Вдохновитель

Даня Дари

Вдохновитель

Пролог

23:15

Мари. Год и два месяца назад... А может это просто проекция.

Закрыться в кабинете дяди вечером после трудного дня давно перестало быть редкостью. Теперь это почти ритуал. Но сегодня воздух в комнате был гуще обычного, будто впитал в себя все решения, принятые здесь днём, и теперь давил на плечи.

За этим столом, где днём решались судьбы, по ночам разворачивались другие сценарии. Это была моя идея. Именно я принесла в дом Карлоса коробку с картами, заказанными у дизайнера.

Карты были выполнены из чёрного кожаного материала. На обратной стороне был выгравирован золотистый узор. На лицевой стороне — лишь одно слово, определявшее, кем ты станешь в течение ближайших двух часов. Всего было пять ролей, но только две из них были главными. Что-то вроде распространённой «Мафии». Только правила слегка другие.

— Лиам, раздавай. — голос дяди прозвучал ровно, но в нём уже слышался азарт.

Лиам молча кивнул и начал раскладывать карты рубашкой вверх. Тонкие прямоугольники ложились на тёмное дерево. Вокруг стола собрались все, кого я знала: дядя, братья, приближённые к нашей семье…

И был кто-то ещё...

Когда я о нём подумала, странное наваждение накрыло меня, заставляя поднять голову. Будто он всегда сидел здесь, но я только сейчас вспомнила о нём… Хотя это далеко не так.

Я не знала его и точно не видела.

Он сидел по другую сторону от меня, скрытый в полумраке, будто сам мрак выбрал его своим убежищем. Я чувствовала его присутствие раньше, чем увидела: холод, который не имел источника, но пробирал до костей. Хотя головой я не понимала или не замечала.

Его лицо оставалось в тени, но свет лампы выхватывал руки, крупные, уверенные, с выступающими венами. Чёрный костюм, рубашка, расстёгнутая на воротнике, приоткрывала тёмную дорожку волосков. В нём было чтото звериное, тяжёлое. Словно медведь, замерший перед прыжком. Такого не было никогда. Не в реальности.

Стол, кабинет, всё выглядело до боли знакомым, до тошноты настоящим. Но этот человек… Он не вписывался в реальность, будто был вырезан из другой ткани мира.

И самое странное: никто за столом на него не смотрел. Будто его и не было. Юля буднично кивнула в ответ на вопрос Николаса, Винни хмыкнул, Ник хлопнул его по ладони. А этот человек… Он был, но его не замечали, будто только я одна его видела.

— Карты все получили? — голос Николаса прозвучал неожиданно громко, рассекая густой воздух, и я вздрогнула, будто меня выдернули из вязкого наваждения.

— Ага. — буднично бросила Юля.

— Тогда смотрим. — снова бросил Ник, и мы одновременно перевернули карты.

Мои пальцы коснулись бархатистой кожи, но холодной, словно она впитала в себя чейто страх. Я опустила взгляд и тут же тяжело вздохнула, чувствуя, как напряжение стягивает мышцы, будто невидимые нити туго затягиваются вокруг тела.

«Вдохновитель».

Опять. Как будто кто-то наверху специально подсовывает мне эту роль, проверяя, справлюсь ли я. Я смотрела на неё, и время растягивалось, превращаясь в тягучую, бесконечную секунду. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем я смогла оторвать взгляд.

Всё было похоже на реальность, как на сценарий что уже проигрывался много раз в кабинете и дяди. Но теперь внутри разрасталось странное, липкое чувство: это не реальность. Это чтото другое. Чтото, что притворяется реальностью, чтобы я не заметила, как оно медленно поглощает меня.

— Ставлю на то, что отец — «Хаос», а Мари — «Вдохновитель», — хмыкнул Винни, и его голос, грубоватый и насмешливый, вырвал меня из лап мрачного наваждения.

Я обвела взглядом братьев, они посмеивались, их плечи подрагивали от сдерживаемого веселья, будто всё это было для них не больше чем забавой. Николас хлопнул Винни по ладони, поддерживая его радостный настрой, и этот жест был такой обычный, такой человеческий и на мгновение вернул меня в привычный мир.

— Интересно будет на них посмотреть. Если разложить тут «Монополию», вообще будет легендарно, — усмехнулся Ник, покосившись на брата.

Я посмотрела на дядю. Его взгляд был спокойным, но цепким. Он будто спрашивал: «И что ты будешь делать со своей ролью, племянница? Вдохновлять на бунт или на порядок?»

— Так, всё, начинаем, — резко оборвала их Юля, не давая разговору уйти в сторону. — Здесь почти нет обычных ролей. Только Пророки Вдохновителя, которые накладывают чары и заставляют людей спать. Пророк, твой ход.

Но в тот же миг меня словно схватили длинные теневые щупальца, холодные, липкие, они развернули меня, заставляя смотреть прямо перед собой. Всего один миг… один поворот во времени и я уже сижу в темноте, за тем же столом, над которым горит одинокая лампа, отбрасывая резкие тени. В моих руках эта чёртова кожаная карта.

«Вдохновитель».

Напротив меня всё тот же человек. Лица не видно, только силуэт, массивный. Рубашка попрежнему расстёгнута на воротнике, открывая тёмную дорожку волосинок, дыхание ровное, почти беззвучное. И хоть я не видела его лица, отчегото знала: он заинтересован. Не просто наблюдает. Изучает, пробует на вкус каждую мою реакцию.

— Игра закончилась, Мари… — его голос прозвучал бархатно, но с грубоватой властностью, проникая под кожу, заставляя всё тело покрыться мурашками. — Раскрывай карту.

Какое-то странное наваждения навёл на меня этот голос, будто мир вокруг стал тоньше, прозрачнее, и сквозь него проглядывала другая реальность, тёмная и пугающая.

Вокруг нас витала темнота, густая, почти осязаемая. Тени окутывали пространство, обвиваясь вокруг меня, не касаясь, но обещая, что это лишь вопрос времени.

И только когда мужчина сбросил свою карту, раскрывая свою роль, и только когда моя карта почти незаметно легла на стол, тени вдруг сгустились, став плотными, тяжёлыми, будто из них можно было вылепить страх.

Карта «Вдохновитель» показалась на его стороне стола, и я резко перевела взгляд на свою — «Вдохновитель».

Это неправда. Это не реальность. Не бывает такого.

— Кто выиграл, Вдохновитель? — его голос эхом разнёсся по помещению, отражаясь от стен, множась, становясь громче, настойчивее. — Разве есть победители, когда ты вдохновляла меня, а я вдохновил тебя?

Тени разбушевались, окутывая меня мраком, забирая в свой холодный плен. Они щупальцами оплетали руки, ноги, шею, и мной завладела паника, острая, колючая, заставляющая сердце биться гдето в горле. Но паника замерла, столкнувшись с его следующим словом.

— Ты свободна… Дыши глубже…

И я задышала. Нерешительно, жадно, будто каждый глоток воздуха был подарком. Я понимала, что и правда дышу свободно — даже несмотря на то, что тени держали за горло, сжимали, обещали удушье, но позволяли вдыхать. Что это происходит? Где я? Что это за игра, где свобода ощущается как плен, а плен как свобода?

— Новая игра началась… — последнее, что я услышала, прежде чем меня снова кудато рвануло, будто невидимая сила схватила за грудную клетку и швырнула в темноту, где не было ни стола, ни карт, ни знакомых лиц, только бесконечный мрак и шёпот, который звучал то ли в моей голове, то ли гдето совсем рядом…

Глава 1

Часть первая

Реальность всегда сложнее.

Без названия.

Я вынырнула из сна так резко, будто кто-то дёрнул меня за волосы, и в первый миг даже подумала, что это и правда случилось. В голове звенели постукивания, как год назад, будто внутри кто-то с упоением колотил по дереву, а мрак в комнате навалился густой, липкой пеленой, будто одеяло решило меня придушить.

— Это всё потому, что не надо спать в чужих отелях, а надо ехать домой, — раздался знакомый голос, и я чуть не подпрыгнула на кровати.

Подняв глаза, я увидела Матвея, он лениво привалился к дверному косяку, ухмылялся, как кот, который только что стащил кусок колбасы, и постукивал костяшками по дереву — тук-тук-тук. Именно этот звук и выдернул меня из лап кошмара. А я-то думала, это во сне кто-то стучит… Оказалось, реальность.

Я выдохнула, провела рукой по лицу, будто пыталась стереть с него остатки сна, и почувствовала себя так, словно только что пробежала марафон в пижаме.

— Ты что здесь делаешь? — пробурчала я, прочищая горло, будто в нём поселилась целая стая хриплых воронов.

Матвей усмехнулся, прошёлся по комнате, как хозяин, остановился у графина, перевернул стакан с такой небрежной грацией и налил мне воды.

— Мари, найти тебя мне труда не составило, — протянул он, протягивая стакан. — Если бы ты хотела спрятаться по-настоящему, не стала бы забивать моё имя в базе данных. Ресепшн выдал ключ.

Я схватила стакан и осушила его в три глотка, чувствуя, как вода возвращает меня к жизни.

— Ну и скажи мне, девочка, долго ты собираешься прятаться ото всех? — спросил он, глядя на меня с таким тёплым, но слегка насмешливым прищуром, что хотелось одновременно обнять его и швырнуть в него подушкой.

— Я не прячусь, — вздохнула я, возвращая стакан и поднимаясь на ноги.

Тело тут же напомнило, что спать в чужой кровати, сомнительное удовольствие: поясница протестующе заныла, и мне пришлось пару раз покрутиться, разминая затёкшие мышцы.

— А просто даю время немного отдохнуть от перелёта в тишине и спокойствии. Подготовиться к работе, учёбе и к остальному.

Я прошлась по номеру, стараясь не замечать, как Матвей усмехается и плюхается в кресло. Мне нужно было привести себя в порядок, смыть остатки сна и вернуть лицу человеческий вид.

— И выбрала ты совсем не оригинальный способ, — донеслось мне вслед, когда я уже закрывала дверь ванной.

Ну а что я ещё могу сказать? Я, чёрт возьми, правда хочу отдохнуть от перелёта и прийти в себя, прежде чем проблемы, которые я оставила дома, снова найдут меня.

Вернуться домой спустя три месяца после всего хаоса, что я оставила, это как войти в комнату, где кто-то только что взорвал коробку с фейерверками. И я точно знаю, как только все узнают, что я дома, волна хаоса накроет меня снова. А я пока не готова с самолёта бросаться в эпицентр бури.

Смыв с себя остатки сна и намотав полотенце на голову, я вышла из ванной, продолжая суетливо наводить порядок на лице. Пока я была в душе, в номер принесли кофе и лёгкий завтрак и я сразу поняла, чьих это рук дело.

— Дядя найдёт свою выгоду в моём пребывании, — начала я, усаживаясь у окна и поглядывая в зеркало. — Новый договор до сих пор висит в воздухе и ждёт решения. За три месяца без меня они и на шаг не сдвинулись. А я пока не готова к собранию, где от меня потребуют решения. Голова ещё в этом направлении не работает, надо всё заново изучить.

— Карлос в любом случае узнает, Мари, — спокойно сказал он. — Как бы ты ни маскировалась, его люди повсюду. Они доложили ему ещё до того, как ты успела заселиться в отель.

— Может быть, ты прав, — пожала я плечами. — Но дядя только в крайнем случае придёт ко мне лично. А на его людей я давно нашла управу. Один взгляд, пара слов и они делают вид, что меня не существует. Работает безотказно.

— Ситуация с твоими родителями тоже без изменений. И, как я понимаю, они у тебя сейчас в списке «Не беспокоить»?

— Они на первом месте в этом списке, — выпалила я. — Даже жирным шрифтом и с восклицательным знаком! Почему их решение развестись вдруг стало и моей задачей, я не понимаю. Вроде не я заключала этот брак, но ощущение такое, будто я сейчас развожусь вместо них. Кошмар.

Матвей не сдержал смешка, откидываясь на спинку кресла в расслабленной позе. Я закатила глаза и вздохнула на этот раз с таким театральным надрывом.

— И самое обидное, они думают, раз я веду переговоры в компаниях, значит, могу вести и их личные.

Пока я была дома, я была тем самым переговорщиком между ними. Знаете вот эту сцену из фильма, когда люди с друг другом не разговаривают, а ты сидишь между ними, и они общаются через тебя?

«Передай Серхио, что я не буду отказываться от доли».

«Передай Катерине, что ей в любом случае придётся отказаться, если она не хочет потерять долю в другом разделе».

«Передай ему, что он жадный мудак».

«Передай ей, что она лицемерная с...».

Не будем продолжать дальше. Но, думаю, вы поняли.

— Алина с Киром сейчас в Испании? — спросил он.

— Должны уже прилететь, — сказала я. — Я вылетела ночью, а их рейс был на утро.

— Они уже решили, с кем останутся после развода?

— Кир хочет жить с отцом. А Алина с мамой. Тут оказалось всё просто.

— Но как ни крути, Альварес старшая, — Матвей снова усмехнулся, поиграл бровями и нарочито понизил голос. — У тебя зато не всё просто. Я в курсе, что ты помогаешь «Территории».

Ах, ну да. Есть ещё и гонки, моя команда и мои друзья. Тут я не могла не помочь. Я закатила глаза, но без злости… скорее с усталой покорностью.

— Миша позвонил, рассказал про ситуацию с Сальваторе, и… я просто не могла сказать «нет». Хватит с меня истории с Виктором, чтобы допустить то же самое с Сильвой.

— И ты пойдёшь на мероприятие? Поэтому позвонила Юле насчёт парика? — он прищурился, будто пытался поймать меня на какой-то несостыковке.

— Именно, — я выпрямилась, стараясь выглядеть серьёзной. — Не могу же я заявиться туда как обычно и светить лицом. Мы с Ромой договорились: я только узнаю номер гонщика, сфотографирую его и уйду в закат.

— А если Карлос об этом узнает… — Матвей медленно выдохнул, откинувшись на спинку кресла.

— Знаю, дел будет много… Но у дяди ко мне уже выработался иммунитет. Он до последнего терпит мои выходки. Наверное, считает, что это семейное.

— Мари, ты прямо-таки коллекционируешь проблемы на пятую точку, — вздохнул он, глядя на меня с лёгкой укоризной, но в глазах мелькнула улыбка.

— Ну что поделать, жизнь у меня такая. Без приключений мне скучно… Но и в отеле надолго не задержусь. Пару дней, чтобы перевести дух, как раз прочту все документы, сделаю дело для наших гонщиков и вернусь в обычный образ жизни, что оставила перед отъездом.

— Виктора и его проблему ты решила просто игнорировать? — голос Матвея стал чуть тише, серьёзнее.

— Пусть идёт он к чёрту, — буркнула я. — Пока он ко мне не лезет, я его тоже не трогаю. Главное, что от «Территории» отстал. С остальным как-нибудь разберусь. Кельман и Дёмин молчат, значит, он ушёл в затишье.

— Не боишься, что это затишье может тебе навредить? — он чуть нахмурил бровь, взгляд стал цепким, профессиональным.

— Не боюсь, — твёрдо сказала я. — Я всегда готова дать сдачи. Он, может, без дела не сидит, но и я тоже.

Друг снова вздохнул, покачал головой, но в этом жесте не было осуждения… скорее привычное смирение с тем, что со мной всегда всё непросто. Он смотрел на меня слегка напряжённо, но с той самой загадочной полуулыбкой, которая означала: он, может быть, не согласен, но всё равно поддержит.

— Хочешь дать информацию Кельману, чтобы он начал работать? Не боишься, что Карлос тоже пострадает?

— Мы можем выйти с минимальными последствиями, если хорошо подготовим документы, — я села на край кровати и подтянула к себе одну из папок, которую привезла с собой. — Я думала об этом, пока была за границей, но чёткого плана пока нет. Да и сейчас у меня не будет времени о нём подумать студия заберёт всё время, как и другие проблемы.

— Мари, это всё равно рискованно, — мягко, но настойчиво повторил Матвей.

— Да, знаю, что рискованно, — опустила я взгляд на папку, потом снова подняла глаза на друга. — Но после аварии Миши я не вижу другого решения. В одиночку мы с этим не справимся. А Кельман давно копает на Виктора. Если мы поможем, может, получится быстрее его закрыть.

— Может, ты и правда в каком-то смысле права. Нужно всё подготовить, но… Чёрт, Мари, всё равно это рискованно. Что будет, если Карлоса заденет…

— Без рисков мы не выйдем, они всегда будут, — подтвердила я. — «Территория» для меня дорога, и знаю, что тебе она тоже дорога. Терпеть весь этот концерт я устала. Сначала Сёма, потом Николас, следом Миша, а следующий кто пострадает? Я не хочу больше никого терять. А с Карлосом… А не всё равно ли на него?…

— Ладно, — наконец выдохнул Матвей. — Ты занимайся своими делами, не думай об этом. Я попробую что-нибудь придумать по твоему плану и свяжусь с Кельманом.

— Честно… Спасибо, что ты у меня есть, — улыбнулась я, глядя на него с искренней теплотой.

— Это моя работа, заниматься такими, как Виктор.

— Да-да-да, Матвей в роли следователя, — покачала я головой, притворяясь шокированной. — Никогда не думала, что доживу до этого дня.

— Я не следователь, Мари. То, чем я занимаюсь, намного серьёзнее.

— Точно, — кивнула я с преувеличенной серьёзностью. — Профессия серьёзная, но ты в ней точно несерьёзный. Напомни-ка, когда вы с Габи в последний раз оккупировали бары в центре?

— На выходных, — невозмутимо ответил он, но тут же добавил: — И что с того? Моя работа не запрещает мне отдыхать.

— Точно-точно, — усмехнулась я. — Свобода превыше всего.

— Так, — Матвей хлопнул ладонью по колену, переключаясь обратно в рабочий режим. — Какой у тебя план на вечер с Сальваторе?

— Эми встретит меня там и проведёт к нужному месту, — я достала из сумки маленький наушник и покрутила его в пальцах, проверяя, заряжен ли. — Он даст мне связь, чтобы я могла подслушать разговор. Потом найду нужного человека, сфотографирую и уйду. Всё просто.

— Просто, — повторил Матвей, и по тому, как он это сказал, было ясно, что он совсем не считает это простым. Но спорить не стал. Вместо этого он просто кивнул, будто принимая мой план, каким бы безумным он ни был.

Глава 2

Новая личность.

Без названия.

План был до смешного простым. Ну, по крайней мере, так я себе говорила, чтобы не сойти с ума от нервов. Вечер гремел в честь очередного выигрыша компании Сальваторе и заодно в честь нового пакета акций, который он, как хищник, только что вцепился и не собирался отпускать.

Ещё до мероприятия я списалась с Эми, и тот провернул всё, как по нотам: прислал курьером пригласительное, парик (спасибо Юле, она выбрала такой, что в нём я сама себя не узнавала), и наряд, который Кира заказала с каким-то особым азартом.

В итоге получился образ дерзкой болельщицы: кожаная куртка поверх топа, чёрные кожаные шорты, тёмные очки… ну а что, вечером под открытым небом, когда папарацци щёлкают затворами, как голодные птицы, очки вообще никого не удивляют. Это был не маскарад, а просто здравый смысл.

В машине Эми быстро подключил меня к прослушке, и вот я уже слышу каждое слово Сальваторе, будто сижу у него на плече. Я шла между людьми, делая вид, что наслаждаюсь вечером, медленно поднимаясь к балконам с VIP-местами. Задача была чёткой: услышать нужный номер гонщика, найти его глазами, сделать пару фото и уйти, пока никто не понял, что я вообще тут была.

Сальваторе Да Сильва. Тот ещё тип. Он бесил меня ещё в те времена, когда я жила у дяди Карлоса в особняке и впитывала этот мир, как губка. Сальваторе был из тех, кто устраивает пожары, чтобы потом продавать воду. Лживый, расчётливый, скользкий, как угорь в масле. Я его терпеть не могла. И именно он стоял за идеей столкнуть лбами участника официальных гонок и уличного гонщика с «Территории».

Но неофициальная гонка лишь предлог. За этим кроется чтото большее: деньги и влияние. И если она состоится, последствия могут быть катастрофическими. Ребята из «Территории» не могли этого допустить, и я тоже. Ситуация с Виктором научила меня одному: такие проблемы надо давить ещё на стадии искры, пока они не превратились в пожар.

Если бы мой отец узнал, чем я занимаюсь, он бы велел мне не лезть, позаботиться о собственной безопасности. Карлос сказал бы то же самое, но по другой причине: у него с Сальваторе свои старые счёты, и он не любил, когда кто-то трогал его территорию.

Именно поэтому весь этот маскарад. Если знакомые увидят меня здесь, сразу доложат и тому, и другому. От отца я получу выговор, а дядя… Он может вообще ничего не сказать. В этом-то и была главная опасность: Карлос умел молчать так, что тишина звенела громче крика. Он просто ждал, когда чаша моих проделок наполнится до краёв, а потом появлялся и спрашивал за всё сразу.

Сейчас мы с ним не общаемся, но это не значит, что ему не доложат, если узнают.

Я удобно устроилась за колонной, стараясь поймать идеальный ракурс, и на пару минут позволила себе расслабиться, всматриваясь в гоночную трассу. Это была моя прошлая жизнь: гонки, гулянки до утра, лидерство, красная бандана, ощущение, что весь мир лежит у твоих ног. Было тепло, было хорошо, было по-настоящему. Пока в эту жизнь не забрели чужие люди с чужими интересами и грязными деньгами.

Сейчас всё это оставалось только в воспоминаниях, в альбомах, которые я собирала на память и складывала в отдельную коробку, и на флешках, которые Миша каждый год обновлял и рассылал нам. Я как раз успела поймать этот тёплый отголосок прошлого, почувствовать, как внутри что-то тихо светится…

…и тут реальность резко дёрнула меня за плечо.

— Ты что творишь?! — прошипел голос прямо над ухом, обжигая кожу ледяным шёпотом.

Я вздрогнула так, что чуть не выронила телефон, резко обернулась, и сердце рухнуло куда-то вниз, к самым пяткам. Этот голос я ни с чем не спутаю. Да и невозможно его спутать, когда слышишь его уже четыре года подряд.

Ниндзя, то есть Акмаль. Стоял передо мной, словно вырезанная из камня статуя. Плечи напряжены, глаза сканируют всё вокруг, губы сжаты в тонкую, жёсткую линию, будто он сдерживает целый шторм. Он скользнул взглядом по мне от парика до ботинок, будто проверял, нет ли при мне оружия, а потом вонзил взгляд прямо в тёмные стёкла моих очков, словно пытался разглядеть, что прячется за ними.

«Твою же мать… Ну кого ещё мог послать дядя, как не его?»

— Ниндзя… — выдохнула я, понижая голос до шёпота, который мог услышать только он.

Вокруг нас кипела жизнь. Но стоило Акмалю появиться рядом, как пространство вокруг нас будто выцвело. Люди, замечая его профиль, инстинктивно опускали головы, делали полшага в сторону, освобождая невидимую зону отчуждения. Вот она, дурная слава Карлоса Эллисона: его люди не просто внушали страх — они создавали вакуум, в котором даже воздух становился тяжелее.

— Карлос говорил, что ты вернулась, — произнёс он. — Но я даже предположить не мог, что ты заявишься прямо сюда.

— А что такого? — я пожала плечами, стараясь выглядеть максимально непринуждённо. — Это мероприятие связано с гонками, а я их люблю. Конечно, я могла здесь появиться.

Он только хмыкнул, будто слышал эту отговорку уже тысячу раз.

— Но ты недолюбливаешь Сальваторе, — кивнул он как факт, и я чуть опустила плечи, расслабляясь. Перед ним нет смысла строить из себя кого-то другого. Черепашка слишком хорошо меня знал.

Когда-то он буквально за доли секунд разобрался с четырьмя хмырями, которые настигли меня на дороге, когда моя машина заглохла. Четверо нападавших и все лежат, даже не успев вскрикнуть. Тогда-то я и начала звать его Ниндзей. А потом, когда поняла, что за этой стальной броней прячется человек, который не станет делать лишнего, добавила и «Черепашка» потому что он был надёжным, как панцирь, и при этом каким-то удивительно человечным.

На самом деле его зовут Акмаль, и пока мы с дядей были в нормальных отношениях, он заменял мне моего телохранителя.

Всегда вытаскивал меня из передряг, о которых Карлос узнавал не самый первый. Конечно, за это Черепашки бы давно не было, но я не позволю Карлосу такого счастья избавится от того, кто мне дорог. А Черепашка мне очень дорог.

— Черепашка, когда дело касается гонок, какая разница, кто их организовывает? — бросила я, снова пожав плечами, и даже улыбнулась искренне, хотя внутри всё ещё звенело от напряжения. — Я просто болею за понравившегося мне гонщика.

Он не купился. Ни на секунду.

— Не ври, — он снова сжал мой локоть, не больно, но так, что стало ясно: если я попробую вырваться, он удержит. — Я следил за тобой последние двадцать минут. Ты не смотрела на трассу. Ты высматривала Сальваторе. Карлос будет очень недоволен.

— Ты же в курсе, что мне плевать? — проговорила я. — Карлос живёт своей жизнью, я живу своей. И здесь я исключительно по своему желанию. И можешь так ему и передать.

— Мари… — протянул он. — Дело далеко не в том, что ты тут делаешь. Если Карлос узнает, что твои дела пересеклись с его планами… Если ты сорвёшь ему сделку, прикрываясь своими благими намерениями… Тогда будут проблемы.

— Как я могу сорвать его сделку, если я даже о ней не знаю? — театрально закатила я глаза. — И, повторюсь, мне плевать.

Он замер, посмотрел на меня внимательнее. В его глазах мелькнуло сомнение, и я знала, что сейчас он борется с собой: с одной стороны, долг перед Карлосом, с другой, то, что он не мог просто взять и предать меня.