Америка выбирает: от Трумэна до Трампа. Президентские выборы в США с 1948 г. Книга 2. «Бурные 60-е» – выборы 1960−1968 гг. Часть 1. 1960 год. Телевидение решает все!

Но поначалу южане, тихо и тайно собравшись в офисе сенатора Рассела 24 августа, еще за четыре дня до одиночного выступления Тёрмонда, решили все-таки не устраивать организованный филибастер[47]. Решено было дать бой Законопроекту в комитетах. Такое нарушение Тёрмонда этого кулуарного соглашения позже подверглось резкой критике со стороны лидеров «диксикратов», включая и Рассела, и Германа Талмаджа, младшего сенатора от Джорджии[48]. Так что сенатор от Южной Каролины решился действовать в одиночку, став героем для всех сегрегационистов Юга.

Его филибастер начался в 20.54 ч 28 августа 1957 г. Тёрмонд попросил слова и начал с чтения законов о выборах каждого из 48 штатов и продолжил чтением всех (!) постановлений Верховного суда США, глав книги «Демократия в Америке» де Токвиля и прощального обращения Джорджа Вашингтона. Поначалу публика не сразу поняла, что это филибастер, явление редкое, но потом галерея палаты Сената стала заполняться сотнями новых и новых зрителей, ложа прессы тоже сразу же наполнилась. Впрочем, до раннего утра 29 августа на галерее остались сидеть только лоббист NAACP Кларенс Митчелл и жена самого Тёрмонда Джин…

Утром голос Тёрмонда сник до еле слышного бормотания и стал все более монотонным и сиплым. Лидер республиканцев Ноланд около полудня потребовал, чтобы Тёрмонд высказался прямо, чтобы он (Ноланд) мог быть уверен, что никаких предложений от него не поступало, но Тёрмонд предложил сенатору подойти поближе, так как не может говорить громко. Ноланд остался на своем месте[49]. На глазах у страны вершилась история: примерно в 13 ч Тёрмонд ненадолго уступил, чтобы могли привести к присяге нового сенатора от Висконсина Уильяма Проксмайера, который был избран после недавней смерти самого Джозефа Маккарти. После короткого перерыва «флибустьер» возобновил свою речь. Другие сенаторы, в том числе некоторые из сторонников Законопроекта, также любезно разрешили Тёрмонду недолго прерываться в течение дня. Сенатор закончил через 24 часа 18 минут в 21.12 ч 29 августа, что сделало его выступление самым продолжительным филибастером, когда-либо проводившимся в Сенате. Он превзошел предыдущий рекорд, установленный Уэйном Морзе, который выступал против Закона о затопленных землях в течение 22 часов 26 минут в 1953 г. Команды стенографистов обеих палат Конгресса работали вместе, чтобы записать речь для официального Отчета Конгресса – и в конечном итоге стенограмма заняла 96 страниц!

В итоге же, как уже говорилось выше, сам возмутитель спокойствия подвергся серьезной критике даже со стороны демократов-южан. Тот же Талмадж назвал речь Тёрмонда разновидностью «показухи», а Рассел осудил ее как пример «личного политического возвеличивания»[50]. Эти маститые южане на самом деле получили несколько телеграмм во время речи Тёрмонда с просьбами помочь ему, поддержать. Офис Тёрмонда также был буквально завален письмами от сотен южан, поздравляющих и ободряющих его. Но сенаторы-демократы Юга не поддержали его, несмотря на популярность Тёрмонда среди избирателей, потому что, как выразился Рассел, «Юг уже добился компромисса в Законопроекте, а достаточной поддержки, чтобы предотвратить его принятие, все равно не набиралось»[51].

Обструкция и правда не смогла помешать принятию Законопроекта и, кроме того, не смогла вообще изменить ход голосования. Сам Законопроект был принят 29 августа, через 2 часа после того, как Тёрмонд закончил говорить, – 60 голосами против 15 (демократы голосовали – 23 против 15, республиканцы – все 37 за). И на этот раз против проголосовали все те же сенаторы от Алабамы, Арканзаса, Луизианы, Миссисипи, Северной и Южной Каролин, Вирджинии, а также на этот раз еще и Флориды. Несмотря на сильную оппозицию со стороны коллег-южан, все сенаторы-демократы от Теннесси и Техаса поддержали Законопроект. Джонсон, проделав неимоверную закулисную работу, мог торжествовать, поскольку принятие документа было всецело лично его заслугой. Теперь его влияние в стенах Капитолия еще больше выросло, его стали называть «хозяином Сената», чем он очень гордился. Впереди теперь у него было воплощение мечты о президентстве…

Пока не угасали страсти на Капитолийском холме, широкое общественное движение за прекращение ядерных испытаний звонило во все колокола тревоги: подтверждались все его опасения. 31 августа в рамках операции «Plumbbob» в Неваде был взорван маломощный заряд Smoky в 44 кт (как часть учений «Desert Rock VII»). При взрыве присутствовали войска, в результате было облучено более 3 тыс. военнослужащих (как потом выяснилось, в 1980-х гг. от лейкемии умер примерно каждый 4-й из числа бывших участников этих учений).

СССР же в 1957 г. провел с 19 января по 28 декабря 16 ядерных и термоядерных взрывов (15 атмосферных и 1 наземный) на полигонах в Семипалатинске, Новой Земле и Капустином Яре[52].

Вскоре настал черед и проявить себя Движению за гражданские права, поскольку вновь особую остроту на Юге приобрела проблема интеграции школ. Уже 2 сентября губернатор штата Арканзас и отъявленный «диксикрат» Орвил Фобус призвал части местной Национальной гвардии для того, чтобы блокировать интеграцию Центральной средней школы в столице штата – г. Литл-Рок. Там как раз вскоре должны были начаться занятия, на которые собирались прийти первые в истории школы 9 черных учеников. Но войти в школу им не дали не просто полицейские, а национальные гвардейцы, с оружием в руках просто преградившие им путь (обращало на себя внимание, что гвардейцам был отдан тогда приказ примкнуть к винтовкам штыки!). Был создан настоящий прецедент в попытках южан препятствовать исполнению Решения Верховного суда по школам 1954 г. – до того ранее никогда для обеспечения сегрегации вооруженная сила в лице Нацгвардии штата не применялась.

Расисты Большого Юга подняли головы. Проблемы с началом этого учебного года возникли и в школах соседнего штата Теннесси, когда 6 сентября федеральный судья просто вынужден был приказать школам г. Нэшвилла немедленно обеспечить доступ в классы черным детям.

На таком фоне 9 сентября Эйзенхауэр и подписывает Закон о гражданских правах 1957 г. Безусловно, это была урезанная и выхолощенная версия первоначального проекта, но даже в теперешнем его виде Закон учредил Комиссию по гражданским правам и специальную должность помощника генпрокурора США по гражданским правам. (Позднее, 9 декабря, по приказу секретаря У. Роджерса в Департаменте юстиции США был создан Отдел гражданских прав, что дало этому самому помощнику генпрокурора по гражданским правам свои полномочия и какую-никакую власть. Ранее делами в сфере гражданских прав, начиная с эпохи Реконструкции, занимались юристы Уголовного отдела Департамента юстиции.)

Вступление в силу Закона о гражданских правах обращало внимание всей страны на текущее вопиющее положение с нарушением права черного меньшинства Америки на получение школьного образования. К примеру, 15 сентября газета «The New York Times» отмечала, что за 3 года после принятия Решения по школам в 4 Южных штатах был достигнут «минимальный прогресс на пути к интеграции, а в 7 штатах – и вовсе никакого прогресса!»

Арканзас теперь стал «горячей точкой» страны. 21 сентября федеральный окружной суд постановил немедленно удалить национальных гвардейцев с территории школы в Литл-Роке. Но когда через два дня, 23 сентября, черные ученики (они были уже не маленькими детьми, а юношами и девушками) снова попытались войти в школу, местные власти в лице служащих офиса губернатора Фобуса и мэрии настоятельно призвали их покинуть школу «во избежание насилия со стороны толпы». Полиция по приказу властей просто устранилась, а школу тем временем действительно окружали немалые и агрессивные толпы белых расистов, время от времени выкрикивавших оскорбления и кидавших в учеников камни (камни, к слову, попадали даже в нацгвардейцев, стоявших в винтовками наперевес в оцеплении вокруг здания Центральной школы). В тот же день президент Эйзенхауэр официальной Прокламацией из Белого дома призвал толпу разойтись во избежание кровопролития. Ничего не помогло, и гвардейцы еле сдерживали разъяренные толпы…

Увы, не только американские СМИ отмечали подобную неприглядную картину. Кризис в Литл-Роке, Арканзас, освещала и мировая пресса, и увиденное шокировало. Конечно, не могла не воспользоваться случаем и советская пропаганда. Так, «Комсомольская правда», официальный печатный орган Комсомола, опубликовала сенсационную статью с фотографиями о ситуации в Литл-Роке под заголовком: «Войска наступают на детей!». Далее, на сцену вышла и газета «Известия», вторая центральная советская ежедневная газета. Она также широко освещала кризис в Литл-Роке, отметив, что «прямо сейчас, за фасадом так называемой «американской демократии», разворачивается трагедия, которая не может не вызывать гнева и негодования в сердце каждого честного человека»…

«Здесь, в Организации Объединенных Наций, я ясно вижу, какой вред беспорядки в Литл-Роке наносят нашим международным отношениям, – прямо писал в те дни Генри Кэбот Лодж, посол США в ООН, президенту Эйзенхауэру. – Более двух третей населения мира – небелые, и реакцию представителей этих людей легко увидеть. Я подозреваю, что мы потеряли несколько голосов по вопросу о китайских коммунистах из-за Литл-Рока».

Даже госсекретарь Джон Фостер Даллес жаловался, что «эта ситуация разрушает нашу внешнюю политику. Последствия этого в Азии и Африке будут для нас хуже, чем Венгрия для русских». В конце концов, он уговорил Эйзенхауэра вставить в свое обращение к нации о Литл-Роке отрывок, в котором прямо говорилось о несоответствии, на которое обращала внимание советская пропаганда, и которое выдавалось ею как американское лицемерие. Всякий раз, когда США критиковали Советский Союз за нарушения прав человека, оттуда звучал ответ: «А вы линчуете негров!»[53].

Действительно, ситуация грозила выйти из-под контроля, и Дж. Ф. Даллес убедил президента вмешаться уже напрямую, как бы тот ни хотел избежать этого. 24 сентября Эйзенхауэр, пользуясь своим правом верховного главнокомандующего, федерализировал, т. е. переподчинил от штата себе, Национальную гвардию Арканзаса, а также приказал местным частям регулярной Армии США «обеспечить интеграцию» Центральной средней школы Литл-Рока. Вечером, в 21.00 ч из Овального кабинета в Белом доме президент обратился к нации. Речь транслировалась по телевидению и радио в прямом эфире:

«Добрый вечер, мои сограждане!

Сегодня я хочу несколько минут поговорить с вами о серьезной ситуации, возникшей в Литл-Роке. Чтобы выступить сегодня, я прибыл в свой президентский кабинет в Белом доме. Я мог бы говорить из Род-Айленда, где я с некоторых пор остановился, но я подумал, что, говоря из дома Линкольна, Джексона и Вильсона, мои слова лучше передадут как ту печаль, которую я испытываю при действии, которое я вынужден сегодня предпринять, и ту твердость, с которой я намерен следовать этому курсу до тех пор, пока постановления Федерального суда в Литл-Роке не смогут быть выполнены без какого-либо незаконного препятствия.

В этом городе под предводительством демагогов-экстремистов стихийная толпа преднамеренно воспрепятствовала исполнению надлежащих распоряжений Федерального суда. Местные власти не устранили эту яростную оппозицию, и в соответствии с законом я вчера издал Прокламацию, призывающую толпу разойтись.

Этим утром толпа снова собралась перед Центральной школой Литл-Рока, явно с целью снова воспрепятствовать исполнению постановления суда о приеме негритянских детей в эту школу.

Всякий раз, когда обычные ведомства оказываются неспособными решить эти задачи, исполнительной ветви федерального правительства необходимо использовать свои полномочия – полномочия для поддержки федеральных судов, и тогда ответственность президента просто неизбежна.

В соответствии с этой обязанностью вмешаться я сегодня издал указ[54], предписывающий использовать войска, находящиеся в подчинении федеральной власти, для оказания помощи в исполнении федерального закона в Литл-Роке, Арканзас. Это стало необходимо, когда моя вчерашняя Прокламация не была услышана, а воспрепятствование правосудию там продолжается до сих пор.

Важно, чтобы причины моего поступка были понятны всем нашим гражданам.

Как вы знаете, Верховный суд Соединенных Штатов постановил в Решении, что отдельные государственные учебные заведения для представителей разных рас по своей сути неравны, и поэтому законы об обязательной сегрегации школ – неконституционны.

Наше личное мнение о Решении не имеет отношения к вопросу его исполнения; ответственность и полномочия Верховного суда толковать Конституцию предельно ясны. Верховный суд поручил местным федеральным судам издавать такие приказы и распоряжения, которые могут быть необходимы для обеспечения приема учеников в государственные школы независимо от их расы – и со всей разумной быстротой.

В течение последних нескольких лет многие общины в наших Южных штатах разработали планы для постепенного прогресса в наборе учеников в государственные школы и посещаемости этих школ детьми всех рас, чтобы привести школы в соответствие с законами страны.

Таким образом они продемонстрировали миру, что мы – нация, в которой законы, а не люди, превыше всего.

С сожалением должен сказать, что эта истина – краеугольный камень наших свобод – в данном случае не была соблюдена.

Я надеялся, что эта местная ситуация будет взята под контроль городскими властями и властями штата. Если бы было достаточно полномочий у местной полиции, мы бы использовали наш традиционный метод передачи решения проблем в их руки. Но когда толпы обструкционистов сделали невозможным исполнение постановлений суда, и закон, и национальные интересы потребовали, чтобы президент принял меры…

Если бы этого не сделал президент, наступила бы анархия.

Ни для кого не было бы никакой безопасности, кроме той, которую каждый из нас мог бы обеспечить для себя сам.

Интерес нации в надлежащем исполнении требований закона, и нация не может уступить препятствию и демонстрациям со стороны нескольких лиц. Нельзя допустить, чтобы власть толпы довлела над решениями наших судов.

Теперь позвольте мне четко заявить, что федеральные войска не используются для освобождения местных властей и властей штата от их основной обязанности по сохранению мира и порядка в обществе. Войска находятся там не для того, чтобы взять на себя ответственность школьного совета и других ответственных местных чиновников за управление Центральной средней школой. Управление нашей школьной системой и поддержание мира и порядка в каждом из наших штатов являются строго местными делами, и федеральное правительство не вмешивается в них, за исключением очень немногих особых случаев, и только по запросу одного или нескольких штатов. В данном случае войска находятся там в соответствии с законом исключительно с целью предотвращения вмешательства в исполнение решений суда…

Подавляющее большинство наших людей во всех частях страны едины в своем уважении к соблюдению закона – даже в тех случаях, когда они могут не соглашаться с этим законом. Они осуждают призыв экстремистов к насилию.

Решение Верховного суда относительно школьной интеграции, конечно, затрагивает Юг более серьезно, чем другие районы страны. В этом регионе у меня много близких друзей, некоторые из них живут и в г. Литл-Рок…

Так что из личного опыта я знаю, что подавляющее большинство южан, включая жителей Арканзаса и Литл-Рока, исполнены доброй воли и объединены в своих усилиях по сохранению и уважению закона, даже если они и не согласны с ним.

Они не сочувствуют власти толпы. Они, как и весь наш народ, в двух великих войнах доказали свою готовность пожертвовать собой ради Америки.

Основой нашего американского образа жизни является наше национальное уважение к закону.

На Юге, как и везде, граждане остро осознают ту огромную медвежью услугу, которая была оказана всей этой ситуацией в Арканзасе нашей нации на глазах наций всего остального мира. В то время, когда мы сталкиваемся с серьезными ситуациями за границей из-за ненависти, которую коммунизм питает к системе правления, основанной на правах человека, было бы трудно преувеличить тот ущерб, который наносится престижу и влиянию, а также безопасности нашего народа и мира.

Наши враги злорадствуют по поводу этого инцидента и используют его повсюду, чтобы представить в ложном свете весь наш народ. Нас изображают нарушителями тех норм жизни, вокруг которых объединились народы мира в Уставе ООН. В нем они подтвердили «веру в основные права человека» и «в достоинство и ценность человеческой личности» и сделали это «без различия расы, пола, языка или религии».

И поэтому я с глубокой убежденностью призываю граждан штата Арканзас оказать помощь в немедленном прекращении любого вмешательства в закон и процессы его соблюдения. Если сопротивление постановлениям федерального суда немедленно прекратится, то дальнейшее присутствие федеральных войск станет излишним, и город Литл-Рок вернется к своей обычной, мирной жизни. Мир и порядок будут восстановлены, а само это пятно на честном имени и высокой чести нашей нации в мире будет смыто.

Таким образом будет восстановлен образ Америки и всех ее частей как единой нации, неделимой, со свободой и справедливостью для всех.

Спокойной ночи, и большое спасибо»[55].

Надо сказать, что повсюду на Юге реакция на этот шаг президента белых сторонников сегрегации вышла крайне ожесточенной, и гнев их направлен был теперь на Эйзенхауэра, который ранее в общем-то держался в стороне. (Вскоре гнев и противодействие южан стали обретать и новые конкретные, часто абсурдные шаги: так, например, 9 октября законодательное собрание штата Флорида проголосовало за закрытие любой местной школы, если для обеспечения ее интеграции федеральные власти решат отправить войска; 26 ноября то же самое сделало и законодательное собрание Техаса.) Вообще использование войск для обеспечения выполнения Решения Верховного суда по школам было смелым и серьезным шагом, но, конечно же, Айк вмешался неохотно – буквально в самый последний момент, когда дальше ждать было уже нельзя. «В целом, однако, как писал Артур Ларсон, в прошлом политическое доверенное лицо Эйзенхауэра, тот «не видел смысла в использовании своего влияния, которым он обладал как выразитель национальных интересов, для достижения целей, не входящих в конституционные функции главы исполнительной власти». Поэтому, с сожалением добавлял Ларсон, при Эйзенхауэре страна была лишена той «крайне необходимой высшей и воодушевляющей моральной инстанции, которой мог бы стать президент, более приверженный делу защиты прав человека»»[56]. Рейтинг президента, согласно Gallup, упал до 59 % (хотя в августе был 63 %).

В ближайшие дни в Литл-Рок действительно зашли федеральные армейские части, которые вместе с местными нацгвардейцами стали сопровождать в школу «литл-рокскую девятку». С такой охраной черным ученикам нечего было опасаться, но охрана требовалась им теперь всегда (по крайней мере, пока в городе не улеглись страсти).

Осень 1957 года: «спутниковый шок» и Дрю Пирсон против Кеннеди

Но полного успокоения американцев не наступило. С октября 1957 г. и на долгие годы вперед их будет занимать… «космическая гонка» с СССР. Когда 4 октября Советским Союзом был запущен первый искусственный спутник Земли – Спутник-1, мало кто в США мог предполагать, как сильно это событие уже совсем скоро отразится на повседневной жизни всей страны. На следующий день Белый дом, явно желая сохранить хорошую мину при плохой игре, «приветствовал запуск Россией спутника Земли и особо подчеркнул, что запуск не стал неожиданностью для президента Эйзенхауэра или правительства»[57].

Как и следовало ожидать, известие оттеснило на второй план все другие события внешней и внутриполитической жизни Америки. Все без исключения радио- и телевизионные станции еще 4 октября прервали свои обычные передачи для экстренного объявления «о величайшем достижении СССР, открывающем новую эру в науке». Многие радиостанции и телецентры прерывали свои программы и 5 октября, чтобы транслировать сигналы, принимаемые со Спутника. Передовица крупнейшей газеты страны «The New York Times» вышла с заголовком: «Советский Союз запускает спутник Земли в межпланетное пространство». «The New York Herald Tribune» также на первой полосе поместила заголовок: «Москва сообщает, что запущен искусственный спутник Земли». Тут же рядом шло сообщение корреспондента: «До запуска американского искусственного спутника Земли остается еще много месяцев».

Репортеры отмечали, что уже вечером 4 октября на улицах Нью-Йорка, на крышах высотных зданий, можно было заметить группы людей, вооруженных биноклями и подзорными трубами – все они старательно разглядывали небосвод в надежде увидеть Спутник, прилетевший из Советского Союза. Сотни и тысячи американских радиолюбителей кинулись настраивать свои приемники на волны, по которым можно было принять сигналы с искусственного спутника (и многим удалось это сделать!). Первыми счастливцами, по сообщению агентства «Associated Press», оказались радиолюбители Чарльз Титерс и священник Чарльз Вуд из штата Нью-Джерси, которые в 11 ч 20 мин вечера (по нью-йоркскому времени) 4 октября приняли сигналы радиопередатчиков Спутника.

Кроме того, сообщение об успешном запуске первого в мире искусственного спутника Земли вызвало огромный интерес и в научных кругах Соединенных Штатов. Сообщение ТАСС из Москвы было встречено овацией на приеме в советском посольстве, устроенном в честь участников Международной конференции по вопросам ракет и искусственных спутников Земли, которая происходила в Вашингтоне с 30 сентября по 4 октября. Так, например, д-р Ллойд Беркер на этом приеме от имени американских ученых поздравил советских коллег с «замечательным достижением, вносящим крупнейший вклад в сокровищницу мировой науки и культуры». Между тем, на вопрос корреспондентов о точной дате, когда Соединенные Штаты запустят свой спутник Земли, член Национального комитета по проведению Международного геофизического года д-р Ричард Портер неуверенно ответил: «Кто знает, может быть, через два месяца, а может быть, и через год». Подавляющая часть американской печати утверждала, что это произойдет не ранее весны следующего года. Та же «The New York Times» в связи с этим отмечала, что американские ученые несколько огорчены, что «русские побили их в межпланетном пространстве». Впрочем, многие американские ученые спешили искренне выразить свое восхищение выдающимся достижением Советского Союза. «Нет никакого сомнения, что это является огромным достижением с их стороны, и я их поздравляю», – сказал директор астрофизической обсерватории Смитсоновского института в Кембридже, Массачусетс, Фред Уиппл[58].

Агентство «Associated Press» 5 октября распространило заявление влиятельного председателя американского Национального комитета по проведению Международного геофизического года д-ра Джозефа Каплана: «Я поражен тем, что им удалось сделать за такой короткий срок, который они имели в своем распоряжении, который нисколько не больше срока, имевшегося в нашем распоряжении. Мне кажется, что это замечательное достижение. С точки зрения международного сотрудничества факт запуска искусственного спутника Земли имеет большое значение. Они сделали это, и сделали это первыми. Я надеюсь, что они дадут нам достаточно сведений с тем, чтобы наши группы, наблюдающие за искусственным спутником, могли узнать полезные научные данные».

Комментируя сообщения о том, что советский Спутник имеет вес 83,6 кг, что, по данным американской печати, в 6 раз превосходит вес спутника, создаваемого в США, д-р Каплан сказал: «Это нечто фантастическое, и, если они могли запустить такой спутник, они смогут запустить и более тяжелые спутники»[59].

Шок от запуска Спутника вышел просто невероятным. Конгресс и нация, помимо восторга и удивления, также ответили на него гневом, разочарованием и тревогой, направленными главным образом на администрацию: ведь это она не приложила достаточно усилий, чтобы США не уступили Советам в космосе! А сейчас первенство СССР в освоении космоса стало очевидным для всех фактом. Рейтинг одобрения президента Эйзенхауэра, по опросам Gallup, опустился еще на 2 пп, до 57 %.

Общественность выказывала, по крайней мере, поначалу, небольшую озабоченность советскими достижениями в космонавтике. Но куда более серьезное беспокойство вызывало качество современного образования в США, особенно в научных областях, которые должны были обеспечивать кадрами не столько новейшую космическую отрасль, сколько национальную оборону, а именно – развитие ракетостроения. Советский Спутник-1 был запущен весьма мощной ракетой, которая в любой момент могла стать не научной, а военной – и эта МБР могла нести уже не радиопередатчик, сигналами которого восторгались бы все американские радиолюбители, а атомную (или водородную) боеголовку, очевидно, способную долететь до любой точки в Америке! Никогда раньше Соединенные Штаты не чувствовали себя более уязвимыми…