
Полная версия:
Рабочее самоуправление в России. Фабзавкомы и революция. 1917–1918 годы
Анализ этого материала показывает, что наиболее частыми, до 45%, были случаи рабочего самоуправления, связанные со снабжением предприятий, затем шла культурно-просветительская деятельность – 15% случаев, участие в найме и увольнении может быть отмечено в 6%, а в контроле над финансами предприятия – в 3% случаев. Эпизодов переориентации производства, осуществлённого фабзавкомами, в архивах удалось найти вообще не более 2% от общего числа проявлений производственного самоуправления рабочих. Около 90% фактов рабочего контроля приходится на частные предприятия, 2% – на предприятия с невыявленной формой собственности, на государственные – 8%. В 80% управленческие и хозяйственные решения принимались без взаимодействия с государственными органами. Из них около четверти – фабзавкомами совместно с профсоюзами и другими рабочими организациями.
Важным источником обобщающего плана, позволяющим судить не только о количественной, но также и о качественной стороне фабзавкомовского строительства в послеоктябрьский период, является доклад профсоюзного деятеля Леймана о положении промышленности Москвы, прочитанный им на Московской конференции фабзавкомов и опубликованный журналом «Рабочий путь»203. Базой для доклада было проведённое отделом районов СР и СД очередное анкетирование московских промышленных заведений и учреждений. Материалы анкетирования не были полными, но их можно считать достаточно представительными, так как охвачены были все районы. Ответы были даны на 600 предприятиях с общим количеством работающих 150 тыс. человек. Наиболее полная информация была собрана по Городскому, Сокольническому, Бутырскому и Пресненскому районам. Наиболее неорганизованно анкетирование прошло в Замоскворечье.
На вопрос анкеты «Существует ли заводской комитет?» в 88% случаев ответ был положительный, в 12% – отрицательный. Следует, однако, отдавать себе отчет в том, что эти данные в целом должны были изначально оказаться завышенными, так как реально обследование могло проводиться только на там, где существовали сильные рабочие организации. В этом смысле показательно, что наиболее высокое развитие фабзавкомов было зафиксировано в Рогожском, Симоновском и Лефортовском районах. В то же время в таких пролетарских районах города, как в Пресненском и Городском, показатели были значительно ниже. Понятно, что это объясняется не отставанием там темпов фабзавкомовского строительства, а более полной, следовательно, более объективной информацией.
Доклад Леймана подтверждает и сделанный выше вывод, что теперь фабзавкомовское движение развивалось в основном за счет мелких предприятий: прачечных, хлебопекарен, обувных мастерских и пр., так как на многих из них фабзавкомов прежде не существовало.
В период со времени предшествующего анкетирования в развитии фабзавкомов наметилась тенденция разрыва между рабочими и служащими при образовании органов заводского самоуправления, а также в характере выдвигаемых ими требований. Доля объединённых комитетов сократилась с 45% до 29%. Комитеты служащих всё откровенней отказывались от сотрудничества с рабочими комитетами по вопросу о контроле. «Они признают государственный контроль и не работают над широким кругом задач, выдвинутых заводскими комитетами», – подчёркивалось в докладе. Кроме того, «только 28% из них разделяют борьбу рабочего класса за полный отказ от собственности», то есть в отличие от рабочих, выступающих за переход к социалистическим формам хозяйствования на базе трудовой демократии, служащие выступали за частную собственность в области экономики и за государственное вмешательство в жизнедеятельность предприятий в сфере управления.
Материалы анкетирования позволяют также судить и о формах рабочего контроля в послеоктябрьский период. Они, в частности, рисуют следующую картину функциональной направленности деятельности фабзавкомов и соответствующую им организационную структуру. Различного рода специализированные комиссии существовали на 60% предприятий. В основном это продовольственные, культурно-просветительские и религиозные, реже – конфликтные, расценочные, технические, театральные, столовые комиссии. В докладе подчеркивалось, что при правительстве Керенского деятельность комиссий носила более поверхностный и несамостоятельный характер, выборы в них часто были пустой формальностью. Однако на вопрос о существовании контрольно-хозяйственных комиссий положительный ответ дали лишь на предприятиях – 48%, что примерно соответствует данным, полученным нами в результате анализа фактов рабочего самоуправления на предприятиях других городов ЦПР.
По данным анкеты, рабочий контроль реально осуществлялся лишь в 73% предприятий, причём без учёта его глубины, направленности и эффективности. 27% фабзавкомов для установления рабочего контроля вообще ничего не предпринимали.
В докладе отмечалось, что там, где рабочий контроль всё же существовал, больше всего фабзавкомами было сделано в плане учёта и снабжения сырьём и топливом: анкета отмечает факты контроля над положением дел с сырьём на 32% обследованных предприятиях и ещё на 27% факты контроля над положением дел с топливом. При этом в 30% предприятий фабзавкомы не только контролировали, но и участвовали в снабженческой деятельности, что почти полностью совпадает с результатами, полученными нами. На 23% московских предприятий ФЗК принимали участие в контроле за заключением заказов.
Из-за «недостатка сведущих лиц», в докладе отмечалось слабое развитие финансового контроля. Предпринятые же попытки привлечь банковских служащих («товарищей из банков») к рабочему контролю на предприятиях пока, по свидетельству докладчика, реального результата не давали. Тем не менее, им был назван очень, на наш взгляд, высокий процент предприятий, на котором финансовый контроль получил развитие – 18%, что, по нашему мнению, объясняется расширенным толкованием понятия «финансовый контроль». В частности, в докладе никак не отражена такая хорошо известная по другим источникам форма деятельности фабзавкомов, как контроль над уровнем зарплаты, выплатой отпускных, пособий и т. п., что позволяет предполагать, что эти, а вероятно, и некоторые иные формы деятельности фабзавкомов учитывали по статье «финансового контроля». Но даже если это не так, то названная в докладе планка развития финансового контроля позволила самому Лейману утверждать, что финансовый контроль развит «слабее всего».
И ещё один характерный штрих – на вопрос, приступали ли органы рабочего контроля к изменениям в ходе производства предприятий, получен ответ: приступали в 9%, не приступали в 91%. Всё это предопределило и общие результаты деятельности фабзавкомов. Несмотря на такое широкое распространение фабричных и заводских комитетов, контрольных комиссий и других органов рабочего самоуправления, им так и не удалось приостановить надвигающийся экономический кризис. По данным анкеты, производство сократилось на 51% обследованных предприятий, и сокращение это продолжалось. Если до Октября объём сокращения производства колебался вокруг цифры в 45%, то теперь эта цифра увеличилась почти на 10%. На ряде предприятий сокращение производства достигало 27%, а то и 40%.
И тем не менее трудно не согласиться с основным выводом Леймана, что основными органами рабочего самоуправления непосредственно на предприятиях, несмотря ни на что, оставались именно фабзавкомы. Так, на вопрос об участии в работе контрольных органов представителей от профсоюзов получен следующий ответ: в 93% представители не присланы, участвуют лишь в 7% предприятий. «Профессиональные союзы не провели достаточно быстро организационную связь с комитетами заводов», – отмечалось на Конференции фабзавкомов по этому вопросу204.
Сведения по Москве перекликаются с аналогичными данными по другим губерниям ЦПР. Так, большинство фабзавкомов текстильной промышленности Ярославля, если судить по их отчётам на I районной конференции в августе 1918 г., в основном занимались проблемой сырья, затем шли организация ремонта оборудования, участие в найме и увольнении рабочих и т. и.205. Такая же ситуация прослеживалась в деятельности фабзавкомов и на предприятиях других отраслей промышленности этой губернии206.
Наконец, важное значение имеют обобщающие материалы промышленной и профессиональной переписи 1918 года. По её данным, даже там, где фабзавкомы существовали, они далеко не всегда участвовали в управлении производством, ограничиваясь, как и в первые месяцы после февраля, пассивным контролем. На предприятиях с числом рабочих до 50 человек этот показатель составлял примерно 60% для фабзавкомов и около 55% для контрольных органов. На предприятиях с числом рабочих до 1000 человек этот показатель колебался от 62% до 76,6% для ФЗК и от 57% до 74% для специальных контрольных комиссий. Только лишь на крупных предприятиях эти показатели были близки или составляли 100%207.
Таким образом, мы видим, что, несмотря на количественный рост органов рабочего самоуправления на производстве, налицо усиление стагнационных явлений внутри движения за рабочее представительство. Проявилось это не только в том, что содержание этого движения начинают определять периферийные, социально мало мобильные отряды рабочего класса, приступившие к самоорганизации только в условиях, когда на утверждение рабочего контроля работала вся мощь нового государства. Происходит также консервация форм деятельности фабзавкомов. С одной стороны, вроде бы придание органам рабочего самоуправления официального статуса требовало от них перехода к более сложным формам организации производства. Но, с другой стороны, инерция прошлых месяцев и вновь возникающие трудности не давали возможности фабзавкомам перейти на новую, более высокую ступень организации рабочего представительства.
В этом смысле принципиально важно назвать доминирующую тенденцию развития фабзавкомов: в послеоктябрьские месяцы продолжалась их эволюция как органов производственного самоуправления, сугубо экономических, общественных объединений, никаких внутренних предпосылок для превращения фабзавкомов в органы низового административного аппарата управления не существовало. Фабзавкомы всё прочнее осваивали свою роль хозяйственных организаций рабочего класса, что резко контрастировало с попытками придать им статус звеньев государственного управления.
Значение этого фундаментального противоречия будет разобрано дальше, здесь же отметим лишь то, что наметившиеся противоречия в характере развития фабзавкомовского движения чем дальше, тем ощутимее начинают тормозить и процесс организационной перестройки органов рабочего самоуправления. Структурно фабзавкомы остаются на уровне предоктябрьского развития. Некоторый же рост в их структуре числа контрольно-хозяйственных, культурно-просветительских, социально-бытовых и прочих комиссий был вызван не столько экономической целесообразностью, сколько привнесёнными факторами, среди которых важнейший – влияние нормотворческой деятельности центральных органов рабочего самоуправления, директивно пытавшихся распространить передовой опыт на все фабзавкомы. В частности, контрольные комиссии в качестве единственных органов, которым разрешалось осуществление функций рабочего контроля, провозглашались в специальной инструкции экономического отдела Моссовета от 25 ноября 1917 г., призывы к их созданию звучали в «Руководстве по рабочему контролю» от 6 января 1918 г. ЦС ФЗК, Циркулярном письме «Всем фабрично-заводским комитетам металлообрабатывающей промышленности в г. Москве и окрестностях» контрольно-производственной Комиссии профсоюза металлистов208 и др.
Наконец, мы видели, что фабзавкомы, помимо того, что они были органами самоуправления, носили на себе элементы революционных организаций. После Октября потребность в этой их функции в значительной мере отпадает. Снижается и степень чрезвычайности ситуации, явившейся в прошлом одним из компонентов, способствовавших фабзавкомовскому строительству. Хотя и после Октября остаётся потребность отстаивать свои права перед предпринимателями, теперь эта функция всё больше переходит от фабзавкомов к государству.
Что же касается интеграционных процессов, то здесь мы также не видим каких-либо масштабных положительных достижений. Наоборот, хотя объединительные тенденции сохранялись, теперь они существенно ослабевали в связи с появлением совнархозов и других экономических органов нового государства209. Показательна в этом плане роль и судьба Центрального совета фабзавкомов. Его руководящая и координирующая деятельность, несмотря на все старания целой плеяды замечательных представителей фабзавкомовского движения, настоящих энтузиастов своего дела, по сути, так и не стала решающим фактором становления органов рабочего самоуправления после революции. Даже решение о своём расформировании ЦС ФЗК встретил совершенно безропотно, просто часть его аппарата переходит в Северный совнархоз, часть в московские ведомства, часть распыляется по низовым структурам фабзавкомов, совнархозов, Советов и профсоюзов. В 1918 г. после консультаций и предварительного совместного обсуждения, на котором присутствовали представители ВЦСПС, ЦС ФЗК и президиума VI Петроградской конференции ФЗК, было разослано Циркулярное письмо ВЦСПС, в котором отмечалось, что «согласно намеченным принципам» все функции, выполняемые Центральным советом ФЗК, передаются соответствующим производственным объединениям, центром же фабзавкомов, согласно этому циркуляру, становился сам ВЦСПС – фактически это решение ставило точку на попытках создать стройную общероссийскую систему органов рабочего производственного самоуправления210.
Понятно, что сами по себе отмеченные выше противоречия не несли прямой угрозы самостоятельности органов производственной демократии, каковыми являлись фабзавкомы. Но они могли сказаться самым пагубным образом на способности фабзавкомов к сопротивлению неблагоприятным внешним воздействиям, в случае их неожиданного нарастания.
7. Фабзавкомы и конверсия
Основные тенденции развития рабочего представительства, его взаимоотношения с властью, формы рабочего контроля и другие аспекты становления системы самоуправления рабочих после Октября могут быть глубже поняты в контексте участия фабзавкомов в демобилизации промышленности, развернувшейся на рубеже 1917-1918 гг. Выход из войны к моменту прихода большевиков к власти оставался единственным шансом самосохранения России. Вопросы войны и мира экстренно пришлось бы решать любому общенациональному правительству, заинтересованному в выживании государства. Выход же из войны был немыслим без перевода экономики на мирный путь развития. Поэтому конверсия стала первым независящим от идеологии общегосударственным проектом, лёгшим на плечи большевиков. Отметим, что вопросы конверсии в современных обществах, как правило, решаются на общенациональном уровне, при помощи жёстких централизованных программ. В России же ни до, ни тем более после Октября правительство не располагало аппаратом для проведения демобилизационных мер в масштабах всей страны211. Единственным рычагом, на который новые власти в тот момент могли рассчитывать, была молодая система рабочего контроля. В этих экстремальных условиях участие в демобилизации для фабзавкомов и прочих органов самоуправления становилось экзаменом на жизнестойкость.
Первоочередные меры по переводу промышленности на мирные рельсы уже 25 ноября 1917 г. были намечены Наркоматом труда, выполнявшим до января 1918 г. хозяйственные функции, перешедшие позже к ВСНХ212. Предполагалось силами фабзавкомов и профсоюзов на оборонных предприятиях в ближайшее время провести опись имеющегося сырья, топлива, полуфабрикатов, уточнить перечень изготовляемых изделий. Предусматривалось также, что органы рабочего самоуправления самостоятельно определят предметы мирного обихода, которые сможет выпускать их предприятие213. Некоторое время спустя, 9 декабря, Совнарком выступает с воззванием ко всем рабочим России. В нём ставилась задача прекращения работ на военные нужды и перехода к производству мирной продукции214. Наконец, специальным постановлением Народного комиссара труда от 20 декабря вся текущая работа по демобилизации возлагалась на органы рабочего самоуправления.
Несмотря на очевидную сложность задачи, органы рабочего самоуправления включились в её решение. Так, уже в знаменитом проекте Инструкции о рабочем контроле ЦС ФЗК Петрограда предусматривалось включить в структуру фабзавкомов (советов старост) наряду с комиссиями по организации производства, по снабжению сырьём и топливом специальную комиссию по демобилизации215. Те же решения обсуждались и на декабрьской конференции Совета профсоюза металлистов и завкомов металлообрабатывающей промышленности216. Официально задачи демобилизационных комиссий были закреплены особым постановлением Наркомтруда от 24 декабря. Предусматривалось, что именно они будут заниматься учётом рабочей силы, топлива и сырья, а также определять, какую гражданскую продукцию может выпускать предприятие217. В случае национализации предприятий, как показывает пример Обуховского завода, функции демобилизационных комиссий передавались демобилизационным отделам новых заводоуправлений218.
Демобилизация промышленности стала делом, объединившим все ветви рабочего движения. Возросла роль руководящих и координирующих органов самоуправления рабочих. В частности, как и в решении других проблем, в проведении конверсии с фабзавкомами тесно сотрудничали низовые Советы. Активно повёл себя, к примеру, экономический отдел Выборгского Совета рабочих депутатов. В декабре 1917 г. им было разослано обращение о демобилизации. В нём рабочие призывались определить номенклатуру и объём продукции, которую предприятия района могут производить в мирное время. Обращение ориентировало опираться сугубо на местные ресурсы219.
Координацию деятельности фабзавкомов металлургических предприятий фактически взял на себя временный ЦК Союза металлистов. В ноябре 1917 г. своим циркуляром он призвал нижестоящие рабочие организации подготовить специальные демобилизационные планы. Задумывалось, что в них основное внимание будет уделено производству предприятиями отрасли предметов домашнего обихода и транспортных средств. Особо следовало позаботиться о производстве продукции для крестьян220. Последнее могло восприниматься в русле смычки города и деревни, без которой выживание революции выглядело проблематичным. Ещё большее значение имел циркуляр заводским комитетам предприятий металлообрабатывающей промышленности «о их функциях в связи с демобилизацией промышленности» от 28 декабря. В письме особо выделялось положение, согласно которому вся низовая работа по конверсии возлагалась на фабзавкомы, которые сохраняли свои полномочия на весь срок приостановки заводов221.
Важные координирующие и руководящие функции в деле перевода промышленности на мирные рельсы выполнял ЦС ФЗК. На места им рассылались специальные инструкции и анкеты, целью которых было придать конверсионным мероприятиям единообразный и скоординированный характер. При ЦС ФЗК проводились специальные совещания по вопросам демобилизации. Одно из таких совещаний состоялось 4 января 1918 г. На нём присутствовали представители всех заводских комитетов предприятий Петрограда, работающих на оборону, а также представители железнодорожного комитета Николаевской железной дороги. На совещании шла речь о переориентации заводов города с военного производства на производство продукции, необходимой для вывода из кризисного состояния отечественного железнодорожного транспорта. Основной заботой ЦС ФЗК при проведении конверсии на отдельных предприятиях становится сохранение рабочей силы и предотвращение обвального роста безработицы. С целью координации деятельности фабзавкомов и демобилизационных комиссий на отдельных предприятиях при районных советах фабрично-заводских комитетов и самом ЦС ФЗК создаётся специальная сеть демобилизационных комиссий, возникает институт инструкторов по демобилизации Центрального совета фабрично-заводских комитетов, выезжавших на места для решения тех или иных возникавших вопросов222.
Подробно обсуждались вопросы конверсии на VI городской конференции фабрично-заводских комитетов Петрограда, проходившей с 22 по 27 января 1918 г. В дискуссии приняли участие рабочие не только петроградских заводов и фабрик, но и представители других регионов страны, в частности Урала, где проблема конверсии так же являлась одной из наиболее болезненных. По итогам состоявшегося обмена мнениями были приняты сразу две резолюции, что говорит о заинтересованности активистов фабзавкомовского движения в успешном ходе демобилизации. Первая резолюция касалась централизации органов, руководящих от имени Советской власти конверсионными мероприятиями. Вторая резолюция содержала развёрнутое понимание проблем демобилизации, как они виделись делегатам и гостям конференции, то есть самим рабочим оборонных предприятий. Некоторые аспекты этой резолюции представляют существенный интерес для понимания психологии того времени. В резолюции отмечалось, что демобилизация промышленности должна обязательно иметь общенациональный характер, проводиться централизованно и планомерно. Её результатом должно стать полное переустройство всей промышленности, поскольку до революции в России не существовало «организованного и правильного хозяйства». Резолюция подчёркивала, что демобилизация возможна только при активном участии в ней рабочего класса, который единственно заинтересован в строительстве новой экономики на здоровых, плановых началах. Тем самым демобилизация виделась делегатам конференции как ещё один, вслед за рабочим контролем, шаг к «полной социализации» промышленности. Решить поставленные демобилизацией задачи, отмечалось в резолюции, российский пролетариат сможет «лишь путём объединения всех своих классовых, экономических организаций в стройное здание»223.
Указания по налаживанию перевода производства на продукцию мирного времени, шедшие на места, вскоре начали выполняться. Уже 13 декабря 1917 г., то есть меньше, чем через неделю после обращения СНК к рабочим, соответствующее Отношение было принято заводским комитетом Путиловского завода. В нём сообщалась, что в связи с вопросом демобилизации завода была рассмотрена возможная программа деятельности мастерских Путиловского завода в условиях мирного времени. Было решено, что завод должен возобновить производство предметов, выпускавшихся до войны. Из военного же производства предполагалось оставить лишь то, что составляло специфику завода и не могло производиться где-либо ещё. Дальнейшая проработка планов демобилизации отдавалась на усмотрение цехов224.
В созданную при ЦС ФЗК комиссию по демобилизации с мест начали поступать отчёты и с других предприятий. На примере завода «Пете» станции Икша Северной железной дороги Московской губернии и других предприятий видно, что в основном эти отчёты касались учтенных запасов сырья, топлива, а также выработки возможных хозяйственных мер225.
К выработке планов конверсионных мероприятий фабзавкомы подходили расчётливо. Так, при их обосновании на Обуховском заводе делалась ссылка на отражённый в специальной литературе опыт Североамериканских Соединённых Штатов. При этом высказывалось сожаление по поводу условий на самом Обуховском заводе, где возможность быстрой переориентации производства предусмотрена фактически не была. В то же время ситуация, сложившаяся к тому моменту в городе, делала конверсию неизбежной. Предлагалось организовать на заводе работу по следующим направлениям: 1) производство тракторов; 2) ремонт паровозов и вагонов; 3) производство новых паровозов; 4) ремонт орудий. Основное же военное производство предлагалось перенести в глубь страны – Царицын или Пермь, а также в Саратов. Попутно планировалось наладить мелкое производство: выделку кос, лопат, частей для сельскохозяйственных машин и проч.226.
При упоминании демобилизации промышленности в литературе говорится, как правило, о металлистах. Отчасти это оправдано. Но фактически демобилизационные мероприятия в той или иной мере охватили также предприятия текстильной, деревообрабатывающей, кожевенной и некоторых других отраслей. Показателен в этом отношении пример рабочего комитета фабрики Акционерного общества воздухоплавания В. А. Лебедева. В прошлом фабрика выпускала мебель, ас 1916 г. была переведена на производство комплектующих к аэропланам. В феврале 1918 г. рабочий комитет фабрики направил письмо в отдел хозяйственной политики ВСНХ. В нём сообщалось о предпринятых на предприятии шагах по демобилизации. Конверсия заставила вспомнить о прежнем профиле фабрики. В частности, в письме сообщалось, что «фабрика уже получила первый заказ от частных лиц на 120 дюжин венгерских гнутых стульев и приступила уже к их изготовлению». Далее сообщалось, что «фабрика оборудована таким образом, что почти без всякого дополнительного оборудования может немедленно приступить к изготовлению: всевозможной мебели, четырёхколёсных ходов и колёс различных типов, столь необходимых в настоящей момент для сельского хозяйства, складных домов и всевозможных столярных изделий». Сообщалось также, что «фабрика располагает кадром хороших рабочих, специалистов и мастеров». Хватало на фабрике и сырья. Более того, завком выражал уверенность, что ресурсы фабрики вполне позволят обеспечить работой какое-то количество новых рабочих и довести их количество до 700 человек227.