Золотая клетка

Глава 19. Откровения в машине

Лейла не стала ждать такси, которое предложил Марк. Она вышла из стеклянного куба бассейна на идеально подстриженный газон и пошла по гравийной дорожке к главным воротам, даже не оглядываясь. Каждый шаг отдавался болью в стертых ногах, но эта физическая боль была благословением — она отвлекала от жгучего стыда за то, что произошло ночью, и ледяного ужаса перед тем, что её ждет вечером.

Она успела пройти метров пятьдесят, когда тишину элитного поселка прорезал визг шин по гравию. Черный внедорожник вылетел из-за поворота особняка, заблокировав ей путь. Дверь со стороны водителя распахнулась. Вышел Артур. Он выглядел непривычно серьезным: очки съехали на нос, галстук ослаблен, в руках бумажный стаканчик с кофе, от которого шел пар. — Садись, Маркина, — бросил он без своей обычной ядовитой ухмылки. — Босс велел доставить тебя до проходной больницы живым. И желательно чистым. От тебя пахнет хлоркой физкультурника, это оскорбляет эстетическое чувство моего кожаного салона.

Лейла замерла. Инстинкт кричал бежать. Но куда? К матери, которая умрет через сутки без препаратов? В школу, где Ванесса уже распечатала плакаты «Прайс-лист Лейлы»? Она молча обошла машину и села назад.

Артур занял место впереди. Машина тронулась так плавно, словно плыла над землей. Заиграла тихая виолончель — Бах, сюиты для виолончели соло. Музыка казалась абсолютно неуместной в этой ситуации, слишком сложной и трагичной для их грязной сделки.

Первые десять минут они ехали в молчании. Лейла смотрела в окно на пролетающие мимо пейзажи рублевской роскоши. Артур пил свой кофе маленькими глотками, глядя на дорогу. Наконец, не выдержав звенящей тишины, он вздохнул и повернулся вполоборота к заднему сиденью. — Знаешь, почему ты его бесишь больше всех остальных? — спросил он вдруг совершенно нормальным человеческим голосом, лишенным привычного яда.

Лейла напряглась. — Потому что я бедная? У меня неправильный pH крови? — Нет, — Артур сделал еще один глоток. — Потому что тебе плевать. По-настоящему плевать. Денис боится Марка, потому что тот сильнее физически. Егор дрожит, потому что у Марка власть отца. Я... я боюсь, потому что Марк видит меня насквозь и знает все мои скелеты в шкафу. А ты смотришь на него как на интересный биологический вид. Как энтомолог на редкого таракана. Это сводит его с ума. Его оружие — страх. Твое отсутствие страха делает тебя невидимой для его систем наведения.

Он снова отвернулся к дороге, но продолжил говорить: — Та ночь в лаборатории... Ты думаешь, он хотел просто трахнуть тебя на столе среди колб? Если бы он хотел секса, он бы позвонил Ванессе или любой модели из агентства своего отца. Там очередь стоит. Ему нужен был слом. Ему нужно было увидеть, как хрустнет твой позвоночник, когда ты признаешь поражение. А вместо этого ты нарисовала ему график падения акций прямо поверх синяка на шее.

Лейла прижалась лбом к холодному стеклу. Слова Артура пугали гораздо больше, чем угрозы Марка. Они объясняли механику безумия Левицкого-младшего. — Зачем ты мне это рассказываешь? — спросила она тихо. — Хочешь переманить на свою сторону? Предложить союз против короля? Артур усмехнулся, но в ней не было веселья. — Союз невозможен. Мы оба — расходный материал. Просто я знаю правила игры, а ты пока только изучаешь инструкцию. Мой совет: перестань пытаться быть святой мученицей. Ты идешь на ужин сегодня. Будешь улыбаться этим старым мешкам с деньгами. Делай это блестяще. Стань настолько дорогой, чтобы отец Марка испугался отдавать тебя обратно в трущобы. Только статус вещи защищает в этом доме. Поняла?

Машина замедлилась у шлагбаума городской клинической больницы. Район здесь резко контрастировал с местом, откуда они выехали: обшарпанные стены, запах жареных пирожков и выхлопных газов. — Высадишь здесь, — сказала Лейла, хватаясь за ручку двери. — Деньги при тебе? — спросил Артур, опустив перегородку. На его ладони лежал плотный белый конверт без маркировки. Еще сто тысяч. Наличные. Лейла сглотнула ком в горле. Продажность собственного тела вызывала физическое омерзение, но голодающий желудок матери требовал рационализма. Она взяла конверт, стараясь не коснуться пальцев Артура. — Передай боссу, — процедила она, открывая дверь, — что если платье будет розовым, я использую его, чтобы протереть пыль в операционной. Дверь захлопнулась прежде, чем Артур успел придумать ответ.

В палате пахло лекарствами и несбывшимися надеждами. Анна Игоревна спала, подключенная к капельнице. Аппарат мерно пищал, отсчитывая секунды жизни. Лейла положила деньги в тумбочку, спрятав их под упаковку одноразовых салфеток. Этого хватит на неделю относительного спокойствия.

Она села на жесткий пластиковый стул рядом с кроватью. Взяла сухую, почти невесомую руку матери в свои. Пальцы Анны Игоревны были ледяными. — Держись, мам, — прошептала Лейла, целуя костяшки ее пальцев. — Осталось совсем немного. Я всё решу. Обещаю. Больше никто нас не тронет.

Но произнося эти слова, она думала о серых глазах человека, который купил право трогать её душу.

Глава 20. Перемирие на крыше

К четырем часам дня Лейла вернулась в Академию. После утреннего триумфа ненависти наступило затишье. Студенты видели её выходящей из машины Марка, затем узнали про конверты с наличными (спасибо слитой бухгалтерии охраны), и теперь смотрели на неё с опаской. Бойкот сменился благоговейным ужасом. Теперь она была не Золушкой, а фавориткой Принца. Самый опасный статус в серпентарии.Марк ждал её у кабинета химии. Он стоял, прислонившись плечом к стене, одетый во всё черное. Цвет подчеркивал бледность его кожи и сталь взгляда. Когда она подошла, он оттолкнулся от стены одним текучим движением хищника. — Переодевайся, — кивнул он на открытую дверь лаборантской, где обычно хранились халаты и защитные костюмы. — Через двадцать минут мы должны быть готовы.Внутри крохотной каморки, пропахшей резиной и формалином, на спинке стула висело платье. Это был удар ниже пояса. Изящная вешалка из кедрового дерева. Шелк цвета грозового неба — глубокий, переливающийся сине-серый оттенок, напоминающий океан перед штормом. Никаких стразов, никакого лишнего декора. Архитектурный крой, который должен стоить как крыло самолета. Рядом стояли туфли — открытые босоножки на убийственно тонкой шпильке.Лейла стояла, глядя на одежду, чувствуя, как кровь отливает от лица. — Что это? — голос прозвучал хрипло. — Форма одежды black tie, — сухо ответил Марк, оставаясь в дверях. Каморка была слишком мала для них двоих. — Ужин начинается в семь. Фотографы будут у входа. Нам нужно выглядеть как пара. Идеальная пара. — Я не влезу в это, — она провела пальцем по ткани. Шелк казался жидким серебром. — Оно стоит дороже моей почки. — Оно куплено вчера. Портной приезжал сюда. Мерки сняли, пока ты считала дебет. Надевай.Это было издевательство высшей пробы. Он знал, что после ночи в лаборатории и разговора с Артуром её психологическая броня дала трещину. Покупка платья по её фигуре означала, что он планировал этот вечер заранее. Он готовился к войне трофеев.Лейла схватила платье. Прохлада натурального шелка обожгла пальцы. — Если ты хоть кому-то скажешь, что снял с меня мерки... — Расслабься, Маркина, — перебил он, и в его тоне впервые за день послышалась усталость. — Мне пришлось соврать портному, что это для подарка сестре. Иначе бы он пустил слух по всем бутикам Москвы. Моя личная жизнь — табу для прессы. Пока что.Он развернулся и вышел, оставив её одну. Звук его шагов стих в коридоре.Лейла сбросила форму Академии. Ощущение собственной наготы в этой маленькой комнате казалось преступлением. Она натянула платье. Оно село идеально. Скользнуло по телу, облегая талию струящейся волной, и упало вниз тяжелым водопадом. Ткань была тяжелой и прохладной, даря иллюзию защиты. Когда она застегнула замок на спине — дотянуться было невозможно, конструкция предполагала помощь — она почувствовала себя запертой в драгоценном футляре. Туфли оказались впору. Шпилька заставила выпрямить спину инстинктивно, иначе было не удержать равновесие. Когда она вышла из лаборантской, Марк обернулся. Время остановилось. Его взгляд прошелся снизу вверх — от тонких ремешков на щиколотках, по открытым коленям, к разрезу на бедре, едва прикрытому тканью, выше — к талии, к ключицам, и наконец остановился на лице. Маска скучающего миллиардера исчезла. На секунду, всего на одну роковую секунду, Лейла увидела в его глазах чистое, незамутненное восхищение. Так смотрят на произведение искусства, понимая, что никогда не смогут им владеть полностью.— Ты выглядишь... — он осекся, прочистил горло. — Приемлемо.Лейла проигнорировала неуклюжий комплимент. Она подошла к столу, взяла свой проект — папку с распечатками графиков. — Куда едем? — Башня «Левицкий-Плаза». Верхний этаж. Частный клуб. — Дай мне копию отчета сейчас. Я должна знать цифры наизусть. Не хочу оконфузиться перед твоим отцом, называя амортизацию «штукой, которая дешевеет».Марк моргнул, выходя из транса. Он подошел к своему макбуку, быстро перекинул файл на флешку и протянул ей. — Учти, мой отец ест людей вроде тебя на завтрак. Буквально. Он владеет половиной мясоперерабатывающих заводов страны. — Меня трудно пережевать, — отрезала Лейла, пряча флешку в карман дорогого платья. — Зубы обломает. И да, Марк... Она посмотрела ему прямо в глаза, сокращая дистанцию. Запах его парфюма снова ударил в ноздри. — Сегодня мы партнеры. Ничего личного. Если ты тронешь меня хотя бы пальцем вне рамок протокола мероприятия, я расскажу журналистам, что твоя главная эрогенная зона — это таблицы Excel. Понял?Уголок его губ дернулся вверх в подобии улыбки. — Договорились, партнер.Частный клуб на вершине небоскреба встретил их гулом голосов сливок общества. Здесь собрались люди, чьи состояния превышали бюджеты некоторых стран. Мужчины в смокингах, женщины в бриллиантах размером с перепелиное яйцо. Воздух был густым от запаха сигар, дорогих духов и алчности.Как только они вошли в главный зал, музыка стихла. Сотни голов повернулись к ним. Лейла почувствовала сотни лазерных лучей презрения, направленных на её обнаженные плечи. Шепот полетел по залу невидимыми змеями: «Стипендиатка...» «Та самая... из туалета...» «Говорят, она спит с обоими братьями...»Марк почувствовал напряжение её руки, которую он держал чуть выше локтя. Их легенда гласила: «Талантливая студентка и её ментор представляют совместный экологический стартап». К ним вальяжной походкой направлялся Артур Левицкий-старший. Человек-глыба. Лицо, высеченное из камня, глаза цвета мокрого асфальта, в которых не отражалось ничего человеческого. Настоящий источник власти в этой семье. — Марк, — кивнул он сыну, игнорируя Лейлу как предмет интерьера. — Совет директоров недоволен падением ликвидности азиатского сектора. Разберись. — Уже разбираюсь, отец, — голос Марка стал жестким, приобретая металлические нотки наследника. — Позволь представить тебе руководителя аналитического отдела нашего нового проекта. Лейла Маркина.Старик перевел тяжелый взгляд на девушку. Осмотрел её оценивающе, как лошадь на рынке: зубы, ноги, выносливость. Взгляд задержался на вырезе платья дольше приличного. — Девочка из фонда «Горизонт», — констатировал он. Голос звучал как скрежет лопаты по бетону. — Помню отчет попечителей. Ты написала там какую-то чушь про социальную ответственность бизнеса. Бизнесу плевать на общество, девочка. Общество должно обслуживать бизнес. Надеюсь, сын объяснил тебе твои обязанности?Лейла сделала шаг вперед, выходя из-за спины Марка. Она встретилась взглядом со стариком. Внутри неё поднялась та же черная волна ярости, что спасала её в кабинете директора. — Обязанность любого бизнеса, господин Левицкий, — проговорила она четко и громко, так, чтобы ближайшие гости услышали каждое слово, — это долгосрочное выживание. Ваша модель экстенсивного поглощения дает краткосрочную прибыль, но сжигает репутацию бренда. Фонд «Горизонт» закрывается завтра из-за коррупционного скандала. Если мы хотим получить налоговые льготы на застройку набережной, нам нужна новая ширма. Моя программа интеграции обходится компании в двести раз дешевле, чем покупка лояльности чиновников. Я посчитала. Цифры у вашего сына.Она достала планшет, который прятала за спиной, и вывела на экран первую диаграмму. Яркую, агрессивную, доказывающую, что вложение в нищих детей выгоднее, чем взятки министрам.Зал окончательно замолчал. Жена какого-то нефтяного магната поперхнулась шампанским.Артур Левицкий-старший моргнул. Впервые за много лет кто-то разговаривал с ним не языком просьб, а языком цифр, угрожающих его империи. — Смело, — пророкотал он. — Глупо, но смело. Пойдемте. Покажите мне ваши расчеты, мисс... Маркина. Хочу понять, сколько именно цинизма скрыто за вашим милым лицом.Он взял Лейлу под локоть, совершенно отстраняя Марка, и повел её к панорамному окну, выходящему на ночной город. Марк остался стоять посреди зала. Окруженный льстецами, он смотрел в спину девушке, которую сам привел на заклание, и чувствовал нечто, отдаленно похожее на ревность. Отец забрал его игрушку. Более того — игрушка начала диктовать правила игры самому кукловоду.А Лейла шла сквозь зал, высоко подняв голову. Дорогая ткань платья шелестела в такт её шагам. Она играла самую сложную роль в своей жизни: девочку из трущоб, которая чувствует себя на вершине мира королевой, готовой свергнуть династию. Каждое её слово было ложью, каждый взгляд — маской. Но рука, сжимавшая планшет, вспотела от напряжения. Война перешла в стадию ядерного шантажа, и первой целью была экономика целого государства под названием «Семья Левицких».