Мой неприручëнный волк

— Где моя пепельница с черепами? — спросила Настя, осматривая самодельные полки. — Выкинул?! Убью заразу!

— Ты забрала. Я точно помню.

— Странно. У меня дома её нет.

— Могу поискать что-то похожее. В «Олимпе» на первом была какая-то керамика. Гляну при случае.

— Можно эту банку взять?

— Бери. Она сто лет здесь стоит. Мне без надобности.

Лиса распахнула окно и чиркнула зажигалкой:

— Не хочешь одну? Чисто мозги взбодрить.

— Воздержусь пока.

— Не помню тебя таким. Правда, что ли влюбился?

— Я подобными вещами не шучу.

— Что дальше планируешь?

— Ничего, — скривил губы Серый. — Буду жить, как жил до неё. Потом махну в Париж с той, кого ты просила не называть.

— Когда? На сколько? — переменилась в лице Настя.

— Не знаю ещё. На пару недель. Или навсегда. Меня здесь ничего уже не держит.

Лиса вцепилась левой рукой в его запястье:

— А как же я? Наша тусовка?

— Буду скучать, конечно. Пришлю вам фото с Елисейских полей.

— Прикалываешься?! Серый, у тебя всегда было дерьмово с юмором, но сейчас ты реально перегибаешь.

— Я серьëзно, — Сергей прижался плечом к стеклу. — Как друг ты просто обязана порадоваться за меня. О таком подарке судьбы многие даже мечтать не смеют.

— Если предашь свободу и наши чувства ради этой чокнутой старухи, я тебе больше не друг! — вскипела Настя. — Ты был с ней вчера? Вы переспали?!

— Был, — ничуть не смутившись, зубоскалил Серый. — Ещё нет, но с каждой встречей мы всё ближе к этому. И она — не старуха. Уверен, в постели эта Снежная Королева растает и до крови раздерëт мне спину острыми ноготками.

Настя с силой воткнула окурок в банку:

— Ты специально меня бесишь?

— Да. Я никогда не любил ссориться с тобой, но помню каждое наше примирение, — Серый раскрыл объятия, улыбаясь до ушей. — Иди ко мне, дурëха! Кто знает, что случится завтра. Или не случится. Мы здесь, в шаге от счастья.

Лиса поддалась этим чарам, его мужскому обаянию. Она дрожала, закрыв глаза. Мечтала, чтобы их губы сблизились, хотела обмякнуть в его сильных руках, ощутить сладость на кончике языка, яркую вспышку, исступлëнное блаженство…

Серый ласково поцеловал Настю в лоб:

— Подымила? Пошли кино смотреть.

Не добившись желаемого, Лиса почувствовала внезапный прилив азарта. Она то следила за происходящим на большом экране телевизора, то хохотала над удачными шутками, то принималась кормить Серого чипсами изо рта в рот.

Он охотно включился в игру, с бурной нежностью тиская Настю, шепча ей всякие глупости, чмокая в раскрасневшиеся щëки.

Лиса жалела, что нельзя остановить время. Оно с бешеной скоростью летело вперëд.

За окном быстро стемнело...

Лëгкий ужин. Торопливые сборы.

На ней подвëрнутые и стянутые ремнëм джинсы Серого, его футболка, свитер, любимая кожаная куртка. Пакет с мокрой одеждой в руке.

— Телефон! — вспоминает Сергей.

— Дай мне! — Настя выхватывает из его руки мобильник, суëт в карман «косухи». — Одевайся! Я уже вызвала такси! Кошелëк не забудь!

Серый распихивает по карманам формы ключи, документы, пачку мятной жевательной резинки.

— Зонт! — напоминает Лиса.

— Минуту!

Настя выглядывает в окно:

— Такси приехало!

— Бежим! — кричит Сергей в пьянящей эйфории.

Заднее сиденье чëрной «Волги».

Снова объятия, прерывистый шëпот, сплетение пальцев.

Без пятнадцати девять.

К «Лагуне» съезжаются машины, завсегдатаи выстраиваются у забора. В лужах мигают яркие огни вывески.

Под шестиколонным портиком драматического театра Серый, кусая губы, бормочет:

— Мне пора.

— Береги себя, — Лиса висит на его шее, боясь разомкнуть руки, отпустить парня в холодную, угрюмую ночь.

— Возьми зонт. Я обойдусь.

— Серый…

— Это на такси. Не ходи пешком.

— Серый…

— Куртку потом отдашь. Только не потеряй. Она мне дорога.

— Серый!

— Что?

— Поцелуй меня!

Он склонил голову и попрощался быстрым, тëплым, похожим на дуновение весеннего ветра, прикосновением губ.

Руки Насти безвольно повисли.

— Ещё увидимся! — ободряюще сказал Сергей и, сутулясь, побежал через площадь к распахнутым воротам клуба.