Столкновение директивы номер 143

– Ты слышал это? – обратился парнишка к Терри, нервно и нетерпеливо заерзал на стуле от переполняющих его чувств. – Стальной капитан похвалил меня!

– Все это слышали Габриэль, – заворчал старший, театрально закатив глаза, но судя по щенячьему восторгу, Ортего ни кали не обиделся на слова друга.

– Стальной капитан? – заинтересовалась девушка, сидевшая на другом конце дивана и вперилась в Марса крайне внимательным взглядом. У студентки были светлые волосы, но в тусклом свете ламп, они казались практически рыжими, напоминая молодому человеку о своей страсти к одному психотерапевту.

– Это его так в Особой гвардии прозвали, представляешь Ника! – важно заявил Габриэль, а Марсу так и хотелось остановить его. – За невероятные заслуги в борьбе с нилимами.

– Это не совсем так… – поспешил пояснить Марс, но быстро замолчал, когда Терри не сильно пихнул его в здоровую ногу, носком своего ботинка, явно намекая, чтобы он не портил им план. Точно, капитан же успел позабыть, что его привели впечатлить студентов и маленькая ложь или недопонимание, должны сыграть свою роль.

– Он у нас скромный товарищ, – хмыкнул Габриэль, быстро найдясь и исправляя положение.

– Но будет хорошо, если вы продолжите называть меня просто Марсом, – все равно вмешался капитан.

– Надеюсь это приглашение стать ближе! – рассмеялась Ника и прищурилась, так и не спуская своего внимательного взгляда с молодого человека, от чего ему уже становилось немного не по себе.

– А вы видели нилимов в живую? – уточнил кто-то из студентов, Марс даже не смог определить кто и с какой стороны поступил вопрос в принципе.

– Да…

– Сражались с ними? – подтвердил интерес другой студент, не позволяя Марсу продолжить говорить.

– Было дело…

– Правда, что вживую они страшнее, чем на фото? – его буквально бомбардировали вопросами, и он не успевал отвечать на них, лишь давал быстрые и короткие согласия.

– Это и правда так…

– Почему?

– Дайте ему уже сказать нормально! – вмешался Терри рявкнув на студентов своим командным голосом и те сразу замолчали, послушно замолкли, наполнив комнату непривычной тишиной.

– Я слышал это как-то связано с диссонансом? – опять вмешался Борислав, в очередной раз спасая положение, оставалось лишь дивиться его превосходным талантом к сглаживанию социальной неловкости.

– Да, скорее всего… – Марс спешно прокашлялся, настраиваясь на нормальный разговор. – Диссонанс воздействует на некоторые участки мозга, поэтому ты никогда не готов к встрече с этими тварями и практически всегда балансируешь на грани паники. Так что да, они могут быть не такими страшными, когда смотришь на них с картинки или на видео, а вот столкнуться лично это совершенно иной опыт. Я убедился в этом лично, хотя первичный ступор учишься быстро преодолевать и адаптируешься.

Капитану было неловко разговаривать в такой тишине, когда несколько десятков пар глаз внимательно наблюдают за ним. Еще немного и действительно можно будет почувствовать себя каким-то важным. Студенты некоторое время пошушукались между собой, видимо обсуждая сказанное ветераном, походили при этом, скорее на импровизированный совет детишек. И все же, похоже они были в некоторого роде предвкушении. Оказаться рядом с человеком, что непосредственно участвовал в событиях о которых все только и говорят, буквально равносильно тому, что бы и самому стать причастным к этому.

– А нилимов приходилось убивать?

– Далеко не в одиночку, но приходилось участвовать, так сказать.

– А этот ваш шрам на лице?

– Да, правильно заметили, нилим задел, еще в самом начале службы.

– Стальной капитан один из немногих, кто прошел все столкновение от самого его начала и до конца, – важно заявил Габриэль, словно хвастаясь.

Возбудившись от этого, студенты вновь начали закидывать Марса вопросами, а что, а как, был ли он в Разломе, что случилось с ногой, если еще какие-нибудь шрамы на его теле. Ему никак не удавалась успокоить молодых людей, прекратить этот постоянный поток одних и тех же вопросов, которые не давали ему и слово вставить. А кричать на детей, как на новобранцев ему казалось не совсем уместным. Так что казалось, что еще чуть-чуть и капитана разорвут на мелкие кусочки и растащат на сувениры, дабы частица Разлома могла оказаться у каждого на руках. Это весьма парадоксально, что люди, хоть и боялись неведомого и опасного Разлома, породившего столь страшных и смертоносных нилимов и чуть не уничтожившего мир, тем не менее тяготели к нему. Правда, что всегда внимание привлекает не только невероятная красота, но и безмерное уродство в равной степени. В очередной раз, от нескончаемого шума, Марса спас громкий голос Терри, грозно призвавший к молчанию всех присутствующих и мягкие уловки Борислава, возвращающие всех к изначальной теме разговора.

– Я служил в Разломе, – наконец заговорил капитан, когда в комнате воцарилась относительная тишина, а ему вернули слово. – Ранение в ногу получил там же, в следствии чего и был демобилизован.

– Я не видел Разлом своими глазами, только на фото, и то они все кривые и искаженные, техника там барахлит как следует, говорят, – заговорил Терри, похоже Разлом ему был и правда интересен. И судя по молчавшим и не перечащим ему студентам, он имел среди них определенный авторитет, поэтому, кому что не хотелось бы, все в результате будут слушать про Разлом. – В газетах и интернете столько лабуды написано на счет Разлома и меченых, так что я даже не знаю кому верить в таком случае.

– Стало быть, ты считаешь меня свидетелем с места событий, захватившего со службы свое экспертное мнение?

– Просто расскажи, что видел.

– Сплошную, черноту, – коротко заявил Марс и тяжело вздохнул, вспоминая неприятное, как все вокруг тебя покрывается этой чернотой, словно прокаженное, мебель, вода, еда, одежда, обмундирование и ты сам. – Черные скалы, черная земля, черные промозглые болота и черное небо, еще и пепел на голову сыпется постоянно. В Разломе холодно, как зимой, только ветра нету и этот черный снег не тает, а еще все мертвое, в этом месте ничего не растет и все портится моментально, стоит коснуться этой черноты. Связь плохая, интернета и вовсе нет, мы узнавали новости из плохо работающего радио или газет, о навигации забыть пришлось сразу. Разлом он… словно живой. Даже составлять карты не имело смысла, сегодня скалы стоят в одном месте, завтра исчезли и появились в другом, меня расположение дорог и троп, как заблагорассудится. Конечно в глубь Разлома я не ходил, да и не пустит никто, туда только меченые шастают, а для обычных людей верная смерть, в том числе и от переохлаждения.

– Получается там вечная зима или что-то в этом роде?

– Вечная черная зима, только холод другой, пробирающий до мозга костей, согреться сложно даже при наличии всех возможных средств и открытого огня, а еще солнца не видно, все в черных тучах, – Марс невольно содрогнулся, вспоминая, что не важно сколько и какую одежду ты на себя натянешь, все равно мерзнуть будешь и даже если у обогревателя стоять. Тело словно не в состоянии согреться в таких условиях, как бы ты не старался. Казалось, Разлом пожирал твое тепло, вытягивал по крупицам, оставляя тебя совершенно беззащитным перед ним.

– Я слышал, что аванпост там был выстроен когда-то из обычного кирпича, а теперь полностью черный стоит, словно долго горел изнутри, – подтвердил Габриэль активно кивая сам себе, непроизвольно нагнетая обстановку.

– Звучит конечно неприятно, но на самом деле это сыграло на руку Особой гвардии, послужив маскировкой. Нилимы словно не замечают аванпост, или попросту считают его частью разлома. На самом деле никто не знает отчего в разломе все чернеет, но по структуре своей остается неизменным, а если отойти на достаточное расстояние, то изменения сходят на нет. Вода и еда считаются безопасными, но их все равно употреблять никто не решается.

– Так это настоящая пытка, – возмутилась девушка Борислава, по крайней мере Марс надеялся, что скорее так оно и будет и их отношения станут официальными. – В Разлом направляли в качестве наказание или как?

– Отчасти это кажется наказанием, – усмехнулся Марс, но время тогда было другое и наказания пострашнее, чем служба в практически спокойном Разломе. Пожалуй, стать пушечным мясом являлось участью пострашнее. – Меня отправили в Разлом за заслуги и опыт. Но сейчас это и правда является частью наказания, ситуация быстро поменялась с приходом отряда специального назначения Альфа.

– Разве в аванпосте есть смысл? – резонно уточнил Борислав. – Сейчас по крайней мере.

– По началу это был исследовательский центр, насколько я знаю. Разлом появился намного раньше, чем нилимы из него полезли. Когда ситуация начала выходить из-под контроля, ученых сменили военные, а исследовательский центр переквалифицировался в аванпост Особой гвардии. Он имел стратегическое значение, по крайней мере до появления системы обнаружения и оповещения диссонанса. Раньше нилимов высматривали своими глазами и сообщали куда надо.

– Так вы там просто следили за периметром? – кажется в голосе Терри прозвучало разочарование, Марсу не хотелось верить, что этот парень мечтал попасть в Разлом, создав в своей голове некую доблестную картинку о службе в том по-настоящему гиблом месте.

– В том числе следили за периметром. Помогали ученым, добывали образцы, оказывали поддержку меченым. Конечно Управление по делам связанным с Разломом, со своим отрядом специального назначения Альфа и исследовательским корпусом, неплохо контролируют ситуацию. Но до недавних пор им не хватало рук, от того Особая гвардия оказывала им всяческую поддержку. И из службы в Разломе я уяснил кое-что важное и весьма тревожное. Местные бояться, что Разлом может эволюционировать и подкинуть нам кого-то пострашнее нилимов.

Последние слова Марса вновь возбудил молодежь, по комнате так и забегали нервные перешептывания и тихие разговоры. А девушка Борислава, оказалась на столько впечатлительной, что даже ахнула и невольно вцепилась в руку своего партнера, вызвав в нем явную волну смущения.

– Но думаю нет смысла сейчас об этом переживать, – поспешил успокоить студентов Марс. – Пока Разлом совершенно неизменен и никаких новых сюрпризов преподнести так и не смог.

– Скорее всего это просто опасения в рамках разумного, обычная перестраховка, – вмешался Борислав, поглаживая свою девушку по руке, успокаивающими движениями.

– Верно, – подтвердил Марс и постарался сделать свой голос максимально естественным. – Думать умеешь парень, в Особой гвардии просто так младших лейтенантов не раздают.

Кажется, его выходка достигла нужно эффекта и эта девушка, что сидела между Марсом и Бориславом, столь запавшая в душу последнему, почти с восхищением на него глянула, но быстро и весьма смущенно отвела свой взгляд, что более чем говорило о взаимном интересе.

– Так что с ногой случилось? – уточнил кто-то из толпы, заставив Марса непроизвольно повести плечами от неприятных ощущений и вдруг ворвавшихся панических мыслей, от который сразу захотелось сбежать.

– Эй! – рыкнул на незнакомца задавшего столь некрасивый вопрос Габриэль, ринувшись как лев защищать своего кумира. – Невежливо такие вещи спрашивать!

– Ты не обязан рассказывать эту историю, если не хочешь, – подтвердил Терри и два остальных его сослуживца кивнули в знак согласия, поддерживая Марса, прекрасно понимая, что у большинства солдат имеются истории, о которых не хотелось не то, что рассказывать, а даже вспоминать.

– На самом деле это просто не очень интересная история… – прочистив горло, пояснил Марс не совсем уверенным голосом. Пожалуй, он понимал, что для него это был лишь рядовой случай, который он достаточно плохо помнит, закончившийся не хорошо, а для них являлось целой увлекательной историей. – Мы потеряли связь с исследовательской группой, которая ушла в глубь Разлома. Все по строгому регламенту, их сопровождал один из меченых, а вернуться должны были через сутки. Но прошло сорок восемь часов и никаких вестей.

– И какие на такой случай имеются инструкции? – уточнил Терри собравшись и внимательно слушая.

– Весьма примитивные, как при оказании скорой помощи. Первое, что необходимо сделать в подобного рода вещах, это вызвать профессионалов. Мы пытались связаться с Управлением или командованием Особой гвардии. В таких случаях, как поиски пропавшей группы, должны осуществляться с прямым участием меченого. Но в тот день шло наперекосяк все, что только могло быть. И так слабая связь исчезла совсем, а оба наших транспортных средства отказались заводится. Подобное случается иногда, компоненты ржавеют и ломаются в разы быстрее, чем в обычной жизни и даже регулярная диагностика не уберегает от этого. Так что мы фактически оказались отрезаны от любой подмоги и остального мира в принципе. Было принято решение снарядить две команды, одна направится к кордону на границе Разлома за помощью, вторая попытается найти пропавших ученых, пока не стало слишком поздно. Как капитан, я возглавил вторую группу.

– Без поддержки меченого, это же чистой воды самоубийственная миссия, – возмутился Терри нахмурившись, невольно прерывая рассказ Марса. Капитан не мог понять, почему тот вдруг начал казаться недовольным.

– Мне кажется, что во время столкновения не самоубийственных миссий попросту не было, по крайней мере мне доставались только такие, – пожал плечами Морро, говоря весьма спокойно, словно ничего в этом такого и не было, но Терри продолжал хмуриться. Марс хмыкнул и усмехнулся, получалось, что сейчас, уйдя в отставку в связи с ранением, он стал видеться с мечеными намного чаще, чем во время службы, даже в том же самом Разломе.

– Так что было дальше? – подтолкнул к продолжению Габриэль, вот он то выглядит совсем по-другому, в полном предвкушении, с горящими от восторга глазами.

Марс немного помедлил перед тем, как продолжить рассказ. Кажется, эту историю он вспоминает впервые. После ранения его не заставляли писать рапорт, скорее всего вообще не веря, что тот выкарабкается буквально с того света. Просто быстро и тихо демобилизовали, как он пришел в себя, ничего не спросив, буквально поставили перед фактом. Он тогда подписывал чужой рапорт о случившемся, быстро пробежавшись по нему глазами и не найдя никаких противоречий. Почувствовал ли он преданным тогда себя? Пожалуй, более чем, не так Марс желал закончить свою службу.

Пока он в столь непринужденной обстановке, надеясь, что когда вечеринка закончиться и в приступе похмелья его все забудут, можно было и рассказать эту историю. Возможно подобный поступок придаст ему храбрости в дальнейшем и раскрываться перед Эрнестой станет чуточку легче.

Разлом чужероден и противоречив, он казался осколком обратной жизни, выскочившим неизвестно откуда, кусочек смерти и островок загробной жизни. Любой шаг там, кажется, может стать последним, а среди сплошной черноты, нилимов практически не видно. На протяжении всего пути по Разлому, ты ощущаешь чье то незримое, практически инфернальное присутствие, что ощущается липким прикосновением на коже и целым потоком мурашек по спине и затылку. До конца даже не ясно это нилимы где-то рядом или Разлом, словно живой, следит за каждым твоим движением. В сложной ориентации очень способствовала светлая форма Особой гвардии. А уж если на глаза попадутся красочные огни, то и вовсе можно было успокоиться. Меченого сразу видно издалека, за счет его горящего экзоскелета, да и присутствие специалиста такого уровня, в принципе, словно разгоняло тьму и тревогу.

Тогда же, команде Марса приходилось действовать самостоятельно. Совсем уж на верную гибель никто конечно не собирался, необходимо было лишь осмотреть ближайшие территории в ожидании подмоги. Это требовалось не только для спасения пропавшей группы, но и для безопасности аванпоста и всех находящихся внутри, в том числе.

– Мы быстро нашли пропавшую группу, судя по всему им немного осталось дойти до аванпоста, когда на них напали. К сожалению, все они были мертвы, даже меченый… я пошел проверять пульс… – Марс прервал свой рассказ, замолчал и нахмурился, что-то не так было в его воспоминаниях, почему-то они сильно отличались от рапорта, который он подписал в госпитале. Капитан почувствовал, как быстро его спина и шея покрылись холодной испариной, невольно он с тревогой глянул по очереди на Габриэля, Борислава и Терри. Далее он заговорил медленно и как будто бы заторможено, продолжая хмуриться. – Дальше двинуться мы не успели… на нас напали нилимы, вскочили буквально ниоткуда… один из новобранцев испугался и неудачно бросил светошумовую гранату, слишком близко ко мне… ее осколки попали мне в ногу. Дальше я почти ничего не помню, нас спас меченый, уж не знаю был он просто на задании в Разломе или первая группа успела позвать на помощь. Так что ничего доблестного…

И голос Марса захрипел, сойдя на нет, он озвучил им ровно то, что когда-то читал в рапорте, сейчас же в голове всплыли немного иные воспоминания. Они казались не реальными, плодом больного воображения, но сейчас такими четкими, что Морро боялся потеряться в них. Эти воспоминания были словно разбиты на крупные осколки, которые никак не получалось связать воедино.

– Пожалуй хватит историй на сегодня, – заговорил Габриэль, кажется уже в сотый раз спасая положение Марса. Капитан же сейчас нагнулся к коленям, придерживая собственную голову, что начала неистово трещать, он отчаянно пытался справиться с вдруг появившейся головной болью и головокружением.

– Время настолок! – весело поддержал друга Габриэль.

– Для этого здесь и собрались же, – подтвердил Терри.

Похоже трое новых знакомых быстро смекнули о состоянии Марса и постарались всеми силами переключить все внимание присутствующих на себя, а после и на игру «мафия», оставив его в покое. Потом он обязательно поблагодарит их за это.

Когда исследовательская группа были найдена, Марс даже практически не расстроился, он ожидал подобного исхода, слишком много времени прошло с их ухода. Все были мертвы, и ученые и солдаты Особой гвардии, выделенные для сопровождения. Крайне неприятная картинка залитого кровью черного поля боя, что казался теперь темнее прежнего под мертвыми телами. Марс сразу почуял неладное, люди не были привычно растерзаны, как обычно происходит при столкновении с нилимами. Тогда он подумал, что может их меченый окончательно съехал с катушек, да и порешал своих, но и для этого, картина лежащих тел, была не подходящей, никаких побоев не наблюдалось. Ученые словно убегали отчего то, да так и погибли в процессе.

Марс определил двоих из группы двинуться чуть вперед, осмотреть территорию, остальные два должны были остаться на месте, а он сам отправился проверять пульс у лежавших в округе тел, оставалась крохотная надежда, что кто-то мог и выжить. Тогда он не нашел меченого и не досчитался одного ученого. Чуть позже с ужасом капитан осознал, что у всей группы следы пулевых ранений, их кто-то застрелил и уж точно это не могли быть нилимы. Исследователи везли с собой что-то, некий образец или как-то так. Марс не все до конца помнит, слишком смутными казались некоторые детали, являлись размыто и расплывчато. На них точно тогда напали, но нилимы ли… и даже если там были нилимы, помимо них были и еще кто-то, не два ли меченых сцепились друг с другом прямо среди черных скал и трупов, пока твари бесновались? Слишком много вопросов и совершенно никаких ответов.

Марс отдал приказ отступать, надеясь, что меченые перехватят нилимов. Он взял образец с собой, до конца не может вспомнить почему, сам ли догадался или кто-то из ученых все же выжил, попросив его об этом. Сверток в потемневшей ткани и черных пятнах, что-то тяжелое и твердое, колющее острыми краями даже через грубую мешковину, но крайне важное. И там точно была граната, от взрыва которой Марса контузило, ранив ногу, а всех остальных сделало инвалидами, раскидав кого куда. Только не светошумовая это была граната, а что-то помощнее, может даже осколочная. Откуда и кем брошена, капитан так и не помнит, а может и вовсе не понял. Как появилось два меченых, началась полная неразбериха.

Но даже когда его отбросило, Марс умудрился встать, кажется уже не совсем понимая, что делает. Смог отойти от эпицентра взрыва, не понимая где остальные, силы кончались быстро, шагать оказалось сложно из-за раненой ноги. Он оперся спиной об одну из черных скал, да так и сполз по ней на черную землю, прижимая к себе сверток, словно новорожденного ребенка. Периодически отключался, но кое-что все-таки видел, на задворках ускользающего сознания. Капитан выпустил образец из рук, и мешковина раскрылась у его ног. Сейчас Марс даже и не знает верить ли теперь тому, что он тогда видел, не было ли это бредом контуженного мозга. Но в свертке находилось невозможное, кусок черной скалы Разлома. Кажется, образец забрали с собой или уничтожили прямо перед ним, вероятно и капитан должен был последовать за ним и все же в следующий миг он уже проснулся в госпитале, еле пережив сильнейшую лихорадку, долго держащую его на грани между жизнью и смертью. Не в состоянии вспомнить в деталях о случившемся, а может и не имея никакого на это желания, он просто подписал чужой рапорт, наполненный грамотно сплетенной ложью.

Марса вдруг сильно затошнило, от чего он ниже опустился к своим коленям, почти сложился пополам, прикрывая рот ладонью. Капитан отчетливо помнит теперь красное свечение чужого кибернетического скелета, хотя не может сказать точно, принадлежало оно тому, кто сражался там или тому, кто потом пришел их спасти. Капитан отчаянно пытался вспомнить кто принял окончательное решение о его демобилизации, стараясь унять вдруг появившуюся дрожь во всем теле. Не роспись ли командира отряда специального назначения Альфа Гидеона Декарда там стояла? Молодого человека вдруг посетила странная мысль, а вдруг его не вышвырнули, как казалось ранее, вдруг это был такой способ спрятать возможного свидетеля. Хотя Марс и сам не может до конца сказать, свидетелем чего он тогда стал. Но происходящее в его жизни все меньше походило лишь на череду случайных совпадений.