Обитель выживших. Том 4

Ольга не ответила. Она по-прежнему прижимала к груди куклу и плакала, время от времени повторяя имя сына. Искра постояла возле неё, потом отошла к стене. Что тут ещё скажешь? Никто из нас не знал нужных слов.

И тут резкий треск рации заставил всех вздрогнуть.

Ту самую, которую мне дала Лиза, когда мы ещё ночевали у неё в квартире. Канал оставался общим — по нему с нами связывался Кирюха. В городе связь часто пропадала, но я всё равно носил рацию с собой. На всякий случай.

Сначала из динамика донеслось протяжное шипение, затем сквозь помехи пробился знакомый голос.

— Беркут. Это Гризли. Ответь.

Все, кроме Ольги, повернулись ко мне. Искра побледнела.

— Можешь не отвечать, — продолжил Гризли после короткой паузы. — Я знаю, что рация у вас включена. Так что слушай внимательно.

Я снял её с пояса, но кнопку передачи нажимать не стал.

Гризли говорил неторопливо, тем же ленивым голосом.

— Условие у меня одно, Беркут. — закончил свой монолог Гризли. — Отдай Искру. Сам приведёшь или она ко мне придёт — без разницы. Главное, чтоб была здесь. У меня с ней свои счеты…

Я смотрел на рацию и прикидывал, насколько серьёзна угроза.

Про то, что знает про больницу, Гризли мог и соврать, рассчитывая взять нашу группу на понт. Но пикап он описал точно. А ведь бросили мы машину только сегодня днём. Значит, его люди рыщут по городу, ищут нас. И если добрались до пикапа, то вполне могли разнюхать и про больницу.

А там профессор, Лиза, раненый Егор... И оборона, прямо скажем, никудышная. Если Гризли действительно нагрянет со своими головорезами, им не отбиться. А мы сейчас далеко.

Я оглядел товарищей. Все ждали, что я отвечу. Искра стояла ближе остальных, побелевшая, с поблескивающими от страха глазами.

Я нажал кнопку передачи.

— Слышу тебя. Предложение твоё понял. Дай время подумать. Я сам с тобой свяжусь.

Отпустил кнопку.

В динамике зашипело. Потом раздался короткий смешок.

— Вот и правильно, Беркут. Подумай хорошенько. Сутки тебе даю. Завтра в это же время жду ответа. И не вздумай меня обмануть. Конец связи.

Рация умолкла.

Я повесил её на пояс и хотел было обратиться к остальным, но не успел. Искра бросилась ко мне, подлетела и спросила яростно:

— Подумаешь?! Над чем ты подумаешь, Беркут?!

— Искра, успокойся!

— Ты меня ему отдать собрался, да?! — выкрикнула она. — Решил избавиться?! Отдашь меня этому ублюдку, лишь бы он вас, остальных, не тронул?!

Голос у неё дрожал, глаза наполнились слезами.

— Да послушай ты меня, наконец!

Я взял ее за плечи. Искра попыталась вырваться, но я удержал.

— Ты что, всерьёз решила, будто я тебя ему отдам? Совсем с ума сошла? Да никогда! Ты мне очень дорога, Искра. Очень. И я не позволю этому ублюдку тебя забрать.

Она осеклась. Несколько секунд смотрела на меня, не произнося ни слова. Глаза у неё всё ещё блестели от слёз, но злость постепенно проходила. Искра моргнула, отвела взгляд и вдруг покраснела.

— Дорога, значит... — тихо переспросила она.

— Конечно, дорога. А ты сомневалась?

— Ну... — Она смущённо пожала плечами. — Я же не знала. Ты так сказал по рации… Уверенно. Я просто испугалась. А зачем ты тогда ему сказал, что подумаешь?

— Чтобы он поверил, будто я действительно рассматриваю его предложение. Вот ты поверила – скорее всего, и он поверил.

— Зачем?

— Чтобы ждал. Гризли уверен, что загнал нас в угол и теперь может диктовать условия. Пусть так и думает. Он дал нам сутки, и вряд ли станет что-то предпринимать раньше времени.

— А нам эти сутки зачем?

— Чтобы с ним разобраться.

— Как?

Я посмотрел ей в глаза и спокойно проговорил:

— Я его убью.

Гризли нужно было остановить, пока он не добрался до больницы и наших людей.

Искра покачала головой.

— Ты его недооцениваешь, Беркут. Я ведь знаю, на что он способен. Гризли далеко не дурак. Он хитрый, терпеливый, умеет ждать. Ты сам видел, как он торговый центр захватил..

— Знаю, — ответил я. — Поэтому и не собираюсь дожидаться, пока он заявится к нам в больницу. Мы сами устроим ему ловушку.

— Ловушку? — Искра нахмурилась. — Какую ещё ловушку?

— Вот это нам и предстоит придумать. Только не здесь. По дороге обсудим.

Я оглядел каморку. Ольга по-прежнему сидела на кровати, прижимая к груди куклу. Плакать она перестала, но время от времени всхлипывала и вытирала мокрые щёки.

— Помогите ей, – кивнул я на женщину. — Уходим.

***

На четвёртый вечер боев Леший стоял на арене и снова ждал своей участи.

Народ на площади молчал. Тишина была такая, что ему хотелось самому заорать, лишь бы её разорвать.

Леший стоял на своем привычном месте, спиной к столбу, и думал, что развлечением это для пришедших больше не назовёшь. В первые два вечера народ орал, свистел, делал ставки на пайку. Сегодня все молча стояли и ждали. Понимали, что согнали их смотреть, как человека будут убивать, долго, мучительно, вечер за вечером, пока не добьют. Здесь не может быть победителей и побежденных. Это была казнь, растянутая во времени. И никто на площади, даже сам Тимур, уже не делал вид, что задумано что-то другое.

Главарь занял свое место на помосте молча, речей сегодня не говорил. Клещ маячил у него за плечом с красными глазами и опухшим лицом – видно, всю ночь не спал, и, судя по грязи на сапогах, в ров он таки лазил.

— Выводите, — коротко сказал Тимур.

Калитку открыли, и на арену вывели двух молчунов. Каждого удерживали, как опасных хищников, длинными шестами с петлями на шее.

На этот раз противников подобрали крепких. Оба широкоплечие, с толстыми шеями и мощными руками. Они уверенно держались на ногах, не шатались и не спотыкались.

Леший внимательно оглядел обоих. С одним ещё можно было попробовать справиться. Но сразу с двумя, да ещё одной рукой... Тут уж как повезёт. Однако странно… Вчера было двое – и сегодня опять выводят двоих. Что-то не складывается.

И тут калитка открылась снова.

На арену тянули третьего.

Леший даже подался вперёд, чтобы получше его разглядеть.

Этого молчуна удерживали четверо легионеров, по двое на каждом из двух шестов. И даже вчетвером они едва с ним справлялись. Тварь упиралась ногами, рвалась из петель, заставляя конвойных то останавливаться, то поспешно отступать.

Молчун возвышался над людьми Тимура на целую голову. Огромный, широкоплечий, с толстой шеей и могучими руками. В отличие от первых двух, он был одет. Тёмная куртка на молнии, тяжёлые ботинки.

В какой-то момент молчун резко мотнул головой и рванулся в сторону. Одного из легионеров сняло с места и потащило следом. Он не удержался, рухнул на колено и едва не выпустил шест. Остальные навалились всем весом, пытаясь удержать тварь. Один что-то заорал товарищам, другой едва устоял на ногах.

Леший наблюдал за происходящим, с ужасом понимая, кого ему приготовили на этот раз.

Альфа.

Он уже встречал таких молчунов. И теперь первые двое показались ему сущей мелочью. Главная опасность стояла перед ним, удерживаемая четырьмя вооружёнными легионерами.

Месяц назад такой же альфа уже прорывался в лагерь вместе со стаей. Он тогда перебрался через ров, проломил ограждение и убил семерых – за каких-то полчаса, прежде чем его удалось остановить.

Леший сам в него стрелял. Хорошо помнил, как с пяти шагов всадил твари три пули в грудь. Та даже не замедлилась. Только повернула голову и двинулась прямо на него. Прикончили её вчетвером, из автоматов, целясь в голову. Леший невольно посмотрел на свою левую руку, потом на пустой правый рукав.

Ну вот и всё. Впору прощаться, да не с кем...

Теперь он не сомневался, что Тимур, наконец, добьётся своего. С двумя обычными молчунами ещё можно было попытаться справиться. Но с альфой... Тут и с двумя руками ловить нечего. А ведь сегодня у него даже завалящего гвоздя не было.

Все шестеро легионеров тем временем дотащили альфу до середины арены. Первые два молчуна стояли с мешками на голове чуть позади, по обе стороны от него, и пока не двигались, хотя шуму с альфой вышло много.

Конвойные принялись освобождать молчунов от петель.

С обычными управились быстро, а с альфой снова пришлось повозиться. Тот рвался, мотал головой, несколько раз едва не вывернулся.

Наконец, справились.

— К калитке! Живо! — заорал один из конвойных.

Легионеры бросились к выходу. Последний едва успел проскочить, прежде чем за ним захлопнули створку и задвинули засов.

Теперь Леший остался с тремя молчунами один.

Мешки с их голов снимали крюками на длинных шестах, просунутых через ограждение.

С первых двух стянули без особых хлопот. Молчуны лишь завертели головами, прислушиваясь к звукам вокруг.

А вот с альфой и тут вышла заминка.

Легионер зацепил мешок и потянул, но ткань соскользнула с крюка. Пришлось повторить. На этот раз крюк засел крепко, мешок задрался, открыв нижнюю часть серого лица.

И тут альфа рванулся с места.

Так неожиданно, что легионер за ограждением даже не сразу сообразил, что произошло.

Огромная тварь бросилась прямо на него.

Отскочить он уже не успевал.

Альфа успел ухватить легионера за руку через забор, прежде чем тот успел отбежать в сторону. Резко дёрнул к себе, и парень с размаху налетел грудью на верхний брус. Голова ударилась, раздался хруст.

Легионер вскрикнул, попытался вырваться, но альфа снова дёрнул его на себя мощным рывком. Крик оборвался. Тело обмякло и безжизненно повисло на ограждении.

Длинный шест с крюком упал на песок.

Несколько легионеров вскинули карабины.

— Отставить! — рявкнул Тимур и схватил Клеща за руку. — Не сметь стрелять!

— Тимур, он же нашего… — попытался возразить Клещ.

— Я сказал, отставить! — рявкнул Тимур. — Леший пусть с ним разбирается!

Клещ осёкся. Легионеры нехотя опустили оружие. Один хотел было подойти к товарищу, чтобы не оставлять его висеть на заборе, но Тимур остановил его окриком.

Альфа тем временем отступил от ограждения и резко мотнул головой. Мешок окончательно сполз с его лица и свалился на песок.

Леший невольно напрягся.

Он узнал эти глаза. Месяц назад уже видел такие и надеялся больше никогда не увидеть.

У обычных молчунов глаза мутные, затянутые белёсой плёнкой. У этого — чистые, серые. И смотрел он совсем иначе.

Альфа не бросился на первый звук. Он остановился посреди арены и принялся осматриваться.

Сначала оглядел столбы, ограждение, песок под ногами. Потом поднял голову и посмотрел на зрителей.

В первом ряду стояла женщина с ребёнком на руках. Рядом — пожилой мужчина в кепке. Альфа задержал на них взгляд, затем медленно повернулся к другим людям.

Женщина инстинктивно попятилась, крепче прижав ребёнка к груди. Старик, заметив это, тоже отступил от забора.

Леший наблюдал за тварью и чувствовал, как по спине пробегает холодок. Обычные молчуны на такое не способны. Они идут на звук, хватают всё, что движется, и не разбирают, кто перед ними. А этот, похоже, прекрасно осознавал, где находится и сколько вокруг людей.

Наконец, альфа повернулся к помосту.

И в этот раз глянул прямо на Тимура.

Тот выдержал его взгляд, но Леший заметил, как рука главаря сама собой потянулась к кобуре. Даже Тимуру, выходит, стало не по себе.

Двое обычных молчунов по-прежнему стояли позади альфы. Они уже заметили Лешего, поворачивали к нему головы, но почему-то не нападали. Словно чего-то ждали.

И вскоре Леший понял, чего.

Альфа опустил голову и зарычал.

Звук шёл откуда-то из глубины груди. Низкий, хриплый, с каждой секундой он становился всё громче. Люди у ограждения начали пятиться. Кто-то испуганно, как ни сдерживался, всё же вскрикнул.

Альфа вдруг оборвал рык, повернулся к ближайшему участку забора и бросился на него.

— Назад! — успел заорать один из легионеров.

Поздно.

Огромная тварь с размаху врезалась в ограждение. Толстые доски треснули, верхний брус переломился, и целый пролёт вывалился наружу.

Альфа, словно пушечное ядро, вылетел прямо на охрану.

Первого легионера он снёс плечом, отбросив на стоявших позади людей. Второго успел схватить за голову. Резко рванул. Раздался хруст, и парень обмяк в его руках.

Третий вскинул карабин.Грохнул выстрел.

Альфа дёрнулся от попадания, а потом повернулся и ударил легионера наотмашь. Тот отлетел, ударился затылком о столб и остался лежать.

Всё произошло так быстро, что остальные охранники даже не успели вмешаться.

А следом через пролом выбрались и двое молчунов.

До этого они стояли смирно, а теперь бросились за вожаком, как по команде. Один сразу вцепился в ближайшего зрителя, второй повалил женщину, пытавшуюся убежать.

И тут началась паника.

— Молчуны! Они вырвались!

— Бегите!

Началась давка. Люди, крича от ужаса, бросились врассыпную. Задние ряды, ничего не видевшие из-за их спин, ещё не понимали, что происходит, а передние уже ломились сквозь них, расталкивая соседей. Кто-то упал, над ним тут же повалились другие. Леший наблюдал за этим с арены и не шевелился, боясь вдохнуть.

Легионеры, наконец, открыли огонь. Стреляли отовсюду, кто одиночными, кто очередями. Только в такой толчее разобрать, где свои, а где молчуны, было почти невозможно.

Один из охранников дал длинную очередь по альфе. Тот снова дёрнулся от попаданий, но устоял. Пули прошли мимо, зацепив разве что куртку, выбили куски штукатурки из стены барака позади. Зато несколько человек рухнули на землю, попав под тот же огонь.

— Не стреляйте! Тут же люди! — отчаянно, гневно закричал кто-то.

Но стрельба только усилилась.

Альфа тем временем схватил ещё одного легионера, поднял его над землёй и швырнул в толпу, словно мешок с песком. Люди шарахнулись в стороны. Тварь пошла следом, не обращая внимания на пули.

Двое обычных молчунов тоже не отставали. Одного подстрелили, и он, вроде бы, упал на колени, но тут же поднялся и снова бросился на людей.

Леший хорошо знал, чего стоят такие попадания.

Хоть весь магазин в тушу высади — если мозг не задет, тварь не остановится.

А вокруг продолжали палить кто куда, и с каждым выстрелом убитых среди жителей лагеря становилось всё больше.

Альфа двигался через площадь к главным воротам. Хватал всех, кто попадался на пути, сбивал с ног, калечил, но нигде не задерживался. Даже не пытался добивать упавших. Ему нужен был выход из лагеря, и всё, что мешало добраться до ворот, он попросту сметал с дороги, словно липкую паутину.

Леший следил за тварью, пока не заметил кое-что поважнее.

Про него забыли!

Тимур надрывался на помосте, требуя убить альфу. Клещ палил из пистолета, легионеры, кто ещё жив, метались по площади, пытаясь остановить молчунов. Народ спасался, ломясь кто куда. На арену больше никто не смотрел.

Это шанс.

Леший теперь посмотрел вокруг совсем иначе. Возле ограждения ни одного караульного. Забор проломлен. Вокруг сотни перепуганных людей, и ни одному из них сейчас нет дела до однорукого мужика в драной рубахе.

Вот он, случай. Другого такого не будет.

Леший двинулся к калитке. Сначала шагом, вдоль ограждения, стараясь не привлекать внимания, а когда убедился, что за ним никто не следит, прибавил ходу.

Выскочил с арены и сразу затесался в толпу. Плечом вперёд прошёл между двумя женщинами, едва не сбив одну с ног, и побежал вместе со всеми.

По дороге заметил на локте какого-то мужика брезентовый плащ. Ухватился за край, рванул к себе. Мужик оглянулся было, но тут за его спиной снова загрохотали выстрелы. Он выпустил плащ и заспешил прочь.

Леший на ходу набросил добычу на плечи, запахнул полы. Теперь и пустого рукава не было видно.

Он, пригнувшись, несся вслед за людьми, бежавшими к баракам, но обгонять их и не думал. Старался держаться в середине толпы, не отставать и не вырываться вперёд.

Вокруг кричали, толкались, падали. Леший никого не трогал, только протискивался между бегущими и поглядывал, нет ли впереди легионеров.

Но охране сейчас было не до него.

Вот Леший миновал край площади, свернул за ближайший барак – и только там позволил себе хоть немного сбавить шаг.

Никто даже не заметил, что приговорённый к смерти только что сбежал с арены.