Вдохновитель

— Нидзя, мои дела с дядей не пересекаются, — сказала я уже тише, убирая всю иронию. — Этот хмырь Сальваторе решил столкнуть «Территорию» с официальными гонками. Мы пытаемся это остановить, пока всё не стало как с Виктором. Ясно? Карлос здесь точно ни при чём.

Он снова замер, переваривая мои слова. Я знала, что Черепашка поможет мне. Он никогда не бросал меня. Хоть он и был человеком дяди, но для меня он давно стал своим.

Знаю, что он парнишка простой, ловкий, иногда наивный…но свой. Я уже считаю его частью ближнего круга и не позволю дяде обращаться с ним как с расходным материалом.

В глубине души я давно хочу перетянуть Акмаля на свою сторону окончательно.

И может, когда-то это случится.

— Но я всё равно должен сообщить об этом Карлосу, — предупредил он, и я кивнула. Я понимала. Сейчас рядом не было меня, чтобы прикрыть его, если он утаит эту информацию.

— Сообщи, — я подмигнула, на этот раз с настоящей, озорной усмешкой. — И можешь передать привет.

Он качнул головой, будто сдаваясь перед моей неукротимой глупостью.

— Будь осторожна… — голос его стал тише, почти шёпотом. — Я не один здесь. Шота и Маркус тоже тут. Если попадёшься им, я тебя уже не прикрою.

— Как всегда, я осторожна, — расставив руки в стороны, я улыбнулась, изображая полную невинность.

Ниндзя не оценил мой настрой, только поджал губы и посмотрел на меня так, будто я была самой большой проблемой в его жизни. Но я привыкла: пусть они все будут серьёзными, а я буду той, кто улыбается в лицо опасности. Ну что поделать, такая я есть.

Черепашка незаметно растворился в толпе, а я вернулась к своей колонне, снова поднимая телефон перед лицом. В наушнике раздался голос Сальваторе, и я тут же напряглась, ловя каждое слово.

Номер 582 будет готовиться к гонке с нашими. Теперь нужно было найти его и убедиться, что анкета совпадает с тем, кто ходит под этим номером. Сальваторе любил хитрить: переодевать своих участников, менять номера, подставлять одних вместо других. Нужно было удостовериться, кто на самом деле скрывается под этим номером.

Я достала телефон, точно так же, как и полсотни других гостей вокруг. Но я не смотрела на трассу. Мой объектив был нацелен на узкую щель между спинами охранников, туда, где мелькнуло лицо нужного гонщика.

Нужно было побыстрее сделать фотографии и слинять отсюда, пока другие не заметили. Если Ниндзя меня заметил, значит, могли заметить и другие.

«Ай, Альварес… незачёт», — так бы сейчас сказал мой наставник по практике, качая головой.

Поймав нужный ракурс, я сделала пару снимков и уже собиралась уходить, как вдруг заметила вновь знакомые лица.

Чёрт.

Шота и Маркус. Прямо передо мной. И уйти от них я точно не смогу. Они не позволят. Твою ж…

Я резко отступила назад, спряталась за тяжёлой бархатной шторой. Дыхание участилось. Если они меня узнают, сегодня будет ещё одна незапланированная встреча. Только теперь с дядей. Я не виделась с ним больше года и столько бы ещё не видела.

Я пятилась вдоль стены, стараясь не шуметь, взгляд метался, выискивая путь к отступлению. Нужно было пробраться к лестнице, спуститься вниз и раствориться в толпе. Я не сводила глаз с Шоты и Маркуса, шагнула назад… Ещё шаг, и ещё. И вдруг край балкона оказался пугающе близко. Нога соскользнула, я не успела схватиться за перила, удержать равновесие… и полетела вниз…

Глава 3

Ангел, спустившийся на землю.

Мари Альварес.

Пол ушёл из под ног буквально. Не было ни времени крикнуть, ни шанса подумать. Только резкий рывок пространства, холодный воздух, хлестнувший по лицу, и эта жуткая невесомость, от которой желудок подпрыгнул к горлу.

Чёрт… Ещё пара секунд и я бы лично познакомилась с бетоном балкона. Каблук тут был бы приговором, но сегодня хоть в этом повезло. Плоская подошва, никакого пафоса. И всё же гравитации не дали закончить начатое.

Чьято рука рванула меня из пустоты жёстко, без церемоний, будто выдёргивали из ловушки, а не спасали. Меня впечатало в твёрдую, каменную грудь, и я вцепилась в неё, как в единственный якорь во всей этой вселенной. Пальцы впились в ткань пиджака, потом скользнули выше, судорожно обхватывая шею лишь бы не улететь обратно.

Когда я наконец распахнула глаза, реальность навалилась резкими углами и тенями. Балкон VIPзоны оказался на удивление тихим и почти пустым. Я хлопала глазами, не сразу понимая, что происходит. Всё казалось какимто сном будто я всё-таки грохнулась и теперь вижу галлюцинации.

— Ты что, с неба упала?! — голос был не удивлённым, а раздражённым, как у человека, которому только что испортили идеально выстроенный вечер.

Холодный, жёсткий, с ноткой досады. Он мигом стёр остатки оглушённого оцепенения.

Я сфокусировалась на нём. Строгое лицо, резкие черты, и, кажется, он сам не до конца понимал, что только что сделал: поймал на автомате, а теперь раскладывает ситуацию по полочкам.

Он хмуро оглядывал меня, будто пытался понять, кто я такая и зачем рухнула в его жизнь. И не торопился отпускать. Держал ровно, уверенно, крепко так, что любое движение давалось через сопротивление. В этом захвате не было нежности, но была абсолютная, пугающая надёжность. Он не дал бы мне упасть снова.

Адреналин гудел в ушах, как сирена. Я сжала зубы, заставляя себя собраться. Глубокий вдох. Медленный выдох. Ещё один. Тело всё ещё дрожало от перегрузки. Я сглотнула, спрятала волнение за привычной лёгкостью и ответила в своём фирменном стиле.

— Да, я ангел, спустившийся на землю, — отвечаю с преувеличенно ангельским выражением лица, хлопая ресницами. — Правда, не совсем по собственному желанию. Видимо, небеса решили подкинуть вам небольшой сюрприз. Или испытание тут уж как посмотреть.

Он чуть склонил голову, и в этом движении было чтото хищное, оценивающее. Видно было, что такой тон для него в новинку. Скорее всего, с ним вообще редко разговаривали без оглядки на последствия.

Его взгляд чуть смягчился, совсем на долю секунды, но этого хватило, чтобы в нём мелькнуло чтото похожее на интерес. Не на флирт, не на сочувствие, а на азарт охотника, который наткнулся на добычу, ведущую себя не по правилам.

— И что же небесам понадобилось от меня? — спросил он ровно, но в глазах плясала насмешка, острая, как лезвие.

— О, всего ничего, — я пожала плечами, стараясь выглядеть беспечной, хотя внутри всё сжималось от напряжения. — Капельку справедливости, щепотку честности… и отпустить даму на землю.

Из его груди вырвался короткий, сдержанный смешок, не тёплый, а скорее удивлённый. Суровость никуда не делась, но к ней добавилось любопытство.

Опасное любопытство.

— Ну, правда, может, всётаки отпустите? — повторила я, стараясь, чтобы просьба звучала как каприз, а не как мольба.

Мужчина усмехнулся уголком рта и, не торопясь, опустил меня на пол. Но не отпустил совсем лишь чуть ослабил хватку, придерживая за локоть, пока я не встала твёрдо.

Опустив голову, я суетливо одёрнула одежду, пытаясь вернуть себе хотя бы видимость порядка. Парик, к счастью, выдержал испытание и даже не сдвинулся ни на миллиметр.

Когда с поправками было покончено, я подняла взгляд и тут же вся моя уверенность рассыпалась в пыль.

Мы были не одни.

Мужчина элегантный, с проседью в бороде. В его глазах горела самая бешеная энергия, будто он питался напряжением и страхом других. Молодой парень в современном костюме, сканировал позвериному настороженно. А позади них ещё несколько неподвижных силуэтов. Охрана. Люди, которые не задают вопросов, а выполняют приказы.

Внутри всё сжалось, как пружина. То самое ложное чувство безопасности, которое на секунду мелькнуло, теперь только сильнее давило на нервы. Хотелось развернуться и бежать без оглядки, раствориться в толпе, исчезнуть. Но бежать было некуда.

Да и я не привыкла убегать.

— С тобой точно всё в порядке? — голос моего спасателя снова притянул мой взгляд.

Он смотрел на меня внимательно, изучающе, будто пытался разглядеть не только ссадины и ушибы, а что-то глубже.

— Дада, я в порядке. Спасибо, — ответила я, стараясь звучать твёрдо, но нервные нотки всё равно прорвались, предательски дрогнув на последнем слове.

Его взгляд задержался на мне чуть дольше, чем нужно. И в этом взгляде было чтото такое, от чего я на миг перестала суетиться.

Мир будто приглушил громкость, гул толпы, вспышки камер всё отошло на задний план. Странное чувство засело внутри, как будто я уже знакома с ним, и на секунду даже захотелось опустить щит и просто выдохнуть.

Но и тут же я одёрнула себя. Это не безопасность. Это ловушка.

— Ты следила за кемто? — он чуть наклонил голову, и от этого простого движения по спине пробежал ледяной холодок.

Люди за его спиной смотрели на нас с удивлением, смешанным с настороженностью. Никто не вмешивался, но если бы я сделала шаг в сторону, точно бы вмешались.

«Твою же мать, Альварес, куда тебя только занесло…» — мелькнуло в голове.

Эти люди точно не просто зрители. И уж точно не обычные бизнесмены. В воздухе витала уже знакомая тяжёлая, тёмная атмосфера, пропитанная властью и опасностью.

— Да, за гонками, — кивнула я, резко переключаясь на лёгкий тон, насколько это вообще было возможно в такой ситуации. — А именно за номером…

На секунду я замолчала и краем глаза скользнула по трассе, лихорадочно выхватывая хоть какойнибудь номер.

— 486! — выпалила я тут же. — Видели, как он манёвры делает? Прямо завораживает, — добавила я, включая всё своё обаяние и актёрское мастерство. Взгляд я сделала восхищённым, блестящим, будто и правда была без ума от гонок.

«Ох, чёрт, Альварес… Когданибудь тебе точно по шапке прилетит за эти игры с не теми людьми. Точно…»

Я снова посмотрела на него, встретившись с карими глазами, с этим недоумённым, хмурым взглядом. Он прищурился, изучая моё лицо, будто пытался считать каждую мысль, каждую ложь. От этого взгляда дыхание сбивалось, и я прятала волнение, бегая глазами по его лицу, избегая прямого контакта.

— Я просто зритель. Просто… перила тут скользкие, вот и всё, — проговорила я с лёгкой улыбкой, сглотнув, и постаралась добавить в голос чуть больше серьёзности, чтобы это звучало хоть немного правдоподобно.

Он снова чуть склонил голову. И меня совсем накрыло странное чувство дежавю такое острое, что на миг потемнело в глазах. Будто этот наклон головы, эта сдержанная усмешка уже отпечатались гдето в моей памяти, как выжженный узор.

Только вот где?

В каком забытом разговоре, в каком полустёртом воспоминании? Или, хуже того, в том самом мрачном сне пару дней назад, который я старалась не вспоминать…

— Перила, значит, скользкие… — кивнул он, глядя на меня чуть прищурившись.

— Скользкие, — подтвердила я. — Не заметили? Ах, точно, откуда бы… У вас же тут целый комплекс защиты от всех неприятностей, — сказала я с откровенным сарказмом, чуть приподняв бровь.

— Но коечто всётаки не предусмотрели, — спокойно заметил он. — То, что на голову могут упасть девушки.

— Иногда такое случается, когда слишком засматриваешься, — пожала я плечами. — Люблю гонки. А вы? Тоже болельщик?

Конечно, нет. Какой из него болельщик. У этого мужчины здесь свои планы, и он точно пришёл не любоваться гонками.

— Болельщик, — кивнул он.

Я улыбнулась, будто и правда поверила.

А внутри всё кричало и билось в конвульсиях, я его знала, я его видела… Ощущения, будто он знаком мне и не просто знаком…

На секунду всё замерло. Между нами повисло молчание, в котором не нужны были слова. Он смотрел так, будто знал все мои секреты. А я не могла отвести глаз. Странное чувство: рядом с ним мир будто становился тише, и на миг хотелось опустить щит. Но эта тишина пугала больше, чем любой крик.

Сглотнув, я первой разорвала зрительный контакт и перевела взгляд на молодого парня в костюме. Тот едва заметно кивнул, будто подтверждая чтото для себя.

— Тогда не буду вас отвлекать, — выдохнула я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Гонка и правда очень увлекательна.

Он усмехнулся, но спорить не стал.

Я сделала шаг в сторону. Развернулась, унося свои ноги, что вообще не хотели уходить, они будто всего за долю секунды приросли к полу.

«Чёрт, люди Карлоса точно меня заметили…»

Ладно. Об этом подумаю потом. Сейчас главное убраться отсюда и отправить данные. А потом снова на несколько месяцев постараться забыть, что такое «Территория» и все эти проблемы.

И всё же, пока я шла прочь, спиной ощущая его взгляд, это чувство дежавю не отпускало оно тянулось за мной, как тень, слишком знакомая, чтобы быть случайной. Будто я уже стояла вот так, перед ним, и уже искала выход, и уже знала, что выхода нет.

Глава 4

Час покоя в поисках вдохновения.

Мари Альварес.

Пока внешние дела ещё не успели нагнать меня, а эхо случившегося не превратилось в полноценный шторм, я свернула в свой секретный уголок, туда, где можно было выдохнуть, сбросить броню и просто побыть собой.

В машине я стянула парик, расправила волосы, встряхнула головой, прогоняя липкое ощущение чужого образа, и наспех провела ладонью по лицу ну хоть чуть-чуть привести себя в порядок. Схватила сумку, выскочила из машины и почти бегом направилась к зданию, будто боялась, что если замедлюсь хоть на секунду, весь этот хрупкий покой рассыплется.

Студия уже закрыта. Сотрудники офиса давно разошлись по домам. Хореографы закрыли залы. В самом начале это место и было таким: тихим, почти заброшенным, но теперь оно процветает лучше многих малых бизнесов. Мой маленький уголок и мой способ раскрыться.

И только одно место здесь никогда не спит. Оно не ждёт расписания, не смотрит на часы, не требует отчётов. И сейчас мне нужно было именно туда. А завтра я вернусь в это здание боссом и буду решать основные дела…

А! Не завтра! Послезавтра!

Я достала из сумки маленький ключ, замок щёлкнул, и я скользнула внутрь, закрыв за собой дверь. И тут же из каморки охранника вылетел сам охранник — видимо, спал, потом наспех натянул кепку и выбежал, сонный, будто нас и правда грабят. Глаза круглые, поза боевая, в руке — что-то похожее на рацию.

Увидев меня, он резко затормозил, будто на льду, и даже слегка пошатнулся. Напряжение сползло с его лица, как плохо приклеенный стикер.

— Мари Серхиевна, это вы? — переспросил он, поправляя кепку так старательно, будто от этого зависела его карьера.

Я кивнула, стараясь не улыбаться слишком широко. Не хотела смущать парня ещё сильнее.

— Это я. Дверь служебного помещения закрыта, а ключи я отдала Софи, поэтому пришлось зайти через парадную. Прости, что напугала.

Он махнул рукой, будто отгонял саму мысль о том, что его можно было напугать, хотя в глазах ещё плескалось лёгкое потрясение.

— Да ладно… Просто… Ну… Я тут сижу, тишина, потом дверь, шаги… Я уже мысленно докладывал начальству.

— Ну, значит, день не зря прошёл, — вздохнула я. — Я в студию, Рики до сих пор не ушёл, и если что, выйду с ним.

— Это ведь ваша… территория… Делайте что хотите.

— А ты охраняешь эту территорию, и я всё-таки должна доложить, вдруг я пришла подставить кого-то?

— Мари Серхиевка, да что вы… — протянул он, но я остановила его.

— Ладно, я не отвлекаю тебя от работы… Пойду.

Он снова кивнул, уже без лишней суеты, и вернулся в свою каморку, аккуратно прикрыв дверь. А я постояла ещё секунду, прислушиваясь к этой особенной тишине, и всё-таки направилась туда, куда шла изначально.

— Мари! Воу, вот это поворот!

Рики подскочил с кресла так резко, что оно чуть не уехало в угол, и уже через секунду летел ко мне с объятиями, будто я вернулась не из другой страны, а с другой планеты.

— Я когда твоё сообщение увидел, подумал: «Ага, глючит приложение». А ты, значит, и правда прилетела!

— И тебе привет, дорогой, — рассмеялась я, обнимая его и слегка похлопывая по спине. — Да-да. Уладила дела и наконец дома. Да и дел дома накопилось много. Поэтому, пока совсем не окунулась в них, захотела сначала заехать к тебе. Материала вагон и маленькая тележка. Сейчас всё покажу, всё расскажу, чего хочу. Ну, или хотя бы попытаюсь сформулировать.

Снова окунуться в мир музыки после долгого перерыва это как снять те самые неудобные туфли и наконец-то почувствовать свободу.

Здесь можно спрятаться ото всех, уйти в себя, помечтать или, наоборот, вытащить наружу ту самую боль, которую обычно прячешь в дальний ящик.

Да и вообще, только здесь я могу не улыбаться, если не хочется. Стены студии умели хранить секреты. Проверено временем и не одним пролитым стаканом кофе.

— Смотри, как я это вижу, — сказала я, усаживаясь за синтезатор.

Пальцы сами нашли нужные клавиши, будто и не было этих трёх месяцев тишины. Ноты лились лирично, спокойно… и слишком уж раняще, прямо как то состояние, с которым я уезжала из дома.

— Каждый шрам расскажет, что сделало с тобою…— пропела я, подстраиваясь под мелодию. —Если не закрыться, что тогда станет…

Рики замер, уставившись на меня с таким видом, будто пытался одновременно слушать музыку и читать мысли. Потом медленно кивнул, глаза загорелись, и он уже включался в работу.

— Слушай, мне нравится твоя идея. Можно накидать пару басов, добавить плотный ритм, чуть-чуть синкопированных ударных, чтобы было не просто грустно, а грустно с характером. Как смотришь?

Я хмыкнула, пробежавшись пальцами по клавишам.

— Знаешь, я тут думала… Лирика это, конечно, красиво, но мне хочется, чтобы эта грусть не плакала в углу, а смотрела на мир с лёгким сарказмом. Давай добавим немного сильных басов, таких, чтобы они говорили: «Да, мне больно, но я всё равно пойду вперёд и, возможно, даже станцую». Что скажешь?

— О, это я люблю. Давай попробуем.

И он рванул к своей установке, по дороге чуть не споткнувшись о кабель, но в последний момент ловко увернулся.

Работа в студии это как нырнуть в тёплую ванну после дня, когда ты по колено в делах и чужих ожиданиях: время будто замедляется, напряжение стекает капля за каплей, и ты наконец-то начинаешь дышать. И мне это всегда нравилось даже когда часы тикают где-то на фоне, а ты их не замечаешь, потому что внутри уже звучит своя мелодия.

Вот и сейчас я потерялась во времени. Сижу в этой маленькой бесшумной коробке, напеваю под бит, который собрал Рики и кажется, что весь остальной мир взял паузу.

В какой-то момент я и вовсе сползла с табурета и перебралась на маленький кожаный диванчик, устроившись в позе лотоса, будто это какая-то особая медитация. Ручка в пальцах, листы на коленях, я добавляю строчку, стираю, снова добавляю, морщу нос от неудачной рифмы, потом вдруг улыбаюсь, когда та самая фраза наконец ложится в ритм.

— Сделаем маленький перерыв, — выдыхает Рики, складывая руки за головой и потягиваясь. — Схожу за кофе. Тебе взять?

— Ты ещё спрашиваешь? — усмехаюсь я.

— Действительно, что это я. Ладно, я быстро.

Ринулся он к двери, оставляя меня одну наедине с текстом. Тишина тут же накинулась на меня, как старый друг, который знает все твои секреты. Она не пугала наоборот, подкидывала новые фантазии и новые мотивы.

Я снова никого не слышала и не видела, погружённая в работу так глубоко, что даже когда дверь приоткрылась, я не обратила внимания. Подумала: «Ага, Рики вернулся».

Но вместо него раздался родной голос и внутри всё на секунду замерло, а потом разлилось тёплым ручьём, прогоняя остатки напряжения.

— Встретил по пути Рики взболомученного и сразу понял, что Альварес точно здесь.

Я ахнула, резко подняла голову и чуть не свалилась с диванчика, так стремительно разворачивалась.

Перед дверным косяком стоял Матвей. Он лениво опирался на дерево и ухмылялся так, будто поймал меня на чём-то очень важном и очень тайном.

— Куда же Альварес ещё может приехать в первую очередь, как только окажется дома? — хмыкнул он, чуть наклонив голову. — Удивлён, что ты сразу после самолёта не поплелась сюда. Ты опять здесь спряталась.

— Я не спряталась, — поспешно сказала я. — Просто накидала новый текст, хочу записать. К тому же… пока я временно дистанцировалась от проблем или, скажем так, не вернулась к ним официально, могу себе позволить. Завтра уже возвращаюсь в офис, и мне просто хочется последний день провести в спокойствии. Ну, насколько это вообще возможно с моими талантами находить приключения.

Матвей прошёл внутрь медленным шагом, будто специально растягивал момент, чтобы я успела понервничать. Уселся в кресло Рики, закинул ногу на ногу, скрестил пальцы и уставился на меня с видом следователя, который уже знает все ответы, но хочет услышать версию подозреваемого.

— Оно и видно, — вздохнул он. — Я так понимаю, план с «Территорией» удался? Всё получилось?

— Прям на высшем уровне, — торжественно проговорила я. — Аж с ног сбивает.

— Даже так? — удивился он.

— Да не знаю на самом деле, — тут же сдулась я, пожав плечами. — Миша ещё не звонил. Завтра, наверное, уже сообщит. Но про «с ног сбивает» я не шутила. Честно.

— Та-ак… — протянул Матвей, и в этом «так» прозвучало столько настороженности, что я невольно поёжилась. — Альварес, ты не успела доехать до дома, а уже нашла приключения?

— Не совсем, — пробормотала я, разглядывая узор на обивке дивана, будто там была инструкция, как объяснить всё без лишних деталей. — Просто людей Карлоса увидела и решила… ну… сойти с балкона.

Матвей замер. Секунду смотрел на меня так, будто пытался понять, не шучу ли я. Потом медленно опустил ногу, наклонился вперёд и переспросил.

— Чего?

— Да ничего, — махнула я рукой, стараясь выглядеть непринуждённо. — Свалилась я прямо в руки к тёмным лошадкам, пока пыталась маскироваться, чтобы люди Карлоса не заметили.

На этот раз Матвей не стал сдерживать усмешку.

— Ну ты даёшь, — протянул он, поудобнее усаживаясь в кресле и явно готовясь к подробному рассказу. И мне, естественно, пришлось рассказать.

А после он вообще не останавливается, заливаясь смехом от шуток, что пускает прямо в меня.

— Слушай, у тебя в подсознании случайно не думается, что вырастут реальные крылья, если ты сбросишься с высоты?

— Я не хотела этого! — воскликнула я, всплеснув руками так энергично, что ручка, лежавшая рядом, подпрыгнула и укатилась к краю стола. — Так получилось!

— Да оно всегда у тебя так, — спокойно кивнул он, уже не пытаясь скрыть улыбку. — Случайно. Само. По дороге.

Я закатила глаза, но без злости — скорее с усталым согласием: «Да, я такая».

— Вообще, я бы сейчас закрыла эту тему и продолжила её позже, — проговорила я, понизив голос и косясь в сторону двери, будто Рики мог подслушать из коридора. — Анализ моих способностей находить приключения на пятую точку и людей, кому я упала, точно не для ушей Рики. Он и так на меня смотрит иногда косо, а мне с ним ещё работать.

— А, ну да, у нас же здесь есть Рики, — как будто только что вспомнил Матвей, щёлкнул пальцами и снова откинулся на спинку кресла. — И долго ты собираешься здесь сидеть? Или у тебя в планах ещё один балкон, но уже с другой стороны здания?

Я фыркнула, схватила ручку, которая всё-таки соскользнула на пол, и покачала головой.

— Никаких больше балконов. По крайней мере, сегодня. Сейчас я просто хочу дописать эту строчку, чтобы она перестала смотреть на меня с укором. — я показала лист с текстом, будто это был мой главный аргумент. — И поеду домой. Честно.

Матвей хмыкнул, скрестил руки и устроился поудобнее, будто собирался сидеть тут хоть до утра.

— Остаться можно? — спросил он.

Я усмехнулась, чувствуя, как напряжение потихоньку тает.

— Конечно. Ты как зачинщик всей этой музыкальной авантюры имеешь не просто право быть здесь ты практически обязан, — я махнула рукой на кресло, будто вручала ему почётный пропуск в святая святых.

Матвей щёлкнул пальцами, изображая торжественный жест, и расплылся в хитрой улыбке.

— Давай, показывай. Посмотрим, что там у тебя. Может, я даже не буду слишком сильно критиковать…

— Ты и критиковать? — рассмеялась я, качая головой. — Матвей, это ведь ты когда-то чуть ли не силой затащил меня на студию, твердил, что у меня хорошие тексты, и за все эти годы я от тебя ни одного серьёзного замечания не услышала. Даже когда я пыталась спеть что-то откровенно провальное, ты только кивал и говорил: «Хм, интересный ход».

Парировала я, изображая Матвея, говоря прям в тон, как он…

— А какая может быть серьёзная критика, когда я знаю, о чём первая и последняя песня? — он театрально закатил глаза. — Критиковать я могу только в одном: КОГДА. НОВАЯ. ПРЕМЬЕРА!

— Как только так сразу. Я не артистка, Матвей, а просто любитель. Собирать стадионы и выпускать треки по какому-то там регламенту это точно не про меня. У меня график: «когда муза заглянет и кивнёт».