Меж теней. Книга 1

— Лжепророков? Это кого же? — насторожились я.

Лжепророки у нас быстро на северные каторги отправятся. Приорат такое не терпит.

— Этого я не ведаю. То люди говорят, что защита какая-то от демонов имеется. А значит, церкви и не нужны вовсе.

Это меня нисколько не удивило. В конце концов, люди всегда ищут спасения, особенно когда Приорат не справляется со своими задачами. С церквей же спрос маленький — они лишь камни, им бы стоять да радовать глаз. Истинная сила всегда исходит от людей. От отца Мартина, например. Без него эта церковь станет не более чем обычным сараем. Однако даже с ним внутри храм растерял всякий авторитет. Запущенному, неухоженному приходу разве что слепой поверит.

— Какая защита?

— Не знаю, дочка, — он уставился в никуда, погруженный в собственные мысли, а потом, тяжело вздохнув, проговорил: — Ах, кабы ты помогла нам... Я-то ведь знаю, что ждать защиты нам неоткуда.

— Помогу.

Я поняла, что большего от старика не добиться. Он очевидно утратил веру — пусть сам ещё не осознавал этого. Он не верил ни в своих людей, ни в их будущее. Быть может, его разум тоже давно был отравлен, как и вода в этом озере.

— Спасибо за разговор, отец Мартин, — я попрощалась с ним и вышла из церкви.

За спиной тоскливо заскрипели доски. Мне всё казалось: стоит переступить порог — и здание рухнет. Этого, конечно, не произошло. Я обернулась: в дверном проёме стояла хрупкая фигура священника, преданно глядя мне вслед и так и не решаясь покинуть свой дом.

***

— Папа сказал, обычные парни были, — Рем пожал плечами.

Мы встретились с ним у озера. Солнце уже клонилось к горизонту — ещё час, и стемнеет окончательно.

— Обычные, да только что-то их объединяет, — покачала я головой, выводя остриём ножа бессмысленные узоры на сыром песке. — Демон что-то в них нашёл.

Я помолчала и посмотрела на Рема внимательнее.

— Твоим бы уезжать отсюда. Гиблое место.

Он кивнул, хмуро глядя на воду.

— Даже если я эту тварь изведу, деревня ещё долго будет приходить в себя. Не вижу я здесь будущего…

Я осеклась. Собственные слова зацепили какую-то правильную, но тут же ускользнувшую мысль. Я уставилась на серую гладь озера, пытаясь ухватить её снова.

В этот момент лёгкий порыв ветра принёс запах раскалённого железа. Неужто мой старый знакомый заглянул на огонёк? Две твари на одну деревню, одна из которых древнее нашей эпохи — это уже слишком.

Я подняла глаза, не меняя положения головы. Если демон здесь, он не должен понять, что я его почуяла. Следующий порыв донёс лишь вонь тины.

— Иди домой, Рем, — тихо велела я.

— А ты?

— Побуду здесь ночью. Может, удастся выследить тварь.

— Это как же — бросить тебя предлагаешь? — возмутился послушник.

Я одарила его строгим взглядом.

— Понадобишься — позову.

Рем поджал губы, сдерживая негодование. Он едва не топнул ногой, зачем-то швырнул камешек, который крутил в руках, в воду, зло уставился на место, где тот утонул, потом искоса глянул на меня — и всё же пошагал прочь.

Я же напряжённо высматривала среди камышей того, кого почуяла минутой ранее. Сердце тревожно забилось. Я готова была поклясться, что он смотрит прямо на меня. Чувствовала его горячий взгляд кожей. Во рту вмиг пересохло, и я облизнула губы. Если придётся, я должна быть способна послать его туда, откуда он нескоро выберется.

Запах вдруг железа стал сильнее. Волосы на затылке зашевелились.

— Я ведь знаю, что ты здесь, — процедила я, убирая нож обратно в ножны на сапоге и поднимаясь.

— Да я и не прячусь, — непринужденно прозвучало за спиной. — Не хотел пацана твоего пугать.

Я обернулась. Он и в этот раз выбрал молодое, крепкое тело. Словно вся суть его пребывания в мире людей сводилась к соблазнению юных девушек, мечтающих о томных, загадочных любовниках. Лицо — опасно красивое: правильные, будто выверенные черты, высокий открытый лоб, уверенная линия скул. Голубые глаза — ясные как весенннее небо, пока в них не начинал проступать холодный серебряный блеск, для таких как я выдающий в нём чертовщину.

Или он снова наделил носителя своей демонической привлекательностью? Забавно: он так тянется к красоте, так тщательно её воссоздаёт, хотя я видела его истинный облик. И он — чудовищно уродлив.

— В чём уязвимость этого человека? — неприязненно щурясь, спросила я, глядя в его ртутные глаза.

— Имеется несколько грешков, — он отмахнулся. — Тебе ведь больше интересны слабости тех несчастных, чьи глаза вылезли наружу от ужаса?

— Пожалуй, это и без тебя очевидно.

Демон вскинул брови. Руки он предупредительно держал за спиной. Одет он был странно — и для этого места, и для весенней ночи. Лёгкая чёрная рубашка явно не защищала от холодного воздуха, а внешний вид был слишком опрятным. Даже ботинки сияли отполированным блеском.

— Вот как, — он ухмыльнулся. — Значит, даже имя нежити знаешь?

— Есть несколько вариантов. Увижу её физиономию — пойму.

— С чего бы ей тебе показываться, Межнице… — пробормотал демон. — Она ведь не полоумная.

— Ты ведь мне глаза мозолишь.

— Я — другое дело. У нас договор. Да и ты меня убивать не собираешься. Нас всё-таки многое связывает. Брак, например…

— Никакого брака нет, — резко оборвала я. — И что там по договору?

В горле внезапно пересохло, и я сама не заметила, как перешла на шёпот:

— Что ты знаешь о моей семье?

— Кое-что выяснил, — он вздохнул.

— Говори, пока есть время.

— Расскажу, что знаю. Надо ещё пару бесов потрясти.

— Не тяни.

— Твоих родителей убили намеренно, — он понизил голос и выразительно посмотрел на меня.

Он что, издевается? Неужели считает, будто ради этой «тайны» я выпустила его чёртову задницу на свободу?

— Я сейчас тебя из шкуры этого парня вытрясу, — холодно пообещала я.

— Ладно, ладно. Это ты и так знаешь. И правда, к чему повторяться… — он чуть склонил голову. — Итак. В ту ночь должны были убить и тебя. Это были охотники. Они расправились с твоими родителями и забрали тебя. Сначала хотели оставить — на будущее, использовать. Ну ты понимаешь, как раба. Но потом решили, что пойманных Межников им достаточно, а возиться с младенцем не хочется.

Пока он говорил, я боялась дышать. Перед глазами всё поплыло, закачалось, и я опустилась прямо на землю. Демон умолк и было шагнул ко мне, но вовремя остановился.

— И что дальше? — спросила я, поморгав, не поднимая взгляда, глядя лишь на собственные руки.

— Бросили тебя в лесу и ушли, — ответил он и снова замолчал.

Я не выдержала тишины и посмотрела на него. Лицо демона было мрачным.

— Так кто меня спас? — почти раздражённо спросила я. — Как я оказалась в другой губернии?

— Какой-то человек…

— Кто? — перебила я, повысив голос. — Кем был этот человек?

— Похоже, один из охотников сжалился, — уклончиво сказал он. — Тайком вынес тебя за границу Приората и подбросил в первый попавшийся дом. А дальше ты и сама знаешь.

— Имя, — не сводя с него взгляда, потребовала я.

Демон пожал плечами.

— Ты должен его узнать.

— Зачем тебе это? — поморщился он. — Свечки за здравие ставить?

— Не твоё собачье дело, — огрызнулась я. — Что ещё ты знаешь?

— Пока — всё.

— Эта информация не стоит жизни мужчины, чьё тело ты занял, — я начала подниматься.

— Так его никто и не убивает. Разве что он сам, — беспечно отозвался демон. — Кстати… о тех, кто теряет тягу к жизни, не видит будущего и предаётся греху под названием… м? Есть версии?

Он вскинул указательный палец и выжидающе уставился на меня.

— Это что ещё за ересь? — я нахмурилась, неприязненно глядя на него.

Он разочарованно фыркнул, закатив глаза:

— Как же с тобой скучно. Ладно, сама смотри, — и кивком указал мне за спину.

Не теряя бдительности, я быстро оглянулась. Вода в озере потемнела. Но не вся и не от заката. Чёрное, смолистое пятно расползалось там, где недавно Рем бросил камень.

— Уныние… — выдохнула я, глядя на рождающийся омут.

В этот раз водяным духом решил побыть не просто сильный бес, а демон, проклятый грехом унынья — матерью всех зол! Такие твари на одного человека не размениваются, они выползают из Теней, чтобы губить города. Если вовремя не прогнать, то и страны.

— Акедия, — подтвердил демон, встав рядом, почти плечом к плечу. Он с ухмылкой наблюдал, как в сгущающихся сумерках бурлит чёрная вода. — Мужиков она жуть как не любит. Особенно тех, кто в себя не верит. Нащупает их и без того тонкий стержень — и переломит, — он щёлкнул пальцами. — А дальше они сами захлёбываются страхами, что топят им рассудок. Вот и тонут, по сути, на суше. Признай, это любопытно.

Внутри расползалось липкое, как та смоль, предчувствие.

— Помолчи, — шикнула я, отмахнувшись. Он невольно отпрянул, опасаясь, что я дотянусь до него, но тоже насторожился.

Вода вспенилась, пошла густыми, чёрными пузырями. Тени словно вскипали и рвались наружу.

— На кого она взбесилась? — поморщился демон. — Здесь ведь только мы.

— Смотри по сторонам. Кто-то может прятаться… — я внимательно обвела взглядом берег слева и справа, но никого не увидела.

— С каких пор я к тебе в служки нанимался? — насмешливо бросил он.

В ту же секунду я схватила его за руку. Он не успел даже дёрнуться — лишь зло посмотрел на меня. Кожа на его лице пошла буграми, глаза потемнели, но через миг демонический лик исчез.

— Смотри внимательно, — приказала я.

К тому времени пятно в озере уже стало воронкой — метр на метр. Она то проваливалась вглубь, то вставала дыбом над поверхностью.

— Здесь никого нет. А если и был, то уже сплыл…

Демон не договорил. Воронка словно взорвалась. Тысячи чёрных, шипящих капель разлетелись в стороны, и из воды вырвался дух. Пепельно-серая кожа, болезненное лицо, облезлые крылья с перьями, слипшимися будто от мазута.

На мгновение тварь зависла над бурлящей водой, уставилась на нас пустыми, мутными глазами — и, взмахнув изорванными крыльями, разнесла в воздухе смрад нестираной одежды, грязного тела и тухлой пищи, — запах не чуждый человеческому носу, но усиленный стократно. Она пронеслась над нашими головами, едва не задевая корявыми клешнями, служившими ей вместо рук, — так низко, что мне пришлось ничком рухнуть на землю. Я видела, как тварь взмылась в чёрное безлунное небо и растворилась над проклятым посёлком.

Лишь мгновение спустя я осознала, что машинально разжала пальцы и отпустила демона. Он обворожительно улыбнулся — и в следующую секунду его тело рухнуло к моим ногам.

— Чтоб тебя… — выругалась я от досады.

Наклонившись, я быстро сжала безвольную ладонь когда-то одержимого мужчины, накладывая защиту на ближайшее время, и бросилась туда, куда улетела Акедия.

***

Посёлок, хоть и был малолюдным, раскинулся на удивление широко. Но жилые дома стояли разрозненно, а между ними тянулись пустоты — как проплешины там, где когда-то должны были быть парки и скверы.

К моменту, когда я добралась до условного центра — дома собраний, — дыхание уже сбилось. Но времени на отдых не было: на горизонте полыхал огонь. Горела церковь. Сначала лишь рыжее свечение, пламя усиливалось на глазах и через минуту уже лизало шипящими языками ночное небо.

Чёрный столб густого дыма тянулся вверх. И внутри его билось нечто ещё более тёмное. Акедия. Питаясь страхом и болью, тварь бесновалась над пожаром. Сегодня она ела. Но скоро накормит этим ужасом следующую жертву.

Когда я прибежала к месту пожара, духа там уже не было. Напитавшись, он вернулся в свою колыбель — в озеро. Зато были люди. Немного. Всего трое: хмурая старуха, мужик с пьяной, кривой ухмылкой и мальчишка лет десяти. Они стояли в стороне и молча смотрели на полыхающее здание. Их взгляды казались такими пустыми, что отражённые в глазах языки пламени делали их почти злорадными.

Мне стало страшно, глядя на них. Но ещё страшнее — от того, что больше никто не пришёл. Никто не мчался на помощь. Никто даже не охал и не причитал. Пожар — бедствие, которое обычно объединяет людей, но здесь жителям было всё равно. А эти, казалось, и вовсе вышли лишь от скуки.

— Отец Мартин там? — крикнула я, почти не рассчитывая на ответ.

— А где ж ему ещё быть, — отозвался вдруг мальчишка, глядя на меня исподлобья и мерзко ухмыляясь.

Одет он был обыденно: коричневая стёганая куртка, чёрные штаны, подпоясанные шнуром, сбитые ботинки. На голове — чёрная восьмиклинка. Самый обычный мальчишка, будто выбежал поиграть с друзьями. Вот только было в нём что-то неестественное. Неуклюжее.

Взрослые по обе стороны от него молчали, продолжая тупо смотреть на церковь, охваченную беспощадным пламенем. Огонь жадно пожирал здание, хрустел деревом, как костями, заталкивал балки в алую пасть и отрыгивал жар.

Я тоже беспомощно уставилась на чернеющее строение: свод уже обрушился. Отец Мартин, если он там, давно погиб.

— Это я поджёг, — весело сообщил пацан.

Я изумлённо повернулась к нему. Его «родственники» и глазом не моргнули. Моё растерянное выражение лица развеселило его ещё больше. Он расхохотался, согнувшись пополам, ухватился, чтобы не упасть, за руку мужика — и тот вдруг тоже засмеялся. Сначала хрипло, затем всё громче, почти истерично, содрагаясь всем телом как в конвульсиях.

— Смотри, смотри! — сквозь слёзы от смеха пацан ткнул пальцем в сторону церкви.

Пламя стихало, открывая жуткую картину: обугленное тело священника висело на единственной уцелевшей балке.

— На цепи, прикинь? Это я придумал!

— Да ты что за мразь такая?.. — поморщилась я.

Выжги огонь хоть весь воздух — я бы учуяла беса. А от этого пацана и вовсе должно было нести за версту. Его ужимки, движения — кривые, нескладные, будто костюм ему жал, — всё говорило об одержимости. Но я не чувствовала запаха, не видела отсвет в глазах… Ничего. И всё же моя чуйка твердила об одном: этот мальчик зло во плоти. Даже если и беса в нём нет.

Он ухахатывался так самозабвенно, что не заметил, как я метнулась к ним. Но старуха вдруг вперила в меня тупые, выпученные глаза и завыла, как сирена.

— Что ж ты раньше так не орала, дрянь старая? — рявкнула я, схватив её за дряблую шею.

Человек заткнётся. Демон — тем более. Она всхлипнула и умолкла. И в этот миг пацан сорвался с места и бросился наутёк.

Я оттолкнула старуху. Она нелепо взмахнула клешнями и села на задницу. Я рванула за мальчишкой, но алкаш оказался проворнее, чем выглядел. Он дёрнул меня за плечо — и тут же получил локтём прямо в переносицу. Хруст, кровь. Для острастки я пнула его в колено и добавила сверху. Старуха снова завыла, но уже не так уверенно. Лезть ко мне она и вовсе не решилась. Мне даже не пришлось воспользоваться засапожным ножом.

Что стало с алкашом, я не видела. Мне было не до них.

— А ну стой, гадёныш! — я бежала со всех ног.

Мальчишка мелькал впереди, перебирая своими кривыми ногами. Подхватив на ходу увесистый камень, я метнула его ему в спину. Он вскрикнул, запнулся, схватился за затылок, испуганно, почти обиженно оглянулся — и снова припустил. Но путь выбрал неудачный: под уклон, прямо в овраг.

Одного прыжка хватило, чтобы сбить его с ног. Мы кубарем полетели вниз — благо, лететь было недолго.

Едва мы достигли дна, мелкий паразит пнул меня в живот и вывернулся. Работая локтями и коленями, он пополз прочь, но подняться не успел. Я рванула его за лодыжку и придавила к земле, навалившись сверху.

Он не кричал — лишь рычал. Совсем по-бесовски. Брыкался, пытался кусаться. Будь он крупнее, давно бы отбился и сломал мне руку.

— …и подчинится зло моему слову… — шептала я отчитку, не надеясь ни на что и хоть на что-то одновременно.

Он вдруг притих. В наступившей тишине я слышала как в ушах пульсирует кровь. Уткнувшись лицом в рыхлую землю, он тихо засмеялся. По моей спине пробежал холод, и я продолжила:

— …всякая скверна…

— Язык смозолишь, — рявкнул он, затем повернул голову и скосил один глаз, чтобы видеть меня.

— Что ты за тварь? — повторила я. Колено упиралось ему в поясницу, левую руку я вывернула и прижала к спине.

— Ты изгоняла меня не раз, — смех вырвался из его груди клекотом.

— Почему сейчас не уходишь? — меня наполнял гнев, но вместе с ним поднималась тревога. Всё повторяется. Я всё-таки теряю силу?

Со стороны послышались голоса. Кто-то приближался.

— Помогите! — вдруг завопил он обычным детским голосом.

И только его глаз всё так же неотрывно смотрели на меня, а обветренные губы до кровавых трещин были растянуты в улыбке.

Воспользовавшись моей секундной растерянностью, он дёрнулся, вырвался из-под моего колена и рванулся прочь. Я всё ещё держала его за руку — и он неестественно выкрутился, вывихнув собственное плечо. Сустав щёлкнул, рука повисла плетью. Он даже не поморщился, продолжая бешено биться в моих руках.

Пальцы мои зацепились за ремешок на его запястье. Нитка лопнула, пацан опрокинулся на спину, а у меня в руке остался кожаный браслет с россыпью камней.

В нос ударил смрад — кислой капусты и гари. Запах демона. Да, я помнила эту тварь. Три года назад. Тогда это тоже был ребёнок — девочка тринадцати лет. Быстро же он выбрался из Теней.

— Снова ребёнка выбрал, чтобы к Диакону нашему на допрос не попасть, — процедила я.

Он уставился на меня с ужасом, попытался отползти. Кожа на лице вздулась, глаза налились красным — тварь запаниковала.

Я настигла его рывком и, прежде чем он успел покинуть тело, прижала ладонь ко лбу ребёнка.

— Пошёл прочь, — зло прошептала я. — Трусливая ты сволочь.

Мальчик глубоко вдохнул, закатил глаза и обмяк. Через миг очнулся, часто заморгал, захныкал, подтягивая к себе вывихнутую руку. Дети приходят в себя быстро. Не то что алкаши.

— Лежи смирно, — тихо сказала я. — И пусть всякая погань обходит тебя стороной.

Отпустив его, я села на землю и подняла взгляд на людей, собравшихся у края оврага. В глаза ударил свет фонарика.

— Аня, Ань! — запричитал знакомый голос. Отец Рема. — Анюта! Живая?

Деян Власович осторожно спускался ко мне в овраг, цепляясь за корни и влажную землю, пока кто-то сверху подсвечивал ему путь фонарём.

Повинуясь внутреннему порыву, я спрятала браслет в карман и поднялась на ноги. Быстро оглядела собравшихся: Злата — сестра Рема; ещё одна женщина, похожая на их мать, но ею быть не могла — скорее тётка или соседка. Возможно, мать мальчишки. Он всё ещё хныкал, прижимая к себе искалеченную руку.

— Ему нужно в больницу, — кивнула я в его сторону.

Мы выбрались из оврага, и для обычного мальчика, не одержимого, этот подъём оказался почти непосильным. Вместе с отцом Рема мы дотащили его до края, где его приняла незнакомая мне женщина и увела прочь.

— У него есть родители? — спросила я.

У церкви, когда я встретила его, он был не один, а в сопровождении двух взрослых, но кем они ему приходились, сказать было трудно. Служки бесов редко бывают роднёй. Их выбирают по слабости, используют для грязной работы, иногда даже переселяются из тела в тело, чтобы запутать следы. Чаще же — просто высасывают силы, здоровье, саму жизнь, а под конец и душу.

Этот бес успел заразить сразу двоих. Возможно, ещё месяц назад женщина была молодой и здоровой, без трупных пятен на дряблой коже, а мужчина не притрагивался ни к чему крепче пива. С появлением нечисти жизнь рядом начинает разлагаться: тело, дух, разум — всё гниёт, словно люди вдыхают ядовитые пары и не подозревают об этом. Этим двум досталось вдвойне. И от беса в пацане, и от духа в озере.

Прежде чем ответить, Злата переглянулись с отцом:

— На пожаре погибли. Видно, гари надышались…

Всё-таки родители. Я тяжело вздохнула. Поздно я демона из него изгнала. Успел он выжать из них всю жизненную энергию. Может, хоть души при них остались… да вот только на одном духе долго не протянешь.

— Неужели никто не замечал, что семья у них стала странной?

Я прикидывала, сколько времени могло понадобиться демону, чтобы довести дело до такого исхода. Даже с учётом «помощи» Акедии — не меньше месяца.

— Здесь люди нелюдимые, — Злата пожала плечами. — Диковатые. Мы сколько здесь живём, разве что с Леей по соседски заобщались, — она кивнула туда, куда ушли женщина с мальчиком. Лицо у Златы было светлое, с россыпью веснушек на носу, но главное — глаза. Даже после этой тяжёлой ночи они были ясными… живыми.

Семье Рема повезло, что они появились здесь недавно. Акедия ещё не успела до них добраться. Но доберётся — не сегодня, так завтра. Значит, тянуть нельзя. Избавляться от неё нужно как можно скорее.

— Где Рем? — спросила я, и внезапная тревога кольнула под рёбра.

— Мужикам помогает пепелище тушить, чтоб искры не летели… — Деян Власович тяжело сглотнул. — Да и… отца Мартина снять надо бы. Ох, греха навлёк он… Рем как увидел — побелел весь. Говорит, скверно это. Неужто так, Анюта?