Эпона

У меня же эта новость не вызвала радости. Точнее, мне было всё равно. Единственное, о чём я думала, было получение места служанки королевы Меган. «Она обеспечит Эпону приданным, выдаст замуж, и Эпона сможет жить дальше», – повторяла я про себя. Меня мало заботила личность возможного претендента на роль супруга. «Кто бы он ни был, Эпону это отвлечёт от дурных мыслей».

Под «дурными мыслями» я подразумевала ночные кошмары, которые приходили не только во сне, но и наяву. Моё сердце само выбирало, когда начать биться в бешеном темпе. В лёгких будто заканчивался кислород, конечности холодели, и я не могла сосредоточиться на работе. Такие приступы быстро проходили, но всё равно очень пугали меня. Я списывала их на те самые «дурные мысли», которые лезли в голову от одиночества. «Вот появится супруг, некогда будет думать о всякой ерунде!» – уверяла я себя. Именно поэтому получить место при королеве-матери было для меня так важно.

Энн посоветовала обратиться к целителю в Малом дворце, когда заметила моё недомогание. Плату Престон не брал, все расходы записывались на благотворительный счёт королевы Меган, но я всё равно не была уверена, что это хорошая идея. Девушки бегали к нему по любому случаю: рука ноет, голова болит, глаз дёргает, пятка чешется… И дурак бы понял, что причина кроется в самом целителе. Молодой и симпатичный, одинокие служанки готовы были на всё, лишь бы тот удостоил их своим вниманием! Вот я и боялась, что он примет меня за одну из таких легкомысленных девиц и лишь посмеётся над очередной выдуманной проблемой.

Когда же хворь разыгралась вновь, приступы участились, и меня одолел страх, что это отразится на работе, я решилась прийти к Престону. Пошла я к нему во время обеденного перерыва, приняв решение пропустить приём пищи. Желудок ныл, но в другое время я прийти никак не могла: меня ожидали либо огромные очереди, либо закрытая дверь.

Престон и впрямь оказался таким, каким я его себе и представляла, но вместе с тем я ошиблась насчёт его отношения к пациентам. Он почти не смотрел в глаза, дал возможность высказаться, не смущаясь присутствия мужчины, и только потом озвучил вердикт. По словам придворного целителя, я переживала трудные времена, и проблема крылась в моей голове. Впрочем, именно так я и думала. Он выписал мне лекарства, на которые пришлось потратить часть вырученных с продажи дома денег, и взял обещание поменьше думать о плохом.

Дурные мысли, будь они неладны!

– Эпона? – Ольга, экономка королевы-матери, вошла бесшумно, так что я тут же отпрянула от зеркала. – Её Величество отказала тебе в прошении.

– Отказала? – переспросила я, не веря услышанному. – Но я…

– Всего хорошего!

Я замерла, не в силах уйти. Очередное оцепенение захватило власть над моим телом, в то время как я упорно пыталась переварить услышанное.

– Всего хорошего! – повторила Ольга, возмущённо выгибая бровь.

Спохватившись, я всё же отвесила учтивый поклон и быстрым шагом покинула роскошную приёмную Малого дворца.

Мне отказали. Вероятнее всего, это было связано с предательством родителей. Я дочь предателей. Королева-мать не взяла бы к себе ту, что может запятнать её репутацию. «Глупая, глупая Эпона!», – корила я себя. «На что только надеялась?!»

Пока я быстрым шагом пересекала лестницу, ведущую к выходу для слуг, по пути мне попалась пара-тройка придворных фрейлин, нёсших в руках какую-то безделушку. Несмотря на то, что одеты они были богаче меня и в целом выглядели гораздо ухоженнее какой-то прачки, смех их почти не отличался от смеха моих соседок, разве что тон был издевательским и не предвещал ничего хорошего. Заметив меня, девушки тут же остановились.

– Вот это замухрышка к нам пожаловала!

– Какое платье! Не у Мольера ли часом заказывала?

– Кто её сюда пустил?

– Эх. Она такая жалкая! Может, поделиться с ней кусочком пудинга?

Не выдержав, я свернула в сторону и побежала дальше по коридору. Мне хотелось как можно скорее вернуться к Энн и сообщить ей о своём возвращении. Оставалось надеяться, что женщина не нашла мне замену, иначе меня ждало голодное существование, жизнь нищенки и виселица за попрошайничество.

Спустившись по лестнице, я с ужасом обнаружила, что забыла дорогу обратно. Заблудиться в таком месте значило лишиться головы, и то, при самом лучшем развитии событий. Сердце металось под рёбрами, как пойманная птица. Я лихорадочно перебирала в уме все возможные пути, которые помогли бы мне выбраться из незнакомого места. При этом я продолжала идти, сворачивая то в один, то в другой коридор. Мне казалось, что я спускаюсь всё ниже и ниже. Хоть хватило ума избегать лестниц! На пессимистичные же мысли меня толкала темнота и горящие факелы, свет от которых совершенно не помогал видеть дорогу.

Тогда я остановилась и прижалась спиной к холодному камню. Со лба стекали капельки пота, все мои попытки успокоиться заканчивались поражением и ещё большим нарастанием тревоги. «И вот девушка Эпона стоит перед толпой зевак, жаждущих её казни», – пронеслось у меня в голове. Я буквально чувствовала присутствие смерти в темноте коридора, оттого и мысли мои были отнюдь не радостными.

Я сделала глубокий вдох и глубокий выдох. Сжав кулаки и мысленно попросив помощи у Тёмного, я зашагала обратно, надеясь выйти хотя бы к началу моего злоключения. Но плану не суждено было воплотиться в жизнь. Я ошарашенно протянула руку вперёд.

Стена.

Мне некуда было идти.

– Не может быть. Как же так?! – прошептала я испуганно вслух.

Несмотря на свою неспособность запомнить даже самый лёгкий маршрут, я умудрилась не поверить в то, что вновь сбилась с пути. Или… то действительно было нечто большее, чем просто глупость маленькой прачки?

Тишину нарушил скрежет, на который я тут же среагировала. Так звучала старая телега, с трудом везущая мешки с зерном на мельницу старика Михая через Вальпов мост. Невзирая на сковавший меня страх, я сделала пару неуверенных шагов навстречу скрежету, который становился всё громче и выразительнее. А потом резко остановилась. Внутри зазвенел тревожный колокольчик, пришедший вслед за воспоминанием о мамином рассказе о флартах. Эти твари часто селились в подвалах, в кромешной темноте, поглощая излишки света. Стоило кому-нибудь спуститься, как они своими крыльями-пилами сбивали жертву, отделяя его туловище от ног. Именно им приписывали страшный скрежет и жуткое уханье, от которого кровь стынет в жилах.

Но что делали фларты в Малом дворце? В самом защищённом месте Дориэндуна! Я закрыла рот руками и замерла, стараясь ничем не выдать своего присутствия. Мысленно я продолжала, как заведённая, повторять молитвы Владыке. Как бы сильно мне ни было плевать на Эпону… она не могла умереть вот так. Одна. В темноте. Никому не нужная.

Когда факел рядом со мной зажёгся, я вскрикнула и отбежала в сторону. Магия всегда пугала меня. Это искусство было сложным и по-своему жестоким. Оно брало слишком много и отдавало слишком мало. Наблюдать издалека и находиться в близости от сверхъестественных сил не то же самое! Я продолжала смотреть на горящий факел, чувствуя, как по спине ручьём стекает пот.

Впереди мне удалось различить какое-то движение. Я не спешила действовать, но скрежет стал таким громким, что терпеть его было всё сложнее и сложнее. Я закрыла уши руками и, собравшись с мыслями, решила, что погибать следует только в том случае, если все попытки спастись себя исчерпали.

На шее у меня висел мешочек с травами – прощальный подарок от Энн, которая не стала у меня их забирать. Я вытащила пучок сонолмуны, сняла со стены факел, подожгла край и, убедившись, что воздух наполнился знакомым травяным ароматом, отчаянно двинулась вперёд.

Я считала шаги, чтобы успокоиться и убедиться в том, что никакой опасности нет, пока до моих ушей не донёсся странный звук, напоминавший хлопанье крыльев и что-то ещё, что никак не удавалось распознать.

Не успела я как следует подбодрить себя объяснением, что это игра моего воображения, как свет от факела осветил впереди огромное крылатое существо, яростно раздиравшее на части человеческое тело. Меня тут же обрызгало кровью, и я ощутила металлический привкус на губах. От ужаса я замерла, но, несмотря на это, мои мысли неслись галопом. Сонолмуну рекомендовали травники как средство для защиты от монстров второго уровня. Она не могла причинить никому вред, но её запах и белый дым каким-то чудесным образом прятали человека от опасности. Даже маленький пучок дымил так, что способен был укрыть на короткое время человека моего роста. Иногда это помогало выжить. Фларты реагировали на движение, поэтому я и замерла, отчаянно вспоминая все наставления матери и знакомых. «Побежать обратно – не заметит, но впереди ловушка! А вдруг эта тварь полетит прямо за Эпоной? Пойти же вперёд под укрытием сонолмуны – может заметить, если трава перестанет дымиться», – думала я, перебирая в уме варианты. «Замереть? А вдруг обернётся и найдёт Эпону?» В очередной раз я обращалась к себе в третьем лице. Так было проще смириться с судьбой.

Я опустила голову, позволяя слезам скатиться по щекам. В свете факела, пока не обнаруженного тварью, что-то блеснуло. Я слегка наклонила его и увидела алебарду стражника, которого, скорее всего, и раздирал на мелкие кусочки фларт. Этот крылатый монстр не пожирал людей, он драл человеческую плоть, пока жертва оставалась в сознании. Когда же несчастный испускал дух, тварь начинала отрывать конечности, обмазываясь кровью убитого. Мне ужасно повезло, что всё это происходило в темноте, иначе я бы не выдержала и грохнулась в обморок. Хоть прошлое и закалило меня, но вид крови и человеческих конечностей вполне мог заставить меня упасть в грязь лицом. Причём в самом что ни на есть прямом смысле.

«Владыка, молю, примите мою молитву! Пожалуйста, не дайте мне умереть! Моя жизнь может быть Вам полезна! Я сделаю всё, чтобы это доказать! Молю, помогите! Тёмный, призываю, молю, прошу! Я не хочу умирать сегодня!» – мысли путались, но под воздействием адреналина произошло нечто неожиданное.

У меня будто открылось второе дыхание. Не соображая, что делаю, я в одну секунду кинула пучок трав в крылатую тварь, в другую – схватила алебарду с пола, залитого кровью, и со всей силы, что у меня была, всадила её в жилистую тушу фларта. Тот, заскрежетав ещё громче, отлетел от убитого стражника и, корчась в судорогах, исчез из поля зрения. Факел чуть было не погас, но в последний момент запылал вновь. Я побежала вперёд. Я рискнула всем в тот момент. Рискнула своей жизнью. В любой момент фларт мог разделить меня на части или начать драть кожу, смакуя каждую минуту утекавшей из девушки жизни. Мне не нравились оба варианта, поэтому я неслась вперёд, моля Владыку о спасении.

Сделав крюк через арку, я наткнулась на решётку и, заметив в стене рычаг, трясущимися руками потянула за него. Решётка поднялась, и мне удалось так же быстро закрыть её. Но это не значило, что наступил конец. Я развернулась и побежала дальше, не разбирая дороги. Перевела дух лишь тогда, когда выбежала в незнакомое, плохо освещённое место, на стене которого простирался огромный гобелен с портретами правителей дома Уоррингеров. Благодаря ему, я тут же поняла, что этот переход должен вести в зал для приёма знатных гостей и послов из других королевств.

– О Владыка! – всхлипнула я, оседая на пол.

Коленки тряслись, и я обхватила голову руками. Однажды это уберегло меня от боли и превратилось в привычку. По ощущениям, я просидела в такой позе вечность, пока дыхание не выровнялось. Только затем опустила руки и, отряхнув платье, встала. Чужая кровь стягивала кожу, хотелось самой изодрать себя в клочья, лишь бы не ощущать её на себе! Я знала, что стою грязная в Малом дворце, и никто не поверит мне, если вдруг решусь рассказать о случившемся. Фларт в замке! Королевском замке! Просто невероятно! Я бы сама никогда в такое не поверила.

«Это Владыка спас меня. Он услышал мою молитву! Услышал!» – подумала я, улыбаясь.

Гобелен дома Уоррингеров привлёк моё внимание. Ужасно глупо, но… когда ещё мне удалось бы попасть в коридор, ведущий к Большому дворцу, и увидеть королевский гобелен, о котором была наслышана! Я отошла и смиренно сложила руки на груди, в которой тут же отозвались трепет и смирение пред правящей династией. Среди недавних портретов я узнала правителей Дориэндуна, о них рассказывала мне мама.

Пробежав глазами по знакомым именам, я остановилась на портрете Терри Уоррингера. Я застала его правление совсем ещё маленькой девочкой, мама же большую часть жизни видела его в качестве правителя Дориэндуна. По её словам, Терри любил рыцарские турниры, пиры и маскарады. Единственным же недостатком короля была открытая ненависть к магии. Преследования, пытки, казни чародеев, ведьм, предсказателей и иных магических существ, – то, чем монархия на самом деле запомнилась жителям Дориэндуна. До сих пор потомки короля редко упоминали его имя в своих речах, дабы не вызвать возмущения среди чародеев – нынешней опоры королевства.

Рядом с ним изображена темноволосая и смуглая королева Присцилла, умершая при родах. Никто из нас её не помнил.

Чуть ниже от родителей расположился король Рэнт. Как и у отца, его голову венчала золотая корона. Только, в отличие от Терри Уоррингера, король Рэнт имел благородную бородку и тёмные густые локоны, явно доставшиеся ему от королевы Присциллы. Таким и я видела его во время празднеств по случаю пятилетия бедного принца Лиама.

Мы с мамой часто и с теплотой вспоминали правление короля Рэнта. Хоть я и была мала, простые вещи давались мне легко. Много ли нужно ребёнку для понимания счастья? У нас каждое утро стол был уставлен разными яствами, из крана всегда лилась тёплая вода, а в маленьком домике, пока ещё не напоминавшем лачужку, царили уют и хорошее настроение. Никаких забот, никакой нехватки денег, никаких ссор. Отец никогда нас не обижал и проводил со мной много времени. Если, конечно, не считать голодный год…

А потом короля Рэнта убили в битве за Иссил-куль.

Я склонила голову и почтила его память минутой молчания.

По правую руку от короля Рэнта была изображена королева Малия. Она погибла в той же битве, находясь подле супруга. Смелая и отважная женщина, которой наша страна гордилась и по сей день. Я вновь склонила голову и мысленно попросила у королевы стать такой же сильной, как она.

Совсем грустно было смотреть на маленького принца Лиама, чья головка была усыпана мелкими золотистыми кудряшками. Мальчик умер почти сразу после гибели родителей. Его маленькое сердечко сразила неведомая болезнь. Я надеялась, что его душа перенеслась в лучший мир, и вся семья в итоге воссоединилась. Кто знает, каким правителем он бы стал для Дориэндуна?

Переместив взгляд к присоединённой по велению Владыки другой ветви семьи короля Терри, я увидела королеву-мать Меган, вписанную, вопреки правилам, в фамильное древо Уоррингеров. Я видела её лишь однажды, во время коронации её сына. Белокурые, подобранные кверху локоны, бессменная бриллиантовая диадема и строгий взгляд, который художник очень точно сумел передать в её портрете. Да, несмотря на возраст, она оставалась всё такой же привлекательной женщиной с благородными чертами лица. Я очень жалела, что мне не удалось попасть к ней в служанки! Что бы о ней ни говорили!

Поодаль от ветви короля Терри я обнаружила пустующее место и, ниже, портрет самой красивой женщины, которую я только встречала в своей жизни! Королева Ардана даже с портрета сумела пронзить меня взглядом своих изумрудных глаз, алые же губы девушки сомкнулись тонкой нитью в загадочной полуулыбке. Моя мама много рассказывала о ней. У королевы Арданы с самого детства был сложный и переменчивый характер. Она могла быть доброй и щедрой в одну минуту, а уже в следующую – выплеснуть на собеседника всю ярость дома Уоррингеров. Быть служанкой королевы Арданы значило постоянно ожидать перепадов настроения монаршей особы. Но какой красивой она была!

Портрет принцессы Эльзы расположился рядом с мамой, ну и, разумеется, рядом с Владыкой, чей портрет мне показалось уместным оставить на потом. Было сложно избегать взгляда нынешнего правителя, потому, когда время пришло, я не выдержала и упала на колени, прижавшись лбом к холодному камню, повторяя вслух клятву верности Тёмному.

Слова лились по кругу, подгоняемые моим стремлением достичь совершенства и обрести покой в клятве верности. Ничто не имело значения, только наша служба ему. Каждый раз, как Тёмный выходил к своему народу, все трепетали от непередаваемого ощущения силы и превосходства, кои были ему присущи. «Да здравствует король! Да здравствует король!» – так скандировала публика при виде своего Владыки. В такие минуты жестокий мир переставал существовать, ведь все мы были в его власти! Я бы многое отдала, чтобы вновь увидеть Тёмного и испытать эти эмоции. Многое.

«Он спас Эпону. Он наш истинный защитник. Эпона больше никогда не позволит себе думать иначе!» Я плакала, и кровавые слёзы вновь потекли по моим щекам.

– Это ещё что такое? – прозвучал неподалёку властный голос.

Я вскочила и, расправив складки платья, широко раскрыла глаза. Передо мной, словно сойдя с полотна, стояла сама королева Меган со своей огромной свитой, кидавшей на странную прачку у королевского гобелена испуганные и возмущённые взгляды. Кто-то и вовсе смотрел на меня с ненавистью, как будто я совершила нечто плохое и предосудительное. Я же не могла поверить, что портрет с гобелена ожил и предстал предо мной. Я не могла поверить, что в один и тот же день не только выжила, но и встретилась лицом к лицу с королевой-матерью!

Бросившись к ней в ноги, я пролепетала: «Смилуйтесь, Ваше Величество!»

– Встань, – приказала королева, ничуть не смутившись моего вида. Она даже не отступила, когда я к ней приблизилась. – Ты как сюда попала?

– Моя королева, я пришла сюда, чтобы…

– Королева-мать не спрашивала «зачем», она спрашивала «как», – спешно поправил меня мужчина с седыми прядками волос, прилизанными так, будто на него накинулся Чаки, любимый пёс Энн, которого она подкармливала тонко нарезанной колбаской по утрам. – И лучше бы тебе, девочка, ответить да поживее! – Он брезгливо поморщился, прикрыв рот платком, когда я заговорила вновь.

– Простите, моя королева, я прошла через…

– Впрочем, это не так важно. Почему ты выглядишь аки раненый зверь, убегающий от охотников?

– Моя королева, я лишь простая прачка, потому случайно заблудилась в вашем прекрасном дворце, и!.. – я запнулась, понимая, как глупо прозвучат мои слова, – стала свидетелем убийства флартом вашего стражника. Во дворце. Здесь, моя королева.

– Фларт? Во дворце? – Неприятный мужчина усмехнулся, но в свите никто не спешил ему вторить, уж больно правдоподобно звучала моя история вкупе с внешним видом.

– И правда! Что за вздор! – не повышая голос, усомнилась королева-мать. – Но держишься ладно и говоришь не как прачка. Мы желаем знать, почему.

– Много лет назад матушка прислуживала королеве Ардане, моя королева.

– Вот как. – Я подняла глаза. Королева-мать взмахнула пару раз веером и обратилась к своей свите: – Правда – ценное оружие в умелых руках, особенно в своевременном распознании. – Она бросила многозначительный взгляд на мужчину, который всё ещё держал у рта шёлковый платок, и он кивнул ей.

– Стража!

Откуда ни возьмись, появились стражники. Всего на мгновение время остановилось, когда я увидела в их руках алебарды. Когда они схватили меня, я и не думала сопротивляться. Стражники действовали быстро, не желая вызвать гнев своей королевы. Хотелось провалиться сквозь землю от такого позора, но не в моей власти было что-либо изменить!

– Здесь душновато, – проговорила королева Меган, и свита тут же услужливо стала обмахивать её веерами со всех сторон, – от вас.

Пока меня тащили по коридору, я успела увидеть перепуганных фрейлин, не знавших, как бы угодить своей госпоже, чтобы она больше не злилась. Королева-мать почти скрылась из виду, когда вдруг её голос эхом прокатился по коридору: «Постойте! Верните нам эту прачку!»

Меня силой усадили на пол, подле королевы, и я никак не могла понять, что заставило её переменить решение. Вся свита стояла поодаль, не решаясь приблизиться к той, что была ими недовольна. А я, маленькая и хрупкая, смотрела в пол, опасаясь гнева королевы-матери.

Она какое-то время молчала, размышляя, а затем произнесла тихим, вкрадчивым голосом:

– Как тебя зовут, милая?

– Эп-эпона, – сбилась я от страха.

– Сколько тебе лет, Эпона? – задала королева Меган второй вопрос.

Её голос звучал всё так же дружелюбно, будто и не было вовсе никакого недовольства. Я уставилась на серый мрамор под ногами, ожидая худшего.

– Четырнадцать, моя королева, – на одном выдохе быстро пролепетала я.

– Четырнадцать… Прекрасный возраст. – Тишина. Я сидела, боясь пошевелиться, а она всё молчала. Я уже не ожидала услышать её голос вновь, как она вдруг задала следующий вопрос: – Так ты работаешь во дворце, Эпона?

– Работала, моя королева. Теперь уже ищу другую работу.

– А твоя семья?

– Нет, моя королева.

– Где же твои родители?

– Их казнили, моя королева.

– Скорее всего, предатели, – встрял всё тот же мужчина. Он произнёс это с таким отвращением, что я моментально возненавидела его всем сердцем. Что бы ни натворили мои родители… он их не знал. – Зря вы тратите своё время на эту чернь.

– Ты работала прачкой, Эпона? – продолжила королева-мать, не обращая внимания на едкий комментарий своего спутника.

– В одной из королевских прачечных, моя королева.

– А твоя мать прислуживала королеве Ардане. Видишь, Виктор, не такая уж она и чернь, – не менее едко ответила ему королева Меган, а затем вновь переключила внимание на мою жалкую персону: – И что же ты забыла в этой части Малого дворца, бывшая прачка Эпона?

– Хотела получить место вашей служанки, моя королева, – ответила я и покраснела.

Более нелепого момента для ответа на этот вопрос нельзя было представить!

– Служанки! – фыркнул Виктор, советник королевы Меган, которого, благодаря названному имени, я тут же опознала. Сколько людей я видывала – все отзывались о нём как о «чванливом, высокомерном и напыщенном идиоте». Теперь я готова была с ними согласиться. – С вашего позволения, я отдам приказ вернуть замарашку в её прачечную.

– Не так быстро, Вик. – Королева, не брезгуя, взяла меня за подбородок и позволила взглянуть в свои глаза. Виктор дёрнулся, чтобы остановить её, но в последний момент передумал. Королеву-мать не пугал вид крови на моём лице. Похоже, её вообще ничто не пугало. – Мы услышали нечто фантастическое, и мы должны убедиться, что это неправда. – Я хотела возразить, но слова застряли в горле. – А насчёт места служанки, оно более не свободно, но принцесса просила нас прислать ещё одну помощницу так называемому хранителю.

Хоть я и не поднимала глаз на королеву Меган, мне показалось, что в её голосе прозвучала насмешка. Кто такой «хранитель» – я не знала, но была наслышана о доброте и любознательности принцессы Эльзы. Энн клялась, что во время прошлого бала дочь Владыки спустилась во дворцовую кухню и отужинала с прислугой. По правде говоря, мне мало верилось в эту нелепицу, тем более что я не понаслышке знала о том, как хорошо охраняется дворцовая кухня.

– Что ж, решено. Мы желаем, чтобы ты, Эпона, завтра же приступила к новой работе. А пока, Виктор, позаботься о том, чтобы мы услышали истину из уст этой девочки.

В тот момент я и подумать не могла, что данное решение станет для меня проклятием. Лучше бы я никогда не забредала в отдалённые уголки дворцовых помещений! Лучше бы я оставалась прачкой Эпоной, мечтающей о новой должности, чем той, что угодила в королевскую ловушку! Между мечтой и реальностью всегда пролегает черта. Жаль, что тогда я этого не знала.

II

Словами не описать, как сильно я боялась вспоминать тот день – мой первый визит в самое грозное место в нашем королевстве!

Меня отвели в Грод – тюремную крепость, уходившую глубоко вниз, под землю. Насколько мне было известно, на самых нижних уровнях томились в пожизненном заключении враги короны. Поговаривали, что многие из них, спустя десятки лет, всё ещё ожидали вердикта правителя Дориэндуна. Помимо тюрем, в этом страшном месте находились пыточные. Отец как-то обмолвился, что, «чем выше поднимаешься по лестнице Грода, тем больше шанс выйти оттуда живым». Это правило я вспомнила, когда меня вели по узким коридорам крепости.

Решётка, звон ключей, тяжёлый грохот, другая решётка, снова звон ключей… Я будто петляла в кругах смерти. Если раньше я думала, что Грод хранит в себе мрачную тишину, то именно тогда поняла, что это не так. Помимо зловония, от которого хотелось как можно быстрее выбежать на свежий воздух, в стенах Грода эхом раздавались надсадный рёв, пронзительные крики и неистовый плач узников. На самом деле, они были едва слышны, но в моих ушах играли во всю свою невыносимую мощь. Я старалась вдыхать небольшими порциями и смотрела в пол. Все мои мысли крутились вокруг слов отца, и я молила Владыку, чтобы неприятности завершились на том этаже, куда меня и привели. Я продолжала упорно читать молитвы и клясться в верности Тёмному в надежде, что он услышит меня вновь. Иначе и быть не могло. Вера помогала мне не лишиться рассудка. Искренность же подпитывала и без того мощную броню верной подданной Владыки.