Читать книгу Одинокая вампирша желает познакомиться. 1 (Галина Чередий) онлайн бесплатно на Bookz (4-ая страница книги)
Одинокая вампирша желает познакомиться. 1
Одинокая вампирша желает познакомиться. 1
Оценить:

3

Полная версия:

Одинокая вампирша желает познакомиться. 1

Как только ворота поднялись достаточно, мы, все так же без света, въехали внутрь и мой захватчик заглушил двигатель, погрузив нас в полную темноту. Но мои глаза буквально за секунду приспособились и я начала различать и все очертания в салоне и даже то, что рядом стоят еще несколько авто, а в десятке метров впереди расположен арочный высокий проход, перекрытый решеткой.

— А где мы? — мигом снова оробев, спросила я.

— Если не будешь дурить, то я позволю тебе идти самой. — проигнорировав мой вопрос, сказал мужчина, покидая салон и распахнув мою дверь. — Имей в виду — с базы сбежать невозможно.

Ладно-понятно, это и есть какая-то загадочная база.

— Дурить не буду. — смысл то какой? — А как мне к вам обращаться?

— Никак. — отрезал он, но щелкнул цепью, отсоединяя ее от браслетов на ногах и одновременно убрав давление на моем горле, отчего я испытала к нему нечто похожее на благодарность. — Идем.

Горло-то он освободил, но руки остались скованы и конец цепи был у него и он повел за нее меня, как псину на поводке, отчего благодарность мигом испарилась.

— Вы считаете нормально вот так с людьми обращаться?

— Мы уже вроде выяснили, что ты больше не человек.

Точно. До меня все как-то не дойдет это. Ну как заставить себя поверить в то, что ты теперь — чудовище из ужастиков? Дракула в юбке. Вместо того, чтобы моему разуму наполниться ужасом от этого осознания, в ушах почему-то навязчиво зазвучало “Love Song for a vampire” от “Юритмикс”. Говорю же — к психиатру, однозначно. А они есть для вампиров?

— Все равно. Это не по людски. — упрямо забубнила я. — Я же никому ничего плохого не сделала, ни в чем не виновата и не сама такое выбрала.

Зазвенели ключи, которыми он отпер дверь в решетке и мы вошли в темный коридор с низковатым, едва не задевающим его макушку сводчатым каменным потолком. А он реально высокий, как-то до сих пор было не до того, чтобы рассмотреть.

— Ну и прекрасно, что мы не люди. А твою невиновность еще проверять надо. На слово тут никому не верят, детка.

— Я вам не детка! — огрызнулась я.

— А это как посмотреть. — фыркнул он крайне раздражающе.

— И что значит не люди? Вы тоже … вампир?

— Еще чего! — произнесено это было с откровенной брезгливостью.

— А кто тогда?

— Отстань.

Бесконечный коридор закончился глухой железной дверью, а когда мой захватчик распахнул ее, по глазам резанул яркий свет. Я пару шагов сделала вслепую, в нос ударил резкий запах. Примерно так несло в больнице, когда уборщица мыла полы. Пока я моргала и глаза привыкали, похититель дернул за цепь, направив куда-то влево, запах дезинфекции усилился и я обнаружила себя небольшой комнатке от потолка до пола облицованной гладкой коричневатой плиткой. В дальнюю стену было вмуровано кольцо, в которое, не успела я и моргнуть, мужчина пропустил конец моей цепи, раздался щелчок и вот он уже направился к выходу из этой пугающей конуры, оставляя меня пристегнутой и ошарашенной таким поворотом.

— Эй! Как вас там?! Это что такое вообще? — затрясла я скованными руками.

— Я доставил тебя на базу. Дальше ты — не моя забота. — небрежно бросил мерзавец через плечо. — Дергаться бесполезно, только себе навредишь.

— Сволочь! Да как так можно вообще! Я же все честно рассказала!

— А я все внимательно выслушал. Спасибо, было занимательно, хоть и неправдоподобно местами.

— Ах занимательно тебе было?! — мгновенно рассвирепела я. — Да чтобы у тебя месяц поноса и три года импотенции от этой занимательности приключились.

— Ого, это ты прямо круто размахнулась, детка! — хохотнул он, даже остановившись и развернувшись. — Как же хорошо, что ты не ведьма урожденная и проклинать по-настоящему не можешь.

— Зато я женщина, которую ты обидел, а значит проклятие еще какое рабочее! — мстительно прорычала, прищуриваясь, как понадеялась очень устрашающе. Зря.

— Если бы так было, то по миру бы и ходили одни унылые обосранные импотенты. — еще больше развеселился мой захватчик.

— Ну еще бы, ведь все мужики — мерзавцы и козлы.

— Эй, что я тебе такого уж мерзкого сделал? Моя работа — ловить таких, как ты. Тех, кто уже нарушил или собирается нарушить условия Договора.

— Какого, блин, договора?

— О мирном сосуществовании всех Скрытых народов с людьми.

— Чего?! Да я о таком ни ухом, ни рылом.

— Ну, знаешь ли, даже у людей прописано, что незнание закона не освобождает от ответственности. — пожал он равнодушно плечами и опять направился на выход.

— А ответственность для того, кто меня в это втянул полагается?

— Само собой, но, повторюсь — это уже не моя забота. Дальше тобой займется дознаватель, а потом что с тобой делать и кто самый во всем виноватый решит Совет Скрытых. Если, конечно, тебя не ликвидируют до него, выяснив, что ты кого-то все же убила.

— Ну офигеть, как здорово! Никого я не убивала и ты все равно сволочь и мерзавец! Хоть бы поесть и попить дал! — но он уже скрылся и я тут же растеряла свой праведный гневный пыл. — Э-э-эй! Пожалуйста! Прошу прощения за обзывательства! У меня дома пес один в вольере заперт! Э-э-эй! Ладно, не надо меня кормить, но пусть кто-нибудь съездит и покормит и попоит его! Он добрый и уж точно никому ничего плохого не сделал! Пожалуйста-а-а!

Но все мои вопли оставались без ответа.

ГЛАВА 10

Я внимательно осмотрелась, но ничего нового не увидела — неприглядного вида стены, никакой мебели, вообще ничего, кроме того кольца, к которому была прикована. Ни раковины, ни удобств, даже в виде дыры в полу. Они тут людей пытают, заставляя терпеть, а потом ломают, используя стыд как инструмент? Стоило только подумать в эту сторону и мое слишком, мать его, богатое воображение начало мне подсовывать картинки одну страшнее и унизительнее другой. А все потому, что в свободными вечерами надо было дорамы какие-нибудь с романтическими комедиями смотреть, Света, а не документалки про криминал.

Но совсем уж самозапугаться не вышло, послышалось лязганье, голоса и звук шагов. В дверном проеме показались две фигуры — мужчина в сером свободном балахоне до пола и рыжая девушка, в длинном облегающем платье того же серого цвета, что и одеяние ее спутника. Миловидная, даже я бы сказала красивая, невысокая, с тонкой талией, но с какими-то очень мягкими изгибами всего тела, совершенно без модной сейчас рафинированной худобы и подтянутости, с чуть смугловатой кожей, слегка вздернутым носиком, округлым кукольным личиком и большими зелеными глазами, что вместе почему-то заставляло подумать о кошках.

О мужчине же сложно что-либо было сказать, кроме того, что он был высокий, на ширину плеч не жаловался, но похоже телосложением атлета похвастаться не мог — балахон висел на нем мешком, создавая много складок. Не старый, по лицу вроде как и тридцати не дашь, но длинные, ниже плеч волосы густо посыпаны сединой, будто нарочно кто пеплом припорошил. И черты лица вроде правильные, но кожа как будто с легким оттенком нездоровой землистости, да и в принципе на него смотреть категорически не хотелось, причем чем дальше, тем сильнее.

— Доброго времени суток, — поздоровался он, и от его голоса — низкого, глубокого, у меня в голове как-будто родился резонанс, проносясь по разуму, как эхо по пустой пещере и порождая внутри волну совершенно необъяснимой жути.

— Что по вашему в нем доброго? — между тем смогла возразить я и тряхнула скованными руками, заставив цепь побренчать. — Меня хватает какой-то сволочной псих, фигачит электрошокером, заковывает, как галерного раба, привозит не пойми куда и бросает в камеру, где даже клочка соломы, не говоря уже о стуле или лежанке, нет. Знаете, у моего пса в вольере просто номер люкс, по сравнению с вашими тюремными застенками.

— Не преувеличивайте, это не застенки, а всего лишь камера для очень краткого временного содержания и ждать вам пришлось едва ли пятнадцать минут. — ответила за мужика девушка и ее голос был полной противоположностью — мягкий, как она сама, журчащий, умиротворяющий.

Но я умиротворяться не желала категорически.

— Учитывая, что со мной подобного до сих пор не случалось и я все еще понятия не имею, что происходит, мне показалось — целую вечность. — упрямо возразила ей.

— И все же, позвольте представиться — я Петр, дознаватель по вашему делу. — снова заговорил незнакомец и я даже вздрогнула, ощутив новый прилив иррационального какого-то страха. Он будто проникал в меня с каждым его словом и расползался по венам, вынуждая невольно сжиматься и цепенеть, особенно после отвлечения на голос-журчание его спутницы.

Это что, типа местный аналог доброго и злого полицейского?

— Петр? И все? А фамилия-отчество у вас есть?

— У моего народа нет такого понятия отчество, как и фамилии, их заменяют название места рождения, но сообщать его, как и совершенно другое истинное имя я не буду, для вас я — Петр. — да что же такое с его голосом и его на меня действием, он же не повышает его, не рычит, не угрожает, а внутри все вопит — беги или спрячься. — А это дежурная летописная длань — Элейна.

— Кто? — растеряно спросила, пытаясь осмыслить свою реакцию.

— Считайте меня секретарем или писарем, — ответила с очаровательной улыбкой девушка-кошка и извлекла будто из воздуха самый обычный планшет с надкусанным фруктом раздора и включила его.. — Моя обязанность все зафиксировать.

— Что конкретно?

— Ваши показания и степень их правдивости или же лживости.

— Степень… а как вы сможете определить это? — опешила я.

Элейна чуть склонила голову, будто вслушиваясь в мой вопрос и кивнула.

— Я из мерроу. Это врожденная способность нашего народа. Например, прямо сейчас я могу подтвердить, что вы прежде никогда не слышали о моем народе и его способностях.

Спросить что же это за народ такой я не успела — по мне опять шарахнул своим голосом-пугачем Петр.

— Назовите имя своего клана и ваше имя, им пожалованное. — потребовал он и я поняла — раньше все еще были цветочки.

Внутри все прямо затряслось меленько реагируя-резонируя, путая мысли. В таком состоянии и захочешь измыслить какую-нибудь ложь, а черта два выйдет сосредоточиться. Благо мне что-то придумывать нужно не было.

— Да я же сказала уже этому вашему охотнику — никаких кланов я не знаю, никто мне ничего не жаловал, а зовут меня Светланой, папа с мамой назвали.

Элейна снова по-кошачьи наклонила голову, вслушиваясь, при этом не забывая порхать пальцами по экрану планшета, а Петр же смотрел прямо на меня, продолжая повышать уровень жути.

— В каком из кланов и сколько времени вы были послушницей?

— Ни в каком. Нисколько. — ответила, закатив глаза от раздражения.

— Кто, когда и как обратил вас, Светлана? — невозмутимо вопросил Петр.

— Да понятия я не имею! На меня в пятницу напал кто-то и чудом не убил. Потом начались все странности.

— Кто напал?

— Понятия не имею.

— Тогда опишите все события того дня вплоть до момента нападения. — продолжил наводить жути Петр, а мне вдруг вспомнился случай из ранней юности.

Было мне тринадцать лет и мама где-то раздобыла путевку в детский лагерь отдыха “Мечта”. Мечта оказалась так себе — дощатые пахнущие сыростью и мышами домики на сваях, каждый на шесть человек, где-то в лесной глухомани. Древние продавленные сетчатые кровати, при малейшем движении издававшие натуральные вопли банши, бугристые ватные матрасы с крайне подозрительными разводами пятен, крошечные тумбочки с уныло отвисшими дверцами и густая настенная роспись от множества прошлых “отдохнувших” поколений. Подъем ранним утром под запись пионерского горна, зарядка, больше похожая на восстание живых мертвецов, очереди к уличным умывальникам с холоднючей водой. Телефоны у всех отобрали, потому как организаторы этого лагеря строгого режима стремились “воспроизвести прекрасную атмосферу детского отдыха в Советском союзе”. Из культурной программы — самодеятельность в стиле “развлеките себя сами”, да вечерние дискотеки под выносную хрипящую от жизни такой колонку, причем плейлист был всегда один, подозреваю, что неизменный годов с восьмидесятых.

Водили нас строем на речку глубиной по колено, вход-выход из воды по свистку, да в походы в кишащий комарами лес. В десять объявляли отбой, вожатые испарялись и вот тогда начиналось хоть какое-то веселье. В прогревшейся за день речке, несмотря на тучи комаров, мы болтались часами, совершали вылазки на кухню, пробираясь через окно и добывали хлеб и картошку, которые жарили и запекали на кострах, и, само собой, рассказывали страшилки, какой без этого детский отдых.

А однажды пацаны предложили пойти за несколько километров от лагеря и наломать молодой кукурузы на поле за соседней станицей. Раздобыли мы мешки и пошли. Девчонки остались стоять на пыльной дороге под на удивление яркой луной с мешками, а пацаны вбуравливались на поле, выламывали початки с сочным хрустом и выбегали обратно, чтобы побросать добытое и ломануться снова в кукурузу.

И все бы хорошо и весело, но в какой-то момент у меня появилось ощущение тяжелого, пугающего до онемения в ногах взгляда в спину. Я оглянулась раз, другой, но ничего такого не заметила. Через дорогу от поля шла полоса негустой древесной поросли, рассмотреть за которой ничего было невозможно по ночи. Однако, пугающее ощущение никуда не делось, наоборот стало волнообразно усиливаться до тех пор, пока я не почувствовала какую-то просто животную степень дикого страха и, бросив мешок с початками, не ломанулась обратно в лагерь. Судя по тому, что в считанные секунды меня с визгом догнали остальные девчонки, творилось странное не со мной одной. Пацаны нам не поверили, само собой, пару дней не разговаривали и как-то дружно потом все решили, что это я во всем виновата. Испугалась не пойми чего и побежала, а остальные за мной. Позже еще выяснилось, что как раз через дорогу от того поля было закрытое еще лет сто назад кладбище и все полностью уверились, что я из-за этого страхов себе придумала. Вот только на тот момент я понятия о том кладбище не имела.

Так вот, сейчас, при звучании голоса этого Петра, ощущения меня посетили крайне похожие на тот необъяснимый страх. Но я уже не та девчонка, да и за сегодня достаточно натерпелась, поэтому он стал очень быстро трансформироваться в гнев.

— Я не пойму, вы во мне какую-то долбаную Шахерезаду тут увидели все что ли, чтобы сказками на ночь всех развлекать?! — рявкнула, даже сама от себя не ожидая. — Я все пересказала уже этому вашему козлу без стыда и совести и снова — здорово? Вам еще расскажи, а потом кому? Этому вашему Совету?

— Совсем не факт, что ваше дело дойдет до рассмотрения Совета Скрытых. — “обрадовал” Петр, выводя из себя еще больше и при этом я осознала — чем сильнее злюсь, тем слабее на меня воздействует его жуткий голос или что там в нем скрыто.

— Ага, слыхала. Если я кого убила, то и меня в расход. Только я никого не убивала, не помышляла об этом и даже не укусила, а вот на меня напали, но что-то я тут не вижу рядом прикованного того неизвестного мерзавца, который это сделал и превратил меня в черте что! У вас что, как и везде кумовство, коррупция и все косяки вешают на того, за кем связей крутых нет? Хотите из меня крайнюю по каким-нибудь своим висякам сделать? Хрен вам!

Повисла недолгая тишина, а потом Элейна спокойно произнесла.

— Дознанием подтверждено: личность обратившего подозреваемой неизвестна, прямого умысла на кормление с летальным исходом для жертвы не имелось, какими-либо сведениями о своей трансформации до встречи с охотником она не обладала.

— Ну, а я что говорил. — раздался знакомый мужской голос из-за пределов допросной каморки. — И сама ты коза мелкая.

Выходит этот чертов охотник никуда не ушел с концами, а явился с этими дознавателями, только не глаза не показывался, стоял там и подслушивал?

Я не успела справиться с удивлением и сгенерировать хоть какой-то ответ, как Петр уперто повторил:

— Опишите ваш день до момента нападения. В мельчайших подробностях. Нам это необходимо для расследования.

— А мне необходимо поесть и попить, а еще поехать домой, потому что у меня там пес сидит в вольере один и, кроме меня, у него никого нет.

— И все же я настаиваю. — вроде бы просто сказал Петр, но на меня такая волна первобытнейшей жути накатила, что только чудом по ногам не потекло и я не упала на пол, скручиваясь клубком.

— Эй, ты не жести совсем уж! — донеслось сквозь накрывшую пелену.

А я начала свой рассказ, причем в первый момент даже не осознавая, что уже говорю, выполняя требование и только пару минут спустя стала это делать хоть сколько-то осмысленно.

— Ну что? — спросил охотник, появляясь в дверном проеме, когда я закончила и чуть не сползла на пол — таким опустошением накрыло, будто меня заживо выпотрошили и еще и кости извлекли. А голод с жаждой обратились в тупую лютую непроходящую боль.

— Ты не имеешь права вторгаться на территорию дознания. — недовольно буркнул Петр.

— А я так-то формально снаружи. — отмахнулся мой захватчик, подняв руки и демонстрируя что действительно стоял за пределами каморки. — Так что, морок?

Последнее он спросил уже у Элейны.

— Да, и настолько искусный и плотный, что Петр не смог даже почти в полную силу до истинного облика добраться. — со вздохом подтвердила девушка.

— Ага, а я говорил, что тут без кого-то из Верхних не обошлось! — с непонятным азартом оскалился в ухмылке охотник.

— Не обязательно. — покачала головой девушка и отвела взгляд.

— Обязательно! — настаивал мой захватчик. — Надо срочно собрать доказуху и выносить это на Совет. Какого они себе позволяют?!

— Не уверена, что стоит. — опять покачала головой Элейна. — Ты разве не понимаешь, к чему это может привести? Нужно ли это?

— Элейна, какого хрена? — мигом вскипел охотник. — Петр, ты с ней согласен?

— Мне, как думаю и тебе, нравится жить в мире. — ответил жуткий тип, коротко глянув на меня. — Но запрещать или останавливать тебя, Ро, я не в праве. Дознание должно быть честным, полным и одинаковым для всех.

— В таком случае, по праву добывшего охотника, я ее забираю. — и он шагнул в тесное помещение, вынудив девушку его покинуть. — Сам займусь всем.

— Рокот! — чуть повысила голос Элейна. — Подумай хорошенько! Зачем это, все же хорошо идет! Можно же замять и…

— Замять, это прикопать меня по тихому? — вмешалась в разговор я.

Элейна сверкнула на меня огромными зелеными глазами как-то раздраженно и виновато одновременно и стремительно пошла прочь, исчезая из моего поля зрения.

Охотник, которого они назвали Рокотом, подошел и отстегнул цепь от кольца.

— Идем и не вздумай исполнить что-нибудь, а то я правда предпочту замять все. — буркнул он и повел за собой по уже известному маршруту.

Петр промолчал, так и оставшись стоять в углу мрачной вешалкой в балахоне. В гараже или чем там это было, света так никто и не включил, но на это раз охотник открыл для меня переднюю пассажирскую и тут же по обонянию и следом по исстрадавшемуся нутру ударило головокружительным ароматом жареного мяса. Я буквально рухнула на сидение и согнулась от спазмов желудка.

Рокот же через секунду плюхнулся на водительское, резко распрямил меня, потянув за плечо и взяв с торпеды приличных размеров бумажный сверток, шлепнул мне его на колени.

— На, перебей самую жесть. — велел он и завел движок. — Настоящий голод это не погасит, но немного полегчать должно.

Но последних его слов я уже практически не услышала, потому что с утробным рыком рванула бумажную упаковку и вгрызлась в обернутое тонким лавашом мясо.

ГЛАВА 11

В себя я пришла только тогда, когда с легким постаныванием облизала последние капли протекшего соуса с пальцев и сразу же ощутила на себе пристальный взгляд. Само собой, смотрел на меня Рокот, больше-то некому, причем даже в окружающей темноте я могла видеть и то, что его рот кривился в легкой усмешке и то, как он приподнял и изогнул левую бровь.

— Эк тебя вштырило с обычной шавермы. — фыркнул он, заставив сильно смутиться. — Вот бы с любой бабой это работало.

— А ты относишься к тем мужикам, которые считают, что женщина должна к нему в постель прыгать за то, что он ее ужином покормил? — скрывая стыд, огрызнулась я, но тут же опомнилась. — Спасибо. Мне это было очень нужно.

— Да знаю я, что тебе на самом деле нужно. Передышка будет недолгой и станет чем дальше, тем хуже, так что давай говори куда мы едем, пока ты еще в полном адеквате. — велел он.

— А мне-то откуда знать куда мы едем? — опешила я от его вопроса, к тому же обнаружив, что мы уже оказывается выехали за ворота базы и авто с заведенным движком стоит на незнакомой улице.

Это что же, я так упоенно давилась тут едой, что ничего и не заметила? Хотя, если вспомнить мое жуткое состояние, это вообще не удивительно. А этот Рокот сидел и пялился на то, как я не ем, а натурально жру едва ли не по звериному и потешался, небось.

— Походу ты реально не слишком привыкла мозгами пользоваться. — язвительно проворчал охотник. — Я же сказал, что мы едем собирать доказуху по факту нападения на тебя. А где это делают, как не на месте собственно происшествия?

— А прямо так и сказать — скажи мне, Света, где на тебя напали у тебя бы язык сломался? — снова перешла на огрызательства я, ну потому что напрашивался он. — У меня только что вся жизнь с ног на голову перевернулась, похищение с допросом с пристрастием я пережила и чуть от голода не ополоумела, посмотрела бы, как ты сразу после такого гениальными идеями сыпал!

— Высказалась? Едем куда?

— СНТ “Ударник”! — рыкнула в ответ.

— И?

— Что “и”?

— Ориентиры какие или ты думаешь, что все вокруг в курсе в каком районе это твое затрапезное СНТ?

— Во-первых, никакое оно у нас не затрапезное, к нам из города все богатеи пруться землю под загородные дома покупать…

— Во-вторых-третьих-пятых, хорош, а! Чтобы ты была в курсе: я ни хрена не любитель бабского мозговыноса в любой его форме. Так что, четко и по делу рот открывай, а то у меня есть чем его заткнуть, ты же в курсе.

— Деревня Вяхирево. По трассе в направлении на Питер, потом влево. — буркнула я, проглотив злость. — Хам.

— Сама дура. — ответил мне в тон Рокот, забил данные в навигатор в телефоне и мы наконец тронулись.

До выезда из города ехали в тишине, только под вяканье женского томного голоса из навигатора иногда. Я злилась, а охотник, похоже, наслаждался тишиной, вон даже музыку не включил. Однако, на трассе я решила, что хватит ему кайфовать.

— А этот Петр, он кто был? — решила я начать с нейтрального, не имеющего прямого отношения ко мне, вопроса.

— Он же тебе сказал — дознаватель. — с явной неохотой ответил Рокот.

— Дознаватель — это должность, а сам по себе он кто? Явно же не человек… ну не обычный, по крайней мере.

— Жутейник. — ответил, как одолжение сделал охотник. — Еще бывает пужанцами раньше звали и страхопрядами. Сейчас они очень редкими стали.

Надо же какое точное название, полность характеризующее челове…

— А это … ну как бы … нечисть какая-то?

— Ага, какая-то такая же, как и ты теперь. — фыркнул он насмешливо.

— И ты? Нормально разве трудно ответить?

— Слушай, я, что в учителя по житию в мире Скрытых тебе нанимался? — с явным раздражением зыркнул Рокот на меня.

— Да при чем тут нанимался. Едем же, почему не поболтать, скучно ведь.

— Тебе скучно?! — он аж по тормозам ударил. — Недостаток в жизни сказочных событий, детка? Так поверь, впереди у тебя их с избытком!

— То есть, чтобы на меня жути навести тебе языком двигать не лень, а чтобы хоть что-то объяснить — западло?

— Лексикончик у нынешних девушек, однако. — фыркнул он, снова трогаясь. — Ладно, походу ты не отстанешь. Значит так: я тебе крайне не рекомендую употреблять в отношении не людей слово нечисть. Мы все исключительно Скрытые народы. Поняла? Нечисть же для нас — оскорбительное слово, а оскорблять в нашем мире, где ты новичок и пока даже не имеешь покровителя, прямой путь к очень быстрому упокоению. К слову, к нежити все это не относиться, их оскорбляй сколько влезет, тут главное быстро убежать после этого, если нет сил убить.

bannerbanner