Ахинея

— Мне пришло оповещение на работе… Отдел Чистоты спрашивал почему ты не в школе… Вот и я таким же вопросом задавался, пока не пришёл в гараж и понял, чем ты там занимаешься… Сделал звукоизоляцию… Хорошая.

— Дядя, пожалуйста только не ломай её, прошу…

— Мы с твоим папашей музыкантами были. До запретов… Он до конца таким был. Пока его не забрали…

— Забрали?..

— Он верил, что всё вернётся. Музыка, кино, театры… Ебучий идиот. Все ему говорили подумать о других.

— О чём ты?..

— Я просил его — на коленях умолял — уничтожить своё «творчество». Нет же! Надо было подставлять всех!

— Что случилось с моими родителями?!

Дядя взглянул на своего племянника. В его глазах впервые за долгие годы читалась скорбь.

— Я сдал твоего отца. Сдал комконадзоровцам. Оперативники ворвались в ваш бункер за городом… Я не хотел, чтобы из-за него забрали нас с Мартой… Они искали вас. Приходили ко мне. Ко мне, понимаешь?! Угрожали. Хотели пытать меня! Пытать Марту… Я… я… просто сказал правду!

— Значит… они погибли из-за тебя? Ты предал их… Ты же говорил, они погибли во время бомбёжек!..

— Я врал… Их сдал я… Я! Другого выхода не было!

Он зашмыгал носом, руки его задрожали.

— Во всём виноваты эти ублюдки с визорами! Фрактал… Я лишь хотел защитить нас с Мартой! Только защитить! Я не думал, что их увезут! Я… не хотел!

У крысы намокли глаза.

Тимофей попытался вытереть мутную плёнку с глаз. Перед ним встала прямоугольная белая могила. Марта Щелкунова.

— Она быстро сгорела, да? — усмехнулся Щелкун. — Эта болячка… Мозгогной… Твой папаша был разносчиком заразы! Ублюдок!

— Дядя, что с тобой?..

Щелкун увидел в мальчике то, что хотел забыть. Острые нити упёрлись в мозг — он схватился за голову и закричал.

— Заткнись! Это ты виноват, выродок!

Он влепил мальчику пощёчину. Тимофей свалился. Нити втянулись, и боль в висках ушла, будто её и не было. Он взглянул на кровь на губе мальчика.

— Тимка… прости… я не хотел…

Он поднял мальчика, прижал к себе.

— Прости. Прости. Прости, — жалостливо умолял дядя. — У меня же теперь никого кроме тебя не осталось! — навзрыд прохрипел дядя.

Мальчик не обнимал. Он слизывал кровь с дрожащих губ.

Парень внимательно взглянул на крысу. Он всмотрелся глубже, чем раньше. Впервые он увидел в дяде не мучителя, а жалкую сломанную вещь.

— Я не хотел… Когда Марта умерла, у меня ничего не осталось…

Тимофей засмеялся сквозь слёзы.

— Так вот оно что… Ты сдал их! Ты предал брата! И всё это время бил меня, потому что я напоминал тебе, какой жалкой крысой ты был…

Крыса прикусила губу. Тишину разрывали лишь всхлипы.

— Так вот почему я ничего не помню о родителях…

— Их вырезали… вырезали из твоей головы и отдали тебя обработанного нам с Мартой… Помню, как тебя привезли... Пустые были у тебя глаза, пустые… Почти как сейчас только тогда в них ничего не отражалось. Марта не хотела брать тебя. Я настоял. Я знал, что творится в детдоме… мы с твоим отцом пережили это всё на своей шкуре.

Компьютер включился сам. Из экрана полезли щупальца.

— Она знала, что рано или поздно ты погубишь нас… Она вечно талдычила мне, что ты прокажённый, а я-то не верил… Напяливала маску добродушной мамочки… А ты же — выродок, весь в папашку оказался! Опять хочешь погубить меня! Ты хоть знаешь, что со мной будет, если увидят гитару?!

Он занёс гитару над головой.

— Дядя! Не надо! Пожалуйста… я тебя прошу!

— Не подходи, сука, убью!

Тимофей подбежал и схватил его за руки. Дядя откинул парня на пол. Он замахнулся и корпусом гитары ударил парня по лбу.

Кадры сменялись.

Он увидел, как дядя проверил пульс Тимофея. Видел, как тот оттащил его и бросил в коридоре. Следом он услышал звук открытия жестяной банки истошный крик дяди.

***

Тимофей открыл глаза. Ему семь лет. Он лежал в кроватке. Дядя — ещё человек, с щетиной и бордовыми глазами — рассказывал о мире до Эры Чистоты. У него нос крючком и длинные гигантские уши.

— До Контакта жили все славно. Кино, галереи, музыка… Потом войны начались.

— Дядя, а что за войны?

— Люди дурить начали. Ресурсы у всех кончаться стали… Вот поэтому и воевали, наверное… А потом были войны на объединение… Много было короче войн. Мы с твоим папкой служили вместе в одном полку. Его дроном подбили — поехал домой лечиться. А я служил в Первой межконтинентальной. Потом Мозгогной… Папка твой творчеством маялся в это время, в массы его нёс. Тогда это уже было незаконно. Потом вот Вторая началась… до сих пор идёт…

— Миша, подойди! — крикнула Марта.

Он встал с его кроватки. Включил ночник.

— Дядь…

— А?..

— А ты потом расскажешь, что случилось потом у нас? Кто кого победил в войне там, например, расскажешь, да?

— Спи. Потом дорасскажу.

— Спокойной ночи, дядя…

Дядя потрепал мальчика по волосам и вышел.

Через открытую щель двери мальчик увидел, как в коридоре стояли тётя и дядя. Свет тонкой линией освещал комнату мальчишки.

— Что ты говорил о его отце? — спросила Марта.

— Что надо.

— Ума не хватит рассказывать, что с ними случилось?

— Рано или поздно узнает.

— Что он был больным? Выродком?!

Михаил ударил по стене, и в ней образовалась вмятина.

— Молчать! Он принял удар на себя!

— Ты же хоть понимаешь кого ты в дом привёл?! Сука, сына выродка, прокажённого сукина сына.

— Что же ты человек такой, а?.. Сложно мину улыбчивую строить?.. Пацанёнок всю семью потерял… Всю.

— И правильно что потерял… Такие как его папашка должны гнить в тюрьмах либо под чистку подходить!

Тимофей слышал всё. Он знал, что его отец был хорошим. Дядя всегда говорил о нём только хорошее.

***

Парень проснулся посреди коридора. Кровь застыла на губах и щеке. Окно в комнате было нараспашку, и ветер дул по низу.

Он оторвал себя от пола и лёг возле стены. Резкая боль во лбу стрельнула по всему телу. Очертание пространства были размыты, будто в глаза залили мылом. Тимофей провёл пальцем по голове. На лбу выросла гигантская шишка с кулак.

Он привстал, облокотившись о стены коридора.

Прошёлся до комнаты.

Он знал, где его дядя. Каждый раз после того, как тот избивал его, он напивался до чёртиков и засыпал у телевизора, который потом всю ночь поласкал его сгусток.

Он подошёл к столу.

В стеклянной банке была канцелярия. Парень нашёл, что искал.

Щелчок

Он схватился за ножницы.

Щелчок

В гостиной доносился белый шум.

Щелчок

Тимофей выглянул из-за угла.

Щелчок

Психоактивный конденсат Щелкуна чистили щупальца.

Щелчок

Он подошёл к дяде.

Щелчок

«Он забрал у меня всё. Я сделаю это сегодня».

Щелчок

Всё пронеслось за мгновение. Тимофей снова на полу. Он вернулся в настоящее. Теперь всё встало на своих местах. Дядя сдавливал горло и продолжал кричать: «Выродок! Выродок!»

Он полностью вернулся в реальность. Вернулся в момент, когда дядя хотел закончить начатое. Раз и на всегда.

Что-то или кто-то пробудило юношу.

Глаза Тимофея горели ненавистью.

Сгусток чёрных нитей вырвался наружу.

Тимофей вдавил большой палец в глазницу крысы. Дядя запищал, схватился за лицо. Он скинул его с себя. Откашлялся и стал глотать воздух, отполз, нащупал ножницы. Дядя кинулся на него — Тимофей пырнул его в плечо. Лезвия застряли. Щелкун рухнул на столик, запищал.

Тимофей тяжело дышал, смеялся. С разбега ударил крысу ногой по лицу — вылетел жёлтый клык.

— Где гитара? — медленно и тихо произнёс парень.

— Пошёл ты… Это был не я… Во всём виноват Фрактал! Система! Они! Они всё забрали её у меня! Забрали!

Крыса ползла в угол. Красная полоска тянулась по коричневому полу. Тимофей схватился за бутылку и разбил её о шкаф.

— Скажи, где гитара. Или вспорю тебе брюхо.

— Хуй тебе!

Тимофей со всего маху полоснул Щелкуна по ноге. Из ноги полилась бурая речка.

— В кладовой! В кладовой она! — завопила крыса.

Он бросил из рук розочку и не торопясь отправился в кладовую. Он подёргал ручку. Дверь была заперта. Тимофей выбил дверь ногой, достал гитару.

Пальцы легли на струны. Он ударил — судорожно, случайно. Гитара взорвалась искрами.

— Не смей! Не смей! Выйдешь — найдут тебя! Потом придут за мной!

Дядя выбежал в коридор с розочкой в руке. Из ноги всё ещё стекала кровь.

— Отойди.

— Я тебя в мясо превращу! Не будет мне покоя, пока ты, сука, жив!

Тимофей сжал гриф. Он побежал на дядю и ударил его гитарой по голове. Глаза крысы вспенились кровью. Розочка упала и разбилась. Щелкун рухнул в кресло, оставляя кровавый след.

Парень занёс гитару, чтобы добить. Нити впитались в инструмент — он зажёгся ярче.

— НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ!

— П-прости… Тимофей…

На секунду Щелкун стал человеком.

— Марта… Брат… Простите…

Из глаз крысы потекли слёзы. Руки Тимофея задрожали.

— На этот раз ты сдохнешь!

***

— Дядя, а мы сыграем ещё раз в футбол?

Дядя вышел из палаты — глаза красные, мокрые.

— Да… когда тётя Марта встанет — сыграем.

— Она скоро поправится?

Михаил зарыдал.

— Всё будет хорошо, дядя!

Тимофей подбежал и прижался к нему. Дядя обнял его в ответ.

***

Он стоял над тушей, тяжело дыша.

Искры бились по полу.

Тимофей ударил рядом с головой крысы, проломив ламинат. Щепки долетели до потолка.

— Я не буду марать руки об тебя…

Щелкун закрыл глаза.

Из телевизора вырвались щупальца. На экране загорелось:

ПРОТОКОЛ САНАЦИЯ

Щупальца потянулись к Тимофею. Они сдавили его ногу и шею в тиски и медленно подбирались к рукам. Тимофей сжал зубы. Доступ к кислороду был перекрыт, вокруг всё стало расплываться и темнеть. Он случайно дёрнул большим пальцем по струне. Щупальца съёжились. Тимофей принялся щипать пальцем струну до тех пор, пока щупальца не размякли на шее. Следом он провёл по струнам всей ладонью. Звук распространился по комнате. Щупальца вытягивались и укорачивались, бились об пол и потолок.

Он подбежал и с прыжка ударил гитарой по телевизору. Экран заискрился, запищал. Он бил снова и снова, пока щупальца не обмякли окончательно. Из телевизора полилась сиреневая смола.

Телевизор отправил запрос в Отдел Чистоты:

ПРОТОКОЛ: САНАЦИЯ

ПСИХОАКТИВНЫЙ КОНДЕНСАТ: ВТОРОЙ УРОВЕНЬ

ОБЪЕКТ: ЛЕИНКОВСКИ ТИМОФЕЙ

ЗАПРОС ОТПРАВЛЕН

В квартире снова воцарилась тишина. Он взглянул на дядю. Он тяжело дышал.

Тимофей достал из аптечки тугой жгут и кинул его к ногам крысы.

— Я знаю, что ты был хорошим человеком.

Крыса приоткрыла один глаз и потянула руку в сторону Тимофея.

— Тимка… мне жаль… — он закряхтел и стал снова жалостно всхлипывать.

Тимофей положил гитару в чехол.

Оставил фотографию отца с дядей на тумбе. Перед тем как положить её, он долго вглядывался в лицо отца.

Сложил остатки еды из холодильника в большой карман того же чехла, где лежала гитара. Колбаса, хлеб, галеты. Окинул квартиру взглядом, захлопнул дверь и вышел из места некогда бывшим ему домом.

Где-то далеко выли сирены.

Он прислонился спиной к двери подъезда и сполз вниз.

Парень быстро дышал. Он прижал кулак к своим зубам. Фонарный столб освещал подъезд. Тимофей взглянул в выбитое окно. По синему небу плыли облака, уходящие прочь от этого проклятого города.

***

По потрескавшемуся асфальту ехал бронетранспортёр. Машина была матового угольного цвета. Восемь крупных колёс объезжали опухоли, брошенные машины и растительность на дороге. Массивная броня покрывала весь корпус транспорта. У него был низкий клиновидный корпус, передняя часть была вытянута и наклонена вперёд. Подобная конструкция позволяла развивать приличную скорость.

Двое стабилизаторов отслеживали запрос протокола на GPS-картах, встроенных в салон. Большой руль занимал большую часть водительского кресла. Салон был покрыт трубами, по которым циркулировала непонятная жидкость. Панель управления горела разноцветными огнями.

Один из стабилизаторов смотрел в тонированное закалённое окно. В его шлеме с красным визором отражалась улица. Красный круг сужался и расширялся. За окном бушевал сильный ветер. Изредка капал дождь. Капли стремительно стекали вниз по лобовому стеклу. Дворники смывали воду со стекла.

Наросты всасывали живительные смолянистые капли дождя, пропитанные пеплом и известью.

На автобусной остановке стояли рабочие в респираторах. Остановка почти полностью была съедена ярко-розовой плесенью, отчего конструкция легла набок.

— Эй, Марсель, как считаешь, это опять ложный вызов? — спросил стабилизатор механическим голосом, продолжая смотреть в окно.

— Надеюсь, да… Не хочу, чтобы на меня напал выродок с критическим конденсатом…

— Знаешь, может, нам попадётся какой-нибудь выродок с высоким уровнем развития конденсата. Если поймаем такого, нам премию выплатят.

— И на что ты эту премию потратишь? В магазинах пусто.

— Поставлю водоочиститель дома. Моя уже устала чистую воду по талонам получать, пилит и пилит каждые выходные…

— Счастливый ты, Роберт, у тебя есть человек, который будет тебя пилить.

Роберт повернул баранку в сторону, и машина заехала во дворы.

— Я, если честно, не хочу встречаться с выродками вообще… — прошептал Марсель.

— Так чего не перевёлся в ликвидаторы? Сжигал бы себе картины, книги там… Ну, всякую заразу, ты понимаешь.

— Не переводят. Все хотят ликвидировать заразу, но не хотят марать руки об самих прокажённых.

Машина внезапно остановилась возле многоквартирного дома. Фонарные столбы подсвечивали мокрые улицы.

— Приехали, — Марсель нажал на один из тумблеров на пульте панели управления и вытащил из отсека провод с прямоугольной тонкой рацией. — Приём, С2890 докладывает, мы на месте.

— Д1130 вас слышит, разведайте территорию, как слышно? Приём.

— Будет сделано, конец связи.

Марсель положил рацию обратно в отсек.

— Ну, Роб, выходим.

Из подъезда многоквартирного дома быстрым шагом вышел парень. Его жёлтые немытые волосы сдувало ветром. На его спине висел мясистый чехол, который качался из стороны в сторону.

Красный круг на шлеме Роберта максимально сузился. Внутри шлема был экран. Он выделил юношу красным контуром. Проанализировал форму чехла и сгустка внутри головы. На экране высветилось:

НОСИТЕЛЬ ПАКА ОБЛАДАЕТ СПОСОБНОСТЬЮ ПРОВОДИМОСТИ. ПРОВЕДИТЕ ПРОТОКОЛ «САНАЦИЯ».

— О, смотри! Наша премия вышла…

— За ним! — крикнул Марсель.

Двое солдат выпрыгнули из бронетранспортёра. С неба хлынул грязный ливень. Струи дождя стекали по поверхностям, оставляя разводы в виде сажевой накипи.

— Стой! — прокричал стабилизатор своим грубым роботизированным голосом.

Тимофей с быстрого шага перешёл на бег. Визоры на шлемах стабилизаторов сменились на треугольники. Яркий красный свет визоров разрезал дождевую завесу. Пластинчатая броня глухо задребезжала по улице, а длинные пальто поднялись от ветра вверх.

Людей на улице было немного, но те, что были, ускорили шаг, прижимаясь к мокрым стенам. Жильцы закрывали окна тёмными шторами и отходили от окон.

Парень бежал сквозь тёмную завесу проливного дождя. Он не разбирал, куда несли его ноги. Звуки вокруг пропали. Он слышал лишь своё прерывистое дыхание и дребезжание гитары в чехле. Одежда промокла и тормозила его.

Тимофей забежал в узкий переулок. Перед ним стоял высокий забор из проволоки. Перед забором стоял тёмно-зелёный контейнер для мусора, мусор вываливался через край. Парень прыгнул на мусорку и стал карабкаться через забор. Острая проволока наверху зацепилась за штаны юноши. Он дёрнул ногой. Кусочек штанины остался на заборе, а нога оказалась порезана.

Тимофей спрыгнул на асфальт.

Чехол болтался за спиной, мешая бежать, и тянул в сторону. Он второпях вытащил Fender из мясистого чехла и бросил его на мокрый асфальт. Из чехла вылетела колбаса и галеты. Тимофей ринулся вперёд, всё ещё не разбирая, куда бежит.

Оперативники вбежали в переулок.

— Сука, стой! — кричал Роберт. — Шустрый, сука, — из динамиков послышалось затруднённое дыхание.

Марсель запрыгнул на мусорку, отскочил от стены и перепрыгнул забор. Роберт взобрался на контейнер и, перепрыгнув забор, неудачно упал на спину и закряхтел.

Тимофей прибежал к большому кирпичному дому. Окна и двери были заколочены. Он несколько раз ударил ногой по трухлявой двери. Она с грохотом слетела с петель.

— Я обойду! — крикнул Роберт.

Коридор был прямой с дырами в полу, с препятствиями в виде ящиков, старой порванной мебели, обломков обрушенных стен.

Тимофей нёсся по коридору, протискиваясь через проёмы, перепрыгивал брошенную мебель. В проёмах были пустые комнаты, набитые пылью. В детской спальне были вбиты ржавыми гвоздями детские игрушки — герои забытых запрещённых мультиков. Игрушки смотрели своими чёрными пластиковыми глазами-бусинками в трещины стен.

Парень перепрыгивал большие пропасти в полу коридора. Марсель бежал за ним в нескольких метрах. Во тьме дыр торчали железные штыри. Оперативник с лёгкостью перепрыгивал пробоины в полу.

Коридор загородил длинный деревянный шкаф. В нём виднелась узкая щель. Тимофей прижался к стене и проскользнул через проход. Паутина и штукатурка остались в волосах. Он взялся двумя руками за шкаф и повалил его, закрыв за собой проход. Шкаф с грохотом свалился перед лицом Марселя, полки вылетели из дверцы. Солдат с криком схватился за шкаф, приподнял его, образовав узкий проём, надавил и полностью повалил шкаф в противоположную сторону.

Коридор выходил на балкон с пожарной лестницей. Тимофей поднимался по ржавому лестничному пролёту. Лестница с скрежетом и хрустом прогнулась под тяжестью юноши и наклонилась ниже, чуть не рухнув вниз. Ржавая стружка свалилась на обесточенные улицы брошенного района.

Следом по лестнице бежал Марсель. Он нажал на кнопку под шлемом.

— Д1130! На связи С2890, запрашиваем подкрепление в лице подразделения Дельты, код 8-9-2. Повторяю, код 8-9-2.

— Д1130, слышу хорошо, ожидайте подкрепления.

Тимофей взобрался на крышу здания. На крыше лежал сломанный, свалившийся набок заржавелый билборд. Антенны, вытянутые вверх, скрипели от ветра. По бокам висели выдернутые спутанные провода, они трепыхались по воздуху.

С противоположной стороны крыши была ещё одна пожарная лестница, с неё навстречу Тимофею выбежал Роберт. Он вытащил свой железный электрический шест и побежал навстречу юноше. Плащ из оптоволокна поднялся ещё выше.

Тимофей нагнулся и ухватился за разбитый кусок кирпича. Он был увесистым, край острым. Он бросил его на бегу в сторону Роберта. Кирпич попал в плечо Роберта. Жезл выпал из его руки. Тимофей прыгнул и ударил Роберта по шлему. На шлеме образовалась вмятина. Солдат свалился на одно колено.

Парень кинулся бежать вперёд.

Он спрыгивал с крыши на крышу. Здания стояли впритык друг к другу. Сильный ветер с дождём тянул вбок. Волосы сползали на глаза, которые щурились от холодных потоков ветра.

Марсель поднялся по лестнице.

— Д1130, С2890, запрашиваю разрешение открыть огонь. Выродок напал на С2910.

— Слышу, обрабатываю запрос…

Марсель подбежал к Роберту, который только стал приходить в себя.

— Ты как?

— Саданул падла…

— Д1130, получено разрешение открыть огонь.

Марсель отключил рацию.

— Спасибо, блять… Разрешили вальнуть урода.

Солдаты достали из своих кобур длинные массивные пистолеты графитового цвета. Они бежали по крыше, и узкие отверстия на корпусе пистолетов загорелись синим — с тихим, электрическим гудением.

Оперативники открыли прицельный огонь. Пули свистели в воздухе, они будто рвали пространство, ударялись в стены заброшенных зданий. В воздухе запахло горелым свинцом и озоном. Тимофей сжимал гитару в правой руке, струны звенели.

Тимофей подбежал к краю крыши, облицовка осыпалась вниз. Он успел остановиться, размахивая руками назад. Внизу — чёрная бездна заброшенной улицы. Впереди крыша. Она была ниже. Расстояние было несколько метров.

«Пиздец мне. Пиздец…»

Тимофей скривил дурацкую улыбку. Повернулся назад. Усмехнулся. Показал средний палец.

— Сосите, уроды!

Он повернулся к крыше. Кинул гитару как копьё. Гитара дребезжаще застонала и приземлилась на крышу.

Марсель сжал толстую рукоять. Остановился. Шлем автоматически выделил цель. Рассчитал траекторию пуль. Визор сменился с треугольника на большой круг, который моментально сузился. Солдат задержал дыхание. Навёл палец на спусковой крючок. Отверстия загорелись красным. Из дула вылетели несколько острых светлых линий.

Тимофей сзади услышал несколько быстрых хлопков. Тимофей с разбега прыгнул с крыши.

Всё на пару секунд стало медленнее. Пули сливались с дождём. Пропасть казалась ещё ближе.

Парень прокатился кувырком по крыше во время приземления.

Именно тогда он впервые подумал, что уже умер.

Тимофей сразу же почувствовал жгучую, жжёную боль, которая усилилась при беге. Одна из пуль порвала верхний слой кожи, почти не задев плоть в области плеча. Крови почти не было, но боль была как при ожоге, и на краях раны появились жёлтые пузырьки. Он ощупал себя на наличие дыр. Рука коснулась плеча. Тёплая красная жидкость осталась на ладони.

Он поднял гитару, которая лежала на сломанной черепице. Оперативники подбежали к крыше. Перезарядились.

Тимофей посмотрел на них и громко засмеялся. Развернулся и скрылся во тьме крыши.

Крыша заканчивалась длинной лестницей, которая спускала вниз, на светлые промокшие улицы.

Тимофей спустился с крыши. Солдаты продолжали вести беспорядочный огонь с крыши. Пули с искрами взрывали стены зданий и асфальт под ногами. Парень вбежал в подворотню, сбив одного из жильцов с ног. Он попал в колодец из жёлтых зданий. В тот самый колодец, в котором когда-то подстрелили гитариста в деревянной маске. На этот раз это место ощущалось как бетонная клетка.

Он остановился. Судорожно огляделся.

Перед ним встали две узкие подворотни, в которых разбили лампы. Два чёрных туннеля. Один из туннелей вёл в западню, другой — к спасению. Сзади были слышны топот армейских сапог.

Тимофей нырнул наугад в чёрную беспросветную арку. Он просто надеялся, что бежит по правильному пути, что не станет новым изрешечённым панком, которого прижмут к брусчатке.

Стабилизаторы подбежали в центр площадки, на которой минутой ранее стоял Тимофей. Перед ними образовалась развилка.

— Сучёныш, куда он мог побежать? Тут два туннеля…

Роберт упёрся руками в пластинчатые колени. Марсель оглянулся и наметил глазами свой туннель.

— Я направо, ты налево. Бегом!

Тимофей вылетел из арки в сторону длинной широкой дороги. Дождь потихоньку стихал, но влага вдавливала в землю. Он вытер глаза от воды. Узнал эту улицу. Знал, куда она ведёт, и это ему не понравилось.

Посреди улицы стояла жёлтая крупная табличка с надписью:

Район Органики закрыт на проведение очистительных работ. Не подходите к ленте.

«Единственный способ оторваться — рискнуть. Выбора-то у меня, сука, нет…»

Лёгкие стали жечь изнутри. В горле образовался пересохший узел, и он прокашлялся. Парень споткнулся о металлический штырь, который торчал посреди асфальта. Он проехался ладонями, коленями, оттолкнулся от земли и почти сразу же продолжил забег.

Из туннеля выбежал Марсель. Он заметил отдаляющийся силуэт юноши.

Роберт ускорил шаг. Лужи лопались под его ногами и взметались вверх.

Тимофей взял чехол со спины в две руки. В нескольких метрах перед ним была огромная энергетическая лента с надписью, которая плыла вправо:

ТЕРРИТОРИЯ С АКТИВНЫМИ БИОРАЗЛОЖЕНИЯМИ. ПОСТОРОННИМ ВХОД ЗАПРЕЩЁН.

Лента была закреплена между двумя зданиями, разрушенными боеголовками. От них остались лишь обгоревшие кирпичные фасады. На фасадах шевелились острые, длинные, свивающиеся пурпурные клешни.

Тимофей поджал одну ногу к себе, другую выпрямил вперёд, спиной наклонился максимально вниз, уперевшись спиной в асфальт. На полной скорости он проехался под энергетической лентой напряжением в несколько сотен ватт.

Он сразу же перевернулся со спины и вскочил на ноги. Нащупал на шее респиратор и надел его на лицо. Воздух здесь был тяжелее, чем в городе.

Марсель подбежал к ленте. Он пнул жестяную банку под ногами.

— Чёрт! Д1130, мне нужно отключить энерголенту в четырнадцатом районе.

— Какой серийный код?

— Где он?!

— Серийный код на щитке. Найди его.

Рядом на стене здания был вбит электрощиток с погнутой дверцей. К нему были подключены толстые провода. Марсель подбежал к щитку и несколько раз потянул на себя. Дверца не поддалась — он вырвал её с корнем и отбросил в сторону. В это время подбежал Роберт.