, есть где ночевать. Не представляю, как бы я легла с ним в одну кровать после всего,

А утром муж заявляет:

– В клинику тебя отвезут. У меня появились срочные дела.

Что я чувствую, видя, как муж равнодушно накидывает пиджак на плечи и, даже не оставив привычный поцелуй на моих губах, покидает нашу квартиру? Наверное, опустошенность.

Глядя на него, я испытываю боль. Мне так хочется, чтобы все оказалось дурным сном. Кажется, я даже готова на то, что Рамиль осознает свою неправоту и просто перестанет видеться с Айзой. Я не представляю, как это – развестись. Меня воспитывали так, что муж – это глава семьи, и что девушка выходит замуж лишь раз. Именно поэтому родители помогают в этом выборе – чтобы решение было правильным. Но как же так вышло, что мой отец ошибся?

В клинику мне все же приходится собраться – охранник, пришедший за мной, дает понять, что мой муж оставил четкие инструкции по этому поводу. Но едва спускаюсь на первый этаж, как дверь подъезда хлопает, и я вижу маму, которая быстрым шагом направляется ко мне.

– Амина! Хорошо, что я успела тебя застать!

– Зачем? Мы же сегодня не собирались…

– Нам надо поговорить. И срочно.

– Здесь?

– Ты куда-то собралась? – озабоченно спрашивает мама, окидывая меня цепким взглядом.

– В клинику. Надо сдать анализы. И меня уже ждет водитель.

Она кивает.

– Ты вчера бросила трубку и потом не перезвонила.

А у меня вообще из головы это вылетело.

– Прости, я…

– Так, дочь, вот что – с отцом я поговорила, так что не делай глупостей. Завтра вечером будет мероприятие – вы с Рамилем тоже приглашены. Ты должна выглядеть на все сто. Нет, двести. Поняла?

– Да, но…

– Никаких “но”! – шикает она. – Ты готова отдать мужа этой вертихвостке?

– Мам, я не знаю, – шепчу, стараясь вновь не расплакаться. – Он же меня не любит.

– Так слушайся меня. У отца с Рамилем есть определенный договор. Поэтому развестись он не разведется. Но если эта шмара останется рядом, ничего хорошего не будет. Поэтому надо с этим что-то делать.

– Но что? Рамиль сказал, что не потерпит, чтобы я лезла в его дела, – вздыхаю, снова вспоминаю выражение лица мужа.

– Конечно, не потерпит, – хмыкает мама. – Он же мужик. Но ты – женщина. Будь мудрее, Амина. И хитрее. Они все думают тем, что ниже пояса.

– А еще он решил, что я изменила ему с Таиром.

– Приревновал? – охает она. Сосредоточенно теребит ручку. – Что ж, это хорошо. Значит, все шансы есть. Если мужику не плевать на то, что ты можешь с кем-то еще быть, тогда остается только правильно все разыграть.

– Да что разыграть-то, мам? Рамиль предал меня!

– Дочка, за свою семью надо бороться, – поучительным тоном отвечает мама. – У вас ведь ребеночек будет.

– Двое. У нас будет двойня.

– Тем более! Ох, отец будет на седьмом небе. Надо же – сразу два внука! А Рамиль что? Обрадовался?

– Не знаю. Наверное. Сказал, что сделаем генетический тест, а потом отправит меня за город.

– А ну, не раскисай, ясно?! Вот поэтому и надо постараться. Мужики все любят глазами. Так что к завтрашнему чтоб подготовилась. Платье новое есть, которое не надевала еще?

– Да.

– Умница. Вот и сделай все как надо, дочка. Как я тебя учила. И будь поприветлее с мужем. Мужчины не любят, когда им выносят мозг. Эта его подстилка наверняка только ноги раздвигает и не спорит с ним, не нудит и не канючит. Вот ему и кажется, что она – вариант поудобнее.

– Но как же тогда любовь? – с тоской спрашиваю. – Я же полюбила Рамиля. А он меня, получается, нет? Я же все делала, как ты учила!

Мама тяжело вздыхает, обнимает меня и поглаживает по плечу.

– Ты еще очень молоденькая, Амина. В жизни не всегда бывает все быстро. У мужиков вообще с любовью сложнее. Поэтому не вешай нос. Рамиль образумится, просто надо приложить усилия.

Мы вместе выходим из дома, водитель меня уже ждет и смотрит так выразительно, что становится неудобно.

– Мам, ты не рассказала, о чем хотела поговорить? Ну, тогда, в сообщении.

Она натянуто улыбается, опять гладит меня по плечу.

– Так о том и хотела, что не бросит тебя Рамиль. Не сможет просто.

Мама быстро прощается и уходит, а я иду к машине и думаю над ее словами. Получается, муж знал, что мои слова про развод – пустая угроза, если есть какой-то уговор между ним и моим отцом. Но какой? Да, обычно составляется брачный договор. У нас он тоже есть. Но мне показалось, что речь не о нем. И выходит, что я сейчас в заложниках у этой бумажки. Как же тогда выбираться?

В клинике я до последнего надеюсь, что мне удастся найти предлог, чтобы не сдавать этот анализ. Почему? Потому что это унизительно – доказывать, что Рамиль – отец моих детей. Неужели он не видит, как я к нему относилась? Да я же дышала им, делала все, чтобы он был счастлив со мной.

И что в итоге?

Тоскливо от мысли, что муж реально подозревает меня. Но на все мои осторожные расспросы медсестра лишь неуклонно утверждает, что анализ назначил врач, и сдать позже или в другой раз – нельзя.

Арсен – мой охранник и водитель – ждет меня в коридоре и везде следует практически неотступно. Это тоже напрягает. Но выбора-то все равно нет.

Однако едва мы проезжаем всего пару кварталов, как мне становится душно и начинает мутить.

– Остановите, пожалуйста, – прошу водителя. – Мне надо купить воды.

Машина тормозит у одного из магазинов, и я уже собираюсь выйти, как Арсен пресекает мою попытку.

– Я куплю. Какую? Без газа?

– Мне надо выйти подышать, – резко огрызаюсь. – Или это мне тоже запрещено?

Мужчина тяжело выдыхает, но, по крайней мере, не спорит. Правда, следует за мной, пусть и на расстоянии.

Раньше подобной слежки за мной не было. Так неужели мама права, и Салманов действительно меня ревнует? Но если так, то зачем ему любовница?

До дома мы едем долго – собираем все пробки, какие только можно. А я задаюсь новыми вопросами – будет ли Рамиль трепетным отцом? Будет ли любить наших детей, или они для него – только пункт в каком-то договоре?

Мама говорит, что я должна удержать мужа. Я всегда ее слушалась, но что если в этом нет смысла? Что если вот такое воспитание сломает мне жизнь?

Дома я после долгой поездки ложусь немного отдохнуть и в итоге просыпаюсь только ближе к вечеру, да и то лишь потому, что чувствую чей-то пристальный взгляд. В спальне легкий полумрак, и спросонья я даже на сразу понимаю, что в кресле напротив сидит Рамиль.

– Ты уже вернулся, – бормочу, пытаясь окончательно проснуться. Надо же, как меня разморило. – Так рано?

– А ты правда надеялась, что я не узнаю про твою выходку, Амина? – хрипло спрашивает он, поднимаясь из кресла.

11 Амина

– Ч-что? – Выдыхаю, испуганно.

– Будешь делать вид, что это не ты пыталась избежать анализа?

Я молчу. Только удивляюсь осведомленности Салманова. Откуда? Неужели даже в клинике ему кто-то докладывает?

– Вот поэтому больше ты никуда одна не будешь выезжать, а как только придут результаты, переедешь в мой загородный дом, где будешь под присмотром.

Он так равнодушно произносит это.

– Удобный предлог, чтобы спокойно жить со своей любовницей, да?

– Мы уже закрыли этот вопрос, – чеканит муж.

– Изменяешь ты, а меня подозреваешь в том, что дети не твои! – вскидываюсь в ответ, напрочь забывая все советы матери. – Это несправедливо.

Рамиль неожиданно вздыхает и отводит взгляд.

– Этот тест нужен, чтобы обезопасить тебя и детей, – говорит он.

– О чем ты?

– У тебя отрицательный резус-фактор.

– Да, я знаю.

– Так вот у тебя может быть резус-конфликт с детьми. И тогда… В общем, это может быть опасно для тебя и для детей. Поэтому и нужен этот анализ, чтобы вовремя воспользоваться лекарством.